Вредный подарок для миллиардера. Новогодняя история

— Я хочу, чтобы у моей семьи был Новый год, — произношу тихо. — Остальное — потом.

Мы какое-то время просто смотрим друг на друга.

В голове звучит папино: «Остальное я заработаю».
Теперь это «остальное» сидит напротив в тёмном свитере.

Наконец он откидывается на спинку кресла.

— Вы многое себе позволяете, — произносит спокойно. — Прибыть в непогоду, разрушить мой покой, устроить переворот в моём доме и теперь ещё предлагать переупаковать мой образ для совета директоров.

— А вы многое себе позволили до меня, — не остаюсь в долгу. — Так что давайте считать, что я — скромный ответ вселенной.

Он хмурится. В глазах на секунду вспыхивает знакомая сталь.

— Я не впускаю в свою личную жизнь посторонних, — говорит он. — Даже временно.

— Здесь ключевое слово «личная», — парирую. — Вам не нужна личная. Вам нужна легенда. Красивая картинка на пару недель, пока они там играют в корпоративное рождество. Я — дёшево, сердито, уже в доме.

Я подаюсь вперёд, глядя прямо ему в глаза.

— И давайте честно: у вас нет никого лучше под рукой.

Долгая пауза.

Тик. Так. Тик.

— У вас дурная привычка говорить правду в лицо, — наконец произносит он.

— Это моя суперсила, — пожимаю плечами. — Вас вон даже не убило.

Он медленно поднимается. Обходит стол, останавливается рядом со мной.

Сверху он выглядит ещё выше.
Чужой дом, чужой мужчина, чужие деньги — и моя жизнь, которая почему-то оказалась между всеми этими точками.

— Хорошо, — говорит он негромко. — Договор.

И протягивает руку.

Я смотрю на ладонь, на длинные пальцы, на тонкий шрам у основания большого пальца. Вкладываю свою.

Тепло. Слишком.
Хват — крепкий, как будто он подписывает не устную сделку, а контракт на кровь.

Большой палец почти невесомо скользит по коже моей ладони. У меня внутри что-то срывается в штопор.

Мы смотрим друг на друга. Рукопожатие длится на пару секунд дольше, чем положено.

Он отпускает первым.

— Условия, — сразу возвращается к деловому тону. — Первое: вы не открываете рот, если я прямо не обращаюсь к вам по имени. Второе: никакой самодеятельности в легенде. Мы проговариваем одну версию — вы её держите. Третье: обо всём, что здесь происходит, вы не рассказываете никому. Ни вашей семье, ни вашему начальству.

— У вас совсем нет чувства романтики, — хмыкаю. — Можно было хотя бы добавить «четвёртое: не влюбляться».

Он смотрит холодно.

— Это было бы лишнее, — отрезает. — Я не представляю ваш тип.

Вот это уже попадание.

Я усмехаюсь. Острыми краями.

— Взаимно, — отвечаю. — И всё же у меня тоже есть условия.

— Разумеется, — устало замечает он. — Я слушаю.

— Первое: вы прямо сейчас звоните моему начальнику, — говорю. — По громкой связи. И говорите, что я — лучший курьер в вашем богатом и драматичном опыте. Без намёков. Без «но».

— Второе: вы не даёте вашим юристам использовать меня как удобную мишень в этой истории. Ни сейчас, ни через неделю.

Он смотрит пару секунд. Потом кивает.

— Первое — сейчас. Второе — возьму на себя, — отвечает.

Берёт мой телефон, ищет нужный контакт.

— Включить громкую связь? — спрашивает.

— Обязательно, — киваю. — Я люблю слушать, как мужики, которые на меня орут, вдруг начинают шептать.

Он даже не улыбается, но где-то в глазах мелькает искра.

Он нажимает вызов. Гудки.
Потом — знакомый, слегка раздраженный голос:

— Ника, где ты там уже, я…

— Добрый день, — мягко перебивает его Роман. — Это Роман Гордеев. Ваш клиент.

На том конце наступает такая тишина, что я даже через динамик чувствую, как Николай Петрович побледнел.

— Р… Роман Сергеевич, — голос становится шелковым. — Очень… приятно… э-э… чем можем…

— Хотел уточнить один момент, — голос Романа становится таким, каким я его ещё не слышала: вежливым, ровным, с металлической линией под бархатом. — Вчера ваша сотрудница, Ника Соколова, доставила ко мне заказ в условиях, когда любой здравомыслящий человек остался бы дома.

Он делает паузу, глядя на меня.

— Я полностью доволен её работой, — продолжает. — Профессиональна, настойчива, вежлива.

Вот тут вы, конечно, приукрасили,думаю я, но не вмешиваюсь.

— Если вы собираетесь принимать кадровые решения, опираясь на слухи о моём «бешенстве», — добавляет он холоднее, — уверен, вам полезно услышать моё мнение лично.

Новая пауза.

— Я был бы чрезвычайно… разочарован, — подчёркивает он это слово, — если бы сотрудник, который делает то, от чего другие отказываются, остался без премии.

У меня по спине бегут мурашки. Не от страха. От понимания, насколько легко ему давить на людей. И насколько легко он в этот момент — на моей стороне.

На том конце начинаются суетливые звуки.

— Н-нет-нет, что вы, — затараторил Николай Петрович. — Конечно, никаких… Мы ценим таких сотрудников… Премия будет, разумеется… Даже подумаем, как…

— Рад это слышать, — спокойно обрывает его Роман. — Тогда считаем вопрос закрытым.

Он отключает звонок и молча возвращает мне телефон.

Я сглатываю.

— Спасибо, — выдыхаю.

— Не благодарите за то, что входит в условия сделки, — отрезает он. Но в голосе уже нет того холода, что в начале.

— Через час у меня созвон с Аркадием, — говорит он уже в гостиной. — И частью совета директоров. Они очень хотят убедиться, что я не лежу в снегу лицом вниз.

— Везёт им, — бурчу. — Им хотя бы дадут картинку.

— Вам тоже, — бросает он. — Ваша задача — сидеть рядом и не разрушать легенду одним взглядом.

Он ставит ноутбук на низкий столик напротив дивана, проверяет камеру. На экране — мы, слегка искаженные перспективой.

Он садится первым, в привычном, собранном полуповороте. Я — поодаль.

— Ближе, — тихо говорит он, даже не глядя. — Иначе это будет выглядеть, как допрос, а не… отношения.

— Они и есть допрос, — бурчу. Но пододвигаюсь.

Сантиметр. Ещё.
В какой-то момент нашими плечами почти касается. Я чувствую его тепло через ткань.

Рука мягко ложится мне на поясницу. Не резко — как будто кладёт на место. Но пальцы держат крепко.

— Так, — негромко произносит он. — Сейчас вы — не курьер. Сейчас вы — человек, которого я сам пустил в этот дом.

— И сам же потом выгоните, — шепчу.

— Возможно, — спокойно отвечает. — Но не при них.

Он другой рукой заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Костяшки пальцев легко касаются шеи. Мурашки поднимаются почти до затылка.

— Улыбнитесь, — просит он. — Но не так, как будто готовы наброситься им на глотку.

— У меня это базовый режим, — шепчу. Но уголки губ всё-таки смягчаются.

На экране — мы. Он — стальной профиль, рука на моей талии. Я — в свитере, с его жестом в волосах и слишком честными глазами.

Отражение смотрит на меня так, будто это уже не игра.

Экран мигает: входящий вызов.

— Готовы? — негромко спрашивает он.

— Нет, — честно отвечаю. — Но это не остановило ни одну мою глупую идею.

Он еле заметно усмехается. Пальцы на моей пояснице сжимают кожу чуть сильнее — как якорь.

Он нажимает «принять».

Появляется окно с лицом Аркадия в очках. Следом выскакивают ещё два: женщина лет сорока с идеальной укладкой и мужчина, у которого даже подбородок выглядит, как актив.

— Роман, — улыбается Аркадий. — Наконец-то. Мы уже думали, ты там превратился в снежную статую.

— Пока ещё нет, — отвечает Роман своим деловым голосом — чуть теплее, чем обычно. — Хотя погода старается.

Они обмениваются парой фраз про бурю, генератор, ремонт линии. Потом взгляд женщины на экране цепляется за меня.

— О, — тянет она. — А у тебя, кажется, компания.

Я чувствую, как рука на моей талии ещё чуть сильнее сжимает кожу.

Роман даже не поворачивает головы.

— Да, — спокойно произносит он. — Познакомьтесь. Это Ника.

Кто-то на том конце улыбается шире, кто-то прищуривается.
Пара секунд тянется тонкой нитью.

И тогда он ставит ту самую точку:

— Моя девушка.

Слово падает в комнату тяжёлым, горячим грузом.

«Моя».

Мозг истерично напоминает: легенда, сделка, театр.
Тело делает вид, что не слышит слово «игра». Оно слышит только «моя».

Я поднимаю на него глаза — на долю секунды.
Он смотрит в камеру, профиль спокойный, рука по-прежнему лежит у меня на талии.

Но пальцы на секунду едва заметно сжимают кожу, как будто он ставит эту точку не только для них.

— Очень приятно, — говорю я в камеру и вдруг понимаю, что улыбаюсь совсем по-другому. Не натянуто и не ядовито.

А как человек, который только что подписал самый странный контракт в жизни — и впервые за много лет чувствует, что его сердце бьётся не только от страха.

Сохраняй книгу, чтобы не потерять!
❤️ Пока Ника воюет со своим миллиардером, вас уже ждёт ещё одна солнечная история — «На острове с миллиардером».Она приехала спасать умирающий отель с одним очень вредным жильцом... который мечтает, чтобы его все оставили в покое!

Глава 5. Фиктивная девушка

— Моя девушка, — спокойно говорит он.

Слово падает, как кирпич в воду. По спине — волна, по животу — вторая, ещё более нагл