Ледяной господин

— Четыреста лет, — продолжил лорд. — Четыреста лет я контролировал каждое своё движение. Каждый вздох. А ты… ты просто сидишь в своей кладовой, и моя магия сходит с ума.

Мира молчала, потому что не знала, что сказать. Её тело — предательское, будто чужое — не боялось. Оно откликалось. Под её кожей разгорался жар, который не имел ничего общего с холодом его рук.

— Лорд Тирэль, — прошептала она.

— Я сказал — молчать, — рыкнул он и прижался к ней сильнее.

Его бёдра двинулись — один раз, коротко, судорожно, вызывая трение. Ткань о ткань. Его член — твёрдый, пульсирующий — давил на её поясницу через ткань штанов.

Тирэль замер.

— Нет, — выдохнул, но его бёдра двинулись снова. Медленно, почти болезненно. Он тёрся об неё, как животное — не контролируя, не думая, подчиняясь инстинкту, который был сильнее четырёхсот лет дисциплины.

Мира закрыла глаза.

Она чувствовала каждое его движение. Как уже влажная от пота ткань ее платья прилипает к телу. Как его дыхание становится всё чаще, громче, постепенно переходя в сиплые стоны.

— Ты не представляешь, — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Его рука сползла с её живота ниже. Легла на бедро, сжала, притянула к себе — так, чтобы она чувствовала его ещё сильнее.

Мира вцепилась пальцами в край топчана.

— Лорд Тирэль, пожалуйста, — прошептала она.

— Что «пожалуйста»? — выдохнул он. — Остановиться? Или продолжать?

Она не ответила, потому что к своему стыду не понимала, чего хочет на самом деле.

Эльф усмехнулся — коротко, без веселья, и его бёдра двинулись быстрее.

Теперь он не пытался контролировать себя. Он тёрся об неё ритмично, почти грубо, и Мира чувствовала, как его магия снова пульсирует в воздухе вокруг них.

Стены кладовой покрылись инеем. Дыхание вырывалось изо рта белыми клубами пара, а между её ног становилось жарко.

Слишком жарко.

Девушка чувствовала его даже через ткань. Твёрдый ствол, упирающийся в её ягодицы. Влажное пятно на его штанах — там, где головка касалась ткани, пропитывая её чем-то липким и горячим. Он был так возбуждён, что его собственное тело выдавало его с головой.

— Я… — его голос сорвался. — Я сейчас…

Мира чувствовала, как напряглось его тело. Как пальцы впились в её бедро до боли. Как его дыхание остановилось на секунду, а затем вырвалось хриплым, низким стоном.

Он кончил.

Мира чувствовала, как его член пульсирует, как горячая влага пропитывает ткань его штанов — сначала тонкой струёй, потом толчками, становясь всё гуще, всё теплее.

Ткань не выдерживала, и Мира ощутила, как влага просачивается сквозь штаны, пропитывает её платье на пояснице, стекает по коже тёплой, липкой струйкой.

Лорд дрожал — всем телом, мелко, судорожно — и не мог остановиться.

Тишину нарушало только его дыхание — тяжёлое, прерывистое — и её сердце, колотящееся где-то в горле.

Тирэль лежал рядом, обессиленный, и не двигался. Его лоб уткнулся в девичей затылок. Пальцы ослабли на её бедре.

— Прости, — неожиданно прошептал он, и Мира не поверила своим ушам.

— Что?

— Я сказал — прости, — повторил он глухо. — Я не должен был… это не входило в мои намерения.

Он медленно поднялся. Сел на край топчана, спиной к ней. Провёл рукой по лицу, откидывая волосы со лба.

Лунный свет падал на его спину — широкую, бледную, покрытую инеем. Его плечи дрожали, но явно не от холода.

Мира медленно села. Платье было влажным сзади — там, где он кончил. Она чувствовала липкость, тепло, которое быстро остывало на воздухе.

— Вы больны, лорд Тирэль, — тихо сказала она.

— Что?

— Ваша магия, — пояснила Мира. — Она не просто реагирует. Она болеет без контакта. Вы не сможете остановиться. И я не смогу вам помочь, если вы будете ненавидеть себя после каждого вашего срыва.

Тирэль медленно повернул голову. В лунном свете его лицо было бледным, измождённым, с тёмными кругами под глазами.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Если я продолжу… если я возьму тебя по-настоящему… я не смогу остановиться. Я превращу тебя в пыль. Не магией, так желанием.

— А если нет? — спросила Мира.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю, — она встретила его взгляд, не опуская глаз. — Я знаю, что вы не спали эту ночь. Что вы пришли сюда, потому что не могли оставаться в своей спальне ни секунды. Что вы кончили в штаны, прижимаясь ко мне, как мальчишка, потому что ваше тело уже не слушается вас. Оно устало быть скованным одиночеством.

Тирэль побледнел ещё сильнее — если это было возможно.

— Замолчи, — прошептал он.

— Нет, — упрямо мотнула головой Мира. — Вы сказали — не бояться, и я не боюсь. И я не буду молчать, когда вы мучаете себя и меня.

Он резко встал с топчана.

Штаны были влажными на промежности — тёмное пятно в лунном свете. Он не обратил на это внимания. Смотрел только на неё — сверху вниз, с выражением, в котором смешались злость, стыд и что-то ещё, отдалённо похожее на надежду.

— Ты странная, — сказал он, наконец. — Ты — смертная. Хрупкая. Ничтожная. А говоришь со мной, как с равным.

— Вы сами сделали меня равной, — спокойно ответила Мира. — Когда позволили прикасаться к себе. Когда пришли сюда и переступили черту, которую сами же и провели.

Тирэль смотрел на неё несколько долгих секунд, а потом резко развернулся и направился к двери.

На пороге он остановился, но не обернулся.

— Ты права, — произнёс тихо и вышел.

Дверь закрылась за ним с глухим стуком, и Мира осталась одна.

Она не плакала и не дрожала, потому что внутри неё всё ещё полыхал жар, который не смогли погасить бы никакие морозы.

«Что же будет, когда он наконец возьмет меня по-настоящему?»

Она не знала ответа, но почему-то не боялась.

Глава 6. Требования

Следующие несколько дней прошли в странном, тягучем молчании.

Тирэль не приходил по ночам. Мира слышала только шаги слуг в коридоре — размеренные, бесшумные — и редкие хлопки дверей в дальнем крыле.

Её обязанности не изменились: каждое утро она приходила в его спальню, помогала ему одеваться, расчёсывала волосы. Каждый полдень — купальня, где она мыла его спину, не поднимая глаз выше лопаток.

Он не разговаривал с ней.

Только короткие приказы: «подай», «расчеши», «убирайся». Ни взгляда в глаза. Ни случайного касания сверх необходимого. Его лицо снова стало ледяной маской, непроницаемой, как стены его особняка.

Но Мира видела, как напрягаются его пальцы, когда она поправляет ворот камзола. Как на его шее проступает иней там, где её дыхание касается кожи. Как он сжимает края купальни до треска, когда она моет его спину, и её ладони задерживаются на пару секунд дольше, чем нужно.

Он боролся. С собой. С магией. С тем, что случилось в её комнате, и проигрывал.

Мира видела это по тёмным кругам под его глазами. По тому, как он стал носить более тяжёлую одежду, будто лишние слои ткани могли удержать его тело от того, чтобы тянуться к ней. По тому, как его магия пульсировала в воздухе особняка — неровно, лихорадочно, как больной зуб.

На третью ночь она проснулась от того, что дверь в её коморку открылась.

Мира села на топчане, прижимая к груди одеяло — на этот раз ей выдали новое, тёплое, из мягкой шерсти. Лунный свет падал на порог, вырисовывая силуэт.

Тирэль.

В простой тёмной тунике, распахнутой на груди. Волосы распущены, падают на плечи серебряным водопадом.

— Иди за мной, — коротко приказал он.

Не «пожалуйста». Не «ты нужна мне». Просто очередной приказ.

Мира молча сменила ночную рубашку на платье и вышла в коридор, чтобы тут же безропотно пойти следом за лордом.

Библиотека в этот раз встретила её холодом и запахом старой бумаги.

Магические шары под потолком горели ровным серебристым светом, отражаясь в кожаных переплётах тысяч книг. Полки из чёрного дерева уходили вверх, теряясь в полумраке. В центре зала — массивное кресло с высокой спинкой, обитое тёмным бархатом.

Тирэль опустился в него, откинулся на спинку, положил ногу на ногу.

— Подойди, — сказал он.

Мира подошла. Встала перед ним, сложив руки перед собой.

— Сядь, — сказал он, кивнув на свои колени.

— Лорд Тирэль, я…

— Ты слышала, — перебил он. — Сядь. Ко мне лицом.

Мира медленно подошла ближе. Опустилась на его колени — неуклюже, стараясь не касаться его больше, чем необходимо. Но он сам притянул её за талию, развернул, усадил так, что её ноги оказались по обе стороны от его бёдер, а лицо — в дюйме от его лица.

— Так лучше, — сказал он тихо. — Теперь я буду смотреть на тебя, а ты на меня.

Он откинулся на спинку кресла, положил руки ей на бёдра. Книги в этот раз не было.

— В прошлый раз ты читала, — сказал он. — Сегодня я хочу слышать только твой голос. Говори что угодно. О своём мире. О себе. О том, что чувствуешь прямо сейчас.

Мира сглотнула. В горле пересохло.

— Я… — начала девушка и замолкла.

Его пальцы тут же сжали её бёдра сильнее.

— Не останавливайся.

— Я боюсь, — выдохнула она.

— Чего?

— Себя, — честно призналась Мира. — Потому что я хочу… Хочу вас. И это неправильно.

— Почему? — его голос стал ниже, превратившись почти в шёпот.

— Потому что вы — лорд Чистых, а я — служанка. Потому что вы можете испепелить меня одним движением. Потому что… — она запнулась, подбирая слова. — Потому что, когда вы касаетесь меня, мне не больно, а приятно. И это самое страшное.

Тирэль смотрел на неё не отрываясь. В его глазах — лёд, под которым бушует пламя.

— Продолжай, — произнёс, и это уже было больше похоже на просьбу, а не на приказ.

— Я не знаю, что ещё сказать, — прошептала Мира.

— Тогда я буду говорить, — он провёл пальцами по её щеке, оставляя ледяную дорожку. — Ты пахнешь летом. Тёплым дождём и мёдом. Твоя кожа — единственное место в этом мире, где мои пальцы не встречают смерти. И это удивительно.

Он склонился ближе, и его холодные, сухие губы коснулись её шеи.

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — выдохнул, опаляя кожу. — Каждую секунду. Каждый миг. Когда ты моешь мою спину, я сжимаю кулаки, чтобы не развернуться и не войти в тебя прямо там, в воде.

Мира задрожала всем телом, и её пальцы вцепились в его плечи, будто пытаясь удержаться от окончательного падения в пропасть.

— Когда ты одеваешь меня по утрам, — продолжал лорд, — я считаю про себя. До ста. До тысячи. Чтобы не схватить тебя за волосы и не поцеловать так, чтобы ты забыла своё имя.

Его руки скользнули по её бёдрам выше, к талии.

— А ночью, — его голос снова упал до шёпота, — я лежу в своей постели и чувствую тебя. Твой запах на подушке. Твоё тепло на своих пальцах. И я не могу спать, потому что моя магия поёт, требуя тебя.

Он замолчал. Только холодное, прерывистое дыхание касалось её губ.

— Лорд Тирэль… — умоляюще прошептала Мира.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, — сказал тоном, не терпящим возражений. — Прямо сейчас. На моих руках. Глядя мне в глаза.

Он не ждал ответа. Его пальцы скользнули под подол её платья — сначала по щиколоткам, потом выше, по икрам, по коленям. Мира замерла, перестав дышать. Ткань платья поднималась всё выше, открывая кожу холодному воздуху библиотеки.

— Не бойся. Я не сделаю тебе больно.

— Я не боюсь боли, — ответила Мира, глядя в его глаза. — Я боюсь, что потом уже не смогу без вас.

Его пальцы замерли у неё на бёдрах.

— Это уже не имеет значения, — сказал он тихо. — Ты уже не сможешь без меня. Как и я без тебя.

Он убрал ткань белья в сторону.

Мира была мокрой. Такой мокрой, что его пальцы скользнули по её складкам без всякого сопротивления — влажные, горячие, готовые. Тирэль выдохнул — коротко, сквозь зубы — когда почувствовал это.

— Ты хочешь этого, — прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Да, — не стала отрицать очевидное Мира.

Лорд провёл пальцем по её клитору — один раз, медленно, изучающе, и Мира выгнулась дугой, вцепившись в его плечи так сильно, что ногти впились в ткань туники.

— Превосходно, — просипел Тирэль, и его палец медленно вошёл в неё.

Мира задохнулась. Он был холодным, и этот контраст между жаром её тела и ледяной плотью лорда внутри неё заставил мир перевернуться.

— Смотри на меня, — приказал, двигая пальцем медленно, не проникая глубоко, будто дразня или истязая.

Она смотрела в затянутые пеленой желания глаза эльфа, практически не моргая, но когда он добавил второй палец, Мира откинула голову назад, впившись зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать.

— Не сдерживайся, — тут же скомандовал Тирэль. — Я хочу слышать тебя.

Его пальцы двигались внутри неё теперь ритмично, точно, находя каждое чувствительное место, о существовании которых она не знала.

Большой палец гладил клитор круговыми движениями, и Мира чувствовала, как напряжение растёт внутри неё — тугой узел, который вот-вот разорвётся.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Что «пожалуйста»? — спросил, ускоряясь. — Быстрее? Глубже?

— Да, — выдохнула она, не понимая, на какой именно вопрос отвечает.

— Тогда кончай, — сказал он. — Я хочу это видеть.

Он нажал сильнее. Пальцы двигались внутри неё быстрее, глубже, жёстче, а большой палец давил на клитор с каждым толчком.

Мира снова смотрела в его глаза, а он — в её.

— Сейчас, — прошептала Мира, чувствуя, как внизу живота стало уже невыносимо жарко.

— Да, — выдохнул он, сделав последний решающий толчок, и Мира достигла вершины блаженства.

С криком — громким, неприличным, который она не смогла сдержать. Её тело выгнулось дугой, голова откинулась назад, пальцы вцепились в его плечи, оставляя царапины. Волна за волной прокатывались по ней, и каждая следующая была сильнее предыдущей.

Тирэль не убирал пальцы. Он продолжал двигать ими — медленнее теперь, позволяя ей чувствовать каждую пульсацию своего тела.

Мира обмякла на его коленях, обессиленная. Дышала тяжело, прерывисто, как после долгого бега.

— Это было… — сказал он тихо. — Приятно.

Она не ответила, потому что у неё в голове не было подходящих слов, чтобы описать свои ощущения.

Тирэль медленно вытащил пальцы — влажные, блестящие в свете магических шаров. Поднёс их к своим губам и лизнул.

Мира ошарашенно наблюдала за его действиями, забыв как надо дышать.

— Ты сладкая, — без всякого стеснения произнёс эльф. — Как мёд. Как запретный плод, который я не должен был никогда пробовать.

Он взял Миру за подбородок и притянул к себе.

— Но я буду пробовать снова, — прошептал он в её губы. — И снова. Пока ты не станешь моей. Полностью. До последней капли.

Он поцеловал её — глубоко, требовательно, влажно. Мира чувствовала вкус себя на его языке, и это было так неправильно, запретно и остро, что у неё закружилась голова.

Лорд отстранился первым.

— Возвращайся в свою комнату, — сказал он, но его голос звучал уже не как приказ, а как просьба, обёрнутая в приказ.

Мира кивнула, не говоря ни слова. Соскользнула с его колен. На дрожащих ногах она пошла к выходу, застёгивая на ходу платье.

— Мира, — окликнул он, когда она уже взялась за дверную ручку, и девушка обернулась.

Лорд Тирэль сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на неё. В его глазах — лёд и пламя. Тьма и свет.

— Ты уже моя, — сказал он. — Даже если ты этого ещё не поняла.

Мира вышла в коридор, закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к холодной стене.

Между ног всё ещё пульсировало. На коже — следы его пальцев. На губах — вкус его поцелуя.

Она провела ладонью по лицу и поняла, что улыбается. По-настоящему. Искренне. Впервые за несколько лет.

Г