Пока ты жив

Он слегка наклонил голову, будто такой вопрос его не удивил, а лишь подтвердил, что я тоже готова работать с текстом.

- Публичные скандалы, злоупотребление алкоголем в общих зонах, приведение в квартиру посторонних лиц без предварительного уведомления, если это может создать угрозу моей репутации или безопасности имущества, - отчеканил он. Список не исчерпывающий, но базовый. Готов внести уточнения.

- А что считается «предварительным уведомлением»? - не отступала я, чувствуя, как внутри просыпается тот самый «деловой партнёр». Страх отступал, его место занимала концентрация. Это был язык, на котором я могла говорить. Язык условий и оговорок.

- За 24 часа. В письменной форме. Смс или мессенджер достаточно.

Мы погрузились в обсуждение. По пунктам. Фраза за фразой. Он был жёсток, но корректен. На каждое моё «а если» у него был готовый ответ, часто с отсылкой к возможным юридическим коллизиям. Он продумал всё. Каждую лазейку. Это восхищало и пугало одновременно. С таким человеком страшно было бы враждовать. Но, возможно, безопасно - сотрудничать на чётких условиях.

Обсуждали деньги, график возможных его визитов (крайне редких, в основном для решения бюрократических вопросов), порядок коммуникации с его родными (кратко, нейтрально, ничего личного).

Когда мы дошли до конца листа, кофе был давно допит. В кофейне стало немного людно, но вокруг нашего столика по-прежнему витала зона отчуждения.

Он откинулся на спинку стула, впервые за весь разгляд позволив себе едва заметное движение - провёл ладонью по подбородку.
«Вопросы по существу?»

Я смотрела на этот лист, испещрённый нашими пометками. Здесь было всё. Всё, кроме одного.
- А что насчёт... самой церемонии? - спросила я тихо. - И... документов потом?

Он не моргнул.
- Чистая формальность. Будет назначен день в ЗАГСе. Явка обязательна. Свидетелей приведу я. После получения свидетельства вы сможете въехать. Ваши данные нужны будут для регистрации. Больше от вас ничего не потребуется.

Больше ничего. Ни колец, ни поцелуя, ни даже фальшивой улыбки для фотографии. Чистый акт подписания. Как при приёме на работу.

Я посмотрела в окно. По улице шла пожилая пара, медленно, держась за руки. Мой бывший, наверное, сейчас с ней, с той, другой. Строит новую жизнь на обломках моей.

Я повернула голову к Кириллу. К этому человеку-скале, человеку-договору.
- Я согласна.

Он кивнул, один раз, коротко.
- Хорошо. Я внесу наши правки и пришлю вам чистовик для ознакомления завтра. После вашего подтверждения назначим дату.

Он поднялся. Встреча была окончена. Цель достигнута.
- До связи, - сказал он и, сделав паузу, добавил, - Вера.

И ушёл. Так же быстро и незаметно, как и появился.

Я осталась сидеть, глядя на его пустую чашку и смятый лист бумаги между нами. Всё. Сделка заключена. Теперь у меня есть план. Есть цифры. Есть адрес. Есть... фиктивный муж, который только что ушёл, не оглянувшись.

Облегчения не было. Был только огромный, всепоглощающий холод. Холод расчёта, который теперь должен был согреть меня вместо любви. Я медленно сложила тот лист, этот странный брачный контракт, суть моей новой жизни, и сунула его в сумку.

Потом достала телефон и написала Лизе:
«Всё. Согласилась».

Ответ пришёл почти мгновенно:
«Держись. Еду за тобой».

Я закрыла глаза. Следующий шаг - просто дождаться её. А потом - подписать бумагу. А потом - начать жить по этим пунктам и подпунктам. Один за другим. День за днём.

Жизнь по контракту. Казалось, хуже уже некуда. Но где-то в глубине, подо всем этим холодом, шевелился крошечный, едва уловимый вопрос: а что, если для такой жизни, как моя сейчас, контракт - это и есть самая надёжная форма любви? Та, которая не обещает счастья, но гарантирует от предательства.

Пятничный вечер выдался странно спокойным. Тихим. Мы с Лизой сидели на её кухне - она за ноутбуком, я с чаем и книгой, которую уже двадцать минут не могла читать, просто перебирала страницы. В голове гудело. Как низкочастотный гул после взрыва. Там были мысли о контракте, который вот-вот придёт, о скором визите в ЗАГС, о пустой чужой квартире, где мне предстояло жить. Они кружились, сталкивались, но не складывались в картину. Просто белый шум тревоги.

Лиза украдкой поглядывала на меня, время от времени что-то бурчала про дурацкую отчётность на работе. Её заботливая суета поутихла, сменившись этим осторожным, наблюдательным спокойствием. Она давала мне время не говорить, не решать, просто - быть. И за это я была ей безмерно благодарна.

Тишину взорвал Стас. Он влетел на кухню не как человек, а как порыв ветра - с хлопнувшей дверью, грохотом ключей о тумбу и широкой, хитрой улыбкой.
- Так, девчат! - объявил он, потирая руки. - У меня к вам деловое предложение по развлекательной программе на субботу-воскресенье!

Лиза подняла на него взгляд, полный скепсиса и предчувствия.
- Что ты уже придумал? - спросила она, откладывая ноутбук.

Я просто смотрела на него, чувствуя, как внутри всё настораживается. «Деловое предложение» от Стаса после всего, что случилось за последние дни, звучало как минимум тревожно.

- Не я! - отмахнулся он, грациозно уклоняясь от возможной претензии в авантюризме. - Андрюха. Наш с Кирюхой сослуживец. Он со своей женой приглашает нас на дачу. Грибы там, шашлык, воздух... Отдохнуть. Всё культурно.

«Кирюха». Мои пальцы непроизвольно сжали край страницы. Сердце сделало один тяжёлый, неровный удар где-то в районе горла.

Лиза уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Стас выпалил главное, его глаза весело блеснули, наблюдая за нашей реакцией:
- Ну и Кирюха ляпнул, что с невестой будет.

В кухне повисла тишина. Но уже другая. Густая, звонкая от недоумения.

Лиза медленно, очень медленно закрыла рот. Потом её брови полезли к волосам.
- Вот это он скорострел, - выдохнула она, и в её голосе читалось смешанное чувство: уважение к дерзости, ужас и дикое любопытство.

Я же не могла издать ни звука. В голове будто перемкнуло. «С невестой». Он сказал им про меня. Не «со стороной по контракту», не «с гражданкой, которую я нанимаю». С «невестой». Это слово, чужое, вымышленное, ударило с неожиданной силой. Оно обволакивало нашу грязную, циничную сделку фальшивым, почти что романтическим флёром. И это было невыносимо. И... страшно.

Все мои тщательно выстроенные внутренние баррикады, вся рациональность, на которую я опиралась, вдруг дала трещину. Потому что это выводило нашу авантюру из зоны чёрно-белых документов в зону живых людей. В зону, где будут другие пары - настоящие. Где нам придётся... притворяться. Вдвоём. Не по переписке и не наедине в ЗАГСе, а среди людей, которые, возможно, будут смотреть на нас с улыбкой, с теплом. И нам придётся это отражать. Мне придётся смотреть на него не как на контрагента, а как на «жениха». А ему - касаться меня, возможно, для виду. Говорить обо мне что-то.

Меня затрясло изнутри. Мелкой, холодной дрожью.

- Вера? - осторожно позвала Лиза, заметив, должно быть, как я побелела.

- Он... он что, с ума сошёл? - наконец выдавила я из себя. Голос звучал тонко и срывался. - Зачем? Мы же договорились о... о минимальном взаимодействии! Это же сразу люди, взгляды... Игра!

Стас, видя мою панику, поумерил пыл. Он прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.
- Слушай, не кипятись. Андрюха - свой. Нормальный мужик. Жена у него, Катька, - золото. Никто тебя на части рвать не будет. А Кирилл... - он усмехнулся, - Кирилл, видимо, решил, что нужно ввести легенду в оборот. Опросить её в боевых, так сказать, условиях. Перед своими. Чтобы потом, когда вдруг спросят родственники или ещё кто, не споткнуться. Рационально, в общем.

«Рационально». Да, это было на него похоже. Это был полевой тест. Проверка нашей способности поддерживать легенду под давлением социального окружения. Никаких чувств. Только функционал.

Но от этого осознания не стало легче. Стало только страшнее. Потому что я была к этому не готова. Я ещё даже не подписала контракт, а меня уже бросают в самое пекло - изображать счастье с человеком, который для меня всего лишь набор строгих пунктов на листе бумаги.

- Я не могу, - прошептала я, глядя в стол. - Я не актриса. Они всё поймут. Они увидят, что мы... что мы чужие.

- Нифига не поймут, - уверенно заявил Стас. - Все только пожмут руку, скажут «очень приятно» и уйдут жарить мясо. Это же не допрос с пристрастием. Это просто выезд на природу. Ты подышишь воздухом. Отвлечёшься от... всего этого. - Он сделал широкий жест, включая в «это» и мою старую жизнь, и новую авантюру.

Лиза смотрела на меня, её взгляд был тяжёлым, взвешивающим.
- А что, может, и правда стоит? - сказала она осторожно. - Сидеть тут и накручивать себя - только хуже. А там... Хоть посмотришь на него в неформальной обстановке. Не как на статую, а как на человека. Может, станет чуть менее страшно.

«Посмотреть на него как на человека». Вот что было самым пугающим. Потому что в кофейне я видела именно статую. Холодный, расчётливый механизм. А что, если на природе этот механизм даст сбой? Что, если я увижу что-то человеческое? Улыбку? Раздражение? Усталость? Это сломает всю хрупкую конструкцию, в которой он - просто сторона «А», а я - сторона «Б».

Но Лиза была права в другом. Сидеть и ждать, когда придёт контракт, а потом ехать в ЗАГС, было невыносимо. Это ожидание съедало изнутри. А тут - действие. Пусть и страшное. Пусть и фальшивое.

Я подняла глаза. На Стаса, который смотрел на меня с выжидающим оптимизмом. На Лизу, в глазах которой читалась поддержка и понимание моего ужаса.
- А вы... вы оба поедете? - спросила я, и это прозвучало как мольба о спасательном круге.

- Конечно! - хором ответили они. - Мы тебя не бросим.

Это «не бросим» стало решающим. Я была не одна. У меня есть тыл. Свидетель. Друг.

Я сделала глубокий, дрожащий вдох.
- Ладно, - сказала я, и моё согласие прозвучало как капитуляция. - Поедем.

Стас широко улыбнулся.
- Вот и отлично! Я Кирюхе смску кину. Он, кстати, наверное, уже офигевает от своей же смелости.

Лиза фыркнула.
- Думаю, да. Представляю, как он сейчас в своей пустой квартире сидит и думает: «И зачем я это ляпнул?»

Я представила. Представила его - Кирилла - сидящим в той самой пустоте, которую он описывал Стасу. И теперь ему предстояло заполнять её не только моим присутствием в будущем, но и вот этой целой поездкой, этой сложной игрой. Может быть, ему тоже было страшно? Нет, не страшно. Скорее... раздражённо. Как перед нештатной, но необходимой проверкой.

Я снова уставилась в свою чашку, но уже не видела её. Перед глазами стоял лес, мангал, незнакомые лица. И он. Рядом. Мне нужно будет взять его под руку? Улыбаться, когда он представит меня? Как к нему обращаться? «Кирилл»? «Кирюша»? Последнее заставило меня внутренне содрогнуться.

Это будет самый странный и неловкий уик-энд в моей жизни. Но, кажется, назад дороги уже не было. Легенда была запущена. И мне предстояло в ней жить. Всего через несколько часов.

Ночь прошла в лихорадочных метаниях между сном и явью. Каждый раз, когда я начинала проваливаться в забытье, мозг услужливо подкидывал картинку: я стою у мангала, а какой-то незнакомый Андрюха хлопает Кирилла по плечу и вопросительно смотрит на меня. Или его жена, Катя, задаёт какой-нибудь простой, убийственный вопрос вроде: «А как вы познакомились?». И я замираю, а Кирилл молчит, и тишина становится гулкой, как перед обвалом.

Под утро я сдалась, встала и начала готовиться с маниакальной тщательностью. Что берут на дачу? Тёплую одежду, потому что уже осень. Удобную обувь. Что-то, что не жалко испачкать. Каждый предмет, который я клала в сумку, казался мне частью маскарадного костюма. Я одевалась не для себя, а для роли. Роли невесты.

Лиза, заметив мою нервозность, накормила меня завтраком почти насильно и сама подобрала мне «образ»: «Не слишком нарядно, чтобы не выглядеть выпендрёжной, но и не в потрёпанных трениках, чтобы про тебя не подумали, что ты ему не пара». В итоге я была одета в джинсы, замшевые ботинки и объёмный свитер цвета хаки. «Естественно и непринуждённо», - заключила Лиза, заплетая мне тугую, аккуратную косу. Я чувствовала себя не естественно, а как солдат перед принятием присяги.

Стас тем временем весело суетился, собирая уголь, маринад для мяса и пару бутылок вина. «Расслабься, Вера, всё будет чики-пуки!» - бодро говорил он, но в его глазах я читала ту же настороженность, что и у Лизы. Они волновались за меня. И это волнение было мне единственной опорой.

Ровно в десять раздался звонок в домофон. Стас щёлкнул кнопкой: «Спускаемся!».

Сердце ушло в пятки, откуда его пришлось буквально вытаскивать силой воли. Я взяла свою нелепую сумку, надела куртку и вышла на лестничную площадку. Лиза обняла меня за плечи коротким, крепким объятием: «Держись. Мы рядом».

Мы спустились. У подъезда стоял тот самый старенький внедорожник, который я мельком видела, когда мы с Кириллом расставались у кофейни. Он стоял рядом с машиной, спиной к нам, что-то проверяя в багажнике. В тёмных джинсах и простой чёрной куртке он выглядел... обычным. Не офицером, не «стороной А». Просто мужчиной, который собрался на природу.

Услышав наши шаги, он обернулся. Его взгляд скользнул по Лизе и Стасу, а затем приземлился на мне. На секунду - просто констатация факта: объект прибыл. Но в следующее мгновение в его глазах промелькнуло что-то сложное. Не раздражение, а скорее... сосредоточенная готовность. Как у человека, который видит приближающуюся задачу и мобилизуется.

- Всё, погрузились, - сказал Стас, разряжая натянутую тишину, и кинул свой рюкзак в багажник.

- Вера, - кивнул Кирилл, здороваясь. Просто назвал меня по имени. Ни «привет», ни улыбки. И почему-то это было лучше любой фальшивой приветливости.

- Здравствуйте, - выдохнула я, чувствуя, как глупо звучит это официальное «здравствуйте» в такой ситуации.

- Поехали? - он уже открывал переднюю пассажирскую дверь, явно намекая, что мне следует сесть рядом. Часть легенды. Невеста рядом с женихом.

Я бросила умоляющий взгляд на Лизу, но та только ободряюще подмигнула и полезла на заднее сиденье со Стасом. Предатели.

Мне ничего не оставалось, как сесть рядом с ним. Дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезав меня от своего тыла. В салоне пахло кожей, бензином и чем-то холодным, металлическим. Его запах. Сдержанный, чистый, без парфюмерных нот.

Он завёл двигатель, включил передачу. Машина тронулась плавно. Тишина в салоне была оглушительной. Сзади Стас и Лиза перешёптывались, но их шёпот только подчёркивал напряжённое молчание между нами.

Глава 4. Кирилл Воронцов

Идея с дачей была спонтанной глупостью. Андрей позвонил, сказал, что с Катей на выходные за город, зовёт «собратьях». Я, автоматом, отбрил: «Не могу, дела». На что он, хитрый, паузу выдержал и спросил: «Какие ещё дела? У тебя же два месяца увольнительных, как у новобрачной». Я промямлил что-то невнятное, а потом, сам не поняв зачем, ляпнул: «С невестой встречаюсь». Молчание в трубке было таким плотным, что его можно было резать. Потом Андрей медленно сказал: «Значит, так. Берёшь невесту, берёшь Стаса с его Лизой, приезжаете. Иначе приеду сам и лично проверю, какого хрена ты врёшь».

Вот так я и влип. Пришлось звонить Стасу, тот, естественно, обрадовался. Сказал, что Вера согласилась, но только из-за Лизы. Честно говоря, я даже удивился. Думал, после нашей ледяной встречи в «Цикории» она на этом цирке поставит крест. Но нет. Видимо, безвыходность - великий мотиватор.

Подъезжает машина Стаса. Из неё выходят сначала Лиза - энергичная, с сумкой, похожей на походный рюкзак. Потом - Вера.

Она выглядит... собранной. Тёмные джинсы, простой свитер, тот самый шарф, который был в кофейне. Волосы собраны. Никакой паники в глазах, которые она поднимает на меня. Сухой, деловой взгляд. Как на переговорах. Мне это даже нравится.

- Не опоздали? - спрашиваю, туша окурок.

- На минуту раньше, - парирует Лиза. - Вера, кстати, пунктуальна до дрожи.

Вера молча кивает. Вижу, как она сжимает ручку небольшой сумки. Напряжена, конечно. Но держится.

- Поехали? - Стас уже за рулём.

- Давайте, - говорю я и открываю заднюю дверь, пропуская Веру. Сажусь рядом. Запах её духов - что-то лёгкое, травянистое, не сладкое. Ничего общего с тем густым, удушающим ароматом, который любила моя последняя... не важно.

Машина трогается.

Первые минут десять едем молча. Лиза и Стас болтают на переднем сиденье, пытаясь создать видимость непринуждённости. Получается плохо.

- Нам нужно обсудить легенду, - тихо говорю я, глядя в окно. - Андрей и Катя - мои друзья. Они будут копать.

Вера поворачивается ко мне. В её взгляде - ожидание инструкции.

- Как познакомились? - спрашиваю.

- Через друзей, - быстро отвечает она. - Через Лизу и Стаса. На... вечеринке.

- Хорошо. Когда?

- Месяц назад.

- Почему так быстро решились на брак?

Она замирает. Видно, как работает мозг. Ищет логичное, но не сентиментальное объяснение.

- У тебя - служба. Уезжаешь. У меня... были свои причины не тянуть. Мы оба взрослые люди и понимали, чего хотим. - Её голос ровный, без дрожи. Отличная формулировка. Деловая, но не циничная.

- Что нравится друг в друге? - продолжаю допрос.

Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то вроде усталой иронии.

- Ты - серьёзный, ответственный. Знаешь, чего хочешь. - Пауза. - А во мне тебе что нравится?

Вопрос неожиданный. Ловлю себя на том, что не могу сходу ответить. Потом говорю первое, что приходит в голову:

- Ты не назойливая. И не играешь в игры.

На её губах появляется что-то вроде слабой улыбки.

- Это правда.

- Ладно, - говорю я. - Главное - не переигрывать. Они не дураки. Будут наблюдать. Держись естественно. Можно... быть немного сдержанной. Это даже впишется.

- В образ холодной невесты по расчёту? - уточняет она.

- В образ моей невесты, - поправляю я, и почему-то это звучит грубее, чем я планировал. Она отводит взгляд.

Остаток пути молчим.

Дача Андрея - добротный дом под Питером. Свет в окнах, дым из трубы. Припаркованы рядом, выходим. Вера глубоко вдыхает холодный воздух.

- Готова? - тихо спрашиваю я.

- Нет, - так же тихо отвечает она. - Но пойдёмте.

Дверь распахивается ещё до того, как мы поднялись на крыльцо. На пороге - Андрей, мощный, с медвежьей улыбкой, а за его спиной - Катя, хрупкая, с острым, оценивающим взглядом.

- Наконец-то! - гремит Андрей, обнимая меня так, что хрустят рёбра. - Показывай свою загадочную невесту!

Катя мягко отодвигает его в сторону и подходит к Вере первой. Смотрит ей прямо в глаза.

- Я Катя. Очень рада.

- Вера, - говорит моя «невеста», и её голос звучит спокойно и уверенно. - Спасибо за приглашение.

Рукопожатие. Взгляд Кати смягчается на полградуса. Пока всё.

- Заходите, заходите, тут дубак! - Андрей всех загоняет внутрь.

В доме пахнет печью, едой и чем-то домашним, чего в моей жизни не было лет десять. Стас и Лиза сразу вливаются в атмосферу, сбрасывая верхнюю одежду с привычной ease.

Вера стоит посреди прихожей, немного потерянная. Я машинально помогаю ей снять пальто. Наша близость внезапна и неестественна. Она замирает, я чувствую напряжение её плеч.

- Расслабься, - бормочу я ей на ухо, вешая пальто на крючок. - Худшее уже позади.

- Это встреча? - так же тихо спрашивает она.

- Нет. Это проверка на прочность.

Катя ведёт нас на кухню, где уже накрыт стол. Простая, но обильная еда. Водка, вино.

Садимся. Андрей сразу наливает всем.

- Ну что ж, - поднимает он рюмку. - За неожиданную, но такую приятную новость! За Веру! Давно хотел посмотреть, какая женщина сможет этого замшелого циника до алтаря довести!

Все смеются. Я улыбаюсь криво. Вера поднимает свой бокал с вином. Её улыбка - лёгкая, сдержанная, не восторженная, но и не холодная. Идеально.

- За здоровье, - говорит она просто.

Выпиваем. Начинается допрос под соусом закусок и шуток.

- И как же вы сошлись характерами? - интересуется Катя, накладывая Вере салат. - Кирилл - человек... специфический.

Вера бросает на меня быстрый взгляд. В нём - не паника, а расчёт.

- Мы, наверное, похожи, - говорит она, возвращая взгляд Кате. - Не любим пустых разговоров. Ценим ясность.

- И что, сразу поняли, что это оно? - не унимается Андрей.

- Сразу поняли, что хотим попробовать, - поправляет Вера. Её ответ нравится мне. Никаких сказок про любовь с первого взгляда. Честно и здраво.

Разговор течёт дальше. Вера мало говорит, но когда говорит - по делу. Слушает внимательно. Отшучивается, когда нужно, легко и без надрыва. Она играет. Но играет так тонко, что я, зная правду, почти начинаю верить в этот образ: умной, немного уставшей от жизни женщины, нашедшей в другом таком же уставшем человеке тихую гавань.

В какой-то момент Катя уводит всех женщин помогать с десертом. Андрей хлопает меня по плечу.

- Ну ты даёшь, Воронцов. Молчал как партизан. Она... ничего. Серьёзная. Не похожа на твой обычный тип.

- Я и не выбирал по типу, - отрезаю я.

- А по чему тогда? - Андрей смотрит на меня пристально.

- По принципу «подходит», - отвечаю я и закуриваю, отходя к окну.

Из кухни доносится смех Лизы и спокойный голос Веры, что-то объясняющей. Андрей подходит ко мне.

- Смотри, Кирилл... Ты мне как брат. Ты уверен в том, что делаешь? Не горишь? - Его голос теряет шутливый тон.

Я смотрю на огонёк сигареты.

- Всё рассчитано, Андрей. Всё под контролем.

Но глядя в тёмное окно, где отражается комната с теплом, едой и приглушёнными голосами, я впервые сомневаюсь в этом. Потому что этот спектакль, эта ложь... почему-то чувствуется здесь и сейчас более настоящей, чем всё, что было в моей жизни до этого. И это пугает больше, чем любой артобстрел.

Андрей прищурился, ещё раз хлопнул меня по плечу, видимо, решив, что копать дальше бесполезно.
- Ладно, молчун. Пошли баню топить. Стас! - крикнул он через всю комнату.
Стас, стоявший на подхвате у Лизы с тарелками, облегчённо вздохнул.
- Я не против, но мне приказано, - шутливо согнулся он в поклоне.
- Я тут главный! Марш за мной!

Мы вышли в предбанник - прохладное, пахнущее деревом и дымом помещение. Андрей щедро закинул в топку берёзовых поленьев, чиркнул зажигалкой.
- Топится быстро, - проворчал он, закрывая дверцу. - Час - и парилка готова. Садитесь.

Мы устроились на широкой лавке. Стас тут же достал пачку сигарет, раздал. Молча закурили. Шипение дров в печи было единственным звуком. Тишина между нами не была неловкой - она была привычной, мужской, заполненной не словами, а их отсутствием.

Первым не выдержал, конечно, Андрей.
- Так что, правда, через Стаса познакомились? - спросил он, выпуская кольца дыма.
- Ага, - кивнул я.
- И что, сразу понравилась?
Я посмотрел на тлеющий кончик сигареты.
- Она не глупая. Не ноет. Не лезет с дурацкими вопросами.
- Высшая похвала от Воронцова, - фыркнул Стас. - «Не ноет». Уже почти признание в любви.
- Заткнись, - беззлобно бросил я ему. - Ты-то тут при чём вообще? Устроитель.
- Устроитель счастья! - парировал Стас. - Лиза сказала - Вере сейчас тяжело, крыши над головой нет, а ты, Кирилл, как раз в поисках... пары для бумажки. Симбиоз, понимаешь?

Андрей внимательно смотрел на меня сквозь дым.
- Пару для бумажки, - медленно повторил он. - Кирилл... Это же не твой стиль. Ты всегда был... одиноким волком. Даже с бабами. Всё временно, всё на расстоянии. А тут - ЗАГС, квартира...
- Квартира пустует, - резко перебил я. - Деньги ей нужны, мне - статус. Всё честно. Никаких обязательств. Я уезжаю, она живёт. Всё.
Я сказал это слишком жёстко, слишком оборонительно. Андрей понял. Его взгляд стал тяжёлым, понимающим.
- Понял. Ты на войну возвращаешься. И хочешь, чтобы хоть кто-то... знал, что ты вообще живой. Или не живой.
В бане стало тихо. Только дрова потрескивали.
- Да не в этом дело, - пробормотал я, но звучало это фальшиво.
- В этом, брат, - тихо сказал Андрей. - В этом и дело. Когда тебя никто не ждёт - ты и солдат, и мишень, и призрак. А когда ждут... ты уже человек. Хоть на бумаге.
Он встал, открыл топку, бросил ещё пару поленьев. Яркое пламя осветило его грубоватое, знакомое до боли лицо.
- Я за тебя рад, - не глядя на меня, сказал он. - Фикция, не фикция... Не важно. Главное, что ты не один сейчас здесь. И там... - он махнул рукой куда-то в сторону фронта, - там, будем считать, тоже не совсем один.
Стас молча курил, глядя в пол. Видимо, даже его легкомысленная натура прониклась серьёзностью момента.
- Она хорошая, - неожиданно сказал Стас. - Вера. Надломленная, но сильная. Не сломается, пока ты там. Лиза говорит, она из тех, кто держит слово.
«Держит слово». Простая формулировка. Но в нашем с ней договоре - это была единственная валюта. Доверие было невозможной роскошью. А слово... слово можно было дать и взять.