No pasaran

— Да, — кивнул головой собеседник.

— Тогда перейдем к следующему персонажу. Высокий, широкоплечий с трубкой в зубах, это военный атташе при полномочном посольстве СССР в республиканской Испании, комбриг, Горев Владимир Ефимович, псевдоним «Санчо». Круглолицый в очках, корреспондент газеты «Правда» Михаил Ефимович Кольцов. Среди «мексиканцев» его называют Мигель Мартинес.

— Почему среди мексиканцев? И причем здесь жители Мексики? — не понял такой шутки Николай.

— «Мексиканцами» ласково называют всех советских специалистов и советников, — пояснила Мария.

— И вы тоже «мексиканка»? — простодушно поинтересовался Сомов. Дама выпустила изо рта колечко дыма и задумчиво посмотрела в зал.

— Нет. Я не «мексиканка». Я по происхождению немка, но сочувствующая Испанской Республике, — призналась она. Что-то в этих словах было не досказано. В советское представительство просто так не пускали всех сочувствующих республике. Чего-то Мария не договаривала.

— Ты уже все? — кивнула собеседница на его тарелку.

— Да, — быстро ответил Сомов и завертел головой в надежде увидеть официантку, чтобы рассчитаться за ужин.

— Оставь деньги на столе, — подсказала Остен. Николай вытащил из кармана выданное ему денежное довольствие и стал отсчитывать купюры. Мария снисходительно улыбнулась расчетливости парня и оставила возле недоеденного салата одну крупную банкноту.

— Идем, — позвала она за собой собеседника. Женщина погасила сигарету, оставив окурок в пепельнице.

— У тебя оружие есть? — задала вопрос Мария, пряча мундштук в женскую сумочку.

— Нет, — развел руками лейтенант.

— Возьми, — вытащила она из той же сумочки браунинг. — Без этой игрушки сейчас ни как нельзя.

Николай сунул оружие в карман пиджака. Они вышли из отеля и двинулись по тротуару вдоль улицы. Начинало смеркаться. В окнах домов лишь кое-где были видны отблески света и то из-за плохой светомаскировки. Мадрид бомбила франкистская авиация, поэтому светомаскировка была важным элементом в противостоянии двух сторон.

— Ты испанский язык, где изучал? — поинтересовалась спутница Сомова.

— Мать научила, — кратко ответил парень.

— Она испанка?

— Нет. Просто образованная женщина, — не хотел Николай рассказывать о своих дворянских корнях. Однако Остен не так легко можно было провести.

— Она из бывших? — продолжала расспросы женщина. «Ох уж это слово бывшие! Почему бывшие? У них, что теперь и будущего нет?»

— Мои родители были дворянами. Отец полковник царской армии, а мать простая домохозяйка, — признался Сомов. — Для органов это не секрет, — сразу же уточнил детали Николай. — Отец воевал на стороне красных, а сейчас преподает военное дело в Генеральном штабе. Мать тоже работает там. Она помогает курсантам изучать иностранные языки.

— Удивительно, как тебя отпустили в Испанию? — задумчиво произнесла спутница.

— Что тут удивительного? Я не собираюсь предавать Родину и переходить на сторону врага, — Сомов даже немного обиделся на такую постановку вопроса. — Я советский человек и верю в идеи коммунизма, — дал ответ Николай, но он был похож больше на лозунг, чем на искренний ответ.

— Ты коммунист? — хотела уточнить его партийную принадлежность Остен.

— Нет, — вздохнул парень. — Но это ничего не значит.

— Возможно, Только не для всех. От таких людей как Орлов, я бы советовала тебе держаться подальше, — дала наставление женщина.

— А кто такой Орлов?

— Еще узнаешь, — уклонилась она от ответа. Чтобы сгладить возникшее напряжение Мария перешла на нейтральные темы. Так общаясь, они почти дошли до здания радиостанции «Мадридское радио».

— Мы считай у цели. Отсюда вижу Долорес, которая курит на пороге, — произнесла Мария и попыталась помахать рукой группе лиц стоящих возле здания радиостанции. По улице сверкнув фарами, явно пренебрегая требованиями светомаскировки, промчал автомобиль. Завизжали тормоза и из «Ситроена» выскочило несколько человек, которые открыли пальбу из пистолетов по стоящим на пороге здания людям. Сомов инстинктивно затолкал свою спутницу в первую попавшуюся дверь многоквартирного дома и, выхватив браунинг, разрядил обойму в неизвестных. Нападавшие не ожидали атаки с фланга, поэтому вскочили в «ситроен», который на бешеной скорости сорвался с места. Сомов побежал в сторону людей лежащих возле входа на радиостанцию. В это же время из здания выбежали вооруженные мужчины, которым ничего не оставалось, как проводить взглядом удаляющийся автомобиль.

— Вы целы? Не ранены? — склонился Сомов над ближайшей женщиной, надеясь, что это будет именно Ибаррури. Единственное что он успел увидеть, так это огромные перепуганные глаза и темный, как смоль длинный волос. В следующий миг его сбили с ног и заломили за спину руки.

— Вот он убийца! — пропищал кто-то у него над ухом.

— Поднимите! — последовала команда, причем женским голосом. Парни, вооруженные винтовками оторвали Сомова от тротуара и поставили на ноги. Перед ним стояла молодая темноволосая испанка в берете со звездой, вместо кокарды.

— Долорес, жива? — обратилась девица к деятелю международного коммунистического движения.

— Кажется, да, — не совсем уверенно ответила Ибаррури.

— Твой? — держала испанка в руках браунинг Сомова. На этом вопрос можно было и не отвечать.

— Сволочь! — произнесла девица сквозь зубы и со всего маху ударила Николая по лицу. — Уведите.

Колька рассчитывал, что сейчас подойдет его спутница и объяснит в чем дело, но когда этого не случилось и его бросили на заднее сидение автомобиля и повезли под конвоем в неизвестном направлении, он по — настоящему испугался. Николай никогда не был в застенках карательных органов и теперь в далекой Испании прочувствовал на собственной шкуре, каково тем несчастным, что туда попали. Его притащили в подвальное помещение с низкими овальными сводами из красного кирпича. Помещение маленькое, из мебели стол и два стула, да настольная лампа, которая светила прямо в глаза. Его посадили на табурет. Руки за спиной, скованные наручниками. Следователь небрежно положил перед собой лист бумаги. Его лицо и все движения выражали явную усталость. Возможно, за сегодня Сомов был у него не первый допрашиваемый. Вопросы мужчина задавал самые простые. Кто он такой? Почему оказался у радиостанции? Кто приказал стрелять в коммунистку Долорес? Что на них ответить? Ему приказали соблюдать конспирацию, а значит называть свое настоящие имя и цель прибытия нельзя. Если он был вместе с немецкой антифашисткой Марией Остен, то она наверняка должна была сообщить советским товарищам, что Колька Сомов попал в беду. Ведь не бросят же его одного в этом подвале? Просто надо потянуть время, до прихода помощи. Пришлось врать, что он простой рыбак из Картахены и приехал в Мадрид к своей тетке. На улице возле радиостанции «Мадридское радио» оказался случайно. Откуда пистолет? Да у кого сейчас нет оружия? Свидетелем перестрелки стал случайно и по Ибаррури с товарищами вовсе не стрелял, а даже наоборот. Имя тетки? Мария Остен. Наверняка это псевдоним и он никого не выдаст, назвав его. С адресом тети оказалось сложнее. Да и дело было даже не в адресе, просто следователь с первого слова не верил в его детский лепет. Дальше разговор не заладился. Несколько хлестких ударов свалили Николая на пол. Теперь вопросы чередовались вместе с ударами. Кто он такой и кто его послал? Где находятся остальные сообщники? Колька продолжал врать, отчаянно надеясь на свое скорое спасение. Если за ним не придут, то придется сказать правду. Вот только вопрос, поверят ли в нее? Наверное, от того, что следователю действительно необходим был отдых, его допрос перенесли на утро. Ждать продолжения мероприятия пришлось в компании таких же арестованных, как и он сам. Наступило ли это утро или нет, в камере понять было невозможно из-за отсутствия окон. Когда за ним пришли, то можно было условно догадаться, что это утро действительно наступило. В кабинете ничего не поменялось. Тот же стол и та же лампа светящая в лицо. Разве, что увеличилось количество людей. Теперь здесь была и та девица, которая его задержала. Отдохнувший следователь начал все заново.

— Имя?

— Николас, — назвал Сомов свой псевдоним.

— Где проживаешь? — вел протокол испанец.

— В Картахене. Вчера только приехал. Я рыбак. Здесь у меня живет тетка.

— Рыбак говоришь? — подошла к нему сзади молодая испанка в берете на голове, и провела пальцами по его ладоням. — Какой же ты рыбак, если на руках нет мозолей? Кто ты на самом деле?

— Врет он все. По лицу видно, что фалангист из пятой колонны, — высказал свое мнение следователь. — Таких у меня полная камера. Ждете, когда Франко возьмет Мадрид? Ты-то точно не дождешься, — обещал мужчина арестованному. — Или начнешь говорить или сразу к стенке. Зачем на тебя время тратить? Кто эти люди из машины? Кто приказал убить Ибаррури?

— Не знаю я ни каких людей. Они начали стрелять, и я стрелял, но только не в Ибаррури, а в них, — начал давать показания Сомов понимая, что его молчание может плохо кончиться.

— А почему ты стрелял в незнакомцев? — присела перед ним девушка на край стола.

— Потому, что Ибаррури мне не враг.

— А откуда ты ее знаешь? — хотела знать испанка.

— Тетка рассказала. Она шла, чтобы встретиться с ней, а меня взяла в качестве сопровождающего.

— И пистолет дала? — усмехнулась незнакомка.

— Дала, — кивнул головой Сомов.

— И как имя твоей тети?

— Мария Остен, — не врал Николай насчет имени, но слегка преувеличил в отношении их родственных уз.

— Поверьте, если бы я хотел убить Долорес, то не стал бы поднимать ее, а просто добил.

— Так кто же ты на самом деле Николас? — искала ответы на свои вопросы девица.

— Я «мексиканец», — решил он дать подсказку следователю.

— «Мексиканец»? — залилась смехом девушка. В тот же момент в дверь камеры постучали и в нее вошли двое. Один в военной форме, а второй мужчина в костюме, длинном кожаном плаще и шляпе с большими полями.

— Это за ним. Нам позвонили министр безопасности, и приказал выдать задержанного, — озвучил приказ начальства человек в военной форме.

— На каком основании? — вскочила со стола девица. Незнакомец в плаще вытащил из внутреннего кармана какую-то бумажку и передал ее девушке. Она быстро пробежала глазами по написанным строчкам.

— Какого черта? Кто это такой? — возмутилась девица.

— Он плохо говорит по-испански, — заметил военный. Мужчина в плаще кивнул на наручники на запястьях Сомова. Следователь снял эти железные игрушки. Николай поднялся.

— Идем, — по-русски сказал незнакомец и подтолкнул лейтенанта к выходу. Испанка внимательно смотрела в спину удаляющимся мужчинам.

— Мексиканец, мексиканец? — повторяла она.

— Да это же русские! — наконец осенило испанку. Тогда все становилось на свои места. Вот почему Долорес не дала показаний на молодого человека. Он действительно не стрелял в коммунистку.

Глава 2

Задать возникшие вопросы Сомов решился только в салоне автомобиля, куда они сели выйдя из серого многоэтажного здания.

— Кто вы? Вы из советского посольства?

— Называй меня Леонардо Мендес. Большего тебе знать не надо, — был краток его спутник. Они проехали некоторое время молча, а затем Николай решился снова задать вопрос.

— Там где я был, это полиция?

— Не совсем. Эту организацию называют провинциальным комитетом по общественным расследованиям. Раньше была просто полиция. Они борются с контрреволюционерами. Люди, стрелявшие в коммунистических лидеров, и есть контрреволюционеры. Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Сейчас часто по ночам стреляют. По городу катаются машины «призраки» и убивают сторонников республики. В Мадриде слишком много агентов Франко. Так, что мой тебе совет, по ночам самому не ходить, — прояснил ситуацию Леонардо.

— Вам обо мне сказала Мария Остен? — хотел уточнить некоторые детали лейтенант.

— Остен? Нет. Я получил распоряжение от «Шведа». Кто на него вышел не знаю. Не мое это дело, — был не очень разговорчив спутник Сомова.

— А кто такой «Швед»? — не переставал интересоваться Николай.

— Много задаешь вопросов. Когда понадобится, тогда и узнаешь.

— А Остен? — не отставал Сомов.

— Немецкая антифашистка, подруга Кольцова, — приоткрыл завесу тайны Мендес. Теперь Коля представлял, с кем имел дело.

— Куда мы сейчас едем?

— В советскую дипломатическую миссию, — назвал Леонардо конечную точку следования.

В своем номере Колька стал у зеркала, чтобы получше рассмотреть свою припухшую физиономию. Снял рубаху и потрогал ушибленные ребра. До свадьбы заживет. Могло быть и хуже. Как только подумал о свадьбе, так сразу же в мозгу возник образ Маши. Давно он ей письма не писал. Хоть ей можно пожаловаться на судьбу. В дверь постучали.

— Открыто! — крикнул Николай. В помещение вошла Мария. Лицо ее сияло от радости.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже, — не особо восторгался Сомов.

— Ты извини, что так получилось. Ты считай, спас меня. А если бы я была одна? — предположила она возможную версию происшествия. Пожалуй, последствия тогда могли быть совсем другие. — Тебя били? — кивнула она на синеву на боку парня. — Они что с ума сошли? Разве не видели кто перед ними?

— Я не говорил, кто я такой. Сами сказали, что надо соблюдать конспирации, — заметил лейтенант.

— Глупый. В таких случаях молчать не надо. А если бы они тебя расстреляли? — переживала Мария.

— Так я ни в чем не виноват.

— Виноват, не виноват, время такое. Сейчас все скорые на расправу, — не особо верила в справедливость немка.

— Я ждал, что вы вступитесь за меня и все им объясните, — укорил знакомую Сомов.

— Тебя слишком быстро забрали. Я не успела прийти в себя от шока. Когда кинулась, то было поздно. Пришлось вопрос решать через Гришина и Мартинеса. Те в свою очередь вышли на «Шведа», — рассказала женщина цепочку принятия решений.

— Кто такой «Швед»? — теперь уже у Остен хотел узнать лейтенант.

— Наш атташе посольства в сфере безопасности Орлов. Я тебе о нем уже говорила. Он майор НКВД. Очень неприятный тип, — скривила личико Мария. — Но зато быстро все решил. Он имеет влияние на органы безопасности республики. Вижу, что они подпортили не только твою физиономию, но и рубаху.

Колька действительно испачкал ее в кровь.

— Ничего страшного. У меня еще одна есть, — отмахнулся парень.

— Я куплю тебе новую. И никаких отговорок. Должна же я чем-то загладить свою вину? — настояла женщина. — Приводи себя в порядок и на доклад к Яну Карловичу. Он тебя ждет, — озвучила Мария приказ советника.

Женщина оставила парня наедине. В первую очередь Сомов принял ванную и сменил одежду, а уже после этого проследовал в кабинет Берзина.

— Можно поздравить тебя с боевым крещением? — приветствовал его военный советник. — Не зря я не хотел вас никуда отпускать. Давай рассказывай, что случилось? — захотел Ян Карлович услышать детали происшествия от самого потерпевшего. Пришлось ему рассказать все, как было.

— Н-да, — задумчиво произнес хозяин кабинета. -Хорошо, что легко отделался. Могло быть и хуже.

Это уже знал и сам Николай.

— Куда теперь мне? — интересовался Сомов своим дальнейшим назначением. Советник открыл ящик стола и достал какой-то документ.

— Для начала мы тебя легализуем. Получи удостоверение сотрудника нашей дипломатической миссии. Оно поможет тебе избежать досадных недоразумений. Сегодня вечером у меня будет совещание, прибудут необходимые мне специалисты. После совещания временно поступишь в распоряжение к Гореву Владимиру Ефимовичу. Он является военным атташе при посольстве СССР в Испании. Псевдоним «Санчо». Будешь работать под его началом. «Санчо» и сам активно осваивает испанский язык, но подстраховаться не помешает. Прибудут другие специалисты по языкам, и я переброшу тебя на новое место. О фронте можешь и не заикаться. Наш фронт здесь, — сразу же напомнил Берзин в качестве кого Николай прибыл в Испанию. — Пока можешь быть свободным. Столовая работает с 18.00, — улыбнулся мужчина, отпуская из кабинета Сомова.

На прием пищи Коля прибыл точно в назначенное время, как и полагалось военному. Сегодня кроме посетителей мужчин отдельный столик занимали две девушки. Они, заметив Сомова, приветливо помахали ему руками, словно были знакомы с ним. Лейтенант ради удовлетворения любопытства приблизился к их столику.

— Lo siento chicas, nos conocemos? — произнес лейтенант.

— Я же тебе говорила, что это он, — обрадованно сказала одна из девушек своей подруге.

— Вы новый переводчик? Наконец-то нам прислали мужчину.

По этой фразе и поведению девушек, можно было догадаться, что они тоже являются переводчиками.

— Разрешите? — проявил Сомов инициативу и уселся за их столик.

— Судя по всему, вы являетесь помощниками наших специалистов, в плане общения с испанцами? — фигурально выразился Николай. Они кивнули головами.

— Тогда давайте знакомиться, — предложил лейтенант. — Николай Сомов, «Николас».

— Таня, — протянула руку девица, что сидела справа от парня.

— Галя, — представилась вторая.

— И давно вы тут? — задал вопрос лейтенант.

— Чуть раньше, чем вы, — не назвали они точной даты прибытия. — Как хорошо, что вас прислали. Мы тут нарасхват. Кругом надо переводчики, а мы не успеваем, — пожаловались девушки.

— Тогда почему вы сегодня собрались в отеле? — не понял Сомов.

— Люди, за которыми мы закреплены, приехали к генералу Гришину на совещание. Когда оно закончится, мы снова разъедемся, — пояснили они причину такой концентрации специалистов по языку.

— Меня тоже прикрепили к одному из них. О камарада «Санчо», что-то слышали?

— Конечно. Тебе не позавидуешь. Придется много передвигаться. Он долго на одном месте не засиживается, — посочувствовали лейтенанту подружки. — Николай, вы сами, откуда родом? — спросила Татьяна. Хотя всем специалистам из Союза было предписано соблюдать тайну, но разве мог он отказать в такой простой информации коллегам по цеху? Да и как они могли бы ее использовать против него?

— Из Москвы.

Такой ответ поверг девчонок в неописуемый восторг. Они никогда не были в столице, но всегда мечтали ее посетить. Посыпались различные вопросы, касающиеся самого города. Лейтенанта слушали с неподдельным интересом и такое внимание очень ему импонировало. Оказалось, что Татьяна сама была из Киева, а Галина из Одессы. Сомов лестно отозвался о южной столице, вспомнив исторические места города, которые ему удалось посетить, чем еще больше расположил к себе девушек. Они заказали себе ужин и совмещали прием пищи с приятными разговорами. Их идиллию прервала Мария Остен.

— Девушки, прошу прощения. Хотелось бы украсть вашего кавалера. С тобой хочет познакомиться Мигель Мартинес, — озвучила немка причину своего внезапного появления.

— Конечно, идите Николас. Рады были с вами познакомиться, — не стали его задерживать подружки. Пришлось Сомову перекочевать за стол, где сидел приземистый мужчина в очках.

— Мигель Мартинес, — представился Кольцов.

Николай назвал и свой псевдоним.

— Я очень вам благодарен за мужественный поступок. Мария стала много рисковать собой. Бездумные поступки не нужны никому, — высказал мужчина свое неудовольствие в адрес спутницы.

— Я не знала, что так получится, — оправдывалась Остен.

— Как это не знала? Каждую ночь в городе рыскают автомобили призраки. Сторонники Франко сеют среди мадридцев страх и панику. Без сопровождения лучше ночью никуда не выходить.

— Я без сопровождения и не ходила. Николас любезно обещал меня сопроводить до «Мадридского радио», — виновато отвечала женщина. Было видно, что Кольцов не просто так высказывает свой негатив в сторону немецкой антифашистки, а выражает свою заботу об этой женщине. По-видимому, она была ему дорога.

— Хорошо, что в трудную минуту вы оказались рядом и не дали ей стать жертвой нападения.

— Мигель, ты преувеличиваешь. Охотились вовсе не на меня, — уточнила Остен.

— Ты думаешь, они бы разбирались, где ты, а где Ибаррури? Им все равно. Чем больше они убьют сторонников республики, тем лучше, — ни как не мог успокоиться Михаил Ефимович. — Еще раз спасибо за помощь. Если что-то понадобится, то обращайтесь. Чем смогу, тем помогу, — обещал корреспондент газеты «Правда».

Николаю стало неудобно, что женщине в его присутствии выражают свое неудовольствие, и поэтому он поспешил откланяться. Девчонки пока никуда не ушли, и Николай вернулся на свое место.

— А этот Мартинес, такая важная персона или мне показалось? — поинтересовался парень у переводчиц.

— Он корреспондент газеты «Правда». Говорят его, сюда направил сам Сталин. Они с кинооператором Романом Карменом, фильм снимают про войну в Испании. Пишет очерки для газеты. Сам понимаешь, что значит «Правда» для советских людей. К его мнению здесь прислушиваются, — дали девушки краткую характеристику Кольцову.

Судя по тому, что в ресторане прибавилось людей, то можно было сделать вывод, что совещание у Берзина закончилось. Татьяна с Галиной вскоре ушли со своими специалистами, к которым они были прикреплены. К столику Сомова подошел мужчина с короткой стрижкой, крепкого телосложения. Его для Коли представляла Остин при первом их знакомстве, как военного атташе Советского Союза в Испании комбрига Горина.

— Николас? — строго спросил мужчина.

— Так точно! — отчеканил лейтенант.

— Можно не по уставу. В личном общении можешь называть меня Владимиром Ефимовичем, при испанцах товарищем Санчо. Ты меня понял Коля? — улыбнулся комбриг.

— Понял Владимир Ефимович, — ответил Сомов.

— Тогда продолжим наш разговор, но уже в машине, — проследовал он к выходу. Сомов направился следом. Они сидели на заднем сидении «Hispano-Suiza». В салоне их было всего трое, два пассажира и водитель.

— В танковую роту Армана, — распорядился Горев. Автомобиль двинулся по улицам испанской столицы, освещая себе дорогу сквозь узкие щели светомаскировки.

— Ты ведь москвич? — начал разговор военный атташе.

— Да. Я родился и вырос в Москве.

— Сомов Николай Ильич, твой отец? — поинтересовался Санчо.

— Вы знаете моего отца? — удивился лейтенант.

— Он преподавал мне военное дело в академии, — ухмыльнулся Владимир Ефимович.

— Грамотный, порядочный человек, — приятно отозвался комбриг о его отце. — И с матушку твою знаю. Она ведь преподает иностранный язык в восточном факультете академии?

— Совершенно верно, — удивлялся лейтенант. — Она преподает французский, — уточнил Николай. — Если вы изучали иностранные языки, то зачем вам переводчик? — не понимал Сомов своего назначения.

— Я их и сейчас изучаю. Тот же испанский. Но в академии я специализировался на восточных языках и близко с вашей матерью не знаком. Французский мне тогда не очень был нужен. Я работал на другом направлении. Однако много наслышан о ней. Интеллигентная женщина. Это она тебя обучила испанскому? — интересовался атташе.

— Она. Я вначале очень не хотел его учить. У нас с ней доходило дело до скандалов. Затем как-то само собой втянулся, и мне даже понравилось учить иностранные языки. Сейчас осваиваю французский — признался парень.

— Это правильно. Знания никому не мешали. Ты ведь в семье единственный сын?

— Угу, — промычал Сомов.

— Как это родители согласились отпустить тебя в Испанию? — удивлялся Горев.

— Я уже не маленький, — обиделся Коля на комбрига, за то, что тот посчитал его не самостоятельным человеком. — Мать плакала, а отец сказал, чтобы я поступал по велению сердца. А еще сказал, что Испания это только начало и грядет еще одна война. С кем война, Владимир Ефимович? С Германией? Англией? Может отец ошибался? — засыпал Коля своего спутника вопросами.

— Твой отец очень мудрый человек и он не ошибался. Не хочу забегать наперед, но то, что она будет, это однозначно, — ушел от прямого ответа комбриг. Николай даже догадывался почему. В машине они были не одни, а служба НКВД даже в Испании работала как часы.