Эхо прошлого. Ты вошёл в мои сны

Когда он был ранен, он пил её кровь, волшебную, живую, исцеляющую. Она называла его Девятиглавым демоном, но без презрения, а как-то даже ласково. Шутила над его девятью головами. Только за намёк про его истинную форму он убивал. А с ней он даже не сердился. Прятал улыбку.

А потом…

По глупости, она переселила в него любовного жука. Она вырастила пару жуков-вуду, думая, что это жуки контроля. Один себе, другого подсадила Сюаню. Хотела управлять им и отомстить. Тогда она ещё не знала, что Сюань, её двоюродный брат, и когда узнала, решила жука забрать. Вот только оказалось, это не так легко!

Сян Лю же вскоре выяснил главное: эта пара не жуки контроля, а жуки-любовники. Таинственная магия племени Джиу Ли. Жуки любви, которые могут существовать только в паре, связывая два сердца и две судьбы в одну.

Призвать жука из Сюаня можно только в сердце по-настоящему влюблённого в неё человека. Который добровольно готов принять его. И если жук приживётся, он становится кровью и плотью, судьбой. И он согласился. Согласился переместить любовного жука в себя, потому что знал: тот без труда войдёт в его сердце. В его сердце демона, которое уже принадлежало ей. Глупая... милая, безрассудная. Они даже не понимали, что на самом деле сделали. Жуки соединили их жизни и сердца. Он и она, связанные навеки. Одно чувство на двоих. Одна жизнь на двоих. Одна боль на двоих. Тогда он ещё не знал, что вскоре она воссоединится с семьёй и окажется принцессой Хаолина. Что его любовь всего лишь мечта, обречённая не сбыться. Несбыточная мечта о любви. Быть нужным. Быть любимым. Спасение от одиночества. Всё оказалось обманом. Как же он был зол! Зол на её обман, на ложь, на недосказанность.

Но больнее всего были её слова, сказанные легко, будто нож по живому: «Ты не тот мужчина, которого барышня может впустить в свои сны. Это было бы хуже смерти».

Он должен был отвернуться. Исчезнуть. Исчезнуть из её жизни. Но не мог. Жук уже был частью его. Всё внутри жаждало её взгляда, её смеха, её голоса. И он последовал за ней в облике Фан Фэн Бэя, своей второй личности в мире божеств и смертных. Наследник аристократической божественной семьи Фан Фэн. Под этим именем он мог свободно прогуливаться по улицам столицы Сюаня и Джии, растворяясь в толпе, словно капля воды в реке. Он шутил и веселил принцессу Хаолина, обучал её тайному искусству стрельбы из лука, передавая древнюю технику семьи Фан Фэй. Лёгкий и непринуждённый, он сопровождал принцессу в игорные дома и места развлечений, став её верным спутником в забавах. Но никогда не забывал о том, что прежде всего он Сян Лю, демон и советник мятежной армии, враг её семьи.

Однажды он вложил в её руки артефакт, особенный лук, который заказал именно для неё. С ним она могла защитить себя, даже не обладая духовной силой. Он был рядом. Оберегал. Их отношения напоминали танец, изящный и опасный, с приближениями и отступлениями, с неуловимой гармонией противоречий. Даже когда она узнала, кто скрывается под именем Фан Фэн Бэя, она не отвернулась. Продолжала быть собой рядом с ним, лечила его раны, позволяя пить свою волшебную кровь. Когда её заманили в ловушку и едва не убили в зловещей формации, Сян Лю не колебался ни мгновения. Рискуя собственной жизнью, он прорвался сквозь защитную формацию дворца Цзи Цзинь и, один против всех, предстал перед принцем Сюанем, своим заклятым врагом.

— Отдай мне её, — потребовал он, глядя в глаза принцу. — Только я смогу её спасти. И это была правда. Только тот, с кем связан любовный жук, чья кровь наполнена силой девятиглавого демона, мог попытаться вернуть Сяо Яо из-за завесы смерти.

Тридцать семь лет она спала в его раковине-доме в лазурных глубинах океана. Он поил её своей кровью, капля за каплей, прямо из сердца. Отдал одну из своих жизней, одну из девяти, чтобы вновь привязать её парящую душу к безжизненной оболочке. Он знал, как она страшится одиночества, потому оставался рядом. Выносил её на поверхность любоваться серебристым ликом луны и слушать завораживающее пение русалок, пока её душа ещё не вернулась в покинутое тело. Он разговаривал с ней, чтобы молчание не стало её единственным спутником.

Принц Сюань, её двоюродный брат, таил к ней чувства, далёкие от братских. Он ждал.

Ревновал. Ненавидел демона. И всё же... Сян Лю нашёл способ обратить это себе на пользу.

Он знал, как невыносимо Сюаню быть ему обязанным, и потому потребовал:

— Если ты станешь императором, сделай пик Чин Жун в горах Шэнь Нун запретной землёй.

В память о павших воинах, в честь государства Шэнь Нун, которого больше нет. Сделка.

Почему бы и нет? Сюань тогда был лишь в начале своего пути к трону.

Лишь в эти долгие годы Сян Лю позволил себе быть по-настоящему нежным и ласковым с Сяо Яо, полагая, что она не слышит и не видит. После целительных ритуалов он ложился рядом и обнимал её, согревая своим теплом неподвижное тело. Они были так близки в эти мгновения и так бесконечно далеки. Когда ей стало лучше, в полнолуние, он всплывал с ней на поверхность, и они вместе смотрели на россыпь звёзд в чёрном бархате неба. К ней постепенно возвращалась жизнь, и он понимал, что уже может разбудить её, но медлил, зная, она устремится в свой мир, к Ту Шань Цзин. Но время не ждало: Ту Шань Цзин умирал, и Сян Лю знал, что Сяо Яо не простит, если пробудится слишком поздно. Она могла спасти умирающего. И Сян Лю разбудил её, отпуская своё счастье.

Сяо Яо выздоравливала. Он видел, как румянец возвращался на её бледные щеки, как разгорался огонь в её глазах. Он не смог попрощаться. Тридцать семь лет хранил её в своём доме-раковине, словно бесценную жемчужину. Это были его грёзы о жизни вместе, сладкий сон, от которого пришло время пробудиться. Она уходила, и вместе с ней уходили его мечты. Они возвращались к беспощадной действительности: она принцесса и внучка его злейшего врага, он советник армии повстанцев Шэнь Нун. Два мира, две судьбы. Она плакала, покидая раковину. Три слезы скатились с её ресниц, чистые, как горный хрусталь, прозрачные, как её душа. Из них он создал жемчужину, хранил её как самое драгоценное достояние, память о несбывшемся.

Сяо Яо вернулась в Сюань. А он вновь стал для неё Фан Фэн Бэем. Тенью. Весёлым другом. Неизменно рядом, но уже не в её сердце. Она вернулась к Ту Шань Цзин и впустила его в своё сердце, оставив ему лишь отголосок того, что могло быть.

А потом этот непутёвый… подчинился семье и женился. Сяо Яо осталась с разбитым сердцем, потерянная и одинокая. И в тот момент Сян Лю видел: сделай он шаг, всего один шаг, он мог бы быть с ней. Счастье могло быть так близко. Но он не сделал этого шага. Потому что знал: его судьба уже предрешена. Он был Фан Фэн Бэй, но был и Сян Лю. Верным генералу Гун Гуну, преданным повстанческой армии, связанным с дорогой, с которой нельзя было свернуть.

Он знал: настанет день, когда он заплатит жизнью за свой выбор.

И снова он играл для неё роль беззаботного повесы, Фан Фэн Бэя. Тем временем принц Сюань шёл своим путём и стал Императором Сюань Юаня. Сян Лю тысячу раз мог убить его. И хотел. Но как он мог причинить такую боль Сяо Яо? Она любила своего двоюродного брата, шла на любые жертвы ради него.

После предательства Цзин Сяо Яо продолжала улыбаться, но Сян Лю чувствовал её боль. Любовный жук в нём реагировал на её сердечную тоску, вызывая боль в его сердце. Она оказалась куда более хрупкой, чем казалась. Тоска поселилась в её глазах. И он тосковал вместе с ней.

А потом он узнал, что Сяо Яо решила выйти замуж за Фэн Луна, одного из приближённых Императора Сюаня. Сдалась. «Раз не Цзин, то почему не Фэн Лун?» — будто говорила она этим выбором.

Но именно тогда к нему пришёл Цзин и предложил сделку.

— Помоги сорвать свадьбу. Взамен я буду снабжать армию повстанцев тридцать семь лет.

И Сян Лю согласился. Как Фан Фэн Бэй, он увёл её со свадьбы.

После этого Фан Фэн Бэй больше не мог существовать. Он должен был исчезнуть. Да и ему пора было меньше видеться с Сяо Яо. Он не ожидал, что Сяо Яо так сильно расстроится. Что будет плакать так, будто потеряла кого-то очень дорогого. Она смотрела на него глазами, полными слёз. Ждала... чего-то. Признания?

— Ты бессердечный демон! — бросила она с отчаянием, в конце концов.

А он… ответил, что никогда ничего не чувствовал к ней. Что всё это была лишь игра Фан Фэн Бэя. Холодная ложь, его единственная защита.

Когда Сяо Яо узнала, что за её похищением стоял Цзин, она уехала разбираться с ним в Цин Чжоу. А между ними начала расти пропасть. Сян Лю всё яснее осознавал: дни повстанческой армии сочтены. И его собственные тоже.

Когда весь Дахуан узнал правду, что Сяо Яо дочь принцессы Сюань и проклятого всеми демона Чи Ю, волна шока прокатилась по Дахуану. Её родословная стала для многих пятном, позором, а для неё новой раной, глубокой и горькой. В эти дни он пришёл к ней, как тот, кто знал, каково это: не знать, кто твои родители. Трагическая судьба её родителей, их невозможная любовь, была для них словно предупреждением, знаком, что и их история, его и Сяо Яо, тоже обречена. Им лучше больше не встречаться вообще. Сяо Яо была сестрой и внучкой Жёлтого императора, его злейших врагов, и смертельная схватка была уже не за горами. Исчезнуть. До того, как они станут врагами.

Повелительница драконов наблюдала за ним уже давно. Одинокий белый силуэт на краю ледяной скалы, он часто сидел неподвижно, словно сам стал частью этого безмолвного мира. Его взгляд устремлялся в бескрайние белые просторы, не в снег и небо, а куда-то дальше, туда, где он оставил своё сердце. Ей не нужно было спрашивать, о чём он думал.

Она чувствовала тоску и боль, глубокие, как океан, холодные, как лёд вокруг.

Прошло много десятков лет с тех пор, как трое пришли в её владения. За это время Сян Лю изменился. Он научился контролировать свои силы, смирил свой вспыльчивый нрав, взгляд стал спокойнее, хотя печаль никогда не покидала его полностью. Он превратился в строгого наставника, терпеливого учителя для Чаньэ.

Девочка очень привязалась к нему. Казалось, её не смущали чёрные бездонные и холодные глаза наставника. Но и он с ней и с Линем менялся, смягчал свой голос, позволял себе улыбаться. Со временем Чаньэ из девочки превратилась в прекрасную девушку, распустилась, словно редкий снежный цветок среди вечных льдов. Повелительница Драконов заметила, что во взгляде её юной племянницы, когда та смотрела на Наставника, светился огонь совсем иной привязанности, той, о которой сама девушка ещё даже не догадывалась.

«Пришло время им двигаться дальше», — думала Повелительница.

В один из тихих, почти безветренных дней она подошла к нему. Он сидел, как всегда, на своём выступе и не заметил её приближения. Только когда она опустилась рядом, он вздрогнул, словно пробудившись от долгого сна.

— Повелительница... — он попытался подняться.

— Сядь, — мягко остановила она.

Он подчинился.

— Пришло время вам идти дальше по вашему пути, — сказала она, глядя на горизонт. — Все эти годы ты был хорошим наставником. Чаньэ выросла, она стала сильной, не только в магии, но и сердцем. Я отпущу её с лёгкой душой. Мир велик. Нет смысла вечно сидеть во льдах. Это не твоя дорога и не её.

Сян Лю молчал.

— В тебе огромная сила, — продолжила она. — Я надеюсь, ты не потратишь её напрасно.

Куда ты пойдёшь? Ты ищешь мести?

Он медленно покачал головой.

— Нет, — ответил он после долгой паузы. — Мне некому мстить. Моя жизнь... уже и так была сплошным морем крови. Сейчас я просто хочу жить. Мир огромен, я ещё почти ничего не видел. Я хочу идти и познавать этот мир.

Повелительница посмотрела ему в глаза. В её взгляде читались только печаль и понимание.

«Ты пойдёшь в Дахуан», — подумала она, но вслух сказала:

— Иди туда, куда зовёт твоё сердце, Сян Лю. Только не забывай: то, что ты несёшь внутри, способно как разрушать целые миры, и яд в твоей крови может отравить всё живое, но также может создавать и исцелять. Сделай правильный выбор.

Он промолчал, но его лицо озарила редкая улыбка.

— Мир удивителен и бесконечен. Я не забуду ни вашей доброты, ни ваших наставлений и оправдаю ваше доверие. Я буду защищать Чаньэ ценой своей жизни и никогда не подведу её, — он низко поклонился Повелительнице.

«Сможешь ли ты подарить ей своё сердце, Сян Лю? Сможешь ли ты это сделать?» — подумала она, с мягкой улыбкой глядя на склонившегося перед ней демона.

Они все трое стояли перед входом во дворец, готовые к дальнему пути. Накануне Чаньэ долго беседовала с Повелительницей. Тётя была необычно ласкова с ней последние дни. Сегодня, перед долгой разлукой, Чаньэ было грустно. Она покосилась на Линя: он выглядел счастливее, чем за все последние годы, глаза блестели, и довольная улыбка не сходила с его лица. Чаньэ тихонько вздохнула и перевела взгляд на высокую фигуру Наставника. Почувствовав, Сян Лю бросил на неё быстрый взгляд. Он хотел было что-то сказать, но в этот момент из снежного облака проявилась фигура Повелительницы.

Её серебряные волосы развевались, словно ледяной туман, а голос звучал мягко:

— Я вижу, вы готовы начать свой путь.

Она подошла ближе и, подняв ладонь, провела ею перед собой. В воздухе вспыхнула тонкая снежная линия, очерчивая силуэт огромного морского змея, сверкающего драгоценностями.

— Прежде чем отправиться в мир людей и исполнить завещание моего брата, вам нужно обзавестись драгоценностями, тем, что ценят в мире смертных и богов. В глубинах южного океана живёт Лун Ван, хранитель сокровищ. Он уже знает, кто ты, Сян Лю, я отправила ему весточку, и зачем вы придёте. Он ждёт вас.

Сян Лю молча кивнул и поклонился.

— И запомни, — она посмотрела прямо на него. — Мир смертных хрупок, и вмешательство могущественных существ вроде нас может привести к бедствиям.

Она перевела взгляд на Чаньэ:

— И ты, дитя моё, мир, в который ты отправляешься, отличается от того, что ты знаешь. Ты должна учиться. Смотреть. Чувствовать. Не судить по первому взгляду. Не всякая доброта искренняя, не всякая враждебность злая. Ты сильна, но сила без понимания ведёт к беде.

Повелительница снова повернулась к Сян Лю и сказала уже тише, с ноткой тоски:

— Ты уже жил в мире смертных, пусть и под другим именем. Ты был Фан Фэн Бэем и Сян Лю. Помнишь ли ты это? Используй свои воспоминания. Они помогут тебе стать тем, кем ты должен.

Она сделала шаг назад и посмотрела на всех троих:

— Идите. Когда придёт время, путь сам откроется перед вами.

Она обняла Чаньэ, прижала её к себе на мгновение, затем сдержанно кивнула Сян Лю. Он, опустившись на одно колено, склонил голову в почтении. Слова были лишними. В следующее мгновение снежная буря закружилась вокруг них, будто сама стихия прощалась, пронизывая воздух шёпотом древнего заклинания. Всё вокруг завертелось, задрожало, и, словно после выдоха холода, дворец исчез. Ни входа, ни следа, лишь снежные горы, белые равнины и ледяной ветер.

Чаньэ стояла, растерянно глядя в то место, где только что был дворец. Она машинально протянула руку, словно надеясь прикоснуться к воспоминанию, но тут же опустила её. Её изумрудные глаза поднялись на Сян Лю. В них блеснули слёзы от неизбежности расставания с тем, что было её домом несколько десятилетий. Сян Лю промолчал, но слегка приобнял её. Линь, не сказав ни слова, уже принял свою истинную форму. Его величественное тело сияло мягким светом под тусклым небом, а белоснежные перья переливались голубыми отблесками. Он мягко коснулся клювом края плаща Чаньэ, призывая в путь.

Сян Лю с Чаньэ взлетели на спину Линя. Гигантская птица встряхнула крыльями и с мощным порывом ветра взмыла в небо. Они уносились прочь от ледяного царства, прочь от северной тишины, к югу, туда, где тёплые течения хранили тайны, а на дне океана ждал Лун Ван, хранитель несметных богатств. Они летели на юг, ближе к жизни, прочь от ледяной тишины.

Глава 2. «Старец Южного моря.»

Они летели долго над зеркальной гладью океана, над чередой гор, чьи вершины были укрыты вечными снегами. Воздух становился то холодным, то тёплым и напоенным ароматами цветущих долин. Когда они пролетали над просторами Дахуана, лицо Сян Лю, казалось, стало ещё бледнее, а в его глазах отразилась невысказанная тоска, словно земля внизу хранила воспоминания, которые он не желал тревожить. Чаньэ заметила эту перемену, но промолчала.

Вскоре снова потянулись горные хребты, а затем перед ними распахнулось бескрайнее тёплое южное море, переливающееся бирюзой под лучами солнца. Линь, до сих пор неутомимо несущий их на своей спине, спикировал вниз и, зависнув над самой поверхностью воды, принял человеческую форму. Он не обладал способностью дышать под водой, как Сян Лю и Чаньэ, но на его шее висела сердцевина демона-рыбы, редкий артефакт, который Сян Лю добыл для него с морского дна во время короткой остановки на их пути.

— Готовы? — спросил Сян Лю, взглянув на своих спутников.

Получив в ответ кивки, он первым нырнул в глубину. Вода расступалась перед ним, будто признавая древнюю силу демона. Чаньэ и Линь последовали за ним, погружаясь в сумрачные глубины, где солнечный свет преломлялся и рассыпался на тысячи мерцающих лучей.

Они опустились на дно океана, где их уже ждала почётная стража Лун Вана: воины с хвостами морских змеев и глазами, мерцающими, словно жемчуг в лунном свете. Безмолвно они сопроводили троих гостей сквозь таинственные водовороты и коралловые тоннели, загадочно светящиеся подводным сиянием, к величественному дворцу на самом дне. У входа в чертоги Владыки Лун Вана формация древних символов удерживала воду снаружи, создавая внутри пространство, где можно было дышать и двигаться свободно.

Лун Ван встретил их в огромном зале, напоминающем застывшую морскую пещеру. Стены из розового коралла отливали перламутром, словно внутренности гигантской раковины, потолок покрывали люминесцентные водоросли, испускавшие мягкое сияние, а в воздухе плыла нежная музыка: прекрасные русалки с полупрозрачной чешуёй играли на цине мелодии древнего моря. Старец восседал на троне из переплетённых раковин и кораллов, его длинная серебристо-голубая борода струилась, подобно водорослям, а глаза сверкали мудростью и затаённой грустью, присущей лишь тем, кто видел рождение и гибель эпох.

Сян Лю, Чаньэ и Линь отвесили глубокий поклон, соблюдая древний этикет.

— Я знаю, кто вы и зачем пришли, — заговорил Лун Ван голосом, напоминающим шум прибоя. — Девятиглавый демон, прекрасная дочь моего старого друга и ты, Белый орёл.

Старец медленно поднялся с трона и спустился на несколько ступеней, чтобы лучше рассмотреть гостей. Его взгляд задержался на Чаньэ, и в глазах промелькнула тень узнавания.

— За эти долгие годы, Чаньэ, ты из девочки превратилась в необыкновенно красивую девушку, — произнёс он с теплотой в голосе. — В тебе течёт древняя кровь, дитя.

Её длинные белоснежные локоны ниже пояса, её огромные изумрудные глаза, обрамлённые бархатными чёрными ресницами и тонкими бровями, а её нежное фарфоровое личико напоминали богиню, сошедшую с Небес.

Чаньэ смущённо склонила голову, не привыкшая к таким прямым комплиментам.

Потом Лун Ван перевёл взгляд на Сян Лю, и его лицо стало серьёзным, словно он видел не только внешнюю оболочку, но и самую суть девятиглавого демона.

— Теперь, если позволите, я хотел бы поговорить с ним наедине, — произнёс он, указав на Сян Лю.

Две русалки с длинными перламутровыми хвостами мягко подплыли к Чаньэ и Линю и жестом пригласили их следовать за собой. Чаньэ бросила короткий взгляд на Сян Лю, получила едва заметный кивок и позволила увести себя в глубину дворца, в богато украшенные покои для отдыха путников.

Когда они остались вдвоём, Сян Лю подошёл ближе к трону. Старец сел и долго смотрел ему в глаза, словно пытаясь прочесть в них ответы на вопросы, которые ещё не были заданы.

— Я вижу холод в твоём сердце, — начал Лун Ван, неторопливо оглядывая демона. — Ты жесток к врагам и нетерпелив в битвах. Сколько крови пролилось от твоей руки... сколько жизней оборвалось.

Сян Лю не дрогнул и не отвёл взгляда, он не отрицал своей природы.

— Но, — продолжил старец с неожиданной мягкостью, — ты приютил в своём сердце нескольких людей, и именно это говорит мне, что ты достоин той силы, которая тебе доверена. В тебе есть то, чего нет во многих: чистое, верное сердце, способное любить.

Лун Ван поднялся с трона и подошёл ближе, его дыхание напоминало морской бриз. Глаза его, подобные глубоким заводям, смотрели проницательно:

— Ты знал женщину, которую звал матерью, хоть она тебя не родила. Её любовь стала твоим первым теплом, стержнем, что не позволил тьме поглотить тебя полностью. Ты знал мужчину-воина, который спас тебя и принял как сына. От него ты узнал, что такое честь и верность не на словах, а на деле, в крови и пламени сражений.

Лун Ван сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем добавил тише:

— Ты также знал любовь к женщине, ради которой ты смог отказаться от неё, чтобы сделать её счастливой с другим. Ты умеешь жертвовать. Это значит, что ты способен не только разрушать, но и созидать, сколь бы ни была разрушительна твоя природа.

Сян Лю молчал, но лёгкая тень промелькнула по его лицу. Старец затронул самые глубокие струны его души, раны, что никогда не заживают полностью.

Лун Ван сделал паузу, и его голос стал мягче, словно он говорил не только с демоном, но и с младшим собратом, нуждающимся в совете:

— Но теперь ты возвращаешься в мир людей и богов после долгого отсутствия. Там всё иначе: алчность, зависть, страх и ложь правят многими сердцами. Ты хочешь жить среди них как демон? Как божество? Ради этого ты пришёл ко мне?

— Мой путь сейчас не ясен, — ответил Сян Лю, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Но я должен выполнить обещание, данное Повелителю Драконов, и построить Школу бессмертных на горном хребте диких юго-западных гор. Там я должен обучать смертных и демонов познанию и пониманию этого мира, без войн и разрушений.

— Тогда слушай, — Лун Ван протянул ему перламутровый кубок, в котором мерцала капля глубинного света, похожая на звезду, заключённую в воду. — Я дам тебе то, что нужно для этого пути: золото, чтобы обеспечить свободу выбора; артефакты, способные защитить невинных; обереги, что скроют твою истинную природу; и возможность жить в мире смертных, не тревожа их хрупкие разумы своей силой. Там, где эти богатства так ценятся, они откроют многие двери.

Старец посмотрел на Сян Лю с предостережением во взгляде:

— Но не забывай, богатство делает заметным, оно притягивает и зависть, и алчность других. А ты должен оставаться тенью, пока не обретёшь новую основу. Сян Лю умер на поле битвы, и мир должен так думать. Ты теперь должен взять новое имя и построить новую жизнь. Помни, — он посмотрел на него пронзительно, — Чаньэ не знает этого мира. Она будет учиться у тебя, видеть сквозь твои глаза. Не навреди ей своими тенями. Не пытайся изменить мир смертных. Просто живи. И иди туда, куда зовёт сердце, когда оно оттает.

Лун Ван медленно обошёл Сян Лю, словно изучая каждую грань его сущности, и демоническую, и божественную.

— Я вижу, ты всё ещё не обрёл цель, — тихо сказал старец. — Твой путь расщеплён между прошлым и будущим, как клинок с двумя лезвиями. У тебя есть сила, у тебя есть память, но нет направления. Ты словно корабль с могучими парусами, но без компаса.

Он медленно обернулся и указал в сторону огромного свитка, покоящегося на каменном пьедестале, окружённом мерцающими жемчужинами.

— Ты построишь Школу бессмертных там, где указано в свитке. Место силы, где сходятся потоки земной и небесной энергии. Там найдут прибежище те, чья душа жаждет истины и познания, а не власти и превосходства.

Лун Ван приблизился к Сян Лю и положил руку ему на плечо. Тихо, почти с печалью, словно вспоминая собственные потери, он произнёс:

— Набери учеников. Пусть они познают Путь истины, путь Дао и овладеют искусством совершенствования души и тела. Когда же познают внутреннюю истину и обретут совершенство, пусть спустятся в мир смертных. Пусть станут щитом для простых людей, чтобы защищать их от жестокости и несправедливости тех, кто использует силу во зло.

Он шагнул назад, и морская вода вокруг них заиграла мягким, переливающимся светом, словно отражая внутреннее сияние старца. Жемчужины на стенах зала засияли ярче, как звёзды в ночном небе.

— А пока... — добавил Лун Ван, протягивая руку, — возьми с собой дары: оружие, способное сокрушить зло; книги, хранящие мудрость тысячелетий; духи-хранители, что будут оберегать твой сон; и золото, что даст свободу выбора в мире людей. Не ради роскоши, а ради цели, поставленной перед тобой Повелителем Драконов.

Расставшись со старцем и получив его благословение, они покинули морской дворец через потайной проход, который вёл к самой поверхности. Всплыв, они оказались в тихой бухте, окружённой скалами, где их не могли увидеть случайные свидетели. Сян Лю, сжав в руке маленькую жемчужину, один из даров Лун Вана, призвал свою раковину-дом. Огромная перламутровая раковина материализовалась из воздуха и мягко опустилась на воду, слегка покачиваясь на волнах.