Бешеная кошка

Злюся Романова

Бешеная кошка

Глава 1

Паша

Надеваю кожаные штаны, черную футболку с надписью «Любимому брату», мотоботы, беру в руки шлем, ключи и выхожу из квартиры. Сегодня мой путь лежит к памятнику С.М. Кирову — именно здесь начнется мотопарад в Питере. Для меня это первый раз, и волнение смешивается с предвкушением.

В Петербурге я недавно, всего несколько недель, а до этого жил в Москве. Мы с мужиками открыли сеть автомастерских и моек в столице, а теперь решили попробовать силы в историческом сердце России. Но сегодня рабочие планы подождут — впереди открытие мотосезона, и моя черная Ямаха уже урчит в такт моим мыслям.

Завожу мотор, надеваю шлем. Погнали!

Открытие мотосезона в Питере, как я уже знал, проходит каждую весну. Для меня это отличный шанс познакомиться с местными байкерами и, конечно, оторваться по полной. Еду без нарушений — сейчас не время для лихачества, безопасность важнее всего.

Приезжаю на место. Регистрацию прошел заранее, так что никаких проблем. Мотоциклов — тьма, самых разных моделей. Возле каждого толпится народ, горячо обсуждая, чей «железный конь» круче. Да, мужики как дети: каждому хочется похвастаться своим «другом».

Гул моторов слился в единый рокот, будто город вздохнул полной грудью. Колонна растянулась на километры — от классических «Харлеев» до брутальных «Уралов», от стремительных спортбайков до кастомных чопперов с низкой посадкой. Впереди ехал глава колонны с флагом, за ним — волны железа и кожи. Я встроился в поток, ощущая, как вибрация мотоцикла передается всему телу.

Петербург проплывал мимо, как кадры из кино: мелькали старинные фасады, мосты, толпы зевак на тротуарах, которые махали руками и снимали нас на телефоны. Кое-где в окнах домов виднелись дети, прилипшие к стеклам.

На одном из светофоров к колонне пристроился бородач на винтажном «Днепре» с коляской. В ней сидел пушистый алабай в очках.

Финиш. У Дворцовой площади уже стояли фургоны с едой и безалкогольным пивом, играла музыка.

Я заглушил двигатель и снял шлем. Воздух пах бензином, жареным мясом и свободой.

Какой-то парень в кожаном жилете кивнул мне:

— Неплохо заехали для первого раза. Будешь ночью?

— Где? — не понял я.

— На «Приозёрке».

— Подумаю.

***

Я всё-таки поехал.

«Приозёрка» бурлит — рёв моторов, крики, матерщина, хриплый смех. Байкеры толпятся у своих коней, зрители жмутся вдоль трассы, алкаши с трясущимися руками суют друг другу мятую мелочь. Я кивнул организаторам, зарегистрировался в списке и подкатил к стартовой черте. Вокруг такие же, как я — рожи в масле, руки в царапинах, в глазах азарт.

И вдруг в моем поле зрения появляется она.

Алая "Хонда" CBR, отполированная до зеркального блеска. Не просто железо - живой хищник. По бокам - мерзковатая ухмылка Чеширского кота, будто насмехается над всей этой толпой. Наездница - в потертой черной косухе, обтягивающих кожаных штанах и... этом дурацком шлеме с кошачьими ушками и красной косой.

Я прищурился. Взгляд скользнул по тонким запястьям, изящной посадке - однозначно женская фигура.

— Ого, да это же Бешеная кошка!!! — кто-то крикнул из толпы.

Она даже голову не повернула.

Я вжал газ в пол — двигатель взревел, отдача вбила в седло. Но уже на втором вираже услышал за спиной ровный гул её мотора. Чистый, отлаженный звук — без провалов, без надрыва. Будто она просто прогуливается, а не рвётся на пределе.

Добавил газу. До предела.

Асфальт слился в тёмную ленту, ветер выл в ушах. Она — как призрак. Чётко держит дистанцию — ни ближе, ни дальше. Будто дразнит.

Финишная черта.

По секундомеру — мой триумф.

По ощущениям — поражение.

Я заглушил двигатель, сорвал шлем. Пот стекал по вискам, в ушах ещё стоял рёв мотора. Она — неподвижна. Сидит на своей «Хонде», руки крепко сжимают руль, а шлем с кошачьими ушками и красной косой — будто врос в неё. Даже не думает снимать. Чёрное забрало отражает мои растрепанные темные волосы, но за ним явно чувствуется пристальный взгляд.

— Не хило гоняешь, — выдыхаю, вытирая ладонью пот с подбородка.

Тишина. Только треск остывающего металла да вдалеке — гул толпы.

Она медленно наклоняет голову — едва заметный кивок. Потом резко бросает сцепление, мотоцикл взвизгивает, разворачивается на месте, поднимая облако пыли. И — исчезает в ночи, оставляя после себя лишь: две чёрные полосы на асфальте, да едва уловимый запах.

— Заинтересовался? – хрипло процедил рядом стоящий байкер, не отрывая глаз от алой вспышки вдалеке.

Я лишь кивнул, не сводя взгляда с мелькающего между толпой черного шлема с кошачьими ушками и красной косой.

— Это «Бешеная Кошка», – он усмехнулся, вытирая ладонью грязь с куртки. — Гоняет так, будто у неё правда девять жизней...

Его голос потонул в рёве моторов, но я уже не слушал. «Бешеная Кошка» сделала резкий разворот, и на мгновение мне показалось, что она смотрит прямо на меня.

***

Вошел в квартиру уже глубокой ночью. Стянул заляпанные грязью мотоботы и с наслаждением засунул ноги в дурацкие розовые тапки-пятачки. Сестринский "подарок" на 1 апреля - смешные свинячьи морды с торчащими ушами. Вроде бы и стыдно в таком ходить, но черт возьми, они невероятно удобные.

Я вертел в пальцах свежую записку от невидимой соседки — уже третью по счету за эту неделю. Наш «диалог» напоминал странную переписку: она оставляла послания, аккуратно приклеенные скотчем к двери, а я мысленно посылал её куда подальше.

Лично встретиться? О нет, её высочество, видимо, предпочитает дипломатическую переписку.

Может, она призрак? Или агент ФСБ, внедрённый следить за мной?

"Уважаемый, шум вашего мотора мешает мне спать. Прошу соблюдать тишину после 23:00. С уважением, соседка снизу."

Я смял записку в кулаке.

Всего ничего в Питере, а меня уже достала какая-то тетка. Сначала жаловалась, что я слишком громко хлопаю дверью (ну да, я действительно хлопал — но не специально, просто дверь тяжелая). Потом писала, что я «топаю, как слон». А теперь вот — мотоцикл.

Я швырнул шлем на кровать и потянулся к холодильнику за банкой газировки. Открыл, сделал большой глоток. Классссс!

— Да кто она вообще такая? — проворчал, мысленно рисуя соседку. Наверняка старая дева, вся изъеденная ненавистью к миру. Морщинистая, с вечным кислым выражением лица — "тута не ходи, тута не дыши"... А ещё этот её кошачий кошмар! Видно, весь в хозяйку. Орёт, будто ему хвост в дверь зажали. Так и подмывает дать пинка под зад. Видел этого демона из окна — сидит, в темноте светится, смотрит с таким видом, будто мысленно меня уже убил. Котик, блин. Что за порода? Чёрный, как сажа, лапы — как у рыси. Таких тварей в природе не бывает!

Я взглянул на часы. Полвторого ночи. Хватит прокручивать в голове образ этой вздорной соседки и её демонического кота. Надо просто лечь и... Снова увидеть её. Ту самую — в шлеме с кошачьими ушками и забавной косой, прилипшем к её голове, будто вторая кожа. Ту, что несётся на своей огненно-красной «Хонде» сквозь ночь, оставляя за собой лишь рёв мотора и шлейф безумия.

— Встретимся еще, Бешеная кошечка…

Глава 2

Паша

— Да ладно, не парься! — махнул я рукой, чувствуя, как на плечи ложится груз новых обязательств. — Встречу я вас, конечно. Всё, давай, до завтра.

Выключил телефон, поставил его на беззвучный режим и провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть накопившуюся усталость. Передо мной на столе высились бумажные горы — арендный договор с закладками, сметы с пометками красным маркером, кипа разрешительных документов. Каждый лист нужно было изучить до запятой — помещение под автомастерскую я уже нашёл, и оно того стоило: оживлённая трасса на въезде в город, удобный подъезд для фур, просторная парковка перед зданием. Осталось только поставить подпись под контрактом, который я сейчас перечитывал в пятый раз, выискивая любые подводные камни.

Мысли невольно унеслись к вопросам рекламы. Яркая неоновая вывеска, таргетированная реклама для местных автолюбителей, может быть, даже промо-акция для первых клиентов... Дела — как детали в разобранном двигателе, казалось, конца им не будет. Но в груди спокойно — за спиной уже три успешных проекта, набитые шишки и знания, за которые не стыдно. Справлюсь. Хотя в этот раз всё будет сложнее — не только бизнес, но и...

На целый месяц я превращаюсь из обычного «Супер Брата» (как называет меня Ульяна) в "Супер Дядю". Моя сестрёнка Ульяна с шестилетним Ванькой на днях ворвутся в мой размеренный быт. Этот сорванец — вылитый Тим: та же разбойничья ухмылка, упрямый взгляд исподлобья и походка, будто ему все должны.

С Тимом, мужем сестры, мы сначала не особо ладили. Было, между нами, некоторое недопонимание - мой кулак встретился с его челюстью. Но время, как хороший механик, отладило наши отношения — теперь мы не просто свояки, а настоящие друзья, готовые и в огонь, и в воду.

А Ванька... Характер, ну просто копия матери в детстве! Такой же неугомонный брейкер, как и Улька. Моя сестра всегда жила танцами, а теперь её школа — одна из лучших в Москве. И знаете что? Именно Тим когда-то поверил в неё, когда все мы крутили пальцем у виска.

Но всё это будет завтра. А сегодня... Сегодня меня ждёт ночной заезд. Где-то там, в клубном дыму и рёве мотоциклов, должна появиться она — Бешеная Кошка. С того памятного заезда я ловлю себя на том, что высматриваю её шлем с кошачьими ушками и забавной косой в толпе байкеров. И сегодня — особый шанс: соревнования по стант-райдингу. Ходят слухи, что Кошка — настоящий ас в этом деле. Поэтому сердце колотится чаще — не только от предвкушения гонки, но и от возможности снова её увидеть. Странное чувство... Я, привыкший всё контролировать, ловлю себя на том, что считаю минуты до этой встречи. Будто снова шестнадцатилетний пацан, а не взрослый мужик.

К семи закончил все дела, вскочил на свою Ямаху и рванул домой. На двери — очередная бумажка. «Что на этот раз? Слишком громко дышал?» — ехидно усмехнулся про себя. Но нет, просто реклама. Хотя триггер уже выработался — каждый раз бешусь, видя эти листовки.

Захожу в квартиру — уютную однушку в старой пятиэтажке. Второй этаж, высокие потолки, хоть и небольшая квартира, но светлая. Поужинал, прилёг вздремнуть перед ночным заездом. Провалился в сон, но ненадолго. Сквозь дремоту — вой. «Волки, что ли?.. Да ну, что за бред». Открываю глаза, прислушиваюсь. О, мляя... Да это ж соседский Демон опять орет! Встал, походил по квартире, снова лёг — сна ни в одном глазу. А кошара всё орёт, будто его режут.

Спустился на первый этаж, позвонил в дверь. Тишина. Только поднялся к себе — опять вопли. Взял лист бумаги, размашисто накатал:

«Угомоните кота. Либо кастрируйте, либо найдите ему бабу. А лучше и то, и другое.»

Пришпандорил записку на скотч прямо по центру двери — чтоб не пропустила. Ну что, дорогая соседка! Я тоже умею быть засранцем, когда надо.

***

Моторы ревут, будто звери в клетке перед боем. Плавно заруливаю на площадку, чувствуя, как моя Ямаха переходит на холостые, её глухое урчание смешивается с клубами выхлопа, растворяющимися в холодном ночном воздухе.

Вокруг — живой, пульсирующий организм тусовки. Бородачи в замызганных банданах, перекрикивающиеся через рёв моторов, девчонки в обтягивающих леггинсах, то и дело залезающие на капоты машин для селфи, фотографы с дорогими зеркалками, охотящиеся за крутыми кадрами.

Слепящий свет прожекторов бьёт прямо в глаза, превращая ночь в искусственный день. От этого мерзкого голубоватого свечения начинает болеть голова, но адреналин уже заглушает все ощущения. Где-то играет рваный электронный бит, но его заглушает гул десятков мотоциклов.

Снимаю шлем, провожу рукой по волосам. Я здесь не первый раз, но сегодня — особый день. Стант-райдинг. Не просто гонки — это чистейший адреналин, танцующий на лезвии бритвы. Когда асфальт становится сценой, а твой байк — партнёром в танце.

И тут...

ОНА.

Сначала только звук — пронзительный, как кошачий коготь по стеклу. Этот вой мотора невозможно спутать ни с чем: высокий, хищный, будто сама ночь взвыла в экстазе.

Потом — вспышка алого.

Между фонарей проносится Хонда, огненная, как языки адского пламени. На баке — оскал Чеширского кота, растянутый в безумной ухмылке.

Бешеная Кошка.

Она не просто едет — она летит, будто её мотоцикл вообще не касается асфальта. Заднее колесо поднято вверх, переднее едва цепляется за дорогу. В толпе ахают, кто-то свистит.

Чёрный кожаный костюм облегает тело, словно вторая кожа. Шлем с кошачьими ушками и красной косой мелькает в свете прожекторов. Она не едет — скользит, будто её байк вообще не касается земли.

«Ну здравствуй, зайка,» — будто говорит её безупречный контролируемый занос прямо передо мной.

Мой выход.

Движения чёткие, отработанные до автоматизма. Моя Ямаха послушно встаёт на заднее колесо, и я еду на «вилли» — длинный, почти невероятный прокат с поднятым передом. Асфальт под колёсами превращается в катящуюся ленту. Затем резкий сброс, разворот на 180, и вот я уже в «роллинг стоппи» — балансирую на переднем колесе, выжимая газ так, чтобы не перевернуться.

Толпа ревёт. Кто-то свистит. Но это лишь разминка.

Следующий элемент — «круизер». Я отпускают руль, встают на сиденье, раскинув руки, будто лечу. На секунду кажется, что я вот-вот рухну, но нет — контроль идеальный. Даже старые волки в толпе одобрительно кивают.

Я заканчиваю выступление эффектным «дрифт-стопом» — юзом с дымящейся покрышкой, оставляя чёрный след на асфальте. Гром аплодисментов. Я снимаю шлем, вытирает пот со лба. Хороший заезд.

Смотрю на Бешеную Кошку — она мне пальцем вверх! А у меня от этой простой штуки — будто током прошибает. Губы сами растягиваются в улыбке до ушей, скулы ноют, но остановиться не могу. Оху***. Почти тридцатник, три автомастерских в Москве, а пульс скачет как у сопляка на аттракционах.

Бешеная Кошка даже не дает толпе перевести дух. Ее алая «Хонда» выстреливает на площадку, как пуля из ствола, и сразу — стоппи-вилли в полный оборот. 360 градусов чистого безумия.

Моя челюсть буквально падает на асфальт.

Она не просто ездит — она издевается над законами физики.

«Ножницы» — резкий прыжок с разворотом, будто ее байк сделан из воздуха.

«Круги смерти» — идеальные восьмерки на заднем колесе, шина дымится от трения.

И затем... то, от чего у меня холодеет спина.

Она взлетает на трамплине, переворачивается в воздухе вместе с машиной, и приземляется на одно колесо, даже не сбавляя хода.

Тишина. Даже вечно ревущие моторы замолкают на секунду.

Толпа безумствует — кто-то орёт, кто-то бьёт кулаками по капотам, кто-то просто застыл с открытым ртом.

Бешеная Кошка на секунду замирает, будто впитывая этот адреналин, этот восторг толпы. А затем — резкий рывок. Её «Хонда» срывается с места, оставляя за собой лишь алый шлейф и запах горелой резины. Через мгновение её уже нет — только эхо мотора растворяется в ночи.

Я стою, сжимая кулаки. Только что увидел невозможное. И теперь точно знаю — расшибусь, но узнаю кто она.

Глава 3

Паша

Толкотня аэропорта давит со всех сторон: запах пережаренного кофе из автоматов, гул голосов, громкие объявления. Прислонившись к стойке, вглядываюсь в поток пассажиров — и вдруг...

Улька.

Все та же стремительная, как порыв ветра, в потертых джинсовых шортах и просторной футболке. Огромные солнцезащитные очки скрывают половину лица, но я бы узнал эту размашистую походку из тысячи. А рядом... когда Ванька успел так вымахать?

— Пашка! — сестра буквально врезается в меня объятьями.

— Ты мне все легкие выжала, дурёха! — хриплю, но сам вцепляюсь в нее так, будто боюсь, что она исчезнет.

Ванек терпеливо ждет своей очереди, переминаясь с ноги на ногу, но уже через секунду его ладошка тянется ко мне:

— Дядь, а правда на Ямахе покатаешь? Прям сам рулить дашь?

— Ну... — бросаю вопросительный взгляд на Ульку, — если мама разрешит.

В такси Улька не замолкает ни на секунду — рассказывает про московскую суету, свою танцевальную школу, как Ваня на прошлой неделе разбил коленку, пытаясь повторить сальто. Киваю, поддакиваю, но шестое чувство подсказывает — что-то не так.

— Слушай, Паш... — она внезапно замолкает, нервно перебирая прядь выбившихся из хвоста волос. — Мне нужно вернуться в Москву. Завтра.

Таксист на секунду сбавляет скорость, будто реагируя на мою немую реакцию.

— Как завтра? Ты же только приехала!

— Ну ты представляешь, нашу студию затопило так, что теперь там можно снимать "Титаник-2"! — Улька размахивает руками, чуть не задевая таксиста. — Тимур бы помог, но улетает в Иркутск в командировку.

Она смотрит на меня щенячьими глазами:

— Так что... Оставь Ваньку у себя на месяц? Он так по тебе соскучился...

Ваня в этот момент: храпит как взрослый мужик, пускает слюну мне на футболку, выглядит чертовски мило.

— Ладно... — вздыхаю я.

— Ты мой герой! — Улька целует меня в щёку, оставляя след помады. — Кстати, помада новая — не сотрётся три дня, носи с гордостью!

Вот ведь зараза, не зря Тим так ее называет!!!

На следующий день мы с Ванькой проводили Ульяну в аэропорт Она, конечно, завещала мне кучу правил: "спортпитание", "режим", "никакого фастфуда". Как только ее самолет взлетел, мы сразу рванули в бургерную.

— М-м-м, — закатил глаза Ванька, смачно откусывая двойной чизбургер. — Класс!

— Только маме ни слова, — подмигнул я, хлопая по банке газировки. — Спортпитание и все такое.

— Да не парься, дядь Паш, — махнул рукой пацан, — мама нормальная. Лето же — время набираться сил!

— Ну точно, — крякнул я. — А бургеры — лучший источник энергии.

Так начались наши мужские каникулы.

Девать Ваньку было некуда, поэтому он стал моим верным компаньоном:

Таскался со мной к арендодателю — сидел тихо, строил умный вид, когда нужно было – торговался, изучал помещение под автомастерскую — давал "экспертные" советы по дизайну, ночью оставался один — я запирал его на все замки и уезжал на заезды.

Телефон у него всегда был под рукой. "Если что — звони", — говорил я. Он кивал, но ни разу не позвонил — пацан терпел, как взрослый.

Пока не случился "звонок мамы".

— Паш, — голос Ульяны в трубке звучал как приговор, — ты там Ваньку хоть книжками обеспечиваешь?

Я посмотрел на племянника. Он тут же сделал "скорбное лицо", как будто его отправляют на каторгу.

— Э-э-э... Конечно! — соврал я.

Через час мы уже стояли около входа в библиотеку. Лицо Ваньки кричало: "За что?!"

— Слушай, — нашел я компромисс, — за каждую прочитанную книгу — катание на мотоцикле. Причем ты сам рулишь.

Глаза пацана загорелись.

— По рукам!

Мы ввалились в этот храм знаний, где даже воздух казался пропитанным пылью веков. Тишина. Такая густая, что аж в ушах звенело. Ванька передернул плечом, я невольно сморщился — пахло старыми книгами, деревянными полками и чем-то еще... скучным.

Честно?

Я никогда не любил читать.

В детстве вместо букварей — футбольный мяч летом, клюшка зимой. Даже когда мама заставляла, буквы прыгали перед глазами, а мысли упрямо убегали на стадион.

Читальный зал был пуст. Ну, конечно. Кто в здравом уме придет сюда летом?

И вдруг...

Шелест.

Тихий, едва уловимый звук шагов. Из-за стеллажей, заваленных толстыми томами, появилась она.

Девушка-видение.

Длинные, будто сотканные из солнечного света, волосы были собраны в две аккуратные косы, но несколько непослушных прядей выбились, обрамляя лицо. Огромные голубые глаза — такие ясные, что, кажется, видели тебя насквозь. Легкое платье облегало стройную фигуру, подчеркивая каждую линию.

— Вам помочь? — ее голос прозвучал, как музыка.

В голове — фейерверк.

Сердце бешено застучало, ладони стали влажными. Я, обычно такой уверенный, потерял дар речи.

— Э-э... — выдавил я, чувствуя, как Ванька ехидно тычет меня локтем в бок.

Она улыбнулась, и мир вокруг перевернулся.

Оказалось, что этим ангелом была девушка по имени Вероника (можно просто Ника – мило добавила она). Пока Ника помогала Ваньке выбирать книгу (что-то про приключения, кажется), я стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд.

— Дядь Паш, отомри! — голос племянника наконец пробился сквозь туман в моей голове.

Ника рассмеялась — звонко, как колокольчик, — и мое сердце тут же сорвалось в бешеный ритм, будто пыталось вырваться из груди.

— Племянник? — улыбнулась она, глядя на меня с легким любопытством.

— Да… Сестра попросила присмотреть, ну и… проконтролировать наличие книг в его рационе, — выдавил я, чувствуя, как Ванька закатывает глаза.

— Всё ясно, — кивнула Ника. Было видно, что вся эта ситуация её забавляет.

Тут во мне что-то щелкнуло.

— Ника, — начал я, решая взять быка за рога, — хотите покататься по ночному Питеру на мотоцикле?

Ее улыбка стала еще шире, и я впервые разглядел две очаровательные ямочки на щеках.

— Я подумаю, — загадочно ответила она, повернулась и скрылась между стеллажами, оставив после себя легкий шлейф цветочного аромата и мои совершенно расшатанные нервы.

Глава 4

Паша

Раннее июльское солнце только пробивалось сквозь редкие облака, когда я остановился перед зданием своего автосервиса. Прищурившись от слепящего света, я замер, скрестив руки на груди, впитывая этот момент. Над входом ещё горела неоновая вывеска «Гонщик» — раскалённо-красные буквы с серебристой окантовкой. Её отблеск дрожал в мелких лужах после прошедшего перед рассветом дождя, сливаясь с первыми лучами солнца.

— Ну что, шеф? — я тряхнул плечо племянника. — Теперь мы полноправные питерские бизнесмены. Свой кусок исторического асфальта. Кто бы мог подумать?

Ванька торжественно кивнул и поправил на голове бейсболку с нашим логотипом — рвущимся вперёд мотоциклом и той самой надписью. Я нарочно выбрал ему детский размер, и теперь он носил её с гордостью новобранца.

Автосервис встретил нас просторным цехом под высокими потолками. Четыре гидравлических подъемника, выкрашенных в синий, стояли как танки на плацу. Между ними юлил новенький стенд диагностики с моргающими дисплеями.

Инструмент висел по стенам — каждый ключ на своем месте, каждая головка в отсеке. В клиентском уголке два кожаных дивана цвета воронова крыла окружали стеклянный столик с глянцевыми журналами.

Рядом урчала итальянская кофемашина, источая горьковатый аромат свежеобжаренных зерен.

Воздух представлял собой густой коктейль запахов: едкая сладость свежей краски, тяжелый дух моторного масла и бодрящий шлейф кофе. Из угла доносилось потрескивание сварочного аппарата, окутанного сизым дымком. В углу механик Сашка, бывший гонщик, которого я переманил из "Стального коня", проверял оборудование.

— Все готово, босс, — Сашка щелкнул гаечным ключом, как ковбой спусковым крючком, и его лицо с перебитым носом расплылось в ухмылке. — Как в операционной, только масло вместо крови. А вместо скальпеля — вот этот красавец. Он похлопал по корпусу нового шиномонтажного станка, блестевшего, как хирургический инструмент.

За спиной копошились механики: долговязый пацан с татухой на шее затягивался свежесваренным кофе, увалень в очках тыкал в диагностический компьютер, а за стойкой администратора Алла – "лицо фирмы" – старательно щелкала мышкой, сверкая свежим маникюром. "Команда минимум есть", — мелькнуло в голове. Ванька под моей рукой замер, как перед причастием.

— Так, банда, слушаем правила выживания в нашем зоопарке!

Правило первое: Клиент — как теща перед днём зарплаты. Киваем, улыбаемся, внутри материмся.

Правило второе: Если клиент совсем поехавший — снова киваем, но уже с мыслями о его родословной.

Правило третье: После особо "одарённых" — отбой в подсобке, где можно разобрать его моральный облик по винтикам.

— А теперь, — торжественно протянул Ваньке игрушечный набор, — экзамен для стажёра. Вот тест-драйв: соберёшь этот пластиковый движок — пущу к железному.

Ванька фыркнул, вертя в руках миниатюрный ключ, будто ему вручили секретное оружие.

***

К полудню у ворот сервиса собралась шумная компания. Первыми подошли местные бизнесмены - владелец соседней шиномонтажки в комбинезоне, покрытом масляными пятнами, управляющий ближайшей заправки, и, конечно же, Мария Ивановна из кафе через дорогу, чьи пирожки с капустой я успел оценить по достоинству.

Но главную атмосферу создавали байкеры - ребята, с которыми я сдружился за последние недели. Крутые парни в потертых кожаных куртках, украшенных нашивками и принтами, развалились на своих мотоциклах, перебрасываясь хриплыми шутками.