Куколка в кресле. Безумный хирург

— Ну, помню и что? Хочешь сказать, что они сбегали потому, что ты бил их? — предположила Вероника.

— Ну, типа того, — с ухмылкой признался Матвей. — Однажды чуть не сел. Сбежала и заяву накатала.

Одна его рука лежала на её груди, и он мигом сжал её в кулак. Видимо, вспоминал эту девушку и вскипал.

— И как отвертелся? — спросила Вероника.

— Да как-как! Откупился, — протянул Матвей.

— И сильно избил? — поинтересовалась Вероника.

— Нос сломал, — быстро ответил Матвей. — Вроде, больше ничего такого. Я тоже случайно! Разок только врезал, ломать ничего не собирался.

Последнее он сказал с ухмылкой. Явно ей в упрёк. Она ведь тоже кидала разные вещи на его зеркало, а когда оно разбилось, начала говорить, что это вышло случайно.

— Нет уж, нельзя случайно сломать человеку нос.

— Я вот сломал, как ты случайно разбила зеркало.

— Прости, пожалуйста, — снова сказала Вероника, наверное, уже в сотый раз. — Я обещаю, что впредь буду очень осторожной и больше никогда ничего не разобью.

— Как говорится, не обещай невыполнимого.

— Правда, буду очень аккуратной.

— Ну, смотри мне, потом не обижайся.

— Нет, я не хочу, чтобы ты бил меня, — обиженно сказала Вероника. Его последние слова звучали как подтверждение того, что это повторится, а с этим Вероника точно мириться не собиралась.

— Не буду, — обещал Матвей, — только веди себя хорошо.

— А если тебе покажется, что я веду себя плохо? Ты снова изобьёшь меня?

Матвей присел на диван и начал притягивать её к себе.

— Ника, я люблю тебя, но я и, вправду, иногда плохо себя контролирую. Просто постарайся в такие моменты не злить меня.

Вроде бы он извиняется, оправдывается, но ведь не даёт обещаний, что больше её не тронет. А она хотела бы их услышать. Это бы её успокоило… но какой толк, если эти обещания окажутся ложью? Вероника и об этом задумывалась. А ещё она вспоминала слова своей тёти. Та говорила, что бьющий мужик всегда будет бьющим, горбатого могила исправит. И даже тысячи искренних обещаний не изменят положение дел. Матвей, по крайней мене, не врёт. Заранее говорит, что такое может повториться. Только вот она в замешательстве. Не знает, как относиться к этому.

— Я не знаю… — нахмурив брови, протянула Вероника.

— Не знаешь, готова ли остаться со мной? — уточнил Матвей. Вероника воздержанно иронично усмехнулась.

— Типа того… я хотела уйти.

— Я знаю, — сразу же сказал Матвей. — Извини, что телефон разбил. Я ничего лучше не придумал, чтобы удержать тебя.

— Я очень испугалась. Особенно, когда ты сделал мне укол. Я думала, что ты усыпишь меня и сделаешь что-нибудь… что-нибудь ужасное.

Матвей иронично усмехнулся.

— Что я могу ужасного с тобой сделать?

— Не знаю… — задумчиво протянула Вероника. — Ну, мало ли.

— Я просто боялся, что ты продолжишь кричать, и кто-нибудь услышит.

— Я всё равно кричала, утром, — напомнила Вероника.

— Да, я знаю… и Григорий уже вопросы задавал.

— И что ты ответил?

Матвей пошевелил ладошкой.

— Ну, так, относительную правду.

— Это как?

— Сказал, что ты зеркало разбила, и мы немного повздорили.

— А остальное?

— Нет, конечно. И прошу не распространяться об остальном, — важно попросил Матвей. — Если хочешь уйти, я отпущу тебя, но только после того, как мы исправим это всё.

Указательным пальцем он прошёлся по её губкам, как бы говорил: «когда восстановим твои зубы».

— Ну и когда синяки пройдут.

Вероника схватила его за руку и начала поглаживать тыльную сторону его ладони. Если бы она могла встать, присесть рядом, она бы обняла его. Но они сидели друг против друга. Он на диване, она на кресле. Она могла только гладить его руку. И гладила.

— Я уже не уверена, что хочу уйти, — весьма искренне сказала Вероника. Матвей посмотрел в её глаза и широко улыбнулся, начал поглаживать её личико.

— Прощаешь меня?

— Пока не знаю… — протянула Вероника и стеснительно улыбнулась. Умом она понимала, что нельзя такое прощать. Она немедленно должна его бросить, пока ещё есть возможность, но ей так не хотелось снова быть одной… а ещё это такой позор, выйти замуж и сразу же разводиться. Тётя над ней будет смеяться. Скажет, вот, я же говорила! Это её коронная фраза.

Раз уж Вероника готова его простить и не собирается заявлять в полицию, Матвей и всерьёз был готов отпустить её. Он уже смирился с тем, что женщины долго с ним не задерживаются. Лучше уж отпустить с миром, чем делать из неё заложницу. Конечно, он поглумился над ней, попользовался тем, что она ходить не может и сопротивляться особо не может. Он понимал, что и дальше может этим пользоваться, но последствия его пугали…

Матвей из тех людей, которые зачастую отвечают добром на добро. Она милая, проявляет готовность остаться, а он в свою очередь говорит, что отпустит её. Конечно, он не хочет её отпускать, но уже решил не удерживать насильно.

— Мы типа помирились? — с хитрой улыбкой спросила Вероника.

— Ты мне скажи.

Вероника посмотрела ему в глаза и снова улыбнулась, и это явно означало «да». Матвей встал с дивана, пригнулся и начал её поднимать.

— Надеюсь, ты не в кроватку меня несешь, — хихикая, сказала Вероника. Он, действительно, хотел бы нагнуть её прямо здесь и сейчас, но в таком случае они, скорее всего, снова поругаются. Она будет пищать, что ей больно. Он захочет взять её в рот, и всё начнётся по кругу.

Матвей решил воздержаться и отложить шалости на потом. А пока лучше заняться её телом…

— Нет, не в кроватку, я ведь тебе другое обещал.

— Мы идём на второй этаж? — радостно спросила Вероника.

— Да, именно туда.

Уже через минуту они поднимались по лестнице. Он сразу же понёс её в стоматологический кабинет, он же массажный кабинет и комната с медикаментами. Иногда операционная.

— Ого, сколько здесь всего, — с удивлением с лёгким испугом сказала Вероника.

— Да, я теперь редко лечу зубы. Невыгодно, поэтому натаскал сюда всякого. Кушетка для массажа.

Он указал на бежевую кожаную кушетку.

— Ты и массаж делаешь? — спросила Вероника.

— Нет, мне делают, — с улыбкой ответил Матвей.

— А… понятно…

Вероника тоже улыбнулась, а Матвей подумал, что теперь ей лучше не улыбаться. Уродливо выглядит. Надо поскорее это исправить, чтобы к нему не было претензий. Благо, Вероника несильно истерит из-за потерянных зубов. Другая на её месте такое закатила бы… конечно, в таком случае он бы снова её побил, не сдержался бы просто. И катастрофа была бы неизбежной.

Матвей радовался тому, что Вероника терпеливая. Понимающая. И, кажется, действительно его любит, раз готова простить.

— Давай, открывай ротик, посмотрим.

Он уже включил дополнительное освещение, а Вероника лежала на кресле, откинув голову назад. Она мигом подчинилась, открыла рот и закрыла глаза. Матвей ничего не делал, только смотрел и какой-то острой железной штучкой водил поверх её зубок. Водил, да не касался. Потом деловито спросил:

— Ну что, будем снимать размеры?

— Если собираешься делать зубы в стакане, то нет! — строго напомнила Вероника.

— И в стакане и так тоже, — с ухмылкой сказал Матвей.

— Это ещё зачем?

Он игриво стукнул её по носику и весело сказал:

— Мои задумки.

— Какие ещё задумки?

— Увидишь.

— Нет уж, скажи сейчас, — строго потребовала Вероника.

— Тебе не о чем переживать, твои зубы гарантированно не пострадают.

— Тогда расскажи, что за задумки?

— Пусть это будет сюрприз, — сказал Матвей и снова игриво стукнул её по носику. Но Вероника ненавидит неопределённость. О всех его задумках хотела знать заранее.

— Нет, расскажи сейчас. Я не люблю сюрпризы.

— Придётся полюбить.

— Нет уж!

Вероника деловито скрестила руки у животика и смотрела на него с упрямством и наигранной обидой.

— Я не хочу заранее поругаться с тобой. И не хочу, чтобы ты сразу начала отказываться.

— Значит, это что-то плохое… даже не сюрприз вовсе, — обиженно сказала Вероника. — Если собираешься что-то сделать с моими зубами, сразу скажи. Тем более, если стачивать их будешь.

— Да, стачивать придётся, — тут же подхватил Матвей, — открой ротик, покажу.

Вероника нахмурилась и посмотрела на него с осуждением.

— Открой, просто покажу, — повторил Матвей. — Я пока ещё ничего не делаю.

Вероника неохотно откинула голову назад и открыла ротик. Матвей начал постукивать по её зубкам, межу которыми была пустота.

— Вот этот, этот. Этот и этот придётся подточить, чтобы установить штырь. Наверное, ты уже в курсе, как ставят коронки.

Вероника нахмурилась и тяжело вздохнула. Из-за него она лишилась не только четырёх зубов, получает, аж восьми. Она понимала, что когда он их сточит и вставит эти штыри, от её зубов практически ничего не останется, одни пеньки. Зубы вернутся, но уже не свои… особого повода для радости не было.

— Да знаю я, знаю… — протянула Вероника, — можешь не объяснять.

— А то, что я протез хочу тебе сделать, это так, ерунда! — отмахнувшись, сказал Матвей. — Кстати, если сделаем съемный протез, можем не точить.

— Нет уж, никаких зубов в стакане! — вскрикнула Вероника. У её матери был съемный протез, и до сих пор она с ужасом вспоминала, как это безобразно выглядело. Конечно, когда мама носила протез — это выглядело красиво, она никак не выделялась от людей, но вот когда снимала… Веронике казалось, что её челюсть деформировалась, казалась впалой и уродливой. И тогда она решила, что никогда в своей жизни не согласится носить такие протезы.

— Ну, нет, — так нет. Не сердись! — весело сказал Матвей и снова стукнул её по носику. Потом приступил к делу.

Судя по тому, как он работал, Вероника пришла к выводу, что он, действительно, был дантистом. У неё не осталось в этом сомнений.

— Зубы будут готовы через пару дней, — обещал Матвей.

— Ого, так быстро.

— Я же свой доктор, — весело сказал Матвей, игриво дёргая бровями.

— Да, свой! — радостно признала Вероника. В такие моменты она радовалась тому, что он доктор. Сам может полечить её. Может даже зубы ставить. Только плохо, что перед этим он сам же и выбил их. Но Вероника наивно надеялась на то, что такого больше не повторится.

Она решила, что не будет спешить с разводом, во всяком случае, до следующего подобного инцидента. К тому же, он ведь по-прежнему старается для неё, пытается сделать её ещё более красивой. И для неё много значило то, что он обещал отпустить её, когда сделает зубы. Только вот Вероника даже в мыслях не хотела так поступать с ним. Он уже раз пять рассказал ей историю о своей неудачной любви. Про Аню, которая бросила его, воспользовавшись его скидками на операцию. Вероника не хотела поступать с ним также. К тому же, они действительно помирились. Матвей казался прежним, милым и добрым, заботливым мужем.

Вероника снова почувствовала себя счастливой.

Глава 26. Зубки для шалостей

Через пару дней Матвей снова повёл Веронику на второй этаж, усадил на стоматологическое кресло и с хитрой улыбкой сказал:

— Открывай ротик.

— Мои зубы уже готовы? — удивилась Вероника.

— Коронки ещё не готовы, а вот зубки для шалостей…

— Какие ещё зубки для шалостей? — возмутилась Вероника, а сама посмеивалась, удивлялась его словам. Матвей со столика взял прозрачную миску цилиндрической формы и поднёс ближе к ней. И Вероника увидела в ней то, что ненавидит сильнее всего, — съёмные протезы. Зубов на них не было, только пластик цвета кожи и какая-то резинка… Вероника не сразу поняла, что это уже готовый протез, который призван прикрывать её зубы.

— Фу! Какая мерзость! — вскрикнула Вероника и отвернулась.

— Не мерзость, а прелесть, — игриво возразил Матвей. — Ну-ка, давай-ка примерим.

— Ни за что! Фу-фу-фу! — повторила Вероника и упрямо отказывалась смотреть в его сторону. Он уже просунул пальчики в миску и бултыхал протезы в жидкости. Даже этот звук вызывал у неё омерзение.

— Я вчера весь день их пытался сделать, так что не упрямься. Давай, открывай ротик.

— Я тебе уже сказала, что зубы в стакане мне не нужны, так что зря старался! И не буду я их примерять.

— Примеришь, — строго возразил Матвей. — И это не зубы в стакане.

— Я вижу, что это… мне не нужны такие зубы, можешь выкинуть их.

— Я же сказал, это не зубы, — повторил Матвей, а потом приложил ладонь к её щеке и начал разворачивать её лицом к себе. — Ну же, посмотри внимательнее.

— Не хочу, — обиженно пробубнила Вероника, но сама мигом кинула взгляд на протезы. Тяжело вздохнула и повторила: — фу, мерзость… даже смотреть на это противно.

— А ты посмотри, потрогай.

Матвей вытащил протез и поднёс ближе к её личику.

— Что ты видишь?

— Мерзость вижу! — вскрикнула Вероника. Матвей простодушно усмехнулся.

— Ты к ним привыкнешь.

— Даже не надейся! Я не буду такое носить.

— Будешь носить, когда я попрошу, — деловито возразил Матвей. Она снова попыталась отвернуться, но он схватил её за челюсть и заставил повернуться лицом к себе.

— Перестань… нет… — возмутилась Вероника, хлопнув ладошкой по тыльной стороне его руки.

— Это ты перестань, просто примерь, — потребовал Матвей. Он приложил протез к её губам и легонько начал придавливать.

— М-м-м… — жалобно мычала Вероника и продолжала сопротивляться, пыталась снова отвернуться.

— Открой рот, — потребовал Матвей. — Я не затем убил на это весь день, чтобы ты даже примерить отказалась.

Вероника начала сопротивляться ещё более яростно. Оттолкнула его от себя, отвернулась и закричала:

— А… хватит мерзости совать мне в рот…

Матвей разозлился и тоже закричал:

— Дура что ли?! Они чистые, стерильные, изготовил специально для тебя.

— Они мерзкие, — повторила Вероника.

— Не надо выдумывать, для тебя всё мерзкое.

— Я не буду это носить, — нервно повторила Вероника.

— Постоянно носить не будешь, — согласился Матвей. — Но будешь надевать, когда я попрошу. А теперь давай, открывай рот и без капризов.

Но Вероника продолжила упрямиться. Повернула голову на бочок и обиженно спросила:

— Зачем ты изготовил такой протез? Я же сказала, что мне не нужны зубы в стакане!

— Это не зубы, — деловито повторил Матвей. — Повернись и посмотри внимательно.

Вероника нахмурила бровки и неохотно повернула голову в его сторону, ещё раз взглянула на протез. Кроме омерзения ничего больше не испытала.

— Ну, посмотрела, и что? Ты его ещё не доделал, и можешь не доделывать!

— Я его доделал, — возразил Матвей и подушечкой указательного пальца прошёлся по протезу. Погладил те места протеза, где по идеи должны быть зубы. Только вместо зубов там была только мягкая резинка. Резинка наподобие той, из которой изготавливают секс-игрушки.

Вероника неожиданно смекнула смысл его задумки и воспротивилась ещё сильнее.

— Фу! Ты омерзителен! — закричала Вероника. — Ты сделал этот протез, чтобы я казалась беззубой?!

Матвей хитро улыбнулся, прикусывая свою нижнюю губу.

— Типа того.

— Мерзкий! Я не буду это носить!.. Ни за что! Фу!

И она снова оттолкнула от себя его руку вместе с протезом.

— Прекрати капризничать, я сейчас не прошу тебя ни о чём мерзком, — деловито рассудил Матвей. — Протез новый и стерильный.

— Он мерзкий. И ты мерзкий, если делаешь такое, — обиженно сказала Вероника.

— Мне нравится разнообразить шалости, что в этом плохого?

— Ты хочешь, чтобы я была беззубой! — вскрикнула Вероника.

— Ничего подобного. Твои керамические коронки уже тоже прибыли, так что я сегодня их установлю тебе, — обещал Матвей. — Ты больше не будешь беззубой.

— Но эту мерзость я надевать не стану, — упрямо повторила Вероника и с отвращением ещё раз взглянула на протез. Матвей продолжал держать его в руке с намерением примерить ей.

— Станешь, — возразил Матвей. — И лучше не упрямься, если реально не хочешь остаться без зубов. Я ведь и обидеться могу.

— Что ты этим хочешь сказать? — возмутилась Вероника.

— Я не установлю тебе коронки, пока не примеришь.

Вероника сразу же шире открыла глазки и кинула на него вопросительный взгляд.

— Я весь день его делал, — важно повторил Матвей.

— Ты же не сам их делаешь, — напомнила Вероника, — а куда-то отправляешь на изготовление.

— Протез да, не сам делаю, но вот эту резину было сложно установить.

И он снова погладил протез.

— Я несколько часов думал, как бы это провернуть. Потом решил прикрутить и дополнительно посадил на клей. Ювелирная работа.

— Ну, конечно!

Вероника язвительно захихикала, а Матвей схватил её за подбородок и заставил повернуться, к губкам приложил протез.

— Я серьёзно. Если сейчас же не откроешь рот, я начну злиться.

Вероника снова начала отворачиваться, крепко сжала губки и замычала:

— М-м-м…

Когда уже отвернулась, с омерзением повторила:

— Фу! Отстань…

— Не зли меня, — закричал Матвей.

— Я не буду такое носить никогда-никогда!

— Я ведь уже сказал, носить не придётся, только примерь и всё, и я отстану от тебя.

— Я не хочу примерять эту гадость.

— Да что ты как ребёнок? — возмутился Матвей и снова насильно повернул её лицом к себе. — Открывай рот.

Но Вероника продолжала упорствовать, и он уже не знал, что делать. Злился всё сильнее и сильнее. Потом раздвинул её губки и насильно начал засовывать в её рот свой мизинец.

— Я ведь и заставить могу, — нервно сказал Матвей.

— М-м-м… — ещё громче взвыла Вероника. Он был груб и делал ей больно, и ей уже было сложно сопротивляться. Как бы она ни сжимала челюсть, это не препятствовало ему вставить пальчик в её рот. У неё же нет верхних зубов…

— Открывай уже, — закричал Матвей. — Почему тебя всегда приходится заставлять? Уговаривать?

Он уже изрядно устал от этого. Поначалу Вероника казалась такой покладистой, во всём с ним соглашалась, была согласна на любые операции, а теперь что? Элементарно отказывается примерить протез. А ведь он изготавливал, потратил на него время и деньги. Ему уже было обидно.

— Я не просила эту хрень! Выкини эту мерзость, — запищала Вероника.

— Я уже объяснял тебе, что это новый протез, изготовленный специально для тебя. В нём нет ничего мерзкого, это ты ведёшь себя мерзко.

— Только не надо притворяться, что ты для меня старался, когда делал его, — обиженно сказала Вероника.

— Да, между прочим, и для тебя тоже, — с хитрой ухмылкой сказал Матвей.

— Ты хочешь, чтобы я была беззубая. Тебя это заводит? Поэтому ты выбил мне зубы? — истерично спросила Верника и оттолкнула от себя его руку.

— Но не все же выбил, — напомнил Матвей.

— Боже, ты это специально! — заключила Вероника. — Мерзавец… специально…

— Я сделаю тебе зубы, сегодня же, — обещал Матвей и снова начал подносить протез к её губам. — Но ты тоже уважь меня и примерь это.

— Я не буду потакать твоим больным фантазиям. Ты отвратителен, — презрительно сказала Вероника, скрестила руки у живота и отвернулась от него. Она уже представила, как примеряет эти чудные протезы. Уже поняла, что они полностью прикроют её зубки толщей резины и всё потом. Покажется, будто у неё нет зубов.

— Почему сразу больные? Нормальные у меня фантазии. Уверен, что каждый мужчина хоть раз в жизни задумывается о таком. Ну, тапа, как бы она сосала, если бы зубки не мешались?

— Ага! Ну, конечно! — язвительно протянула Вероника.

— Конечно, что в этом такого? К тому же, ты плохо сосёшь, постоянно шкрябаешь его зубами, — пожаловался Матвей.

— Вот, значит, не буду сосать, — важно вставила Вероника, — больно хотелось…

— Зато тебе не придётся бояться, что презик порвётся. Это лекарство от твоего волнения, — с ехидной улыбкой сказал Матвей и снова поднёс протез к её губкам. — Давай уже, открывай ротик. Хватит упрямиться.

— Нет, нет и нет! — упрямо повторила Вероника и ещё сильнее отвернулась. Матвей неожиданно убрал руку в сторонку, а протез обратно закинул в миску. Обиженно сказал:

— Ну, хорошо, не будет никакого протеза. И не будет у тебя передних зубов. Так походишь.

— Что? — с возмущением переспросила Вероника и мигом повернулась к нему лицом. — Ты не можешь так поступить со мной. Ты же уже заказал коронки.

— И что, будут лежать и ждать своего заветного часа.

— Нет, поставь их, ты обещал.

— Я поставлю их тогда, когда ты будешь готова примерить протезы, — деловито сказал Матвей, собирая губы в ехидную ухмылку. — Хочу, чтобы ты отсосала мне в них.

Вероника смотрела на него с осуждением и отрицательно мотала головой.

— Ты омерзителен, я уже жалею, что стала твоей женой.

— Ты пожалеешь ещё сильнее, если не научишься слушаться.

Сказав это, он встал и понёс миску с протезом подальше. Потом начал откатывать в сторонку её инвалидное кресло и язвительно сказал:

— А это уберём подальше, чтобы не мешалось.

— Чтобы не мешалось? Ты издеваешься? — возмутилась Вероника. — Немедленно верни кресло на место.

— Или что?

Вероника уже поняла, что он снова собирается оставить её одну. И хочет отнять кресло, чтобы она не смогла самостоятельно уйти. Он уже два раза так с ней поступал, и ничем хорошим это не закончилось. Он просто издевается над ней и хочет, чтобы она терпела. Но Веронике не хочется терпеть…

— Ты не посмеешь, — строго произнесла Вероника, глядя ему в глаза.

— Уже посмел, — ухмыльнулся Матвей. — Посиди и подумай над своим поведением.

— Это ты подумай над своим поведением! — вскрикнула Вероника.

— Зачем ты всё усложняешь? — деловито спросил Матвей. — Мы оба знаем, что рано или поздно ты уступишь мне. Наденешь протез и…

— Даже не рассказывай дальше, — нервно вставила Вероника.

Они ещё достаточно долго повздорили, но Вероника была безобразно упрямой. Он уговаривал её, упрашивал, ставил условия и даже грозился применить силу, но ничего не повлияло на её решение. Вероника отказалась примерять протезы, и Матвей от обиды сказал:

— Ну, всё, я тогда пошёл…

И он показательно зашагал прочь из стоматологического кабинета, а её инвалидное кресло он уже давно отнёс в угол комнаты. Обычно он вообще не поднимает её кресло на второй этаж, но сегодня решил сделать исключение. Он собирался позволить ей подольше погулять наверху, но теперь решил наказать.

— Нет, ты не посмеешь… верни моё кресло, — потребовала Вероника.

— Его вообще здесь быть не должно, — с ухмылкой подметил Матвей. — Зря тащил.

— Ты обещал показать мне дом, обещал сделать зубы… мерзкий обманщик, — чуть ли не в слезах запищала Вероника.

— А знаешь, у меня такое же чувство. Я, может быть, тоже хочу сейчас плакать. Делал, старался, а ты даже не примерила… — разочарованно сказал Матвей.

— Это мерзость! Я тебе сразу сказала, что не стану носить такие протезы.

— А кто говорит про «носить»? — вскрикнул Матвей. — Просто будешь надевать, когда я попрошу. Иногда.

Вероника нахмурилась и низко опустила голову, ворчливо пробормотала:

— Ага, иногда… ты потом постоянно заставишь надевать эту хрень. Примерять даже не хочу.