Дневник Путешественника в Заперти

Заперти постепенно переставало казаться декорацией, построенной специально к его приезду. Здесь действительно жили люди. Они водили детей в школы, выгуливали собак, открывали магазины, спорили на остановках, опаздывали на работу и пили кофе из бумажных стаканчиков. На балконах сушилось белье, из окон доносился запах жареного лука, где-то чинили крышу. На площади у Министерства голуби безразлично клевали крошки под государственным девизом.

Обычная жизнь существовала здесь с таким упорством, что Путешественник иногда забывал, насколько странно все происходящее.

Потом мимо проходил человек с именем «Допуск». Или автобус сообщал, что «следует по маршруту до конечного пункта назначения в пределах разрешенного маршрута». Или на дверях книжного магазина попадалось объявление: «КНИГИ ВРЕМЕННО ДОСТУПНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ С ФАКТОМ ИХ НАЛИЧИЯ».

И Заперти снова становилось самим собой.

Путешественник изучал улицы. Ему по-прежнему казалось, что, если идти достаточно долго и не доверять указателям, однажды можно оказаться где-нибудь еще. Он даже начал рисовать собственную карту. Через несколько дней на ней появилось столько линий, возвращавшихся к Центральному вокзалу, что рисунок стал похож на паутину, в центре которой вместо паука находилась касса дальнего следования.

Он пытался пользоваться Единой информационной сетью. Телефон теперь исправно узнавал выданную Министерством карту. Стоило приложить ее к задней панели, как появлялся официальный профиль: «Гражданин Порядок 0-17-314. Доступ первого уровня».

Сам Wi-Fi работал безукоризненно. Индикатор всегда показывал максимальный сигнал. Страницы загружались быстро. Государственный поисковик отвечал уверенно и почти никогда не признавался, что чего-то не знает. Проблема была лишь в содержании ответов.

Город у моря по-прежнему не находился. При запросе названия страны, откуда приехал Путешественник, поисковик предлагал статью «Популярные заблуждения о географии».

Запрос «Что находится за пределами Заперти?» выдал обстоятельный текст о том, что за пределами любой территории находится другая территория, и подробное знание об этом не является необходимым условием комфортного пребывания на первой. Путешественник попробовал написать: «Как связаться с человеком за пределами Заперти?» Поисковик сообщил: «Для общения с людьми рекомендуется использовать разрешенные средства общения с людьми». Внизу предусмотрительно находилась кнопка «Ответ помог». Других кнопок не было.

Путешественник начал замечать, что цензура в Заперти редко выглядела как черный прямоугольник поверх запрещенного текста. Гораздо эффективнее было дать человеку ответ — длинный, аккуратно оформленный, грамматически правильный и совершенно бесполезный. Это создавало иллюзию, что информация есть, просто она какая-то не та.

Вскоре Заперти начало напоминать о работе, но очень деликатно.

Сначала Путешественник лишился завтрака. В гостиничной столовой все выглядело как обычно: под стеклом лежали яйца, хлеб, каша, три одинаковых вида сыра под разными названиями, из кофемашины доносился привычный гул. За столиками сидели жильцы, многие уже в рабочей одежде, и ели с тем особым сосредоточенным видом, который появляется у людей, получающих пищу не потому, что они ее заказали, а потому, что она им положена.

Путешественник протянул талон. Женщина за стойкой провела им по считывателю, но аппарат коротко пискнул и выплюнул талон обратно. На обороте появилась красная строка: «ПИТАНИЕ ВРЕМЕННО ПРИОСТАНОВЛЕНО В СВЯЗИ С ДОБРОВОЛЬНЫМ ОТСУТСТВИЕМ ТРУДОВОГО ПРИСУТСТВИЯ».

Женщина объяснила, что талон не аннулирован, просто временно перестал давать право на получение еды. Если отсутствие на работе было недобровольным, Путешественник мог подтвердить уважительную причину. В таком случае вопрос будет рассмотрен после восстановления его трудового статуса.

Объяснение было произнесено доброжелательно, почти заботливо.

Каша за стеклом медленно остывала. Путешественник ушел без завтрака.

На следующий день под дверью появилось письмо от гостиницы: «В связи с отсутствием подтвержденной занятости срок Вашего проживания изменен с временного неопределенного на временный сокращенный. Просим освободить комнату до наступления момента прекращения оснований для проживания, дата которого будет определена позднее». Особенно Путешественнику запомнилась фраза: «До получения уведомления о выселении просим не выселяться самостоятельно».

После этого начались проблемы с платежной картой. В маленьком продуктовом магазине возле вокзала Путешественник не смог купить хлеб и воду. Терминал долго обрабатывал операцию, затем сообщил: «ОПЕРАЦИЯ ОДОБРЕНА В ПРЕДЕЛАХ НЕДОСТУПНОГО ЛИМИТА».

— Почему операция одобрена, но я не могу заплатить? — спросил он у продавца.

— Потому что система не возражает против самой идеи покупки — она возражает против оплаты.

Через несколько дней телефон перестал подключаться к гостиничному Wi-Fi. Карта сетевого доступа все еще подтверждала личность Порядка 0-17-314, однако после короткой паузы телефон сообщал: «ПРАВО НА СЕТЕВОЙ ДОСТУП НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО». В официальном профиле появилась желтая строка: «СОЦИАЛЬНАЯ ПРИГОДНОСТЬ: ВРЕМЕННО НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА». Ниже мелкими буквами было написано: «Для восстановления полного объема добровольных возможностей необходимо выполнение обязательных условий».

Путешественник сидел на кровати и смотрел на эти слова. Пожалуй, именно тогда он окончательно понял принцип устройства Заперти. Здесь редко говорили «нельзя» — слово было слишком грубым. Вместо этого предлагали выбор: можно не работать, можно не принимать новое имя, можно отказаться от интернета. Можно даже, вероятно, попытаться прожить без документов. Но каждый «неправильный» выбор постепенно отключал человека от жизни: сначала завтрак, потом деньги, жилье, связь.

Свобода сохранялась полностью, пока ею не пытались воспользоваться.

На следующее утро Путешественник впервые за несколько дней достал из ящика направление на работу. Под подписью Нормы 12-08 стояла фраза: «Явиться не позднее начала следующего рабочего периода». Как именно определялся «следующий» после нескольких пропущенных, документ не уточнял. Путешественник решил, что это одна из тех неопределенностей, которой можно воспользоваться.

Он положил телефон и карту сетевого доступа в карман.

Билет на Путь 0 сначала оставил в блокноте, но у самой двери вернулся и забрал его.

***

Управление регулируемых очередей находилось в административной части города, куда Путешественник раньше не заглядывал. Улицы здесь были шире, здания — строже, а люди спешили. Почти все носили на груди служебные карточки. Даже деревья вдоль дороги были подстрижены одинаковыми прямоугольниками, словно кто-то решил, что свободно растущие ветви могут сбить граждан с правильного пути развития.

Само Управление занимало длинное шестиэтажное здание цвета старой бумаги. Над входом была высечена надпись: «ОЧЕРЕДЬ — ЭТО ПОРЯДОК, В КОТОРОМ НАДЕЖДА ПОЛУЧАЕТ НОМЕР». Из трех входных дверей работала только средняя. На левой висела табличка: «Вход временно перенесен». На правой — «Выход осуществляется после входа».

За дверями оказался просторный холл. Первое, что увидел Путешественник, — это люди. Их было невероятно много. Они стояли вдоль стен, между колоннами, на лестницах, возле окон и терминалов. Очереди, словно широкие реки, пересекали зал и уходили в коридоры. Где-то они раздваивались, где-то снова соединялись. На полу были начертаны разноцветные линии, но понять, какая из них относится к какой очереди, можно было лишь после изучения специальной схемы, возле которой, конечно же, тоже стояла очередь.

Люди явно готовились к долгому ожиданию: кто-то принес складной стул, кто-то — термос. Пожилой мужчина читал роман толщиной с кирпич и находился, судя по закладке, приближался к концу. Женщина возле окна вязала шарф. Он уже несколько раз обвился вокруг ножек стула и терялся где-то под соседней скамьей. Молодая пара держала ребенка, который, похоже, мог родиться уже после того, как родители заняли очередь.

На стене висели часы. Они шли. Это само по себе показалось Путешественнику подозрительным.

У входа стоял электронный терминал. Он приложил карту и выбрал пункт «Первичный выход на назначенную работу». Аппарат выдал талон А-741. На табло светилось А-126. Путешественник сначала решил, что ошибся очередью, и подошел к охраннику.

— Мне нужно на работу.

— Ожидайте ваш номер на табло.

— Но я сотрудник.

Охранник посмотрел на его талон.

— Пока нет. До оформления выхода на работу сотрудник считается посетителем. Дождитесь подтверждения, что имеете право стать сотрудником.

Так Путешественник впервые оказался в очереди на собственную работу.

Ожидание заняло чуть больше двух часов. За это время очередь продвинулась на несколько номеров, объявили технический перерыв, вернулись к прежнему номеру, затем сообщили о временном ускорении обслуживания, но следующие двадцать минут ничего не менялось.

Рядом с Путешественником сидел пожилой мужчина, выглядевший так, будто перестал следить за временем. Он ждал своей очереди на смену работы. Три года назад мужчина решил уйти с должности проверяющего заявления на смену работы. Первый год ушел на получение разрешения подать заявление. Второй — на проверку правильности самого намерения сменить работу. Теперь рассматривался вопрос, не приведет ли новая должность к необоснованному улучшению его положения. Он рассказывал все это спокойно, без всякого раздражения.

Путешественник подумал, что система победила не потому, что заставляла ждать, а потому, что превращала ожидание в часть жизни человека.

Когда на табло наконец появилось А-741, люди вокруг посмотрели на Путешественника почти с завистью.

— Быстро вам, — сказал пожилой мужчина.

— Я ждал два часа.

— Я и говорю.

Путешественник не сразу понял, шутит тот или нет.

За окном номер семь сидела женщина, чье рабочее место выглядело так, будто его фотографировали для инструкции: стопка документов была выровнена по краю стола, три карандаша лежали параллельно друг другу, рядом находилась прозрачная коробка со скрепками и наклейкой «УЧТЕНО: 48». Даже кружка стояла строго внутри нарисованного на столе круга.

Женщине было около тридцати пяти. Светлые волосы собраны в гладкий низкий пучок, темно-синий костюм застегнут на все пуговицы. Лицо у нее было спокойное, правильное, не холодное, но почти лишенное эмоций. Казалось, даже улыбка у нее появлялась только после внутреннего согласования.

На бейдже было написано: «НОРМА 12-08. Наставник по нормативной адаптации сотрудников».

Она подняла взгляд на Путешественника и сверила его лицо с экраном.

— Порядок 0-17-314?

Путешественник помедлил.

— Согласно документам.

— Согласно документам достаточно. Причина опоздания к началу трудовой деятельности?

— Я не хотел приходить, — честно ответил Путешественник.

Норма долго смотрела на графу в электронной форме и после небольшой паузы продолжила:

— «Не хотел» не является административной причиной. Причина должна описывать обстоятельства, а не личное отношение гражданина к ним.

Путешественник вздохнул.

— Что лучше написать?

— Правду, соответствующую допустимой формулировке.

— И как она звучит?

Норма впервые посмотрела на него чуть дольше обычного.

— «Не приступил к назначенной занятости вследствие недостаточного понимания преимуществ своевременного исполнения».

Норма протянула ему ручку.

Путешественник прочитал фразу дважды. Она была удивительно точной. За последние дни он начал понимать преимущества своевременного исполнения гораздо лучше.

Путешественник подписал. Норма поставила печать. Статус занятости Путешественника стал активным. Телефон в кармане тут же завибрировал — с платежной карты частично сняты ограничения. Заперти встречало блудного сына.

Норма наблюдала за этим с едва заметным удовлетворением. Она не казалась злой или властной. Напротив, в ее поведении было что-то почти успокаивающее. Она искренне верила, что система только что исправила недоразумение. И это настораживало. Путешественник уже встречал людей, которые боялись правил. Тех, кто приспосабливался к ним. Тех, кто ненавидел их, но молчал. Норма принадлежала к другой категории. Для нее правила были естественным порядком вещей, вроде силы притяжения.

Она провела Путешественника на второй этаж. Там располагался рабочий зал, занимавший почти все крыло здания. Высокие потолки украшали длинные лампы холодного света. Воздух был наполнен запахами бумаги, пыли, нагретой электроники и растворимого кофе. Вдоль стен стояли пластиковые стулья, многие из которых потеряли первоначальный цвет. На колоннах висели экраны с номерами. Где-то непрерывно пищали терминалы, где-то штамповали документы, а сотрудники негромко повторяли гражданам одни и те же формулировки.

Здесь существовало пять основных очередей: первая — на смену назначенной работы, вторая — на разрешение приобрести товар внешнего происхождения, третья — на поездку, четвертая — на улучшение жилищных условий, пятая — на доступ ко второму уровню Единой информационной сети.

Последняя очередь была самой короткой — всего четыре человека. Путешественник предположил, что она движется быстрее. Норма объяснила, что дело не в скорости: просто здесь чаще отказывают.

Она вручила ему папку с надписью: «ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА РЕГУЛИРОВАНИЯ ОЖИДАНИЯ. КРАТКАЯ ВЕРСИЯ. ТОМ 1 ИЗ 4». Полная версия состояла из одиннадцати томов.

Правила оказались очень подробными.

Очередь численностью менее трех человек официально не считалась очередью, поэтому одиночного посетителя нельзя было обслужить — у него еще не существовало определенного места относительно других ожидающих.

Гражданин, покинувший очередь, считался добровольно отказавшимся от услуги. Для выхода в туалет требовалась «форма санитарного отсутствия». Ее выдавали в другом секторе, поэтому получать ее следовало заранее, до возникновения физиологической необходимости.

Каждому человеку в очереди был отведен прямоугольник на полу. Выход за переднюю границу назывался преждевременным продвижением. За заднюю — отставанием от коллективного ожидания. Слишком большое расстояние между людьми считалось разрывом очереди. Слишком маленькое — попыткой несанкционированного сближения. Разговоры разрешались, пока они не создавали впечатления общего недовольства. Сидеть на полу запрещалось. Спать стоя разрешалось при условии сохранения вертикального участия в процессе ожидания.

— А что именно делает контролер? — спросил Путешественник.

— Следит за соблюдением порядка.

— Люди и так стоят.

— Именно поэтому необходимо следить, чтобы они продолжали стоять правильно.

Норма привела его к небольшому рабочему месту между первой и второй очередью. Перед ним находились терминал и три кнопки: красная — для фиксации нарушения, желтая — для фиксации возможного нарушения, зеленая — для фиксации отсутствия нарушения. Последнюю требовалось нажимать каждые десять минут. В правом верхнем углу шел таймер.

— А если я забуду? — поинтересовался Путешественник.

— Отсутствие подтверждения отсутствия нарушения считается возможным нарушением. Я обязана сообщить.

Она произнесла это без угроз. Так же, как могла бы сказать, что обязана выключить свет, уходя из комнаты.

— Вы действительно сообщаете обо всех нарушениях?

— Если они подлежат сообщению.

— Даже о мелких?

— Размер нарушения определяется не мной.

— А если правило бессмысленное?

На этот раз Норма ответила не сразу.

— Смысл правила не входит в должностные обязанности исполнителя.

Тогда Путешественник впервые почувствовал, что спорить с Нормой бесполезно. Тот абсурд, который он видел, для нее абсурдом не являлся. Она не защищала систему. Система жила внутри ее логики.

Первые часы работы шли медленно. Перед Путешественником стояла очередь на смену занятости, которая почти не двигалась.

Люди привыкли к этому настолько, что превратили ожидание в отдельную форму существования. Одна женщина читала газету, аккуратно складывая уже прочитанные страницы под локоть. Молодой парень за ноутбуком делал шаг вперед вместе со стулом. Пожилой мужчина принес с собой маленькую подушку для поясницы и домашние бутерброды. Некоторые люди приветствовали друг друга, спрашивали, не продвинулось ли дело, делились слухами о сотрудниках за окнами, давали советы новичкам, в какую очередь лучше не вставать перед обедом. Путешественник заметил, что человек может прийти один, а через несколько месяцев обрести здесь круг знакомых. Возможно, именно поэтому Управление не любило быстрых решений — очередь была своего рода социальной средой.

Первое нарушение произошло, когда мужчина примерно двадцатый по счету вышел из своего размеченного прямоугольника, чтобы размять затекшую ногу. Терминал немедленно сообщил: «ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ОСИ ОЖИДАНИЯ: 34 СМ». Путешественник попросил его вернуться. Мужчина без вопросов сделал шаг назад. На этом Путешественник счел вопрос исчерпанным, но желтая кнопка продолжала мигать. Норма, наблюдавшая за происходящим с соседнего стола, пояснила, что исправление нарушения не отменяет факта его существования. Предупреждение необходимо было зарегистрировать. Мужчина получил уведомление на телефон, но даже не взглянул на него.

Позже женщина из очереди спросила, сколько ей еще ждать. Путешественник честно признался, что не знает, но Норма мягко поправила его и сообщила посетительнице: «Ожидание продолжается в пределах установленной неопределенности». Женщина поблагодарила. Когда она ушла, Путешественник долго смотрел ей вслед.

В Заперти люди, похоже, легче переносили неопределенность, если она была официально установлена.

К полудню окно по смене работы закрылось, а очередь осталась. Из объявления следовало, что сотрудник отправился на заседание Комиссии по сокращению времени ожидания. Путешественник посмотрел на десятки людей, которые продолжали стоять перед пустым окном. Норма объяснила, что сама очередь работу не прекращала: окно и очередь — разные структурные единицы.

В этот момент где-то наверху чиновники обсуждали, как сделать ожидание короче, а внизу граждане ждали окончания этого обсуждения.

Путешественнику показалось, что он начинает понимать суть Заперти: решение проблемы требовало временно увеличить саму проблему, чтобы освободить время на совещание по ее решению.

Около полудня один из терминалов погас. Затем второй. На третьем появилось сообщение: «ВАШЕ ОЖИДАНИЕ ВРЕМЕННО НЕДОСТУПНО. ПРОДОЛЖАЙТЕ ОЖИДАТЬ». Люди в очередях почти не обратили внимания, лишь несколько человек подняли головы.

Норма вызвала службу технической поддержки. Через несколько минут в конце зала появился человек, который совершенно не вписывался в интерьер Управления. Он был примерно такого же возраста, как и Путешественник. Темные волосы торчали в разные стороны, словно расческа уже давно прекратила попытки договориться с ними. Серая служебная рубашка была расстегнута у воротника, рукава закатаны. Вместо положенных ботинок — потертые черные кеды. На шее болтался бейдж: «СБОЙ 4-04. Техническая служба. Сектор устранения непредусмотренного поведения оборудования». В одной руке Сбой держал набор инструментов, в другой — кружку с надписью: «СИСТЕМА РАБОТАЕТ». Слово «РАБОТАЕТ» было перечеркнуто черным маркером.

Он присел у терминала, некоторое время молча смотрел на сообщение, затем открыл боковую панель. Норма напомнила ему о нормативном времени ремонта и о том, что физическое воздействие на оборудование не входит в утвержденные методы диагностики. Сбой посмотрел на нее с выражением лица человека, который слышал это уже не раз. Потом ударил ладонью по корпусу. Экран погас. Включился снова. Очередь возобновилась.

— Готово, — сообщил Сбой. — Диагностика завершена.

— Наличие результата еще не является диагностикой, — заметила Норма.

— Вот поэтому я предпочитаю компьютеры, — сказал он, впервые посмотрев на Путешественника. — Они хотя бы иногда признают факт существования результата.

Норма представила нового сотрудника. Услышав имя, Сбой едва заметно приподнял бровь.

— Порядок? Серьезно?

— Не по своей воле.

На лице Сбоя появилась первая настоящая улыбка, которую Путешественник увидел в этом здании.

— Это самая распространенная причина для имени.

Норма нахмурилась.

— Имя присваивается в соответствии с установленной процедурой.

— Именно это я и сказал.

Сбой протянул руку. Путешественник пожал ее. Обычное рукопожатие. Пожалуй, первое нормальное человеческое действие за все время пребывания Путешественника в Заперти. Никто не попросил подтвердить право на рукопожатие.

В обеденный перерыв Норма отвела Путешественника в столовую.

Помещение находилось в подвале. Белая плитка, длинные столы, металлические подносы и запах вареной каши создавали ощущение школьной столовой, которую построили взрослые, чтобы никогда не вспоминать детство с теплотой.

Перед входом было два турникета: один предназначался для сотрудников, отработавших до обеда, второй — для тех, кто продолжит работу после обеда. Путешественник формально подходил под обе категории. Второй турникет его не пропустил, поскольку будущую занятость нельзя было подтвердить. Первый открылся. Норма восприняла это как доказательство того, что система безошибочно определила правильный вариант.

В столовой выдавали два вида обеда: стандартный и улучшенный стандартный.

— В чем разница? — спросил Путешественник.

Женщина на раздаче показала две тарелки. На обеих лежала одинаковая каша.

— В улучшенной стандартной порция больше.

Путешественник присмотрелся.

— Где?

— В учете.

Он взял стандартную.

Сбой сидел у окна. Перед ним стояла чашка настоящего кофе. Не того бледного напитка из автомата, а темного, густого, пахнущего так сильно, что Путешественник вспомнил вокзалы из другой жизни.

Норма сразу заметила отсутствие кофе в утвержденном меню. Сбой накрыл чашку ладонью.

— Теперь его нет.

Норма посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не ответила.

Путешественник сел рядом. Вблизи Сбой еще меньше походил на обычного служащего. На пальцах следы припоя. На запястье тонкий шрам. Из нагрудного кармана торчала флешка, на которой маркером было написано «НЕ ОТКРЫВАТЬ». Именно поэтому Путешественник сразу захотел узнать, что на ней.

— Давно ты здесь работаешь? — спросил он у Сбоя.

— Достаточно, чтобы техника перестала меня бояться.

— А до этого?

Сбой постучал пальцем по бейджу.

— У гражданина есть только подтвержденная биография.

Норма одобрительно кивнула.

Сбой подождал, пока она отвернется к окну выдачи салфеток, и тихо добавил:

— А неподтвержденная намного интереснее.

— У меня на телефоне служебный профиль, — сказал Путешественник. — Связь есть, но внешний мир словно вырезан из пространства.

Сбой долго размешивал кофе, хотя сахар туда не добавлял.

— Первый уровень — не интернет, — сказал он наконец. — Это коридор с окнами, на которых нарисованы пейзажи.

Норма, сидевшая напротив, поправила его:

— Единая информационная сеть обеспечивает граждан утвержденным объемом цифровых услуг.

Сбой кивнул.

— Видишь? Даже она не назвала это интернетом.

Путешественник улыбнулся. Норма — нет. Она не обиделась и не разозлилась. Просто отметила неточность в разговоре и исправила ее.

Путешественник поинтересовался, можно ли удалить служебный профиль с телефона. Сбой впервые стал серьезным. Он взглянул сначала на устройство, потом на камеры под потолком. И ответил только:

— Официально — нет.

Норма молча продолжала есть.

Путешественник заметил это маленькое слово «официально». Оно прозвучало почти незаметно. Но в Заперти иногда одного слова было достаточно, чтобы в стене появилась щель.

После обеда Путешественник узнал, как Управление оценивало собственную работу. На служебной панели отображались показатели эффективности: очередь на смену назначенной работы — девяносто шесть процентов, на разрешение приобрести товар внешнего происхождения — девяносто восемь процентов, на поездку — девяносто девять процентов, на улучшение жилищных условий — девяносто четыре процента. Очередь на повышение уровня сетевого доступа демонстрировала идеальные сто процентов.

Путешественник был впечатлен ровно до того момента, пока не открыл статистику выданных разрешений: за день три человека смогли сменить работу, один получил право приобрести импортный товар, двум улучшили жилищные условия, никому не разрешили поездку и не повысили уровень доступа к сети.

Норма объяснила, что эффективность рассчитывается не по количеству решенных вопросов, а по стабильности процесса ожидания. Если очередь не распалась, значит, система работала. Путешественник какое-то время молча смотрел на экран. Получалось, что государственное учреждение работало почти безупречно именно потому, что почти никому не помогало. Если бы все посетители получили желаемое и разошлись, Управлению просто нечего было бы регулировать. На этот случай, как заметила Норма, вероятно, пришлось бы создавать подразделение по контролю отсутствия очередей.