Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне

Владислав Гончаров

Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне

© Гончаров В. Л., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

Предисловие

Советские десантные операции периода Великой Отечественной войны – тема крайне сложная, неоднозначная, а местами очень тяжелая. Можно много и долго говорить о героизме краснофлотцев и красноармейцев, и столь же много – об ошибках командования, отсутствии необходимого опыта, неудачах и больших потерях.

Однако вплоть до настоящего времени в нашей литературе отсутствуют исследования, рассматривающие морские десанты советского флота в сравнении с опытом других флотов мира, причем – имевшегося на тот момент, а не полученного и осмысленного позднее. Судя по всему, только А. В. Платонов занимался рассмотрением советских десантов в контексте существовавших уставов и теории десантных операций. Однако даже он не проводил их сравнения с мировым опытом морских десантов, причем практическим, а не теоретическим.

Более того, в изучении десантных операций советского флота существуют две устоявшиеся отрицательные тенденции. С одной стороны, это пришедшая с советского времени традиция некритично оценивать действия флота (и его руководства), подавая как успех даже несомненные провалы или тщательно замалчивая их. Временами доходит даже до аргументации в стиле: «Флот задачу выполнил, десант на берег высадил, а далее – не его дело». С другой стороны, последние 30 лет столь же традиционной стала огульная критика всех действий флотского (и армейского) руководства без объективной оценки реальной обстановки и имевшихся возможностей. При этом и та и другая тенденция растут из одного корня: отсутствия данных со стороны противника, информации о его силах, действиях и планах.

Между тем, для того, чтобы дать объективную оценку советским морским десантам, необходимо, во-первых, объективно взглянуть на ситуацию глазами противника, понять его возможности – а также оценить глубину проблем, созданных врагу действиями нашей стороны (и определить: удалось ли ему ему эти проблемы решить). Наконец, всегда желательно дать сравнение с десантными действиями других флотов и с опытом, которым имели возможность пользоваться советские командиры всех рангов – обязательно отделив его от опыта, появившегося позднее.

Лишь таким образом можно понять ошибки в проведении любых операций подобного рода, а также оценить: были они характерны лишь для советских моряков, или являлись типичными для всех флотов. А после такой оценки достижения и успехи советских десантников также станут более яркими.

Автор не ставил своей задачей дать полный обзор всех десантных операций советских военно-морских сил в 1941–1945 годах. Для подробного разбора выбраны лишь те операции, которые хуже всего отражены в имеющейся литературе. Описание остальных (например, Керченско-Эльтигенской) либо опущено, либо дано в общих чертах, необходимых для анализа. По возможности дано описание действий противника по его данным. В ряде случаев (например, для десантов на Ладоге летом 1941 года, а также Керченско-Феодосийской операции) это в корне меняет существующее представление о ходе операций и сильно влияет на выводы по их итогам.

Введение. Опыт десантных операций до Второй мировой войны

1. Морские десантные операции в эпоху парусного флота

Высадка войск с моря, наряду с нарушением морской торговли противника, издавна была одной из важнейших составляющих морской войны. В эпоху парусных флотов, когда морские коммуникации являлись основными, а морской транспорт наиболее быстрым, такая высадка была практически неотразима: перевезти войска по морю в любую точку вражеского побережья можно было гораздо быстрее, чем противнику – доставить туда же свои резервы сухим путем. Поэтому для успешной десантной операции требовалась самая малость: господство на море. То есть неспособность вражеского флота помешать высадке, а главное – дальнейшему усилению и снабжению войск на захваченном плацдарме.

Сама высадка в ту эпоху особых технических сложностей не представляла. Войска могли высаживаться в любом порту или даже необорудованном побережье. Последнее осуществлялось обычными корабельными шлюпками, которые могли перевозить не только людей, но и артиллерию, и даже лошадей. В мелководных портах для разгрузки крупных судов, не способных подойти к причалу, обычно можно было найти достаточное количество плашкоутов.

Ставить крупный гарнизон в каждый порт, а тем более возводить там береговые укрепления было слишком накладно, отвлекало людские силы, артиллерию и прочие ресурсы. А если вражеский флот сумел доставить к берегу крупный десант и оградить его от атак флота противника, это значило, что на кораблях имеется достаточно пушек, чтобы выиграть артиллерийскую дуэль с любой крепостью, кроме самых мощных… и дорогих.

В таких условиях важную роль в береговой обороне играли условия местности: мелководье, узкие, хорошо простреливаемые фарватеры, подводные заграждения из ряжей или даже затопленных кораблей, позднее – минные заграждения. Поэтому уже к концу XVIII века для борьбы с береговыми батареями стали появляться специальные бомбардировочные корабли, а для подхода к вражеским батареям по мелководью – бомбардировочные кечи или даже артиллерийские плоты, подобные тому, что в 1855 году небезызвестный Купер Кольз (тогда еще не капитан) использовал для атаки Таганрога.

Распространенным способом штурма береговых укреплений стала высадка вне зоны действия их артиллерии с последующей атакой по суше. Именно таким образом в 1787 году турки пытались захватить русскую крепость Кинбурн, прикрывавшую устье Днепра, а в 1799 году русский флот совместно с турками взял французскую крепость на острове Корфу. Позднее именно таким образом японцы дважды брали Порт-Артур: в 1895 году у китайцев, десять лет спустя – у русских.

Атака турками Кинбурна 1 (12) октября 1787 года

Легкость самой высадки и сложность противостояния ей на суше провоцировали проводить десантные операции без господства на море – с расчетом на внезапность и на дальнейший успех действий на берегу. Альфред Тайер Мэхэн, иллюстрируя свое учение о владении морем, со вкусом описывает две попытки французов высадиться в Ирландии во время Революционных войн конца XVIII века. Первая, в декабре 1796-го, провалилась из-за отвратительной погоды: эскадра, на которую было погружен 15-тысячный корпус Лазара Гоша, по причине шторма так и не смогла собраться вместе; те же корабли и транспорты, что достигли намеченного для высадки залива Бэнтри-бей, из-за сильного отжимного ветра так и не смогли войти в него[1]. Впрочем, из-за той же погоды британский флот не смог оказать французам никакого противодействия и довольствовался лишь погоней за рассеявшимися французскими кораблями на отходе.

Взятие крепости Корфу 18–20 февраля (н. ст.) 1799 года

Вторая экспедиция летом 1798 года была куда малочисленней, но зато подготовлена гораздо лучше. Утром 4 августа три французских фрегата – «Франсуа», «Медея» и «Конкорд» – вышли из Ла-Рошели и 22 августа высадили возле Киллала в графстве Мейо отряд генерала Юмбера: две гренадерские роты и эскадрон кавалерии, всего 1130 человек при двух орудиях. Это был первый эшелон десанта: далее из Бреста должен был прибыть отряд кораблей с еще тремя тысячами солдат генерала Харди, а за ним предполагалась высадка экспедиционного корпуса из ирландских эмигрантов численностью, по некоторым источникам, до 10 тысяч человек. Впрочем, Юмбер также выгрузил на берег свыше 5 тысяч ружей для оснащения ирландских повстанцев, которые должны были присоединиться к его отряду. Увы, еще до выхода французской экспедиции в море ирландские повстанцы потерпели жестокое поражение под Вайнгар-Хилл.

Первоначально Юмберу сопутствовал успех: за счет ирландских добровольцев его отряд действительно вырос до 6 тысяч человек, он разгромил несколько брошенных против него британских отрядов, а 28 августа захватил город Каслабар, провозглашенный столицей республики Коннахт. Однако ожидавшееся подкрепление так и не было высажено, а англичане имели в Ирландии свыше 100 тысяч солдат (правда, большинство из них составляли местные ополченцы). В итоге 8 сентября в сражении при Баллинамаке «армия» Юмбера была разбита генералом Лейком, сам он попал в плен. Ирландское восстание было подавлено.

Одной из главных причин неудачи Ирландской экспедиции была острая нехватка у французов свободных сил и ресурсов: параллельно с ней Республика осуществляла куда более масштабный проект – экспедицию в Египет под руководством молодого генерала Бонапарта.

После Кампо-Формийского мира с Австрией, заключенного 18 октября 1797 года, единственным серьезным противником Французской республики оставалась Англия. Но ее флот господствовал в водах, прилегающих к Британским островам, и в Париже прекрасно осознавали, что прямое форсирование Ла-Манша невозможно. Поэтому для борьбы с великой морской державой генерал Бонапарт – за полтора века до адмирала Редера – предложил использовать обходную «средиземноморскую стратегию»: захватить Египет, поставить под контроль османские владения в Северной Африке и Леванте. Это давало французам выход в Красное море, через него – в Индию, колонии в которой были утеряны ими после Семилетней войны.

Инструкция, данная генералу Бонапарту весной 1798 года, требовала «уничтожить английские торговые посты в Красном море, перерезать Суэцкий перешеек и принять все необходимые меры для обеспечения свободного и исключительного владения Красным морем для Французской республики».

Для этой экспедиции в Марселе и портах Северной Италии был собран огромный флот под командованием адмирала де Брюэ: 55 боевых кораблей, в том числе 13 линкоров и 6 фрегатов. Они конвоировали свыше 300 транспортных судов, на которых находилось 32 тысячи солдат, а также около сотни гражданских инженеров и ученых. 19 мая эта армада вышла в море, 12 июня Бонапарт внезапной атакой захватил Мальту, а затем двинулся к Александрии.

Ирландское восстание 1798 года с указанием места несостоявшегося десанта в Бэнтри-бэй и высадки отряда Юмбера возле Киллала

Британская Средиземноморская эскадра имела 14 линейных кораблей, и в целом все предыдущие сражения показывали, что англичане на море действовали успешнее французов. Однако британский командующий адмирал Горацио Нельсон не мог знать, куда и каким путем движется противник. Он заметался по Средиземному морю, дошел до Египта – и вернулся обратно, опасаясь, что французы хотят захватить Сицилию.

В результате флоты разминулись: утром 2 июля французские войска без боя высадились в заливе Марабу и в тот же день заняли Александрию. Бонапарт оставил здесь весь флот и 10 тысяч солдат под командованием генерал Клебера, а с остальными силами двинулся вглубь страны. 21 июля он разбил войско египетских мамлюков в Битве при Пирамидах, а 25 июля торжественно въехал в Каир.

Действия французского и английского флотов в Средиземном море в мае – июле 1798 года

Увы, британское превосходство на море никуда не делось. Получив известия о том, что французский флот находится в Александрии, Нельсон вернулся к берегам Египта – и в сражении при Абукире к востоку от Александрии 1–3 августа 1798 года уничтожил почти всю французскую эскадру. Из 13 французских линкоров спаслось только два – «Женерье» и «Вильгельм Телль». Флагманский «Л’Ориент» взорвался вместе с адмиралом де Брюэ, «Тимолеон» был уничтожен своей командой, а остальные 9 линкоров попали в руки англичан.

Теперь британский флот получил господство на Средиземном море, а победа превратилась в поражение: армия Бонапарта была отрезана от метрополии. Блистательная Порта тут же отказалась от его торопливого предложения о союзе и 9 сентября объявила Франции войну. Так возникла Вторая коалиция, к которой вскоре присоединились Австрия и Россия.

Генералу Бонапарту удалось продемонстрировать все свои военные таланты: в начале 1799 года он организовал экспедицию в Сирию, захватил Яффу, разгромил 35-тысячое османское войско Абдуллы-паши, осадил Акру, хотя не смог ее захватить. 14 июля отправленная на помощь туркам английская эскадра коммодора Сиднея Смита организовала высадку все в том же заливе Абукир 18-тысячного османского корпуса Саида Мустафы-паши – но Бонапарт разбил и его, Мустафа-паша сдался в плен.

Однако в Европе армии Республики терпели поражение за поражением: весной 1799 года Суворов через Австрию вторгся в Северную Италию, летом французы были остановлены и отброшены австрийцами в Швейцарии и на Рейне, в сентябре русские и английские войска высадились в Голландии.

Бонапарт был спешно отозван во Францию: 22 августа 1799 года, пользуясь уходом английского флота, он смог прорваться из Александрии на фрегатах «Ла-Коррьер» и «Мюрион». Вместе с ним Египет покинули контр-адмирал Оноре Гантом и большинство генералов – включая Бертье, Ланна и Мюрата. 9 октября Бонапарт благополучно достиг Фрежюса, откуда спешно направился в Париж – чтобы месяц спустя совершить переворот 18 брюмера и стать Первым консулом (который, как известно, является личинкой императора…).

Командовать обреченной армией в Египте был оставлен Жан-Батист Клебер, один из самых блестящих французских полководцев («Это был сам Марс, бог войны», – писал Наполеон уже на Святой Елене). Он смог одержать множество побед, но они лишь отсрочили гибель армии. Все попытки прорвать морскую блокаду, предпринятые в начале 1801 года адмиралом Гантомом по приказу Наполеона, оказались безуспешными: Александрии достигли только фрегат «Регенерэ» и корвет «Лоди», а уйти из нее удалось только последнему. Попытка Гантома высадить войска (5 тысяч солдат) в османской Ливии также не увенчалась успехом.

Египетская кампания 1798 года от высадки у Александрии до сражения в заливе Абукир

Опыт Ирландской экспедиции и Египетской кампании наглядно показал: при господстве противника на море любой десант, даже самый успешный, будет представлять собой только диверсию, путь в один конец. Высадить войска куда проще, чем снабжать их или эвакуировать. Напротив, англичане могли беспрепятственно высаживать войска в любом месте Египта – их ограничивало только наличие самих войск.

8 марта 1801 года все в том же заливе Абукир был выгружен 15-тысячный корпус генерала Ральфа Аберкромби, а в апреле к нему присоединились османские войска той же численности, прибывшие из Палестины. Остатки французов были блокированы в Каире и Александрии, которые сдались, соответственно, 27 июня и 31 августа на тех же условиях, что и Корфу: возвращения всех солдат и моряков в метрополию без оружия. Прорваться из Александрии удалось только генералу Жану-Луи Рейнье на корвете «Лоди» – он пришел в Тулон 12 июня. Все остальные французские корабли попали в руки англичан.

И все же одно лишь господство на море не обеспечивало итогового успеха десанта на суше – и даже такой успех не давал гарантии победы в войне. В 1854 году англо-французская экспедиция в Крым, высадившись в незащищенной Евпатории, одержала ряд побед на суше, осадила и захватила Севастополь (правда, его городскую часть, а не саму крепость на Северной стороне). Этот успех был обеспечен не только полным господством на Черном море, но и плохой транспортной связью Крыма с остальной частью империи.

Рейды союзников на Одессу, Очаков, Керчь и на порты Азовского моря нанесли ущерб в первую очередь гражданской экономике, но не военной силе России. Взятие крепости Очаков, прикрывавшей вход в устье Днепра, продемонстрировало возможности броненосных кораблей – но дальнейшее удержание Очакова обошлось много дороже самого штурма. На Балтике все оказалось еще печальнее: британский флот даже не смог подойти к Кронштадту, остановленный минными заграждениями, а единственный его успех – взятие Бомарзунда – никак не влиял на ситуацию на суше. «Война кита со слоном» закончилась тупиком, наглядно выявив все проблемы несимметричного противостояния.

2. Морские десантные операции в эпоху парового флота

Броненосцы вступают в бой

Во второй половине XIX века проведение десантных операций резко осложнилось. И связано это было в первую очередь с развитием сухопутного транспорта: появились железные дороги, по которым можно было относительно быстро перебросить резервы к месту вражеской высадки. Кроме того, оснащение войск стало более тяжелым и объемным: полевые орудия уже не вмещались в обычные шлюпки, а появление магазинных винтовок, картечниц, а затем и пулеметов резко увеличило расход боеприпасов, то есть физический объем требующегося десанту снабжения тоже вырос. Его разгрузка с помощью одних лишь корабельных шлюпок стала затруднительной, а в случае большого десанта – и вовсе невозможной, то есть потребовались специальные десантные средства.

Крымская война. Действия флотов в 1854–1855 годах

В ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов османский броненосный флот, пользуясь многократным превосходством на Черном море, обеспечил туркам беспрепятственное занятие всего Кавказского побережья от Батума до Анапы. Однако дальше прибрежной зоны турецкие войска продвинуться не сумели, захват побережья не мог предотвратить наступление русских войск вглубь Турецкой Армении и взятие Карса. Тем более не оказал он никакого влияния на главный театр войны – Балканский, где русская армия, форсировав Дунай, в итоге дошла до Константинополя[2].

«Десантная» канонерка северян «Генерал Грант» на Миссисипи. Гражданская война в США. 1863 г.

В северо-западном «углу» Черного моря турецкие корабли действовали с большой опаской, ограничившись несколькими безрезультатными обстрелами побережья. Причиной такой осторожности стали мощная береговая оборона, а также наличие у русских двух круглых броненосцев-«поповок»: несмотря на малую скорость и относительно небольшие размеры, по толщине брони и калибру пушек они превосходили любой турецкий корабль, сыграв роль «fleet in being»[3].

В свою очередь, малочисленный русский флот пытался действовать против турецких кораблей в восточной части Черного моря весьма оригинальным способом: минными катерами, доставленными к месту атаки пароходом «Великий князь Константин». Это предвосхитило будущую тактику авианосцев, когда ударные средства доставлялись к месту атаки специальным судном-маткой; однако практического влияния на ход боевых действий это не оказало. Лишь в самом конце войны на рейде Батума самодвижущейся миной Уайтхеда был потоплен небольшой турецкий пароход «Интибах». Эта атака знаменовала возникновение нового класса боевых судов и нового способа морской войны, а также обеспечила России формальный приоритет в использовании торпедного оружия.

Но куда более важным уроком войны 1877–1878 годов стал другой: даже при господстве на море десантные операции, осуществленные на второстепенном театре, не могут оказать влияние на ход кампании и лишь впустую отвлекают ресурсы флота и армии.

Поэтому первой десантной операцией «новой эры» следует считать высадку чилийских войск в районе Писагуа в ходе Второй Тихоокеанской войны 1879–1883 годов между Чили, Перу и Боливией. Дело в том, что территории противников, длинной полосой вытянувшиеся вдоль побережья Тихого океана, разделялись непроходимой безводной пустыней Атакама. Селитряные прииски на этой территории и стали главным яблоком раздора, ибо их продукция составляла основную часть экспорта всех трех стран.

Однако месторождения селитры находились на побережье и снабжались исключительно по морю. По этой причине война сразу же превратилась в борьбу за морские пути. Лишь добившись полного господства на море и блокировав крупнейшие порты Перу, чилийское командование решилось перенести боевые действия на территорию противника. Но сделать это можно было тоже только по морю.

Кавказский театр Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и действия османского флота в восточной части Черного моря

Утром 2 ноября 1879 года чилийский флот высадил в бухте Писагуа около 5 тысяч солдат под командованием генерала Эразмо Эскала. Еще две с небольшим тысячи солдат были высажены южнее, на пляже Юнин. Глубины в месте высадки не позволяли крупным судам подходить вплотную к берегу, поэтому для выгрузки войск и снаряжения использовались плашкоуты, в обилии применявшиеся в местных портах для погрузочно-разгрузочных работ на коммерческих судах. Эти плоскодонные суденышки могли подходить вплотную к берегу и при этом были достаточно мореходны, чтобы в хорошую погоду можно было доставить их на буксире к месту высадки.

Схема высадки чилийских войск в Писагуа 2 ноября 1879 года

Выгрузка чилийских войск в Писагуа 2 ноября 1879 года с помощью рейдовых плашкоутов

150-фунтовое нарезное дульнозарядное орудие Паррота в Южном форте на мысе Пунта-Пичало после захвата чилийскими войсками

Перуанцы и боливийцы имели достаточно войск, поэтому высадку пришлось осуществлять на обороняемое побережье, защищенное береговыми укреплениями. Решающую роль в ее успехе сыграл огонь чилийских броненосцев, подавивший артиллерию врага. Таким образом, война на другом краю света велась вполне по-европейски, с использованием самых современных технологий. Тем не менее, потери чилийцев при высадке составили 330 человек убитыми и ранеными.

Уже 19 ноября возле горы Сан-Франциско состоялось «генеральное сражение» чилийского корпуса Эскала с перуанско-боливийской армией генерала Ладислао Эспинара. Несмотря на численное превосходство (7500 человек против 7000), войска Эспинара были разгромлены. Основную роль в этом вновь сыграло превосходство в артиллерии: чилийцы успели выгрузить достаточное количество полевых орудий, а главное – боеприпасов для них. В то же время перуанские и особенно боливийские войска, несмотря на высокую численность (достигнутую спешной мобилизацией), имели мало пушек, вдобавок устаревших дульнозарядных.

23 ноября чилийцы захватили Икике – таким образом, получив в свое распоряжение большой глубоководный порт и возможность быстро наращивать свои силы в Перу. 26 февраля 1880 года последовал новый «прыжок»: высадка экспедиционного корпуса в 9,5 тысячи человек в перуанском порту Ило. 7 марта двухтысячный отряд полковника Орозимо Барбосы высадился в пору Мольендо. Имея лишь ограниченную сеть железных дорог, перуанцы не могли парировать все эти высадки, их армия на юге оказалась блокирована в отдельных пунктах побережья, чилийцы могли уничтожать ее по частям. 17 марта пал Мокегуа, 26 мая – Такна, 7 июня штурмом взята Арика.

Полностью захватив южную часть Перу, следующие полгода чилийцы готовились к решающему шагу – высадке на севере страны. Она началась 18 ноября 1880 года десантом на полуострове Паракас. Два дня спустя ударом с суши был захвачен порт Писко, что позволило начать быстрое наращивание сил. Наконец, 22 декабря был нанесен решающий удар: 15 тысяч чилийских солдат высадились с 29 транспортов в Куаяко и Лурине, в 20 км к югу от перуанской столицы Лима. 17 января 1881 года чилийская армия штурмом взяла Лиму и ее аванпорт Кальяо. Война фактически закончилась: армия Чили оккупировала прибрежные районы юга и центра страны, хотя на севере и в горах сопротивление продолжалось еще два с лишним года.

Таким образом, Тихоокеанская война наглядно показала, что в зависящей от моря стране, особенно при недостаточном уровне развития наземных коммуникаций, морская сила важнее сухопутной. Это подтвердила и гражданская война 1891 года в самом Чили, когда флот выступил на стороне Конгресса страны против президента Бальмаседы, попытавшегося национализировать селитряную промышленность (находившуюся в руках британского капитала). Армия осталась на стороне президента – но флот, когда-то созданный знаменитым британским авантюристом лордом Кохрейном, традиционно являлся аристократическим и англофильским… а также был тесно связан с пробританской олигархией. Он объявил себя защитником демократии и ушел на север, на недавно захваченные у Перу богатые территории.