Ледяной господин

Ледяной господин

От автора

Внимание!!!Книга содержит сцены сексуального характера, неравные отношения (господин — служанка), элементы психологического давления и магической зависимости.

18+ | Откровенные сцены | Психологическое давление | Неравные отношения

Автор не романтизирует принуждение, но показывает тёмную сторону власти и травмы. Все герои и события вымышлены

Глава 1. Дар

Особняк Лорда Тирэля Аль-Мариона не встречал гостей. Он их терпел.

Белый камень фасада, отполированный веками дождей, отражал лунный свет так, будто стены светились изнутри.

Гигантские серебряные сосны обнимали крылья дома своими корнями, переплетая живую древесину с мёртвым камнем.

Воздух здесь пах озоном, замёрзшей смолой и тем особенным холодом, который не имеет ничего общего с погодой. Это была магия Лорда. Она пропитала каждую трещину, каждую пору этого места.

Тирэль стоял у высокого окна в своём кабинете, когда слуга — на безопасном расстоянии, разумеется, — доложил о прибытии советника.

— Пусть войдёт, — бросил лорд, не оборачиваясь.

Советник Таргион был одним из немногих, кто мог приблизиться к хозяину на пять шагов. Не потому, что его магия была сильна, просто он носил амулет из нейтрализующего серебра, который позволял ему не рассыпаться в пепел при случайном дуновении ветра с кожи лорда. Сегодня силы амулета было мало, и Таргион дрожал.

— Ваша Светлость, — он поклонился, не поднимая глаз. — Артефакты подтвердили: полный иммунитет к магии нашего мира, а значит, есть большая вероятность того, что выносливости ее организма хватит надолго.

Тирэль медленно повернулся.

— Покажи, — отдал короткий приказ, как обычно не выражая никаких эмоций.

Таргион кивнул, а затем хлопнул в ладоши, и тут же двое стражников в серебряных доспехах ввели её.

Девушка была маленькой. Невысокой, хрупкой, с мягкими округлыми плечами, которые сейчас напряжённо вздрагивали. Серое платье — мешковатое, грубое, явно с чужого плеча — висело на ней как на вешалке. Тёмные волосы, собранные в узел на затылке, выбивались прядями на лоб. Но при всём этом её карие глаза смотрели прямо на лорда без страха и мольбы.

Без той липкой лести, которую эльф привык видеть во взглядах придворных.

— Твоё имя, — его голос прозвучал низко, чисто, как удар колокола под водой.

— Мира, — просто ответила девушка без каких-либо титулов и поклона.

Тирэль ждал, что она опустит глаза. Все опускали. Она — нет.

— Ты знаешь, кто я?

— Мне рассказали, — она чуть склонила голову набок, рассматривая его так же пристально, как он её. — Лорд Тирэль Аль-Марион. Чистый. Ледяной. Тот, кто не может прикасаться к живым.

Он усмехнулся — сухо, без тепла.

— И ты не боишься?

— Боюсь, — признала она спокойно. — Но не вас. Я боюсь того, что вы можете сделать с миром, если никто не сможет вас остановить. А я, как выяснилось, — могу. Немного.

Таргион побледнел, а стражники замерли. Никто и никогда на их памяти не позволял себе разговаривать в подобном тоне с представителями древней чистой крови.

Тирэль же сделал шаг вперёд. Второй. Третий.

Он подошёл к ней вплотную — впервые за столетия подошёл к живому существу без защитного поля. Воздух между ними задрожал. Его магия, вечно запертая в теле, рванулась наружу и ударила невидимыми волнами, но Мира стояла. Дышала ровно, насколько позволяло волнение, и смотрела.

— Дай руку, — приказал лорд.

Она не сразу протянула ладонь. Секунду колебалась, и эльф заметил это. Внутри неё всё сжалось, уголок губ дрогнул, но она подчинилась. Раскрытая ладонь, маленькая, с коротко стрижеными ногтями, легла в его.

Тирэль коснулся её пальцев, и его мир взорвался.

Не болью, не холодом и не огнём, а самым настоящим теплом.

Впервые за четыреста лет он почувствовал чужое тепло так явно и близко через кожу: гладкую, живую, с едва заметной шершавостью на подушечках пальцев. С тёплой кровью бегущей по организму. С пульсом, который участился, когда он сжал её руку сильнее.

Его магия запела.

Она текла по его венам, вырывалась из пор, обвивала её пальцы прозрачными нитями инея, но не жгла. Не убивала. Она тянулась, как голодный зверь к первому за века теплу.

Мира тихо ахнула — от холода его ладони, от того, как сильно он сжал её пальцы, но не отдёрнула руку.

— Не больно? — спросил он, и в голосе не было заботы, лишь жажда знания.

— Холодно, — выдохнула Мира. — Но не больно.

Тирэль медленно провёл большим пальцем по её запястью, чувствуя, как бьётся под кожей её сердце. Часто. Испуганно. Но она не отступала.

Он отпустил её руку, и поспешил спрятать дрожь пальцев в складках плаща.

— С этого дня ты — моя личная служанка, — сказал он, возвращая голосу лёд. — Ты будешь прикасаться ко мне. Мыть. Одевать. Подавать. Спать там, где я скажу.

— Я поняла, — она опустила ресницы, наконец-то, проявляя покорность, которой он ждал.

Но когда она подняла глаза снова, в их глубине лорд увидел то, что заставило его внутренности сжаться.

Это был не страх, а расчёт.

Мира знала. Поняла, что теперь он нуждается в ней больше, чем она в нём. Что эта хрупкая смертная в серым платьем держит в своих руках то, чего он не мог получить ни от кого другого.

Тепло, прикосновения, подобие нормальной жизни — всё то, что было прежде ему не доступно.

— Если ты используешь это против меня, — сказал он тихо, наклоняясь к её лицу так, что его дыхание заледенело на её щеке, — я найду способ сделать тебе больно. Даже если для этого придётся уничтожить полмира.

Мира не отшатнулась. Только моргнула — медленно, как кошка.

— Лорд Тирэль, — тихо сказала она, — если вы уничтожите полмира, кто будет подавать вам завтрак?

Тишина в кабинете стала абсолютной.

Таргион охнул, стражники и вовсе перестали дышать.

А Тирэль впервые за множество лет усмехнулся. Не сухо, не колко, а с ноткой удивления. И злости. И чего-то ещё, чего он пока не мог до конца осознать.

— Дерзкая, — выдохнул эльф. — Но это быстро лечится.

— Попробуйте, — ответила она и, не дожидаясь разрешения, повернулась к выходу. — Показывайте, где мой чулан.

Он смотрел ей вслед. Служанка, которую вели в ее новые скромные покои, шла мелкой, быстрой походкой, и её серое платье мело пол. Маленькая. Нежная. Смертная. Но в ней было что-то, отчего его магия пульсировала в такт сердцу.

Быстро.

Горячо.

Опасно.

— Мира, — произнёс он её имя вслух, пробуя его на вкус, и оно показалось лорду тёплым и приятным.

Глава 2. Чулан для смертной

Чулан оказался бывшей кладовой.

Мира поняла это, едва переступив порог. Вдоль стен тянулись пустые полки из тёмного дерева, пахнущие вековой пылью и чем-то сладковатым — возможно, травами, которые здесь когда-то хранили.

Узкое стрельчатое окно выходило во внутренний двор, но света от него было мало: вечнозелёные ветви серебряной сосны заслоняли большую часть неба.

В углу стояла низкая кровать — даже не кровать, а топчан, застеленный тонким матрасом и серым покрывалом. Ни подушки. Ни нормального одеяла.

— Лорд сказал, вы будете спать здесь, — бесстрастно произнёс слуга, оставшийся у двери.

Он не вошёл внутрь, потому что ни один эльф не переступил бы порог комнаты, которая теперь принадлежала смертной.

— Скоро вам принесут вещи.

— Я поняла, — кивнула Мира.

Слуга исчез, и тишина особняка накрыла её с головой.

Она села на край топчана, провела ладонью по шершавому покрывалу. Холодно. Даже здесь, в сердце эльфийских земель, где магия согревала воздух, было холодно. Или это просто она привыкла к другому миру — к своему, где не было ледяных лордов, способных испепелить одним прикосновением.

Мира посмотрела на свою руку, на запястье всё еще ощущалась его хватка. Сильная. Жёсткая. Отчаянная.

«Он не прикасался к живым четыреста лет», — подумала она. — «А я позволила ему себя тронуть и не умерла».

В этом была странная, пугающая власть, и Мира не знала, что с ней делать.

Она легла на топчан, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Сон не шёл. В ушах всё ещё звучал его голос: «Ты будешь прикасаться ко мне. Мыть. Одевать. Спать там, где я скажу».

Она не знала, что её ждёт, но была уверена в том, что не станет больше плакать или умолять. Она будет молчать, слушать и делать то, что велят, потому что за непослушание и дерзкий язык можно получить по ребрам, а то и вовсе лишиться жизни.

Но молчание не означало слабость. И это главное, что давало Мире сил не сломаться и не сойти с ума даже тогда, когда события из недавнего прошлого одолевали ее во сне.

Проснулась Мира от звука шагов в коридоре.

Тяжёлых, размеренных — не слуги, кто-то другой. Мира села на топчане, провела рукой по спутанным волосам, поправила платье — то самое, серое, мешковатое, в которое её переодели торговцы.

Она чувствовала себя грязной, но не потому, что не мылась уже вторые сутки, а потому, что ещё ощущала на себе липкие взгляды несостоявшихся покупателей и наглые грубые прикосновения тех, кто привык относиться к людям хуже, чем к скоту.

Дверь отворилась без стука, и Мира вздрогнула.

На пороге стояла эльфийка — высокая, худая, с лицом, будто выточенным из слоновой кости. Тёмно-зелёное платье, серебряные серьги-листья, волосы цвета спелой пшеницы, убранные в сложную причёску. Она смотрела на Миру так, будто та была мерзким пятном на идеально чистом полу.

— Лорд Тирэль требует вас к себе, — голос эльфийки был сухим, как прошлогодняя листва. — Но сначала вы приведёте себя в порядок. Нельзя, чтобы вы снова предстали перед ним в таком виде.

Она брезгливо окинула взглядом серое платье Миры.

— Следуйте за мной.

Мира поднялась, не говоря ни слова, и поплелась за эльфийкой.

Купальня оказалась маленькой по эльфийским меркам. Белый камень стен, пол из тёплого дерева, в центре — деревянная лохань с уже налитой водой, от которой поднимался пар. На скамье вдоль стены лежали свёртки.

— Это для вас, — эльфийка указала на вещи. — Три комплекта одежды. Нижнее бельё, платья, домашние туники. Всё из простых тканей. Лорд не желает, чтобы вы выглядели как придворная дама. Вы — служанка, и не забывайте об этом.

Она кивнула на другой свёрток.

— Мыло, гребень, зубной порошок, полотенца. Всё необходимое для личной гигиены. У вас есть час, чтобы вымыться и привести волосы в порядок. Через час слуга проводит вас в покои лорда.

Эльфийка развернулась и вышла, не дожидаясь ответа.

Мира осталась одна.

Она подошла к свёрткам, развернула ткань. Платья — три штуки: тёмно-серое, цвета мокрого камня, мягкое на ощупь; тёмно-зелёное, почти чёрное; и простое белое — видимо, для сна или для домашних работ. Все из плотного хлопка, без вышивки, без украшений. Простые. Удобные. Честные.

Нижнее бельё — тоже простое, но аж пять штук. Мира провела пальцами по ткани и почувствовала, как к горлу подступает комок.

Она не знала, что это значит — забота или просто расчёт, чтобы она не оскорбляла взгляд Лорда своим видом. Но сейчас ей было всё равно.

Мира разделась, опустилась в тёплую воду и с блаженным выдохом закрыла глаза.

Пахло травами и ещё чем-то горьковатым и свежим, как в лесу после дождя. Она намылила волосы, смывая грязь и чужой жестокий мир, который всё ещё лип к её телу. Тёрла руки, плечи, шею, пока кожа не стала розовой.

Затем Мира вытерлась мягким полотенцем, расчесала влажные волосы гребнем из тёмного дерева — зубья скользили легко, не цепляясь. Оделась: тёмно-серое платье и нижнее бельё, которое хоть и было простым, но на удивление удобным.

Волосы оставила распущенными — сушить их было нечем, да и красивые причёски она всё равно делать не умела.

В зеркале на стене — маленьком, тусклом — отражалась чужая девушка. Чистая. Спокойная. С карими глазами, в которых больше не было того страха, который жил в сознании последние месяцы.

Теперь в душе теплилась лишь надежда на то, что новый хозяин не разгневается и не пошлёт ее прочь. Для этого Мира готова была, казалось, абсолютно на всё.

Её встретил тот же слуга, что и вчера. Безымянный, с лицом из отполированного камня.

— Следуйте за мной, — сказал он и развернулся.

Мира пошла следом. Правый поворот. Лестница из живого дерева. Ещё один коридор. Теперь она не тратила время на истерику, а запоминала дорогу — каждую трещину в белом камне, каждый изгиб перил.

Высокие двери из чёрного дерева с серебряными ручками в форме переплетённых ветвей.

Слуга остановился, не приближаясь.

— Входите. Господин ждёт.

Мира, не проронив ни звука, толкнула дверь и вошла.

Спальня Лорда Тирэля оказалась огромной.

Потолок терялся в полумраке — там, наверное, были балки или своды, но свет от единственного окна, выходящего на восток, не добивал до них.

Стены из белого камня, гладкие как шёлк. Пол — тёмный, почти чёрный, отполированный до зеркального блеска.

В центре комнаты — кровать. Огромная, под балдахином из серебристой ткани, которая мерцала как лунная дорожка на воде.

Тирэль стоял у окна, спиной к ней.

На нём была только нижняя рубашка — тонкая, из материала, похожего на застывший туман. Она не скрывала его фигуру: широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги. Серебряные волосы, распущенные, падали почти до пояса, переливаясь в утреннем свете.

— Ты опоздала, — сказал он, не оборачиваясь.

Мира замерла у двери.

— Меня разбудили только час назад. Я мылась, одевалась, приводила себя в порядок, как мне и приказали.

Эльф повернулся.

Взгляд скользнул по ней — сверху вниз, оценивающе. Остановился на лице, на чистых волосах, на новом платье.

— По крайней мере, теперь ты не похожа на пугало, — бросил он. — Это уже прогресс.

Мира промолчала, потому что за последний месяц ей приходилось слышать в свой адрес куда более обидные и унизительные эпитеты. Пугало на их фоне — почти комплимент.

— Подойди.

Мира покорно подошла. Остановилась в двух шагах, как делали все.

— Ближе.

Она сделала шаг, а потом ещё один, после чего оказалась так близко, что могла бы коснуться его рубашки, если бы протянула руку.

— Сегодня ты будешь одевать меня, — твердо произнёс лорд. — Сначала — расчесать волосы. Потом — камзол, потом — плащ. Всё висит в шкафу.

Он указал на массивный гардероб из чёрного дерева у стены.

— Ты умеешь обращаться с эльфийскими тканями?

— Нет, — честно призналась Мира. — Но научусь, — тут же добавила, чтобы ее не сочти криворукой.

Тирэль усмехнулся — той же кривой, недовольной усмешкой, что и вчера.

— Учись быстро, потому что я не терплю небрежности.

Эльф сел на край кровати, положил руки на колени, и Мира поняла, что от неё ждут действий.

Она взяла гребень с туалетного столика — длинный, из кости какого-то неведомого зверя, с частыми зубьями. Подошла к нему сзади, и замерла на секунду, собираясь с духом.

«Он не причинит мне вреда, потому что я ему нужна», — промелькнула в голове мысль, и Мира запустила пальцы в его волосы, но тут же чуть не отшатнулась.

Волосы были холодными. Не как у живого существа, а как у ручья в середине зимы. Тонкие, тяжёлые пряди скользили между её пальцев, и от них исходил слабый запах озона — как после грозы.

— Не останавливайся, — хрипло бросил он, не оборачиваясь.

Мира вдохнула глубже и начала расчёсывать.

Медленно. Аккуратно. Сначала кончики, распутывая узлы, потом выше, к корням. Волосы путались под её пальцами, и ей приходилось проводить гребнем снова и снова, пока прядь не становилась гладкой, как шёлк.

Тирэль молчал, но Мира видела, как напряглись его плечи. Как пальцы, лежащие на коленях, сжались в кулаки. Как по его шее пробежала едва заметная дрожь, когда она случайно задела кожу у ворота рубашки.

— Вы дрожите, — тихо сказала она.

— Нет, — отрезал он.

— Дрожите, — повторила Мира, не повышая голоса. — Ваша магия… это она реагирует.

Тирэль резко повернулся, перехватил её запястье — так же сильно, как вчера, но сейчас в его глазах была не жажда, а самая настоящая чистая злость.

— Ты ничего не знаешь о моей магии! Не смей рассуждать о том, что тебе не подвластно.

Мира, поборов себя, не отдёрнула руку и не отвела взгляд.

— Я не рассуждаю, а просто говорю то, что вижу. На вашей коже… иней. Там, где я касалась.

Она кивнула на его шею. Тирэль провёл ладонью по тому месту, и его пальцы наткнулись на тонкую корку замёрзшей влаги.

Он замер.

— Это… — он не договорил, запнувшись.

— Я не знаю, что это, — мягко произнесла Мира. — Но вы не злитесь на меня за это, пожалуйста. Если прикажите молчать, я не пророню больше ни звука.

В её голосе не было мольбы. Только спокойная просьба, от которой почему-то было труднее отказаться, чем от крика.

Тирэль отпустил её запястье и отвернулся.

— Продолжай.

Мира молча взяла гребень и снова принялась расчёсывать его волосы. Теперь она двигалась быстрее, увереннее, и скоро серебряные пряди заструились между её пальцев гладко, как вода.

— Достаточно, — сказал лорд, когда она закончила. — Теперь камзол.

Мира пошла к гардеробу и открыла тяжёлые створки. Внутри — ряды одежды: камзолы из тёмного бархата и серебристого шёлка, плащи с меховой оторочкой, жилеты, расшитые нитями, которые светились в полумраке.

На нижней полке, в тени, она заметила другое. Щётки с длинными ручками, почти как вёсла. Крючки из тусклого металла, на концах — мягкие петли. Узкие лопатки, обтянутые потёртой кожей.

Мира замерла.

Она не знала эльфийских обычаев, но эти вещи точно пахли не ритуалом, а одиночеством. Тем, как человек учится обходиться без чужих рук, когда собственные — источник нестерпимой боли и мук.

Она представила его здесь, одного. Как он тянется к собственной спине щёткой на палке, как застёгивает пуговицы крючком, как его магия вырывается при каждом неловком движении, покрывая кожу инеем, сводя мышцы судорогой. Как он стискивает зубы, чтобы не закричать.

Представила и быстро отогнала картинку.

Она не пожалела его, потому что у неё не просили жалости, но теперь поняла, почему он смотрит так, будто она — вода в пустыне.

Мира сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на работе, и выбрала тёмно-синий, почти чёрный камзол, с серебряной вышивкой на воротнике.

— Этот.

— Почему? — спросил он, не глядя.

— Потому что он подходит к цвету ваших глаз, — ответила Мира. — И потому что он не такой тяжёлый, как остальные. Вы и так слишком холодный, чтобы носить лишний вес.

Тирэль медленно повернул к ней голову. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление или насмешку, но он ничего не сказал. Просто встал и расстегнул ворот рубашки всего на одну пуговицу, но и этого хватило, чтобы на его лбу выступила испарина.

— Помоги.

Мира подошла. Сначала — рубашка. Она соскользнула с его плеч, и он остался перед ней обнажённым по пояс.

Мира смущенно отвела взгляд.

— Боишься? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила, не глядя. — Но вы — Лорд Чистых. А я — служанка. Мне не положено смотреть.

— А я приказываю смотреть.

Она подняла глаза.

Его тело было совершенным — таким, каким оно бывает только у бессмертных, у которых тысячелетия ушли на то, чтобы отточить каждую линию.

Бледная кожа, под которой проступали голубоватые нити вен. Широкие плечи, узкие бёдра, плоский живот с едва заметными кубиками мышц. И — шрамы. Тонкие, серебристые, словно от ударов плетью из чистого света.

— Это магия, — сказал Тирэль, заметив её взгляд. — Она не всегда подчинялась. Иногда вырывалась наружу, даже когда я не хотел. Эти следы — плата за то, что я жив до сих пор.

Мира подняла руку, чтобы прикоснуться, но замерла в дюйме от его груди.

— Можно?

Мужчина не ответил. Просто смотрел и ждал, и она, решившись, дотронулась до самого длинного шрама — на правом ребре. Провела по серебристой линии.

Под её пальцами его кожа покрылась инеем, и Тирэль судорожно вздохнул:

— Хватит. Одевай.

Мира опустила руку, взяла камзол. Помогла ему надеть — сначала одну руку, потом вторую, расправила складки на плечах. Потом — плащ: тяжёлый, подбитый мехом, с застёжкой в виде оленьей головы из чернёного серебра.

Затем встала на цыпочки, застёгивая цепочку у горла. Её пальцы скользнули по его шее, и снова на коже выступил иней.

Тирэль стоял неподвижно. Только дышал слишком часто для того, кто привык к непоколебимому контролю собственных эмоций.

— Готово, — сказала Мира, отступая на шаг.

Лорд подошёл к высокому зеркалу в серебряной раме. Сначала придирчиво оглядел себя, а потом повернулся.

— Ты справилась.

Это не было похвалой. Просто констатацией факта, но Мира кивнула, принимая.

— Сегодня после полудня я буду принимать ванну, — сказал он, не глядя на неё. — Ты поможешь мне раздеться и омыть спину. До тех пор не попадайся на глаза.

— Хорошо, — девушка кивнула и повернулась к выходу.

— Мира, — окликнул ее неожиданно эльф, и она остановилась. — Завтра ты проснёшься до рассвета. Я не люблю ждать.

Девушка кивнула, не оборачиваясь, и вышла.

Сердце колотилось где-то в горле. На пальцах всё ещё оставался холод его кожи и тот странный трепет, который пробежал по её руке, когда она коснулась шрама.

Мира посмотрела на свою ладонь. На кончиках пальцев блестели крошечные кристаллики льда.

«Его магия остаётся на мне. Что бы это значило…»

Спустя пару мгновений она стряхнула иней, решив не мучать себя догадками, и пошла в свою кладовую — ждать полудня.

Глава 3. Омовение

Полдень наступил быстрее, чем Мира ожидала.

Она сидела на своём топчане, прижимая колени к груди, и смотрела в узкое окно. Свет изменился — стал плотнее, белее, залил внутренний двор молочной рекой. Где-то за стенами особняка пели птицы — незнакомые, с голосами, похожими на звон хрусталя.

Сердце колотилось ровно, без паники.

«Омыть его спину», — повторяла она про себя. — «Всего лишь спину. Я смогу легко это сделать. Это ведь ерунда по сравнению с тем, что требовал мерзкий потный торговец, дрожа от похоти, но боясь попортить ценный товар…»

Мира тряхнула головой, потому что хотелось думать совершенно о другом: иней на коже холодного загадочного лорда. Дрожь, которую он не мог контролировать. Пальцы, сжимающие её запястье так сильно, что наутро остались синяки.

Мира посмотрела на свои руки. Тонкие, маленькие. Они выглядели такими хрупкими и такими опасными для него…

«Я единственная, кто может его касаться. Он ненавидит это, но не может без этого»…

Шаги в коридоре. Те же — размеренные, тяжёлые. Мира встала, одёрнула тёмно-серое платье, провела ладонью по волосам — они уже давно высохли и лежали мягкими волнами, падая на плечи.

Дверь отворилась, и на пороге возник всё тот же слуга — безымянный, с лицом из камня.

— Лорд ждёт. Следуйте за мной.

Мира пошла следом, хотя теперь уже знала дорогу: правый поворот, лестница из живого дерева, коридор с высокими окнами…

Но слуга вдруг свернул не к спальне — он прошёл дальше, к другой двери, массивной, из тёмного дерева, с ручкой в виде дракона, кусающего собственный хвост.

— Купальня, — пояснил он. — Входите. Господин уже там.

Мира, не мешкаясь, переступила через порог и мысленно ахнула.

Купальня Лорда Тирэля была вырублена прямо в скале.

Белый камень стен уходил вверх, теряясь в полумраке под сводами. Свет просачивался сквозь узкие вертикальные окна, забранные витражами из мутного стекла — они окрашивали воздух в цвета утра: бледно-золотой, розоватый, прозрачно-голубой.

В центре помещения находилась купальня — огромная, вытесанная из цельного куска чёрного камня, отполированного до зеркального блеска. Вода в ней была почти прозрачной, но от неё поднимался лёгкий пар, пахнущий мятой и чем-то горьковатым, вроде полыни.

Вдоль стен — каменные скамьи, покрытые шкурами белых зверей. На одной из них лежали сложенные полотенца — мягкие, огромные, пахнущие тем же холодом, что и сам особняк.

Тирэль стоял у края купальни, спиной ко входу.

Он уже снял камзол и плащ — они висели на вешалке из корней, вросшей прямо в стену, рядом небрежно были брошены крючки. На лорде оставалась только нижняя рубашка, тонкая, почти прозрачная, и штаны из тёмной ткани.

Он не вздрогнул и не обернулся, когда его уединение было нарушено.

— Ты вовремя, — произнес спокойно, но при этом вызывая у девушки толпы скачущих по коже мурашек. — Я начинаю думать, что ты способна учиться.