Харон. Дом на другом берегу реки (страшная сказка для взрослых)

Один из мужчин мерно поглаживал ее плечи и шею, медленно приближаясь к груди, второй же, начав с пальцев ступней, не менее умело дошел до бедер и, касаясь их внутренней поверхности, осторожно подбирался к промежности девушки. Ее голова кружилась, Аня чувствовала, как по телу бегут приятные ручейки мурашек, а дыхание становится более глубоким, более страстным. Она закрыла глаза, чтобы отдаться лишь ощущениям прикосновений. Девушка понимала, что подобного опыта, может быть, больше никогда в ее жизни не случится.

Когда мужчина, - который начинал с ее шеи, - мягко коснулся сосков девушки, они мгновенно отреагировали, начав твердеть. Аня почувствовала, как прикосновение отозвалось у нее внизу, усилив чувство прикосновений мужчины, который начинал с ее ног, и уже осторожно гладил ее самую интимную зону, однако пока ни разу не коснулся ее самой главной, чувствительной части. Тут же девушка ощутила, как что-то теплое и мягкое коснулось ее губ, она догадалась, что это, и, приоткрыв рот, тронула это языком. Почти одновременно с этим она почувствовала, как язык нижнего мужчины настойчиво проникает туда, чего только что, намеренно, избегали касаться его пальцы.

Аня непроизвольно напрягла бедра и подала таз вперед, отчего язык мужчины скользнул глубже, чем он, возможно, рассчитывал. В самое "пекло" страсти. Тело девушки задрожало. Она ощутила, что неукротимо погружается в оргазм, и уже не она сама, а скорее ее основной инстинкт, управляя телом, заставил схватить то, что касалось ее губ, рукой за самое основание и с жадностью погрузить его себе в рот. За время работы ставший уже опытным, язык девушки неистово работал, а тело билось в конвульсиях наслаждения.

Девушка кончила, или ей так показалось, потому что оргазм не оборвался словно струна, а будто бы натянулся, повис на самой тонюсенькой ниточке, но продолжал длиться. Ощущение трепещущей плоти во рту и осознание того, что ею «занимаются» двое, усиливало ее и без того гипертрофированное от последнего бокала вина возбуждение. Аня чувствовала, как верхний мужчина целует ее груди, а нижний продолжает ее лизать, все это смешивалось в один бурлящий энергетический поток, который снова грозил низвергнуть ее в самую пучину наслаждения. Нить, на которой завис ее первый оргазм, стала крепче. Она росла и утолщалась. Страстно дыша, иногда срываясь на стон, Аня приближалась ко второй разрядке.

Но тут верхний мужчина, можно сказать силой, извлек вожделенный Аней «прибор» из ее рта и лег на спину, уложив девушку на живот поверх себя. При этом сама девушка не открывала глаз. Она постаралась расслабить все тело, насколько это позволяло ее неистовое возбуждение. Аня представила себя игрушкой для удовольствий, дав «мальчишкам» вволю наиграться.

Как только она оказалась поверх горячего, дышащего жаром и феромонами тела, Аня почувствовала, как «то самое», что только что заполняло ее рот, упирается в нее, но уже снизу, словно хочет ее проткнуть. Стоило девушке слегка раздвинуть ноги, как "кусок плоти" с легкостью скользнул в горячий жадный «зев», который тут же сжался. У Ани перехватило дыхание.

Когда партнер начал двигаться, она уже не могла ограничиваться лишь редкими стонами, а перешла на вскрики и подвывания при каждом толчке. Девушка ждала, что второй мужчина подойдет спереди и снова утешит ее «сосочкой» для взрослых девочек, однако этого не произошло. Вместо этого Аня почувствовала, как ее упругого зада деликатно коснулся нежный, но уверенный палец. Она вздрогнула и на мгновение замерла.

В плане секса с "черного хода" Аня была девственницей, и данная услуга оговаривалась заранее, как правило, за отдельную плату. Но, как уже было сказано выше, под действием «специального» вина все острые углы притуплялись, а напряженные моменты расслаблялись. Аня не стала противиться.

Она только позволила себе открыть глаза и бросить взгляд на клиента. Тот сидел в кресле, халат его был распахнут, глаза горели от возбуждения, он буквально пожирал ими разворачивающуюся на кровати сцену, а его рука играла с его же возбужденным органом. Эта картина сначала, смутила Аню, но вместе с этим ее возбуждение возросло. Молодое, еще не начавшее дряблеть тело девушки еще сильнее сдавило предмет, который сейчас доставлял ей радость, а его обладательница снова кончила, и снова как бы не до конца, оставив оргазм тянуться на тонкой ниточке.

Между тем, а вернее будет сказать - между Аниных аппетитных ягодиц, шаловливый палец продолжал свое вкрадчивое дело. Вместе с непонятно откуда взятой смазкой он мягко скользнул внутрь, и некоторое время оставался там неподвижным, позволяя девушке привыкнуть. Когда же она немного приспособилась, в действие вступил второй, а потом и третий пальцы. Возможно, в трезвом состоянии это и вызвало бы у Ани чувство некоего дискомфорта, но не сейчас. Когда девственная попа была готова принять мужчину, партнер снизу прекратил все движения и вышел из распаленной партнерши. Наступила минутная пауза, даже клиент прекратил свое рукоблудие.

Когда второй мужчина входил в Аню с «другой стороны», ей показалось, что ей туда вводят огромный кол и первые секунды было очень неприятно. Но вот он потихоньку задвигался. Дискомфортные ощущения стали медленно отступать, и девушка снова почувствовала возбуждение и ту самую неразорвавшуюся струну, которая, в этот раз, почему-то стала утолщаться быстрее.

Чувство наслаждения было резче и сильнее, чем при обычном, классическом акте. Аня не понимала, почему это происходит, ведь эта часть тела предназначена для других целей. Сколько раз она слышала про данный вид секса, или видела это в порнофильмах, и всякий раз удивлялась, почему женщины на это соглашаются? Теперь она знала.

Анина плоть более не желала оставаться безучастной. Девушка принялась двигаться в такт, приводящему ее в экстаз, партнеру. Ее голова кружилась, пик наслаждения подступал. Аня уже была готова снова испытать оргазм, и на этот раз она знала - ниточка оборвется. Мужчина, который несколько минут назад вышел из нее, снова занялся прерванным, приятным делом. Теперь уже два дамских угодника, словно два застрявших в норках крота, бодро забились в теле девушки.

Сначала Аня потерялась. Потом у нее создалось впечатление, что партнеры заполнили все ее тело, а сама она состоит из тугих напряженных мужских начал. Потом ее забила непроизвольная мелкая дрожь. Уже ставшая шнурком, нить наслаждения разбухла в канат и натянулась. Казалось, что слышно, как она гудит от напряжения. Разноцветные мужские органы плясали в глазах обезумевшей от наслаждения Ани. Не отдавая себе отчет в своих действиях, девушка, задыхаясь, взасос целовала губы лежавшего под ней мужчины и совершенно невпопад, издавая крики наслаждения, извивалась под двумя умелыми партнерами.

Акт длился недолго, но в те минуты для Ани время прекратило свое существование. Ей казалось, что в ней двигаются уже не два, а один огромный толстый орган, и он вот-вот в ней взорвется. Она на миг замерла, снова бросила взгляд на ублажающего себя клиента, который, гулко зарычав, выплеснул белую мутную струю себе на руку и на живот, уставившись прямо ей в глаза.

Взбодренная реакцией клиента, девушка словно услышала звон рвущегося каната. Громко застонав, она задрожала во всепоглощающем оргазме, который сковал ее тело сладкой судорогой и волнами пробегал от кончиков пальцев ног до самого мозга. Был момент, когда ей показалось, что она умирает. Ее колотило между двух самцов, которые невозмутимо продолжали ее трахать, пока сами не излились двумя тягучими «потоками».

Аня в бессилии упала на кровать, и так лежала минут пятнадцать. Возможно, она потеряла сознание. Она этого не помнила. Когда девушка открыла глаза, мужчин не было. Клиент по-прежнему сидел в кресле и лениво курил сигару. Заметив, что Аня очнулась, он обратился к ней спокойным голосом, будто ничего и не происходило:

– Я так и думал, что тебе это понравится. Но главное! Это понравилось мне. Там деньги, – он кивнул в сторону прикроватного столика, – часть твоей конторе, а часть, сверху, это лично тебе. Если согласна раз-два в месяц приходить ко мне на подобные «посиделки», то я предлагаю тебе работу секретарем в одной из моих фирм, зарплатой не обижу.

Так Аня познала секс с двумя партнерами и все вытекающее из этого. По сути это была эволюция ее женского начала и повторная зрелость организма. Она еще не знала, что теперь ей будет этого не хватать.

Со следующего дня Аня больше не работала в эскорт-услугах. Теперь у нее были деньги на свою съемную квартиру и «нормальная» работа, а через несколько месяцев она познакомилась с Евгением, когда он приезжал к ним в офис заключать договор на поставку партии телевизоров.

Для чего было сделано это небольшое отступление? Как раз в тот день, когда изголодавшаяся женщина-врач «вероломно» воспользовалась добротой и «беспомощностью» Евгения и восседала на его члене, а он терзался душевными муками относительно своей девушки, Аня традиционно источала свои флюиды и сексуальную энергию в атмосферу чужой спальни и на чужие упругие «причиндалы». Само собой Евгений был не в курсе Аниного «невинного» хобби. А по причине его полного доверия к своей возлюбленной, аргумента, что она с девчонками была на дискотеке, Евгению вполне хватало. Он даже почти удовлетворял ее в постели, но немного не до конца, «ниточка» так и оставалась неразорванной. Но, как читатели уже поняли, все это с лихвой компенсировалось два раза в месяц, а играть роли Аня привыкла.

Когда она еще жила в Свердловске, она даже умудрялась втирать «очки» трем кавалерам одновременно. Одного она безмерно любила, - так она говорила второму, - но не могла с ним быть по какой-то абстрактной, понятной лишь ей самой, причине. Она любила и второго, но не могла быть и с ним, потому как не могла до конца расстаться с первым, - с которым тоже быть не могла. И в это же самое время, "несчастная жертва высоких чувств" крутила шуры-муры с третьим. Такой вот любвеобильной девушкой была Аня. В общем, в результате она осталась сама с собой. А потом уехала в Ленинград, осваивать просторы Северной Пальмиры.

Утром Евгений проснулся слабым, но с ясной головой. Рана не болела, но и не выглядела утешительно. Краснота, к счастью, не расширилась, но вот сама царапина как будто распухла и выглядела свежей, так как не подсохла. Он посмотрел на часы – восемь утра. Лежащей рядом Ане пора было вставать на работу, сам же Евгений намеревался проверить электронную почту, и, если ответы на его предложения получены, нужно было сделать пару звонков клиентам и отправиться оформлять купчую на дом.

Евгений еще раз посмотрел на спящую Аню, мысленно задал себе вопрос: «Не заняться ли утренним сексом?», - но в голове почему-то тут же возник образ Натальи. Потом он подумал о том, что воплотить это будет не совсем удобно, потому что рана еще не зажила и он не хотел лишний раз ее бередить. Молодой человек склонился к лицу своей девушки, чтобы ласково разбудить ее поцелуем, от нее пахнуло табачным дымом и алкоголем. Обычно Евгений не обращал на это внимание, но сегодня этот запах казался особенно резким. Его даже затошнило. Отказавшись от своего намерения, он просто легонько потрепал ее по плечу, прошептав:

– Зая, пора вставать.

Аня лениво зашевелилась, ответив сонным голосом:

– Да-да, встаю.

Перевернувшись на спину и не открывая глаз, она добавила:

– Солнце, ты чайник не поставишь?

Евгений таки не сдержался, глядя на эту симпатичную нежную мордашку, чмокнул ее в губы и пошел ставить на плиту чайник. Через полчаса они сидели на кухне и завтракали.

Завтрак проходил практически в тишине, лишь звучащая из приемника музыка да бодрый голос ведущего радиопрограммы нарушали кухонную тишину. Евгений жевал тост с сыром и молча смотрел на Аню. Аня чувствовала его взгляд, но смотрела в чашку с кофе и делала вид, что ничего не замечает. Бодрый голос диктора, начал понемногу раздражать. «Этот принужденный баритон…» – думал Евгений, – он так старательно напрягает свои голосовые связки и так четко звучит… такое впечатление, что он сам балдеет от звука своего голоса». Ему представилась довольная физиономия ведущего в наушниках. Диктор сидит в студии, перед зеркалом, и смотрит на свое отражение, как грациозно шевелятся его губы, и с каждым движением из его ротовой полости вылетает баритонально-гладкая фраза, что вызывает в нем бурю положительных эмоций, вплоть до эрекции.

Молодому человеку вспомнился случайно подслушанный им в кафе разговор, который происходил между двумя, видимо, совсем недавно приехавшими из других городов студентами.

Как тогда показалось Евгению, один из студентов, на вид лет двадцати двух, будто бы немного заискивал перед другим. Тот - другой, имел бороду и, возможно поэтому, выглядел гораздо старше. Но, вероятнее всего, он действительно был старше, потому что разговаривал с видом некоторого превосходства над первым, с нерасторопностью, как бы смакуя фразы. Бородатый бросался витиеватыми словечками, которыми больше пользуются в политических и номенклатурных кругах.

Из контекста беседы Евгений понял, что у бородатого весьма непростые родители, он точно не помнил, то ли ученые, то ли преподаватели, но это не суть. Суть была в том, что когда разговор зашел о добыче денег, молодой поинтересовался, не хочет ли бородатый пойти подрабатывать ведущим на какую-нибудь радиостанцию? На что бородатый, все с тем же нехотя скрываемым высокомерием и, - до этого вопроса Евгений не обращал на это никакого внимания, - приятным баритоном заявил, что он готов продать свой голос, но весьма недешево. Евгений тогда подумал, что бородатый молодчик весьма самоуверен, ибо думает, будто это так легко - устроиться радиоведущим, да еще на своих условиях. Со слов бородатого можно было предположить, что все радиостанции страны стоят к нему в очередь, в надежде заполучить его «драгоценный» голос.

В общем, самодовольный «умник» вызвал в Евгении неприятные эмоции, потому и запомнился, и теперь, слушая радио, он вспомнил самоуверенно-самодовольного бородача, а потому и голос ведущего, вызвавший в нем эти воспоминания, начал раздражать.

– Как прошла дискотека? – вдруг спросил он Аню, причем неприязнь, вызванная диктором, явно отдалась в его голосе. Девушка вздрогнула и впервые за время их совместного проживания почувствовала себя неловко. Даже, скорее, это был испуг. Она посмотрела на Евгения. Его взгляд, раздраженный и, как ей сейчас показалось, с некоторым налетом безумия, был направлен прямо на нее. «Он точно все знает», – пронеслось у нее в голове. С губ же слетело:

– Как обычно. С девчонками потусили, выпили по коктейлю.

Слово «потусили» вызвало в душе молодого человека очередной всплеск раздражения, что не осталось незамеченным Аней. Она еще больше напряглась, стушевалась и решила, что он уж точно все узнал и врать бесполезно, однако снова произнесла:

– Но мне не очень понравилось в этот раз. Я вчера так устала на работе, что не до веселья было. У Германа Яковлевича сделка сорвалась, так он вчера на всех кидался, меня работой завалил. Пришлось даже на час после рабочего дня задержаться.

Она замолчала, ожидая реакции Евгения, и приготовилась к худшему развитию сценария. Тот продолжал молча смотреть на Аню, но думал сейчас не о ней. Евгений чувствовал, что рана снова разболелась, и к этой боли примешивалось какое-то новое, очень неприятное ощущение. Но, что это было, он не мог осознать до конца. На миг ему стало совсем нехорошо и молодой человек ощутил, как мороз пробежал у него по коже.

Воспользовавшись паузой и желая перевести разговор в другое русло, девушка спросила:

– А, как у тебя? Как дом? Понравился?

Это вывело Евгения из неприятного оцепенения.

– Да, – ответил он. – Дом – то, что надо. А особенно ступа на чердаке, – он нервно рассмеялся, вспомнив, как грохнул ее об пол.

– Какая ступа? – не поняла Аня.

– Да там... Одна ступа… – махнул рукой Евгений, смутившись этой нелепой фразы о ступе и спешно отведя взгляд в сторону. – Потом увидишь, – неохотно добавил он.

– А-а-а, – протянула Аня, делая вид, что поняла ход его мыслей.

Снова помолчали. Аня отпила из чашки и вернулась к расспросам:

– Так, ты что решил? Дом покупаешь?

Евгений посмотрел на нее взглядом, как смотрит врач психиатрической больницы на пациента.

– Я же сказал, что покупаю! - плохо скрывая раздражение, ответил он.

– Ты?! – глаза Ани округлились. – Ты не говорил!

С одной стороны, ее радовало, что Евгений отвлекся от темы дискотеки. С другой – ее очень настораживало сегодняшнее поведение ее молодого человека.

Евгений нахмурился. Он понял, что действительно только думал об этом, но не сказал вслух.

– Да, извини! Я что-то неважно себя чувствую сегодня, - ответил он, понизив тон.

– А я заметила, еще когда домой вернулась, ты был весь в поту и сон, видно, был у тебя беспокойный, – поспешила ответить Аня. – Я даже подумала, уж не заболел ли ты?

На кухне снова воцарилась тишина, нарушаемая звуком приемника. Девушка ждала реакции Евгения, но тот упорно молчал, помешивая ложечкой кофе. Аня не выдержала:

– Так, ты заболел? Дома сегодня остаешься?

Этот вопрос почему-то снова вызвал у него приступ раздражения. «Какая тебе разница, где я сегодня?!» – подумал он. Но ответил:

– Не-е! Какое: "заболел"? У меня еще дел сегодня невпроворот. Документы поеду на дом оформлять, плюс - по работе вопросы нужно решить.

– Понятно, – ответила Аня.

Посидев еще немного и постучав по столу кончиками ухоженных ногтей, не решаясь ничего добавить, она встала из-за стола.

– Ну… Я пошла..? – будто спрашивая разрешения, сказала она.

Евгений, в недоумении от вопросительного тона Ани, посмотрел на нее. Затем он встал и, подойдя к ней, крепко обнял:

– Конечно, иди! – ответил он, стараясь сделать это как можно более добрым голосом.

Понимая, что сегодня на редкость груб, молодой человек постарался смягчить обстановку. Он вполне осознавал, что не очень приятно идти на работу с испорченным с утра настроением.

– Вечером увидимся! – добавил он и поцеловал девушку в губы.

Она ответила взаимным поцелуем.

Когда дверь за Аней захлопнулась, Евгений снова был за столом.

Он сидел закрыв глаза, положив голову на руки, и думал, впервые за время проживания с Аней, что та от него что-то скрывает. Молодой человек сам не знал, с чего в нем вдруг поселилось это чувство? Но он его понял. Это чувство, которое примешалось к боли от пораненной ноги - чувство подозрения и недоверия.

К глубокому сожалению Евгения, части планов, намеченных на сегодня, не суждено было свершиться. Обе сделки затягивались. Одни клиенты тянули с подписанием договора, другие никак не могли осуществить оплату заказа. Все снова откладывалось на завтра. Ко всему перечисленному у него снова поднялась температура. Пришлось внепланово ехать к знакомому врачу.

В свежем костюме, источая запах терпкого парфюма, Евгений вышел из подъезда и с удовольствием вдохнул поток свежего воздуха. Тяжелая голова немного прояснилась и рана как будто стала болеть меньше. Насвистывая какую-то, лишь ему одному известную мелодию, молодой человек плюхнулся за руль автомобиля. Кожаное кресло с удовлетворенным скрипом приняло его тело. Лихо вырулив на проезжую часть, Евгений помчался к Сереге, знакомому хирургу одной частной больницы.

Евгений знал Серегу с детства. Не то, чтобы они были закадычными друзьями, что подразумевает - друг за друга и в огонь, и в воду. Но были очень дружны.

Почти у каждого есть такие друзья детства. Ведь именно с ними можно в любой момент, даже если не виделись десять лет и внезапно встретились, начать болтать на самые неожиданные темы, вплоть до глубоко интимных. Чего не скажешь о новоиспеченных знакомых, которые появились уже в более взрослом возрасте, лет эдак в двадцать. Такой человек, возможно, будет тебе близок, но до определенной черты. А по-другому и не может быть. Ведь именно с Серегой они первый раз попробовали курить, набрав окурков и спрятавшись под мостом, - кстати, курить не понравилось, но зато почувствовали себя взрослыми. Хулиганили на лестничных площадках: звонили в двери соседям и убегали, поджигали целлулоидную «дымовуху» в лифте, - не думая о том, что они же сами или их родители этим лифтом вынуждены будут пользоваться, - устраивали в подъезде «гром и молнию» с помощью металлических крышек от ведер для пищевых отходов, которые стояли возле каждого мусоропровода. Хулиганская выходка заключалась в том, чтобы аккуратно установить крышку на лестницу, прислонив ребром к решетке перил, чтобы крышка еле-еле касалась решетки. И так на каждом этаже, где был бак с отходами. Затем нужно было спуститься на первый этаж и со всей силы пнуть перила, вибрация по перилам передавалась до самого верхнего этажа, ненадежно установленные крышки срывались со своего места и с грохотом катились по ступенькам вниз, наполняя металлическим шумом пространство подъезда. Тогда с гоготом нужно было бежать на улицу, пока никто не поймал. Хорошо, если никто не входил в это время в подъезд, иначе могли и за уши оттаскать. В общем, Серега был человеком, к которому Евгений мог придти с любым делом или разговором, чтобы обсудить наболевшее.

Евгений вошел в кабинет. За столом сидел солидного вида мужчина, уже начавший лысеть. Мужчина был одет в белый халат, как и полагается персоналу лечебных заведений, на носу красовались дорогие очки в тонкой золоченой оправе. Он посмотрел на Евгения, его глаза озорно прищурились все в той же детской хитрой улыбке. Он встал из-за стола и радостно устремился к Евгению.

– Женька! Давно тебя не видел! – приговаривал он, тряся руку старого приятеля в твердом рукопожатии. – Чего в гости не заезжаешь?

– Серега, да времени нет, – не скрывая радости и одновременно извиняясь, отвечал Евгений. – Работа, дела. Вот, домик решил прикупить.

– Домик?! – живо заинтересовался Сергей. – Где? Хороший дом?

Евгений начал было рассказывать, но Сергей прервал его:

– Подожди, я сейчас кофе сделаю. Будешь кофе?

– Не откажусь.

Сергей усадил друга на диванчик, стоящий у стены слева. И принялся варганить кофе. Пока он готовил, Евгений рассказал ему о своей неожиданной находке - домике детских грез, и о связанных с ним злоключениях, собственно, почему он сейчас и сидел у Сергея. Тот выслушал его с интересом.

– Странно, я думал ты где-нибудь на юге себе каменный дом обустроишь. При твоей-то любви к изыскам и роскоши!

– На юге-то оно - на юге, – ответил Евгений, – но тут совсем другое. Тут лес, река, сказка, теремок… Понимаешь?

– Отчасти. Я понимаю, что тебе понравился народный колорит, но ты же сам сказал, что там нет ни электричества, ни даже бани.

– Не беда! Баню поставлю. С электричеством, думаю, вопрос тоже можно решить.

– Решить-то можно, но как только ты это сделаешь, вся твоя идея пойдет «одним местом». Понимаешь?

Евгений начал догадываться, куда клонит старый приятель.

– Весь твой колорит сразу улетучится, – продолжил Сергей.

– Ну да. Ты прав, – согласился Евгений.

– Так что ты подумай еще раз: отдаешь деньги только за народный колорит, или вкладываешь еще денег, делаешь удобства и нарушаешь весь ансамбль. Но тогда какой смысл в приобретении этого дома?

– Да-да. Я об этом сразу не подумал, – хмурясь, ответил Евгений.

– И дорого? – поинтересовался Сергей.

Евгений назвал цену. На что тот усмехнулся.

– Женька, да это же копейки! В таком случае и думать нечего. Если это твоя мечта, то бери. Это почти то же самое, что купить игрушку, о которой мечтал в детстве.

– Думаешь? – отозвался Евгений, который привык считать каждую копейку и выгоду с каждой вложенной копейки.

– Жень, ты не создаешь впечатление человека, который испытывает постоянную нехватку в деньгах. Не жмись на себе! Тем более, там ступа! – Сергей хитро улыбнулся. – Может, к ней еще и симпатичная Бабка-Ежка прилагается?

Стоило Евгению услышать эти слова, как перед его глазами возник образ Любы:

– Ага, есть одна, – усмехнувшись, ответил он.

– Ну вот - тем более! А кстати. Ты так и живешь с той девушкой? Извини, забыл как ее зовут.

– С Аней?

– Да, точно - с Аней.

– Живу, – несколько холодно ответил Евгений.

– Жениться не собираетесь? Или детей заводить?

– Не знаю пока, – задумчиво ответил Евгений. – Сказать по правде, я не готов еще ни к женитьбе, ни к детям.