Харон. Дом на другом берегу реки (страшная сказка для взрослых)

Сергей снова усмехнулся:

– Так, тебе уже сколько лет-то? Ведь не мальчик! Или хочешь, чтобы у детей папа и дедушка были в одном лице.

– Об этом не думал, – признался Евгений. – Но реально, пока не представляю себя в роли отца. Мне кажется, что детей нужно захотеть, чтобы их заводить. А так… Просто потому, что надо... Не хочется. Да и тем более - кому надо? Родителям? Родственникам? Друзьям? Надо, чтобы говорили: «У него жена, дети…». Серега, я тебя умоляю! Никому это не нужно!

– Ну, не скажи! Тут я с тобой не согласен. А род продолжить? Тем более начинаешь понимать, что дети нужны, когда они у тебя появляются. Я, например, тоже не сразу это понял. Только года через три после рождения дочери, – он улыбнулся.

– Хорошо, что ты это понял. А вдруг я не пойму? Получится, что ребенок был рожден напрасно. Да и продолжение рода, кому оно нужно? Нужен ли твой род на этой земле, это большой вопрос. Скорее, это нужно нашему самолюбию: от жадности, что после смерти тут некому будет заполнять пространство вместо нас.

– А ты, Женька, злой! – ответил Сергей. – Да и как ребенок может быть напрасным? Подумай, какие страшные слова ты говоришь!

– Страшные? – отозвался Евгений. – Не знаю, не знаю. По-моему, все относительно. Если посмотреть глобально, то, по-моему, лучше вообще не иметь детей, если они тебе в тягость. Ты говоришь, что детей напрасных быть не может. А посмотри, сколько их голодающих и беспризорных, они ведь и есть - напрасные. И хорошо, если вырастут хорошими людьми, а не пополнят ряды преступников и наркоманов.

Сергей хотел было возразить, но Евгений прервал его.

– Так ты посмотришь мою ногу? Да и там наверняка тебя уже пациенты ждут.

После осмотра раны Сергей сказал, что внешне воспаление не прогрессирует. Температура может держаться в любом случае, но вот странно, что рана не подсохла. Он выписал Евгению какие-то лекарства и порекомендовал оставаться дома, пока температура не спадет. Евгений согласился оставаться дома, однако решил это сделать лишь после оформления документов. Сердечно попрощавшись, уговорились как-нибудь встретиться.

После общения с приятелем Евгений почувствовал себя лучше. Был полдень. Прикинув, сколько потребуется времени на дорогу и на все бумажные дела, он решил, что если поторопится, то все успеет. Не хотелось снова откладывать все в долгий ящик. Тем более, все равно работа на сегодня уже сорвалась, и чтобы на завтра уже не думать о других делах, кроме как о работе.

Нарушая правила дорожного движения и нещадно превышая дозволенную скорость, через час Евгений уже находился в райисполкоме. Оформление всех бумаг требовало недельного срока, но, к удивлению Евгения, ему в тот же день выдали документ, с которым он мог обратиться к председателю Заречья, - так называлась деревня, где он был вчера, - чтобы получить ключи от дома. Еще через полчаса Евгений находился у дома Натальи, в надежде, что она проводит его к председателю.

Увидев на пороге вчерашнего «пациента», Наталья покраснела, а между ног женщины сделалось заметно влажно. Решив, что Евгений приехал непосредственно к ней, за «добавкой» ко вчерашним утехам, она быстро прокрутила в голове возможные действия: оставить его на кухне пить чай, а самой по-быстрому привести себя в порядок, подмыться и прочее.

– Входи, – негромко сказала она, сделав шаг в сторону, давая Евгению проход в дом.

На что тот вежливо отказался, пообещав непременно навестить ее в другой раз и пояснив, что ему срочно нужен председатель. В ответ на это в Наталье моментально начала восставать стерва, которую, однако, ей удалось подавить. Наскоро заперев дом, она села к Евгению в машину, и они поехали к председателю.

В тот день по деревне поползли слухи, что у Наташки появился новый городской хахаль.

Они остановились у дома, возле которого вчера он чуть не сбил Любу. Дом председателя оказался через дорогу, напротив Любиного дома. Егор Кузьмич, так звали председателя Заречья, жил в большом двухэтажном доме, обитым мореной вагонкой. Это был невысокий, коренастый мужчина, лет пятидесяти, с открытым честным лицом и большими руками. Одет Егор Кузьмич был в старую милицейскую рубашку и милицейские форменные брюки, заправленные в подвернутые кирзовые сапоги. Прочитав бумагу из райисполкома, он с интересом оглядел Евгения, усмехнулся и присовокупил фразу:

– Новый жилец, значится?

– Ну, не совсем жилец, но иногда жить буду, – ответил Евгений, чувствуя себя неловко, как и любой новосел среди старожилов.

Егор Кузьмич скрылся в доме и через пару минут вернулся с единственным ключом, с привязанным к нему, вместо брелока, кусочком бинта.

– Вот, держи, – передал он ключ Евгению. – Знаешь дорогу к дому?

– Знаю только с этой стороны речки. Палыч сказал, что там дальше мост есть.

Председатель усмехнулся:

– Мост-то есть, только ты через него на машине не проедешь. Тут либо вброд перебираться, либо по объездной ехать. Там нормальный мост есть, но это килОметров пятнадцать будет.

– Лучше по объездной, заодно дорогу узнаю.

– Ну, брат, сегодня я тебе ничем не помогу, времени нет. Разве, Наталья тебе дорогу покажет? – он кивнул на стоящую рядом Наталью.

Но стерва в Наталье сделала свое дело. Хоть в чем-то, да нужно было досадить несговорчивому мужчине, и, сославшись на дела в медпункте, она отклонила предложение председателя.

– Я покажу дорогу, – раздался позади приятный женский голос.

Евгений обернулся. За забором, облокотившись на штакетник, стояла улыбающаяся Люба.

– Эт только кажется, что пятнадцать километров - далеко, – продолжила она. – А на самом деле, за разговорами пути не заметишь. – Девушка подмигнула Евгению.

От Любиного бодрого и звонкого голоса, Евгений и сам как-то сразу почувствовал себя бодрее. Он не понял, в интонации ли было дело, или в том, что фразу произнесла та самая девушка, которая вчера заставила его приятно волноваться. Вчера Люба всем своим видом создала впечатление здоровой и энергичной, а сегодня Евгений заметил это и в ее голосе. Он стоял и пялился на нее во все глаза, не отдавая себе отчета в том, что в данный момент он выглядит как полный придурок, а на его лице растянулась идиотская улыбка. Зато это заметила сама Люба, что вызвало в ней чувство самоудовлетворения : «Ну вот, еще один клюнул», – довольно подумала она, и перед ее глазами сумбурно промелькнули образы всех ее местных и районных поклонников.

Вид Евгения также немало озаботил Наталью, которая и без того недолюбливала пронырливую «вертихвостку Любку», которая, - в чем была уверена женщина, - конечно же, в отличие от нее - Натальи, ни в коем случае не сможет сделать хорошего минета ни одному из своих хахалей, среди которых, конечно же, нет ни одного настоящего мужчины. Чувство ревности, граничащее с соперничеством, взыграли в ней, и она тут же выпалила в ответ:

– За разговорами?! – передразнила она Любу. – А «говорилка» не порвется?

Ко всему прочему «масла в огонь» добавило чувство досады, что она только что отказалась, - из вредности отказалась, - проводить молодого человека и теперь уже никак не могла найти повод переиграть свой отказ. Поэтому больше злилась на себя саму.

– А ты, Наталья, за мою «говорилку» не переживай, она у меня привычная. – Парировала Люба все тем же бодрым голосом. – Ты о своей беспокойся, там уже, поди, паутиной все поросло, от "частого" использования, ядовито добавила она.

Последняя фраза совершенно вывела Наталью из себя. Кровь прилила к ее щекам, глаза загорелись, в эти секунды она настолько преобразилась, что Евгений не ошибся бы, назвав ее красавицей. Казалось, она сейчас набросится и разорвет в клочья молодую хамку. Все это вернуло Евгения к реальности. Он с интересом и готовностью разнимать вспыливших красоток, наблюдал за ними, переводя взгляд с одной на другую. Егор Кузьмич умудрено держал усмешку на губах и, сложив на груди руки, с видом человека знающего, чем закончится весь этот «концерт», молча смотрел на перепалку двух красивых фурий.

Евгений ждал крика из уст местного врача, и ему даже стало как-то за нее немного стыдно. Вроде, взрослая городская женщина, образованная. Но ожидание не оправдалось. Вместо крика Наталья тихим, но злобным голосом ответила:

– А ты меня не подкалывай! Ты еще сиколка! Ты, что ли, мне паутину счищать будешь?!

Женщину трясло от гнева, но она сдерживалась. Люба, в ответ, смотрела ей прямо в глаза и продолжала улыбаться.

– Посмотрим еще, как твоя судьба сложится! – закончила Наталья и, ни с кем не попрощавшись, быстро вышла из калитки и скрылась за кустарником сирени.

Люба проводила ее глазами, крикнув ей в след:

– Как сложится, так и сложится! Может, тебя от паутины избавлю!

И она снова посмотрела на Евгения.

– Ну, так что? Едем?

– Да, конечно! – пораженный неожиданной сценой, ответил Евгений.

– Ну, вот и отлично! – раздался голос председателя, он продолжал улыбаться. – Тебе и проводница нашлась!

Поблагодарив Егора Кузьмича за ключ, Евгений направился к автомобилю и, учтиво отворив перед девушкой пассажирскую дверь, помог Любе залезть в кабину. Затем сам занял место за рулем. Он завел двигатель и уже собирался ехать, когда к машине подошел председатель.

– Ты зря так с ней! – сказал он Любе. – Она хоть и вредная бывает, но ей много горя пришлось пережить!

– Я знаю, просто ничего не могу с собой поделать, – спокойно ответила девушка.

Автомобиль тронулся.

Сначала они ехали в полной тишине, лишь звук колес, шуршащих по проселочной дороге, нарушал тишину. Как ни странно, но на этот раз на дороге ни одной пустолайки не «материализовалось» и никто с гавканьем не бросался под колеса. Когда выезжали из деревни, на встречу попался Палыч. К нему дел никаких не было, но из вежливости Евгений остановил внедорожник, вежливо поздоровался, поинтересовался, все ли у того в порядке и забрал ли он вчера лодку. На что тот махнул рукой, сказав, что в его годы не может быть что-то в порядке или не в порядке, все ровно, а лодку, конечно же, забрал, потому как оставлять ее на ночь нельзя, иначе русалки утащат. Сказав последнюю фразу, лесник хитро усмехнулся и полез в карман за самокруткой, вероятно, рассчитывая на продолжение диалога. Евгений это смекнул и, пока тот не успел засыпать в клочок газеты щепотку самосада, быстро пояснил, что он торопится. Палыча это нисколько не смутило, привычными движениями пальцев он быстро упаковал цигарку и вот она уже у него дымится во рту, а он деловито сплевывает, прилипшие к губам крошки табака. Евгений уже переключил скорость и собрался тронуться, когда лесник бросил взгляд на пассажира и, узнав Любу, снова хитро усмехнулся:

– Что, на новое жилье с новой гостьей?

– Да нет, – сдерживая раздражение, ответил Евгений, – проводница.

И, чтобы не дать раздражению почвы для роста, он таки надавил на газ и, подняв прокрутившимися колесами клубы пыли, покинул деревню.

Евгений еще никого из местных-то не знал, и в деревне-то был всего два раза - проездом, однако любознательность и навязчивое внимание местных к своей персоне уже начали надоедать и порядком бесить. Он вырулил на большак и, как указала Люба, повернул направо, в сторону, противоположную городу. Пока ехал, то боковым зрением видел, что Люба смотрит на него и, вероятно, хочет с ним заговорить.

– Вы что-то хотите спросить? – начал он, дабы дать старт беседе.

– Вас местные раздражают? – просто спросила девушка, с той же улыбкой, какую «надела» стоя у калитки.

Евгений посмотрел на нее, и некоторое время ехал молча, обдумывая ответ. Сказать ли правду или дипломатично солгать? Трезво оценив свое положение и одиноко стоящий в лесу домик, который, кстати, подвержен внезапному пожару, он выбрал второй вариант.

– А с чего бы им меня раздражать? – удивленно спросил он. – Я ведь у Вас в деревне-то и не был почти, и никого пока не знаю.

Он снова бросил взгляд на Любу. Взгляд машинально скользнул по ее обнаженным бедрам, торчащим из-под короткого платьица, разрез между полами которого, совершенно бесстыдно обнажал их внутреннюю часть почти до самого «укромного места». Девушка это заметила, тоже взглянула на свои бедра, потом на Евгения, в ее глазах загорелись хитрые огоньки. Евгений смутился, но, сделав вид, что ничего не заметил, отвел взгляд на дорогу.

– Ну да, почти никого, кроме Наташки, – ответила Люба заговорщицким тоном. – Вы же у нее вчера были?!

И она пристально посмотрела на него в ожидании реакции, которую, видимо, ожидала вызвать в деловом дачнике, показав свою осведомленность. Евгения покоробило, создалось впечатление, что она все знает. Но, откуда?! Не подав вида, что ее слова как-то подействовали на него, он ответил:

– Да, был. Ногу вчера поранил, а она мне первую помощь оказала.

– А-а-а, первую помощь?! – протянула высоким голосом Люба. – Это теперь так называется? Понятно!

Тут она отвлеклась от напрягающей Евгения темы и сказала, что на следующем перекрестке поворот налево. Они свернули на грунтовую дорогу и, проехав метров двести, Евгений увидел пересекающий реку мост, выложенный из бетонных плит.

Пока пересекали реку, молодой человек воспользовался паузой, чтобы сменить тему разговора и спросил, сколько его спутнице лет. Как поступило бы большинство женщин, та сказала, что это невежливо, спрашивать у девушек о их возрасте, однако сообщила, что ей двадцать четыре.

– А родилась здесь же? В деревне? – продолжил расспросы Евгений.

– Нет, я родилась в Новосибирске, но, когда мне всего год был, отец умер. Потом мама вышла замуж, и мы сюда переехали, – ответила Люба. – Отчим был военным и его сюда перевели. Пока служил, жили в местном военном городке, а потом, - когда он вышел на пенсию, - вот, в деревню перебрались.

Дальше она сама рассказала, как после окончания школы поехала в Ленинград, поступила в Институт ветеринарной биологии, хотя хотела поступить в медицинский. Но отчим настоял именно на ветеринарном. Легко догадаться, что учеба не задалась.

Любому ясно, если заставляют изучать то, к чему душа не лежит, то из этого мало чего хорошего выйдет. А душа не лежит в основном к тому, к чему нет особых способностей. Потому-то в наши дни все меньше и меньше хороших специалистов в разных областях медицины, и не только. Старые специалисты уходят на пенсию и из этого мира, а молодые, - в большинстве своем, - учатся только ради диплома, да еще зачастую и получают его не за знания, а за деньги. Понятно, к чему приводит ситуация, если человек «садится не в свои сани»: «сани» начинают прогнивать и разваливаться.

В общем, институт Люба не закончила и, еще год промаявшись в Ленинграде, вернулась в деревню. Родители надеялись, что там она найдет себе достойного спутника жизни, - с квартирой конечно, - но спутник не нашелся. Повзрослевшую дочь офицера, - с некими открывшимися у нее «талантами», о которых будет сказано позже, - дома терпели недолго и, наконец, выкупив освободившийся в деревне дом, отселили от «семейного очага».

Пока Люба рассказывала Евгению свою историю, они уже успели свернуть в лес и ехали параллельно реке. Русло проходило по левую руку. Дорога виляла: то выходила почти к самому береговому откосу, то вновь углублялась в лес. В одном месте расстояние между деревьями и береговой линией было настолько узким, что Евгений серьезно опасался, как бы машина не опрокинулась в реку. Колеса проехали практически по самому краю, где грунт обрывался и начинался песчаный откос. Место было действительно опасным, и если бы песок в этом месте основательно подмыло, то запросто мог случиться оползень. На одном из участков пути, где дорога углубилась в лес, Люба попросила остановиться. Евгений остановился и заглушил мотор.