Между строк и событий

Чтоб не разбить в кровь душу и лицо:

Иди родной могиле поклониться.

Холодному надгробью расскажи

О том, что на родной земле творится,

Что словно конь ты загнан, с пеною у рта.

И некому воды подать, тебе напиться.

С души, как с чаши, горечь всю прольешь.

И станешь, с облегчением молится.

Потом встанешь и тихонько прочь пойдешь,

Чтобы снова на карусели закружиться.

***

Давай любить так,

Чтобы сердце в кровь,

Чтоб любовь на устах

И в душе любовь.

Метель

Давай посидим и себя мы послушаем,

Мы к этому шли с тобою давно,

А метель закружила, завьюжила

И бросает снежинки в наше окно.

Как могло так случиться,

Мы друг друга не поняли,

Не смогли разобраться в нашей любви,

И кружат над нами не белые голуби,

А белые хлопья, вестники долгой зимы.

Зима пришла, замела все дороги.

И холод между нами пробежал.

Давай с тобой попросим мы Бога,

Чтоб на краю разрыва нас удержал.

Чтоб дал нам силы, — забыть все скандалы,

Чтоб друг друга понять мы смогли,

Чтоб друг друга мы услыхали,

Среди безумств снежной пурги.

Молчи, не говори, прощай

И пусть весь мир нас подождёт.

Если я обидел невзначай,

Прости меня и боль уйдёт.

Весь мир сошёл с ума из за войны

И время повернуло словно вспять.

Нет, мы с тобой сегодня не должны

Друг друга в этом мире потерять.

Весеннее

Я женщину люблю за локон у виска,

За то, что каждый день бывает хороша.

Весной, когда земля от сна просыпается,

Весной, когда солнце всем улыбается, —

Женщина особенно бывает хороша,

Расцветает женская особая душа.

И готовит женщина завлекалочки,

И готовит женщина привлекалочки,

Снова женщина, как перед прыжком пантера,

Что я вам наплёл, полнейшая химера.

Женщину понять, увы мне не дано.

Я в море с нею утону, да море глубоко,

У моря любви нет дна

И снова женщина остаётся, загадкой для меня.

Оттепель

Когда на улице дождь моросил

И капли по лицу бежали,

Подумал я, что жизнь идёт,

В которой мы друг другу, не принадлежали.

Готов ромашкой стать в руках твоих,

Которую случайно ты сорвала

И потеряв все лепестки, лежать у ног твоих,

А жизнь, как дождь, все мимо нас бежала.

И видно богом мне дано,

Узнать любовь твою и жизнь начать сначала.

Забыть про все прошедшие года,

Когда мне ты не принадлежала.

Давай же дорогая улетим на небеса,

Не ведая ни грусти, ни печали.

И вместе мы придем туда,

Куда полжизни разными дорогами шагали.

Готов всю жизнь тебе, любимая, отдать.

И в церкви белой, где Россия мир венчала.

Готов сказать тебе: «Да, я люблю тебя!

И я хочу, чтоб жизнь моя, тебе одной принадлежала!»

Три строчки о любви

Нина, Ниночка, Нинуля

Словно стройная косуля,

Пробежала ты по мне

И травинки не сорвала,

Порезвилась, убежала.

Отчего тогда брожу я,

Словно в сладком сне.

Как косулю мне поймать,

Как тобою обладать,

На вопрос ответь скорей,

А то любовь мне не унять.

Жене

Я заболел тобою Нина,

Твоею женской красотой,

Любовь поранила мне душу,

Навеки унесла покой.

Зачем бродить по белу свету,

Искать лекарства от любви,

Навек останусь я с тобою,

Меня ты Нина лишь люби.

Любовь прокралась незаметно

И в сердце разожгла огонь.

Так пусть огонь сожжет мне душу,

Но я останусь с тобой.

В альбом

Пусть это фото

Дружит с памятью твоей,

А коли суждено,

Забвению случиться,

То пусть сожжет его,

Огонь любви моей.

И пепел в воздухе,

Пусть раствориться.

Крысы

Да какие это к чёрту эмигранты,

Просто крысы побежали с корабля.

Все насквозь фальшивые таланты,

Что в стране играли, даже не любя.

Среди них, заслуженных немало,

Заслужили почести в стране.

И сбежали словно аферисты,

Позабыв о матушке земле.

О России, где их кормили и поили

И народ страны их на руках носил.

А теперь артисты всё забыли

Словно, бешенный шакал их укусил.

И сбежали крысы за границу

За бугор служить другим властям.

И оттуда брызжут ядом на Россию

Уподобившись не званным холуям.

Там теперь вы пришлые артисты,

Не блистать на сцене больше вам.

Вы талант свой продали Мамоне

По заслугам и воздастся вам.

2024

Диалог

Когда не пишутся стихи,

Совсем не пишутся сонеты,

Не пишутся короткие куплеты,

Присядь на стул и посиди в тиши.

Муза тихо в дом войдёт,

Сядет рядом у окошка.

Спросит тихо: " Грустишь поэт?»

Ответишь: «Взгрустнулось немножко»

— Зачем грустить? Ты посмотри в окно,

там жизнь кипит и солнце светит ярко!

— На улице холодно и хмуро, и темно,

всё небо в серых тучах уж давно.

— Но солнце там, за тучами оно!

Всем светит, землю нашу согревая!

А ты идёшь слепой давно

не только солнца, но и жизнь не замечая!

— Да, жизнь идёт, не пишутся сонеты.

Вдохновение бродит рядом где-то.

— Ты жизнь свою как паразит живёшь.

Не яркой жизнью знаменитого поэта.

Сидишь со мной и разговор ведёшь.

Скучен и сварлив с тобой неинтересно.

— Мне в этом мире тесно! В душе моей темно!

Болит душа, страдает в темноте.

— А ты ей дай тепло любви

и солнца луч зажги в душе,

тогда и я приду к тебе.

Это слово любовь

Три древа, жизни основа

Вера, надежда, любовь.

Господь произнёс это слово,

Сказал: " Главное в жизни, — любовь».

Любовь не бывает нежной,

Она не бывает злой,

Она нам дарит надежду,

Больной душе приносит покой.

Любовь к тем, кто рядом с тобою

И к тому, кто сейчас далеко.

Любимый всегда придёт на помощь

Пусть и ему в данный час не легко.

Любовь к жизни, к заре и закату

Первой радуге, что над лесом стоит

Всё это не купишь за злато,

И сердце твоё от счастья щемит.

Любви желаю любимой,

Моей любимой на все времена,

Говорю: Спасибо Господи родимый,

Ведь Нина в жизни, мне Тобой дана.

О войне, которой нет

Я не могу писать, сегодня о войне

О том, как гибнут наши дети.

Не пишутся стихи и о любви

О любви большой, на белом свете.

О любви, которую нам завещал Господь:

Люби врага, как брата своего.

И разрывают бомбы мою плоть

Все, что падают где-то далеко.

Все пули летят в мою грудь,

А не в юнца, что не успел пожить.

Господь прошу: Пускай придёт добро,

Пусть люди на Земле, научатся любить.

Моей маме посвящается

БАБА

Слышится крик у соседней полосыньки,

Баба туда — растрепалися косыньки, —

Надо ребенка качать!

Что же ты стала над ним в отупении?

Пой ему песню о вечном терпении,

Пой, терпеливая мать!..

Некрасов Н. А. из стихотворения

«В полном разгаре страда деревенская…»

— Лилька, вставай, — кричала мать из кухни, — Вставай, негодница!

— Ну, мам. Я ещё только чуточку…

— Вы посмотрите на неё, а кто брату снидать в поле понесёт?

— Надька пусть несёт или Любаша.

— Надя ещё мала, а Люба уже в школу ушла, у неё сегодня экзамен. Вставай, вставай, не будешь с парубками до полночи по улице носиться! В кого у нас эта девчонка растёт, никакого слада с ней нет, — ворчала мать на кухне, перебирая котелки.

Лилька нехотя слезла с кровати, оделась, подошла к рукомойнику брызнула на лицо воды, так и умылась.

— Ой, мамочка, у нас пироги? Что за праздник?

— Да, так без праздника, решила ещё вечером опару поставить, — ответила ей мать. — Помнишь перед пасхой в прошлом году, ты у меня просфору стащила, пока я с паляницами возилась и ходила потом к батюшке, прощенья просить.

— Помню, — буркнула Лилька, — а батюшка дома гуся жареного ел.

— Цыц, у меня, ещё кому не расскажи. Ешь, давай и отправляйся, отнесёшь Ванюшке пироги и молоко.

Лилька умолкла, и начала есть пирожок с картоплей, запивать его тёплым молоком. Наевшись, взяла корзинку с пирожками, надела фуфайку, натянула на голову старую шапку и вышла из хаты.

Была весна! По улице села Эсмань бежала худенькая, бойкая девчонка восьми лет от роду. Для весенней поры, она была тепло одета.

— Что, Лида, брату в поле обед понесла? — спросила её соседка.

— Да, тетя Глаша, понесла Ваньке обед.

— А где Люба? Тебя малую в лес отправили?

— В школе она, экзамены сдаёт, — ответила Лида и добавила, — некогда мне, побегу я.

— Ну, беги, беги… — тётка Глаша задумалась и долго смотрела в след убегающей девочки. — Как быстро у Кати с Демьяном выросли дети, а давно ли на свадьбе у них гуляли, мой Миша играл на гармошке, — она вздохнула и, вспомнив о своих делах, пошла дальше.

Лида, выйдя из залитого солнцем села, бежала вдоль поля, где-то там, на дальних полях, работал её старший брат Ваня. Он в этом году закончил девятый класс и пошёл помогать в колхоз.

Лилька присмотрелась, впереди, на меже, у самой кромки леса, что-то лежало. «Интересно! Потеряли что-то или положил кто, да забыл?», — подумала Лилька и решила посмотреть. Подойдя ближе, она увидела лису, которая спала на солнце. Казалось, лиса даже не заметила девочки, Лилька решила поймать лису.

Поставила корзинку с пирожками под куст, сняла фуфайку, чтобы рыжая не укусила и тихонько, пригнувшись, стала подбираться всё ближе и ближе. Быстро накинула лисью мордочку фуфайкой, Лилька навалилась на неё всем телом, мотузок (веревка, бечевка) у Лильки, на всякий случай, всегда был в кармане.

Замотанная в фуфайку и связанная плутовка лежала спокойно, только дрожала. Лиса была напугана, она потеряла всякую надежду на спасение.

«Странно! Лиса совсем не сопротивлялась», — думала Лилька, — Куда теперь тебя тащить, рыжая? До деревни далеко, дома мамка бранить будет. Ладно, я крепко тебя связала, пока здесь полежи, я за братом сбегаю.

Она подхватила корзинку с пирожками и побежала вдоль межи. Лида неслась сломя голову, не замечая ничего вокруг, не цветущих уже деревьев, не птиц, которые трезвонили на все голоса, ей даже казалось, что птицы её благодарили за то, что она поймала лису.

— Ты откуда, Лилька? Дома что-то случилось? — удивился брат. — Да ещё и раздета! Влетит тебе от мамки, на улице холодно, весна очень ранняя, хоть солнце и пригревает, но ветер сильный, продует.

— Ты, Ванька, опять со своими наставлениями, быть тебе учителем, — затараторила Лилька. — Вот, принесла тебе пирожки и молоко, а была я в фуфайке. — Лилька выдержала паузу, и хитро посмотрев на брата, добавила. — Я лису поймала и в фуфайку её замотала.

— Какую лису? Где она?

— Да там, на меже, отсюда совсем недалече.

— Насочиняла ты всё! В кого ты у нас такая, фантазерка?

— Я сочинила? — Лилька насупилась, — ну и ладно, принесу домой, увидишь. Потом тебе, братец, стыдно будет.

— Ну ладно, пойдем, показывай свою добычу, — согласился Иван.

Он отпросился у бригадира и они с сестрой пошли домой. Про лису, которую поймала сестра, говорить не стал, ещё мужики на смех поднимут, он самый молодой в бригаде. Сказал, что матка просила помочь дома, управиться с птицей, отец уехал в Глухов. Оставив мамины пирожки товарищам, они с Лидой весело пошагали домой.

— Вот это да! И, правда, лисица, — удивился Ваня, увидев на меже фуфайку, с торчащим из неё рыжим хвостом.

— Что я тебе говорила!

— Удивительно, как плутовка тебе далась?

— Сама не знаю, она была еле живая.

— Может больная, заразная, — брат нагнулся, чтобы поближе рассмотреть добычу.

Поначалу лиса пыталась выбраться из ловушки, грызла фуфайку, но верёвки достать не могла. Потом успокоилась, казалось, смирилась со своей участью.

Ваня нагнулся к лисе, она не оказывала никакого сопротивления, только тихонько скулила.

— Да ведь она тяжёлая, с «пузом», — прошептал Ваня и, обернувшись к сестре, добавил, — лисят ждёт твоя добыча. — Ваня проверил верёвки и поднял лисицу. — Тяжёлая, как понесём?

— Я помогу…

— Давай, помощница, помогай, коли поймала…

Вдвоём они понесли рыжую домой. Лида всеми силами старалась помогчь брату, но у неё плохо получалось, она лишь изредка придерживала лису, чтобы брат мог немного отдохнуть. Хорошо, что в селе, в это время, почти никого не было. Только редкие бабушки сидели у своих хат и грелись на солнышке. Они жадно и тяжело вдыхали весенний воздух, смешанный с запахом цветущих садов и прелой травы.

Проснувшись от зимы, природа щедро дарила свою силу и радость, всему живому на земле.

— Ваня, а что ты так рано с поля? — увидев в окно сына, спросила мать. — Тебе Лилька обед унесла, а ты сам домой пришёл.

— Я, мама, отпросился у бригадира. Наша Лилька лису поймала!

— Какую лису? — спросила Надя, которая недавно встала с постели и была на кухне вместе с матерью.

— Да, яку ещё лису? Зачем нам лиса? Кому мать адресовала вопрос, было не понятно. Она задумалась.

— Меня бабы на ферму звали помочь, идти пора, а тут лиса! Что делать-то с ней будем? Ума не приложу!

— Отец из города вернётся, решит, — деловито ответил, Иван.

Когда не было отца дома, он был за «старшего» в семье.

К слову сказать, в семье у них было три дочери и сын.

Лису посадили в старую, но прочную клетку. Лилька с Надей, сбегав на кухню, принесли воды и молока.

— Вы ей курицу лучше дайте, — засмеялся Ваня.

— Ага, курицу. Что отец скажет, когда приедет, — пробурчала Лилька. Она уже жалела, что поймала лису, куда теперь девать находку.

Мать ушла на ферму, она не отказывалась помочь бабам на ферме и в колхозном саду, хотя хлопот по дому и с детьми хватало.

Лилька и Надя крутились возле лисички. Иван занялся домашней работой. Вскоре пришла из школы Люба, сказала, что очередной экзамен сдала на пять, ещё осталось два. Поздно вечером мать вернулась с фермы, сели ужинать.

Поев, дети легли спать, а мать ждала отца.

Отец вернулся ночью, он работал в сельсовете, им с председателем часто приходилось ездить по району.

— Демьян, ты, снова пьяный? — спросила его мать.

— Цыц, Катерина, — буркнул отец. — Мы с председателем заезжали в гости к куму, ну и выпили чуток.

Всё это слышала Лилька. Девочки уговорили мать, и она разрешила им спать на печке.

Лилька решила, что спать не будет, а дождется отца, и расскажет ему о своей находке. Она слышала, что родители ссорятся на кухне и не решилась заговорить с отцом.

— Садись ужинать, я пироги испекла, — сказала мать, она не хотела слушать его оправданий. Муж всё чаще задерживался на работе и приходил домой пьяным. На ферме бабы судачили, да и ей не раз говорили, что у Демьяна есть любовница, что видели его с молоденькой секретаршей.

Катерина не верила сплетням, ведь она любила Демьяна, да и он тоже, дети родились. Как взрослым детям объяснить, что происходит с нами?

Демьян угрюмый и не довольный сел за стол. Он налил себе молока и стал молча есть.

Катерина сидела напротив, и смотрела на мужа, стараясь увидеть в его лице ответы на мучившие её вопросы, но не находила.

— Лида с Ваней сегодня лису из леса принесли.

— Какую лису?

— Обыкновенную, рыжую, — усмехнулась она.

— Что ты усмехаешься? Я понимаю, что лиса рыжая. Где они её взяли?

— Лида в лесу поймала.

— Завтра позвоню в район, там скажут, что с лисой делать.

— А с нами что делать? — вдруг спросила Катя.

— Что тебе делать Катя? Не знаешь чем заняться? Ты, нигде не работаешь, живешь в моём доме. Этот мой дом! Отец строил! Ему Тарас Шевченко помогал, я рассказывал или забыла?! Они с ним на каторге были, а потом он приезжал к нам в гости!

— Тише, Демьян, тише, дети спят. Я ничего не забыла… А на работу ты меня не пускаешь, сам говоришь, чтобы в доме всё было в порядке: дети досмотрены, и пироги на столе.

Катя медленно поднялась.

— Я, Демьян, всё помню. И о «Кобзаре» Тараса Григорьевича, подаренном твоему отцу и что Катенькой любимой меня называл, ты сам уже всё забыл.

— Пошли спать, поздно уже, — лишь сказал Демьян.

Отец отодвинул тарелку, и вышел из кухни, а мать, убрав со стола, тоже ушла в комнату.

Лида лежала, притаившись, она боялась даже пошевелиться, и привлечь внимание родителей. Девочка жалела, что не уснула раньше.

«Всё из-за этой лисы», — думала сквозь дрёму девочка.

Глаза её сами собой закрылись, и вот она уже бежит по цветущему лугу, потом, расправив руки, летит над не ведомой страной…

Ночью сменился ветер, погода резко изменилась, пришло тепло, оно разлилось по всем улочкам села и вылилось, как морской прилив, на поля и небольшие рощицы. Вместе с восходом солнца и новым днём на Украину пришло настоящее лето.

Утром, когда Лида проснулась, отца и Вани уже не было дома, они ушли на работу. Ничего не напомнило ей о ссоре родителей, её волновала лишь лиса и Лида побежала проверить свою находку…

— Да на месте твоя рыжая, увидев её, сказала мать. — Отец обещал в район позвонить и узнать, что с ней делать. Иди в хату, я вас накормлю, и отправляйтесь с сестрой пасти птицу.

— Опять с Надькой, лучше я одна.

— Сказано с Надей, что ей одной дома сидеть. Мне некогда будет с ней заниматься, я стирку затеяла.

Лида и Надя, в меру своих сил и возраста, помогали матери по хозяйству, ухаживали за множеством птицы, помимо гусей и уток, ещё куры и индюки.

Птицы в то время держали много, не только у них, но и в каждом дворе.

Рядом с их селом когда-то выкопали глубокие ямы, в них морили (выдерживали) в воде брёвна, прежде чем строить хату, эти ямы с водой называли — «копани», со временем морить лес перестали, а копани с водой остались, поверхность у края подёрнулась ряской, в них и плавали утки и гуси.

Вот и сейчас, позавтракав вчерашними пирогами, матушка всегда пекла много, как на «Маланьину свадьбу» Лида и Надя выгнали уток и гусей со двора и направили их к ближайшей от хаты копани.

Сёстры пасли птицу и вспоминали историю, которая приключилась прошлой осенью.

Мать готовила домашнее вино, а жмых от перебродивших ягод и фруктов, велела Лиде выбросить за сараем.

— Зачем добру пропадать, — по-своему решила Лида и высыпала весь жмых в птичий лоток. Птица, которая была в загоне, дружно набросилась на корм.

Через некоторое время мать, закончив дела в хате, вышла во двор посмотреть, чем заняты дети, увидела, что птица лежит на земле, без признаков жизни. Только индюки, очевидно не захотев Лидиного угощения, важно прогуливались, среди лежавших гусей, кур и уток.

— Ой, батюшки! Да, что же это делается, люди добрые, — запричитала она. — Что с птицей случилось, мор напал или лихой человек сглазил. Чтоб его глаза «повылазили»! Да кто же это сробив?

Немного успокоившись, мать решила ощипать пропавшую птицу.

— Возьмем хотя бы перо, — думала она.

Старшие дети Ваня и Люба вернулись из школы.

Ваня перетаскал всю птицу в сарай. Он решил дождаться отца и пусть отец решает, что с птицей делать. Но мать не послушала сына и стала ощипывать птицу. Люба помогала ей. В это время пришла и Лида, уроков у неё сегодня не было, учительница болела, и девчонка бегала с одноклассниками по улице.

Отец вернулся поздно и, узнав, что произошло днём, распорядился: «Павшую птицу, утром зароем в огороде. И чтобы все молчали о происшествии, мало ли что»!

Ночной холод и легкий осенний заморозок добрался до пьяной птицы, «похмелье» прошло, и очнувшиеся гуси, куры и утки подняли во дворе шум.

— Вот те на! Ха… Ха… Ха… — захлёбывался от хохота отец, он уже встал и вышел на улицу. — Ну, хозяюшка, кто птицу вчера напоил? — спросил он мать, выбежавшую из хаты.

— Это я велела Лиде жмых от ягод, выбросить подальше, а она что же девка наробила, — стала оправдываться жена, увидев во дворе ощипанную живую птицу.

— Ну, Екатерина Петровна, — отец в особых случаях называл свою жену по имени отчеству. — Я на работу, а ты эту «срамоту» ощипанную, сегодня на улицу не выпускай, а то люди засмеют, а вечером решим, что делать.

— Да что ж, Демьян, я не понимаю, куда её такую выгонишь? Я думала, что хоть перо взять, в хозяйстве пригодится. Ванька говорил тебя подождать, да не послушала я его. А всё Лида, твоя любимица.

— Вы у меня все хозяйственные, вот и Лида решила, зачем добру пропадать. Дело сделано, теперь что руками махать, а Лида пусть сегодня дома сидит, нечего ей с пацанами по селу без дела летать.

Вечером отец пришёл с работы, они решили часть птицы забить на мясо, а часть, из-за наступающих холодов, зимой держать в хате.

Как в селе узнали эту историю, осталось загадкой для всей семьи. Может случайно зашедшая соседка, а может Лида в школе рассказала друзьям, только сельчане долго, смеясь, поминали Кате и Демьяну о происшествии.

Через некоторое время у птицы, оставленной на зиму в хате, появился легкий пушок, как у маленьких птенцов, от этого она выглядела ещё смешнее.

Эту историю снова и снова вспоминали односельчане.

Теперь и девчонки, вспомнив её, заливались весёлым смехом.

Через неделю, после того как Ваня и Лида принесли из леса лисицу, она ощенилась и принесла пять красивых лисят. Дети даже просили отца оставить одного из них дома, уж очень они были забавные, но Демьян Васильевич не согласился.

«Ещё чего, лесного зверя дома держать? Это же не ёжик! Нельзя лисятам с людьми» — отрезал отец.

Через два дня отец увёз лисий выводок в соседний район, в лесничество. Ему выдали за лису и лисят небольшую премию, и он купил подарки: Лиде красные сапожки, Наде фарфоровую куколку, на ней было красивое платье, и выглядела кукла, как маленькая дама. Не забыл отец и о Ване и Любе. Демьян извлёк из сумки большой красивый платок с кистями, — Это тебе, дорогая, женушка, — сказал он и накинул платок на плечи.

— Вот Лилька, твоя добыча оказалась богатой, всем подарки купил, и ещё денег немного осталось, — говорил отец, сидя важно за столом. — Дети у нас с тобой, Екатерина Петровна, замечательные. Ваня, будущий математик не меньше. Любаша учится на одни пятёрки. Не заметишь, как и Лильку с Надей замуж будем выдавать.