Эхо прошлого. Ты вошёл в мои сны

— Теперь можем подумать, где проведём первую ночь, — сказала Чаньэ, щурясь на горизонт. — Я чувствую… тут неподалёку есть пещера.

Она закрыла глаза и коснулась ладонью земли. Словно сама порода отзывалась на её зов, под кожей ощущалось лёгкое дрожание, будто камни шептали о своих тайных трещинах и пустотах. Чаньэ выросла среди скал и умела чувствовать гору, как живое существо.

Перевернув ладонь, она создала небольшой светящийся шар, он вспыхнул мягким зелёным сиянием и, послушно взлетев в воздух, полетел в сторону леса, освещая путь.

Они пошли следом. Лес встретил их густым ароматом хвои и смол, влажным воздухом и звуками. Капля падала с листа на лист, вдалеке переговаривались ночные птицы. Свет шара отражался в каплях росы, словно в них прятались маленькие духи.

И вскоре, как и предчувствовала Чаньэ, они наткнулись на массивную скалу, изрезанную прожилками белого кварца. Среди каменных глыб тёмным зевом чернел вход. Будто сама гора открыла им врата.

Они вошли внутрь, и перед ними открылась просторная пещера. В её центре тихо плескалось небольшое духовное озеро. Вода сияла изнутри мягким изумрудным светом, а от поверхности поднимался густой пар, переливающийся радужными оттенками.

Чаньэ подбежала, опустила ладонь в воду и вспыхнула радостью:

— Наставник! Она горячая и полна духовной силы! Это целебный источник! Нам невероятно повезло!

Сян Лю приблизился и, глядя на воду, чуть улыбнулся. Ци источника струилась ровно, глубоко, чистая, без искажений, словно сердце самой горы било здесь, под землёй.

По кругу от озера расходились два прохода, ведущие в небольшие пещеры. Их стены были гладкими и тёплыми на ощупь. Одна могла стать местом для отдыха, вторая служила хранилищем или местом для медитаций. Из потолка свисали сталактиты, на которых блестели капли, отражающие свет озера как звёзды в миниатюре.

Чаньэ развернула ладонь и выпустила из неё струйку пламени. Маленькие духовные огни вспыхнули вдоль стен, озаряя пещеру мягким золотистым светом. Затем она раскрыла пальцы, и из них вылетела стая светляков-духов, крошечных существ, похожих на живые искорки. Они закружились над озером, отражаясь в воде и превращая её в мерцающее море света.

— Наставник, какая красота! — воскликнула Чаньэ, глаза её сияли от восторга.

Сян Лю смотрел на неё с лёгкой улыбкой. После долгих лет холода и битв, бесконечного одиночества, это место, рядом с Чаньэ и Линем, казалось даром судьбы.

— Пусть эта пещера станет нашим первым прибежищем, — тихо сказал он. — Здесь начнётся история нашей школы.

Свет от духовных огней мягко колебался на стенах, а за пределами пещеры ветер шептал сквозь деревья, будто сама гора благословляла их первую ночь.

— Одну пещеру займём мы с тобой, — сказал Сян Лю, обращаясь к Линю. — Вторая пусть будет для Чаньэ. Пока переночуем здесь. А пока… — он окинул взглядом тёплую пещеру и тихо добавил, — надо подумать, что тут можно найти перекусить. В реке наверняка есть рыба, а в лесу водится дичь.

— Я наловлю рыбы! — радостно перебила его Чаньэ, подскочив к ним. — Только я не хочу спать в пещере одна! Наставник, можно я с тобой или с Линем!

Линь тяжело вздохнул. Его лицо, обычно спокойное и уравновешенное, выразило что-то среднее между усталостью и смирением.

С тех пор как они покинули Дальний Север, Чаньэ вела себя иногда, как ребёнок. Ни увещевания Сян Лю, ни его туманные объяснения о правилах между мужчинами, женщинами, богами и смертными не помогали.

Сян Лю редко спал, скорее погружался в состояние, где границы между медитацией и сном стирались. Его сознание всегда оставалось настороже. А вот Линь спал глубоко, как обычный бессмертный, и потому почти каждое утро, с тех пор как они покинули Север, обнаруживал Чаньэ у себя под боком, тихо сопящую, укрывшуюся его плащом. Он был не против, скорее растерян. За три сотни лет, прожитых среди смертных, Линь многому научился: он служил Сян Лю, видел мир богов и людей, знал, что между мужчиной и женщиной есть черта, которой следует придерживаться. Для него Чаньэ была словно младшая сестра, беспечная, светлая, нуждающаяся в защите.

Он даже не заметил, когда из той смешливой девочки, что тянулась к нему от одиночества, выросла юная девушка, с мягким взглядом огромных изумрудных глаз и лёгкой поступью, от которой воздух вокруг всё становился светлее.

Сян Лю был строг и требовал от Чаньэ держаться достойно, учиться сдержанности и уважению к границам.

— Ты останешься в своей пещере, — сказал он мягко, но с той холодной твёрдостью, от которой даже Линь чуть выпрямился. — Свет от духовного озера будет тебе защитой. Мы рядом.

Чаньэ опустила глаза, но в уголках её губ всё же мелькнула улыбка.

— Тогда я пойду ловить рыбу, наставник, — сказала она и, взмахнув рукой, выпустила в воздух нить духовного света, которая указала ей путь к реке.

Линь проводил её взглядом и тихо хмыкнул:

— Кажется, теперь она ловит не только играет в воде, но и на наших нервах.

Сян Лю чуть приподнял уголок губ.

Ветер из глубины пещеры принёс запах влажного камня и пара от источника.

Солнце склонялось к западу, заливая вершины деревьев густым золотом. Чаньэ, лёгкая и беззаботная, шагала к реке, словно сама была соткана из света и ветра. Под ногами хрустели мелкие веточки, в листве звенели птицы, а по корням сновали лесные зверушки, настороженно прислушиваясь к чужачке, но не чуя от неё зла. Она чувствовала себя частью этого мира, древнего и дышащего, здесь каждая ветвь отзывалась на её присутствие, словно узнавая дочь гор и туманов.

На берегу река блестела, как растянутая по камням лента небесного шелка. Девушка быстро скинула одежду и, не колеблясь, вошла в воду. Холод не имел над ней власти: её тело было напитано духовной энергией, и потоки ледяной воды лишь зазвенели вокруг неё, рассыпая радугу брызг. Смеясь, Чаньэ нырнула, её длинные волосы разошлись по поверхности серебряным шёлком, отражая солнце.

Тем временем Линь, унося лук за спиной, растворился в лесной чаще. Его силуэт мелькнул между деревьями, и вскоре послышался лёгкий шорох, указывающий на удачную охоту. Сян Лю остался в пещере и занялся делом. Под его руками пространство постепенно преображалось: из камня и воздуха, из ветра и духовного света возникали простые, но прочные деревянные настилы, низкий стол, три циновки. На стенах загорелись мягкие духовные фонари, их голубоватое сияние наполнило пещеру теплом.

Для Чаньэ он выделил отдельную нишу у озера. Там воздух был мягче, а вода светилась особенно ярко, отражая нежные волны света. Сян Лю создал для неё постель с пушистыми одеялами, поставил столик и стул, всё, что нужно для краткого уединения и сна.

Когда он вышел наружу, день клонился к вечеру. Воздух был наполнен ароматом хвои и влаги. Линь уже вернулся. У его ног лежали две утки и пара зайцев, очищенные и разделанные духовной силой. Рядом потрескивал костёр, языки пламени тянулись вверх, отражаясь в глазах. Он закрепил туши на тонких ветках, чтобы поджарить их равномерно, и магическим движением усилил жар, придавая пламени ровный, алый свет. И тут из леса появилась Чаньэ. Её волосы, ещё влажные, касались спины, а в рукавах одежды блестели капли воды. С улыбкой она подошла к костру, встряхнула рукав, из него с тихим всплеском выскользнули три крупные рыбины, за ними покатились несколько блестящих лесных плодов.

— Наставник, у нас намечается настоящий пир! — весело воскликнула она, глаза её сияли, как две звезды.

Сян Лю улыбнулся ей, мягко и тепло. Мир будто на мгновение стал таким, каким был до всех бурь и войн: простым, живым и бесконечно прекрасным.

Еда показалась им необыкновенно вкусной. Не из-за приправ, не из-за мастерства готовки, а, пожалуй, из-за самой тишины, лёгкой и доброй, которая опустилась вокруг них. Воздух был густ от духовной силы, земля здесь дышала живыми жилами, свет уходящего солнца ложился на траву золотым покровом, а в кронах деревьев тихо переговаривались птицы. Казалось, что само небо благословило их короткий покой.

Чаньэ сидела рядом с наставником, осторожно наливая ему в чашу горячий настой из трав, найденных у духовного озера. Она делала это с трепетной заботой. За годы странствий она привыкла: Сян Лю был человеком не из тех, кто говорит много. В нём всегда было что-то недосказанное, холодное и опасное, будто он и сам боялся собственных мыслей. Он был суров и безжалостен, прежде всего к самому себе. В нём не было мягкости, но была странная честность, от которой нельзя было отвести взгляд. И всё же Чаньэ давно заметила: для двух людей в этом мире Сян Лю делал исключение, для неё и для Линя. Может, он сам этого не осознавал, но его взгляд иногда теплее задерживался на них, его голос становился мягче, когда он отдавал распоряжения. Теперь же, в этот вечер, она ощущала, что-то в нём менялось. Не резко, не видимо, но словно трещина в вечном льду, тонкая, но живая. Его давняя тоска, та, что обвила его душу тысячелетним узлом, будто ослабла, отпуская на миг. Чаньэ задумчиво смотрела на него, не смея нарушить молчание. После их недавнего разговора, в котором впервые прозвучали слова о прошлом, о той женщине, которую он не мог забыть, в её душе поселилось беспокойство. Что это за чувство, любовь, если даже такой холодный наставник когда-то страдал из-за него? И что за долг может быть настолько велик, что способен затмить это чувство, но не уничтожив его?

Она не понимала. Слишком много всего хранил этот мир в своих тенях. Линь иногда пытался объяснять, спокойно, сдержанно, как старший брат, но она чувствовала: и он не до конца понимал, а может, просто не хотел касаться тех глубин, где слова становятся опасными. Ночь постепенно опускалась, и лишь треск костра, звонкий и ровный, соединял их троих с миром. Где-то вдали перекликались цикады, и духовное озеро мерцало в глубине пещеры, отражая небесные звёзды.

Весна на Янь Шань умела быть обманчивой: днём всё дышало теплом и жизнью, но стоило солнцу скрыться за снежными пиками, как горы снова становились суровы и холодны. Сян Лю, ощущая, как тонкий ветер стелется вдоль утёсов, усилил защитный барьер у входа в пещеру, пусть ни зверь, ни заблудший дух не приблизятся этой ночью. Когда Линь и Чаньэ ушли отдыхать, он вошёл в горячий источник, окружённый лёгким паром. Вода была удивительно чистой, насыщенной духовной энергией; каждая её волна отзывалась в его теле, будто смывала усталость веков. Он закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Вдруг в тишине раздался плеск и звонкий смех.

— Наставник! — голос Чаньэ прозвучал совсем рядом. — Здесь такая чудесная вода! Тёплая, живая… как будто сама земля поёт!

Он открыл глаза и замер. Сквозь пар, подсвеченный мягким светом духовных огней, к нему приближалась Чаньэ. На ней была лишь тонкая шёлковая рубашка, намокшая и почти прозрачная, а в её взгляде не было ни тени смущения.

— Чаньэ! — голос Сян Лю сорвался. — Выйди из воды. Немедленно!

Она удивлённо моргнула.

— Почему? Разве источник не для очищения тела и духа? Ты ведь сам здесь медитируешь. Разве я мешаю тебе?

Он отвернулся, чувствуя, как даже пар не способен скрыть его смущения.

— Ты не понимаешь… мужчина и женщина не могут находиться так близко, — сказал он, сдерживая дыхание.

Она подошла ближе, остановившись почти рядом, глядя на него с искренним непониманием.

— Но мы всегда рядом, Наставник! Разве это важно?

Сян Лю закрыл глаза, словно отсекая себя от реальности. Для неё всё было просто. Для него всё было мучительно сложно.

— Просто выйди!! Оставь меня одного, — наконец взмолился он, не поднимая взгляда.

Несколько мгновений она колебалась, а потом, всё ещё не понимая, почему наставник так странно выгоняет её, вышла из воды и обиженно надула губки. Ей так хотелось ещё поплескаться! Она даже не заметила, как промокшая шёлковая рубашка прилипла к телу, став почти прозрачной. Сян Лю мгновенно заметил и резко отвернулся, чувствуя, как в груди растёт смятение, смешанное с внезапной тревогой.

В воздухе остался лёгкий аромат цветов и пара, и только капли с её волос падали на камни, звуча, как отсчёт времени.

Лишь теперь он полностью осознал: Чаньэ больше не та маленькая девочка, что когда-то доверчиво взяла его за руку, выполняя приказ отца. Она выросла, стала юной девушкой, грациозной и прекрасной, словно цветок, распустившийся без всякого правила или этикета. И её естественная наивность лишь усиливала смятение Сян Лю.

Он глубоко вздохнул. Это была проблема. Проблема, которую придётся решить, и не через годы. Когда они построят павильоны школы и займутся организацией, им предстоит спуститься в Дахуан, найти наставников и учителей, а лишь потом объявлять набор учеников. Это будет время, когда Чаньэ и Линь смогут пожить среди смертных, изучить их законы, обычаи и нравы. И тогда, возможно, у Чаньэ появится шанс увидеть мир не только глазами дочери Повелителя драконов, верховного божества, но и как обычной девушки, найти подругу, понять дружбу, границы и собственное место в этом огромном мире. Сян Лю сжал кулак, обернувшись к источнику. На сердце было тревожно, но разум ясен. Всё это часть пути. И когда придёт время, он научит Чаньэ всему, что она должна знать, как наставник: дисциплине, мудрости и самоуважению. А пока она остаётся дитя гор, морей и льдов, светлое и свободное, пока ещё не готова к полёту среди правил мира смертных.

Утро было тихим и свежим. Едва забрезжил рассвет, Сян Лю разбудил Линя, и они принялись за работу. Лес ещё дремал, только первые лучи солнца коснулись вершин деревьев, окрашивая их в мягкий золотой свет. Скоро к ним присоединилась и Чаньэ, бодрая и полная энергии, с глазами, полными любопытства.

Сян Лю, стоя на краю будущего комплекса, поднял руку, и в воздухе вспыхнули мягкие линии духовной энергии. Они переплетались в сложную карту школы: павильоны, террасы, мостики между скалами, водные каскады, ступени, ведущие к учебным залам и залам медитации. Каждое строение будто было выточено из воздуха и света, а потом превращалось в прочный фундамент, с лёгким мерцанием духовной силы, что соединяла камни, древесину и кристаллы в гармоничное целое.

Павильоны были разной формы и назначения. Один, предназначенный для изучения боевых искусств, был высоким и широким, с открытой террасой для полётов на мечах и тренировок с духовной энергией. Другой, для алхимии и медицины, имел крышу из прозрачного кристалла, чтобы солнечный свет проникал внутрь, наполняя пространство живой энергией. Ещё один, для медитации и изучения Дао, с комнатами, выходящими на террасы с видом на горы, где ветер и туман сами становились учителями, напоминая о безграничности мира. Между павильонами Сян Лю задумал извилистые тропинки, мостики над ручьями и крошечные озёра, отражающие небеса, чтобы ученики чувствовали гармонию и связь с природой.

Теперь, когда у них была карта будущей школы, они, направив свои духовные силы, начали закладывать формации-фундаменты для каждого павильона. Даже работая до самого вечера, это занимало немало времени. Когда подготовительная работа была закончена, пришло время подумать, где найти мастеров, каменщиков и работников по дереву.

Духовная сила могла творить чудеса, но без рук умельцев строительство не завершить.

В одно ясное, солнечное утро он решил: пора спуститься в мир смертных.

— Мы слишком долго жили в облаках, — произнёс он тихо. — Настало время взглянуть на землю.

Он покрыл свои волосы лёгкой магией, превращая серебряные пряди в чёрные, а потом сделал то же самое с Чаньэ.

— Не стоит привлекать к себе излишнее внимание, — пояснил он.

Они облачились в простые одеяния даосов, а Линь оделся в наряд странствующего мастера меча. Призвав небесных скакунов, трое направились вниз, туда, где начинался мир смертных.

Глава 4. «Вот он какой, мир смертных.»

Северный склон юго-западных Цзюилийских гор был не таким, как суровые вершины северных гор. Здесь воздух дышал влагой и жизнью. Тёплые ветра, налитые ароматом цветущих камелий, поднимались от долин и раскачивали туманы, словно лёгкие вуали. Из-под скал струились серебряные ручьи, сбегавшие вниз, где за ними простирались густые леса, бамбуковые рощи и широкие террасы, залитые утренним солнцем.

С небесных скакунов они спустились, когда солнце уже золотило дальние облака. Перед ними раскрывалась долина. Мир смертных, полный звуков и красок. Там звенели колокольчики у храмов, доносился лай собак и смех детей, а вдоль дорог, обвитых плющом, струился аромат свежесваренного чая и риса на пару.

Чаньэ, ступив на землю, удивлённо замерла. Всё вокруг казалось ей невероятно живым: птицы, которые не боялись человека, животные. Она не понимала, почему Сян Лю был так осторожен, ведь здесь не было опасности, только жизнь.

Сян Лю же смотрел на долину иначе. В этом беспечном шуме он чувствовал зыбкость и тайные токи: смертный мир был слишком полон желаний, а значит, и соблазнов.

— Здесь всё кажется простым, — тихо сказал он, — но простота и есть самая тонкая маска.

Линь уже направился к дороге, ведущей в ближайшую деревню. Их путь начинался. Нужно было найти опытных строителей, смертных, демонов или мелких божков, кто владел ремеслом камня и дерева, чтобы продолжить возведение школы.

Так трое ступили в долину гор Цзюи, туда, где судьбы людей переплетаются с дыханием духов, где демоны, мелкие боги и смертные жили на одной земле.

Городок, в который они спустились, был словно ожившая миниатюра, крошечная, но полная движения, звуков и запахов. Каменные улочки петляли между домами с резными ставнями и красными фонарями под крышами. Откуда-то из переулка доносился аромат жареного теста и сладких бобов, дальше, терпкий запах чая на горных склонах.

По обе стороны улицы тянулись ряды лавок: торговцы выкрикивали цены, приглашая покупателей; где-то мальчишка гонял деревянное колесо, смеясь; у колодца старуха продавала лечебные травы, развешенные пучками на бамбуковой перекладине.

— Наставник, — снова позвала Чаньэ, дёрнув Сян Лю за рукав. — Посмотри, что это?

Она указывала на витрину с шёлковыми лентами, где девушки примеряли украшения в волосы. Её глаза сияли, как у ребёнка, впервые увидевшего чудо.

Сян Лю шёл рядом, стараясь не выдать улыбку. В этом шуме, в этой толпе было что-то беспечное и живое, и, несмотря на всю свою сдержанность, он чувствовал лёгкое волнение. Этот мир был полон движений, страстей, запахов, полон воспоминаний.

— Помни, Чаньэ, — тихо сказал он, — здесь нас зовут иначе. Не забывай.

— Да-да, Ли Сыфэн, — быстро ответила она и, не удержавшись, шепнула: — А можно я посмотрю поближе эти цветы?

Она уже почти подбежала к прилавку, где продавали резные гребни из нефрита и деревянные подвески с узором журавля. Торговка, смеясь, протянула ей гребень, предлагая примерить.

Линь шёл чуть позади, держа руку на рукояти меча. Он с недоверием наблюдал за уличной суетой, ловя в толпе не столько лица, сколько потоки энергии, слабые, человеческие, но перемешанные с другими. В южных городах, где граница миров тонка, нередко встречались не только смертные.

Сян Лю ощутил то же. Среди толпы мелькнул силуэт мужчины с жёлтыми глазами и чуть заострёнными ушами. Демон низкого уровня, неопасный. Сян Лю тихо сжал пальцы, чтобы ощутить пульс собственной духовной силы.

— Мы надолго здесь не задержимся, — произнёс он спокойно. — Возьмём сведения о мастерах камня и дерева и уйдём.

Но Чаньэ, как всегда, уже отвлеклась на другое: на девушку в ярком халате, торгующую сладкими рисовыми лепёшками.

— Наставник… можно попробовать? — спросила она, не оборачиваясь.

Он тяжело выдохнул:

— Нам надо сначала разменять деньги.

Их путь в мир смертных начинался с улыбки, запаха сладкого риса и лёгкого ветра, который трепал занавеси лавок. В одной лавке Сыфэн обменял несколько драгоценных камней и золотых слитков на местные деньги.

— Теперь выбери себе то, что пожелаешь, — сказал он Чаньэ.

— Наставник, поможешь? — Она, сияя, почти побежала к первому прилавку. Там лежали дешёвые безделушки, яркие, но грубые. Однако для Чаньэ всё это было ново и удивительно. Сыфэн тихо покачал головой.

— Пойдём, я найду что-то более достойное.

Через несколько шагов они вошли в ювелирную лавку, где воздух пах ладаном. Камни мерцали в витринах, словно крошечные духи света, заключённые в хрусталь.

— Здесь ты можешь выбрать, что тебе по душе, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Линь остался у входа, скрестив руки на груди, наблюдая за потоком прохожих.

— Наставник! — Чаньэ воскликнула, восхищённо перебирая шпильки, гребни, браслеты. Продавец, заметив восторг в её глазах и осанку путешественников, сразу заулыбался, спешно выкладывая лучшие украшения.

Сян Лю, вспомнив давние времена, когда он жил под именем Фан Фэн Бэй и знал, как угождать красавицам, безошибочно выбрал для неё тонкие серебряные шпильки с нефритовыми цветами и изящный браслет в форме феникса.

Чаньэ замерла, едва касаясь украшения пальцами. Глаза её сверкнули, словно в них отражалось само солнце.

Сян Лю, пока она рассматривала покупки, задал продавцу нужный вопрос:

— Скажи, уважаемый, где можно найти лавку тканей, мебели и тех, кто ищет работу по строительству?

Продавец почтительно поклонился:

— Господин Даос, если ищете мастеров, у нас есть хорошие плотники и камнерезы. Особенно один, старый мастер Ма Юн, живёт в северной части города. Есть и другие, но он лучший. Если желаете, я покажу дорогу.

Сян Лю кивнул.

— Мы строим школу боевых искусств и просвещения на одной из гор Цзюи, на горе Янь Шань. Нам нужны мастера, что умеют обращаться с деревом и камнем.

Продавец даже выпрямился, уважительно взглянув на него:

— Значит, великий труд начинается… Даос, вам повезло, таких мастеров здесь немало. Если пожелаете, я пошлю к ним мальчика, он проведёт вас.

Чаньэ, тем временем, уже вставила одну из шпилек в волосы и повернулась к Сян Лю:

— Наставник, посмотри! — в её голосе звучала радость, чистая, как весенний ручей.

Он посмотрел на неё и мягко кивнул:

— Красиво. Берём.

Продавец, сияя, поспешил упаковать покупки, не скрывая довольства: день для него явно был удачным.

Чаньэ поражённо вертела головой, не в силах насытиться этим зрелищем. Слишком много звуков, запахов, лиц. Всё кипело, жило, дышало. Она пыталась уловить каждую ноту этого хаоса, но её внимание всё время перескакивало: то на девушку в алом платье, у которой в волосах блестели перья феникса, то на странного торговца с хвостом, прячущего его под поясом, то на высокого мужчину с волчьими глазами, наверняка полудемон. Один раз мимо прошёл небольшой божок, в дорогом одеянии и с аурой, похожей на колебание тёплого света. Его духовная сила была мала, но гордость и спесь сияли на лице, словно корона.

Сян Лю казался спокойным, но взгляд его оставался внимательным. Линь, как всегда, держался чуть позади, оценивая местность. Его зоркие глаза орла подмечали всё: от скрытых амулетов на дверях лавок до крохотных духов, сидящих на крышах.

Когда они наконец дошли до северной окраины города, Сян Лю остановился у дома старого мастера Ма Юна. Дом стоял особняком, с каменным двором, заросшим плющом, и мастерской, из которой доносился ритмичный стук, дерево отзывалось под рукой умельца.

Сян Лю постучал в дверь. Через мгновение изнутри вышел крепкий мужчина средних лет с глазами, полными ясности и силы.

— Кто вы, господа? — спросил он, вытирая руки о холщовую тряпицу.

Сян Лю сразу понял: «божество низшего уровня», слегка поклонился:

— Мы пришли предложить тебе работу. На одной из гор Цзюи строится школа. Нам нужны мастера, умеющие обращаться с деревом, камнем и душой.

Ма Юн внимательно посмотрел на него, потом на Линя, и, похоже, что-то почувствовал.

— Ваше намерение чисто, — сказал он наконец. — Но горы Цзюи… это не простое место. Вы уверены, что хотите строить там? В каком именно месте?

Сян Лю спокойно ответил:

— Мир не станет светлее, если избегать тьмы. На пике горы Янь Шань, совсем близко от вашего городка. Мы лишь создаём место, где те, кто ищет путь Дао, смогут учиться идти по нему.

Старик кивнул и чуть улыбнулся.

— Что ж, Даос, вы говорите правильно. Я помогу. Завтра соберу людей и всё необходимое.

Чаньэ, стоявшая рядом, светилась от радости. Ей казалось, будто сама судьба помогает им. А Линь, наблюдая за разговором, впервые за долгое время позволил себе лёгкую улыбку. Всё шло так, как должно было.

Сян Лю поднял взгляд к горам, что синели вдали за крышами города. Там, среди облаков, их ждал путь, который только начинался.

Когда солнце клонилось к закату, город окутала тёплая дымка: запахи еды, пыли и ладана смешались в воздухе, превращая улицы в нечто между сном и воспоминанием. Торговцы начали сворачивать лавки, по переулкам лениво скользили тени, а где-то на площади мальчишка играл на флейте мелодию, похожую на журчание ручья.