Развод по-стамбульски

Мерт поднял взгляд от телефона, провёл им по мне, как прожектором.

— Слишком открыто, — сказал он мягко, но уверенно. — Ты и без этого заметная.

Я вернулась обратно, оставив на себе его взгляд, ощутимы даже через шторку. Следующее было кремовое, с пышной юбкой, словно я собиралась на выпускной. Крутанулась, чувствуя себя чуть нелепо.

— Мило, — он задумчиво поджал свои красивые губы, — но ты взрослая женщина, не принцесса из мультика.

Третье — чёрное, с глубоким вырезом на спине. На секунду мне показалось, что это то самое. Я сделала шаг к Мерту.

— Элегантно, — Мерт поднялся, подошёл ближе, провёл пальцем по ткани у плеча, — но слишком серьёзно. Не то.

Я вздохнула, чувствуя, как нарастают сомнения. Может, зря я вообще сюда пришла? Будь я одна, давно ушла бы. Так было вчера. Продавщица протянула мне ещё одно. Я даже не заметила его на вешалке.

Едва надела его, как всё изменилось.

Нежно-синее, струящееся, тонкая ткань, едва ощутимая. Талия подчёркнута мягко, юбка свободно скользила при каждом шаге. Вырез — аккуратный, не кричащий. Я вышла, держа шторку, как кулису, и почувствовала, как Мерт перестал дышать на мгновение.

— Вот… это ты, — тихо сказал он.

Он увидел во мне женщину, которую хотел показать миру.

Подошёл, медленно разглядел меня, затем сказал:

— Берём.

Я согласилась без споров, потому что это платье выбирала не я. Оно выбрало меня.

Глава 12

*Юсуф*

У меня двое племянников. Каану четырнадцать. Тяжёлый мальчик, как, впрочем, многие подростки. Сибель с ним не может управиться, о чём мне говорила мать: «Женишься на Сибель, и у Каана появится по-настоящему сильный отец. Мурат тоже не мог на него повлиять, сам знаешь… Но ты — другое дело, сынок. Дашь Каану строгое образование». Я не был уверен в том, что если родители не справлялись с родным сыном, я вдруг смогу.

Двенадцатилетняя Дерья — девочка, скажете вы. Но и Дерья была проблемным ребёнком. Она очень грубая и неприветливая. Одно слово, и она огрызается. Сибель её лупила, моя мама защищала. Вот и выросла занеженная грубиянка. И они собираются это всё мне спихнуть?

Сейчас я сидел неподвижно в кресле и не сводил взгляда с информативного поста. Кто его сделал? Мои несносные племянники.

И вот тут мне хотелось бы понять: они против этого брака или, наоборот, рады до усрачки?

Некоторое время я просто думал. Затем позвонил Сибель. Не хотел я этого делать, но звонок отцу или матери ничего не даст.

— Юсуф? — в её голосе было удивление. — Что случилось?

— Надеюсь, я не сильно побеспокоил тебя, иншаллах.

— Нет, что ты. Я тут… я могу говорить.

— Каан и Дерья поступили очень необдуманно, Сибель.

— Что они сделали?

— Они сделали пост о том, что мы с тобой собираемся вступить в брак. Над моей карьерой повисло чёрное облако. Думаю, тебе это тоже неприятно. Сибель? — позвал её я, когда не услышал ответа.

— Что я могу, Юсуф? Я дома-то не управляюсь. За ними следить не успеваю.

— Пойми, если я займусь их воспитанием, они лишатся телефонов. Можешь предупредить их. В воскресенье я приеду к вам, и мы все вместе обсудим кое-какие моменты. А пока, — я сделал паузу, слушая дыхание Сибель, — попроси удалить пост.

В воскресенье я поставлю ряд условий, и раз им так принципиально, чтобы я женился на Сибель, пусть мирятся с моими требованиями.

Утром у меня был кастинг. Я смог отвлечься, но за ланчем мой менеджер Ильхан снова завёл неприятную тему.

— Бюшра сказала, что ты опроверг новость о женитьбе. Но не мог бы ты мне объяснить, что это было.

— Племянники пошутили.

— Ха! Вот это да! Ничего себе, племянники шутят, — он рассмеялся, но потом вдруг затих, вспомнив, что эти дети потеряли отца, а я — брата. — Прости.

— В воскресенье поеду в Шиле решать этот вопрос.

— Какой? — испугался Ильхан.

— Чтобы не занимались фигнёй, а взялись за ум! Возможно, привезу их в Стамбул и устрою в частные школы.

— Они в Шиле не ходят в школу?

— Они сложные дети. Без Мурата они совершенно выбьются из колеи. Придётся мне заниматься их воспитанием.

— Смотри мне, Юсуф, не забывай о работе. Твоя карьера — важнее всего на свете. Понял?

Я решил, что не обязан отвечать.

Съёмки закончились быстро. Я переоделся и поехал домой. Чтобы быть готовым к мероприятию, а если быть точнее, то я отправляюсь на фото-пати бренда косметики Нура Скин. И скучно, и полезно одновременно. Скучно, потому что там не будет для меня ничего интересного. Полезно, потому что это новые лица, новые связи и шанс привлечь больше внимания к своей персоне.

Бордовый пиджак висел на спинке стула, как драгоценная вещь, оставленная на троне до нужного момента. Глубокий бархат, тёплый и мягкий, цвет играл оттенками: то тёмное вино, то зрелая вишня, то почти чёрный — в зависимости от того, как падала тень.

Чёрные шёлковые лацканы поблескивали тонко, подчёркивая роскошь ткани, они были гладкие и чуть скользили между пальцами, когда я провёл по ним рукой. Вещь действительно богатая, но стоила ли она дешёвого мероприятия?

Я приподнял пиджак, как что-то живое, расправил плечи, встряхнул так, что бархат лёг ровным слоем. Секунду смотрел на него. Моё лицо в отражении окна стало строже. Я надел его, и бархат заиграл в свете, переливаясь, как вино в бокале. Я застегнул единственную пуговицу, провёл ладонью по лацканам и слегка улыбнулся. Для кого это?

Ильхан, увидев меня, пообещал, что я произведу впечатление на слабый пол.

Фотозона слепила глаза, вспышки били в виски. Я уже пожалел, что пришёл. Знакомые лица, пустые разговоры, одинаковые улыбки. Ничего интересного.

Когда фотограф крикнул на ломаном английском «Next!», я сделал шаг вперёд и чуть не врезался в кого-то. Плечо было мягкое и хрупкое. Запах — сладкий, лёгкий, не из дешёвых пробников на стойках.

Я рефлекторно удержал девушку за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. Всё заняло какую-то секунду. Она подняла на меня большие глаза. Мы оба отвернулись, будто ничего не произошло. Но когда я повернулся к камере, сердце стукнуло один лишний раз.

Мимолётно.

И значимо… в каком-то странном, необъяснимом смысле.

Глава 13

*Ксения*

Я уже устала улыбаться в пустоту. Эти мероприятия одинаковые, как упаковки кремов на полках. Со мной не было моего Мерта, и из-за этого я вдвойне скучала. Красивое, шикарное платье правда напоминало о нём. Благодаря Мерту на меня обращали внимание. Он подарил мне не только платье, но и духи, поэтому я дорого благоухала.

Когда фотограф позвал следующего, я шагнула в сторону, надеясь тихо исчезнуть.

И врезалась в кого-то тёплого и… бархатного.

Мужская рука быстро легла мне на локоть — лёгкое касание, почти невесомое, но от него по коже пробежали мурашки. Я подняла голову. Высокий мужчина. Бордовый пиджак с чёрными лацканами. Глаза тёмные секунду изучали меня.

Мы оба тут же отвернулись. Но пока я сделала вид, что поправляю платье, взглянула на него ещё раз. Сердце мягко ударило о рёбра.

Странно. Смешно. И… точно не просто так.

Серхат таскал меня от одного к другому, знакомил, иногда просил сфотографироваться. И всем твердил, что я будущее турецкого кинематографа. Мои уши краснели. Он профессионал, однако, некоторые изречения звучали слишком фальшиво.

Я перезнакомилась с огромным количеством разных людей, но меня не отпускало любопытство: кто же был тот мужчина в бархатном пиджаке? К сожалению, за весь вечер я больше его не увидела. Серхат меня к нему не подводил. Может, он и не очень важная личность. Но всё равно интересно.

Человеческий фактор — если тебя что-то коснулось, надо узнать, что это.

Но я не узнала. А потом забыла.

Мерт, как и обещал, заехал за мной после мероприятия уже на другой машине — немного попроще, но не менее привлекательной. Я, всё ещё ощущая себя красивой и богатой, улыбнулась ему.

— Куда поедем?

— Встретимся с одним человеком.

— С кем? — насторожилась я.

— Режиссёр. Мне нелегко было договориться с ним о встрече, поэтому не приму отказов и оправданий. Я хочу, чтобы ты засияла.

Не веря ушам, я задержала дыхание.

— Ты не шутишь?

— А похоже? — он мягко провёл пальцами по моей щеке.

На моём лице засияла широкая улыбка. Это самое настоящее везение. Таких мужчин, как Мерт, ведь не бывает. Мне снится сон. Но это прекрасный сон!

Машина неслась по улицам сказочного Стамбула, и у меня создалась иллюзия, будто я попала в другое измерение. Это не моя жизнь, но именно я её проживаю.

Спустя сорок минут мы остановились у старого особняка в Нишанташи, с высокими окнами и тяжёлой дверью, за которой, казалось, решались судьбы.

— Не нервничай, — шепнул мягко Мерт и взял меня за руку. — Танер Йылмаз любит раскрепощённых людей.

Имя прозвучало весомо. Я уже слышала его раньше. Не из первых рядов, но достаточно больших имён, чтобы напрячься.

Танер Йылмаз оказался мужчиной лет пятидесяти, но это внешне. Возможно, ему больше. Внимательный взгляд изучал меня. Танер оценил меня сразу не как женщину, а как материал. Это чувствовалось в его ленивой манере.

— Вы русская? — спросил он, когда мы сели в глубокие кожаные кресла.

— Да. Я актриса. Снималась несколько лет в России, пока меня не пригласили сюда, в Стамбул, на роль русской подружки героини, — отвечала я уверенно.

— Уверен, камера вас любит, — сказал он, глядя чуть дольше, чем положено. — Я это сразу вижу.

Мерт сидел рядом со мной, уверенный и довольный, потому что всё происходящее — его заслуга.

— Мерт вовремя тебя привёз. Я как раз начинаю снимать новый сериал, — продолжал Йылмаз, закурив сигарету. Он предложил сначала Мерту, тот взял. Затем протянул пачку мне, но я жестом показала, что не курю. — Похвально, — улыбнулся режиссёр. — Так вот. Актёры пока на стадии подбора. Женская роль… не главная, но заметная. — Он сделал паузу, изучая моё лицо. — Внешне вы мне подходите и турецкий у вас довольно хороший. Хочу посмотреть, как вы работаете.

Я замерла.

— То есть… пробы?

— Да. Приходите. Посмотрим, на что вы способны.

— Хорошо. Но я должна сообщить Серхату…

Йылмаз метнул взгляд в сторону Мерта, и тот сказал:

— Это её агент.

Йылмаз развёл руки в стороны.

— Это уже меня мало волнует. Жду в пятницу в два. Не придёте, Ксюша, возьму другую.

Я кивнула, боясь сказать лишнее. Сердце билось где-то в горле, а внутри всё плыло. Мир вдруг решил быть ко мне слишком щедрым.

Когда мы уехали оттуда, Стамбул показался мне особенно ярким, шумным и живым. Я смотрела на Мерта и не верила своему счастью. Мне казалось, что именно так и выглядит судьба — уверенная, красивая, за рулём дорогой машины.

Глава 14

*Ксения*

Серхат пялился на меня исподлобья. Новость о пробах его не очень-то обрадовала.

— Как ты с ним познакомилась? — заваливал он меня вопросами.

— Как? Меня познакомили.

— Кто?

— Серхат! У меня, думаешь, нет знакомых, которые могли бы познакомить меня с Танерем Йылмазом?

— До сегодняшнего дня у тебя таковых не было — это раз. Во-вторых, без меня ты не можешь ходить на собеседования, кастинги и тому подобное. Все вопросы твоей деятельности решаю я.

— То есть… ты не позволишь мне сходить на пробы в пятницу? Я ведь хотела туда сходить с тобой.

— Сначала я сам поговорю с Танер-бейем.

— Серхат, — насторожилась я, чувствуя, что он всё испортит, — это мой шанс. Я хочу пойти на пробы и…

— Я сам решу это, тамам? — он всплеснул руками. — У тебя глазки загорелись. А фильм, возможно, выеденного яйца не стоит.

Я бы сказала. Я бы ответила, что у Тенера Йылмаза нет плохих сериалов, но Серхат ушёл, не оставив мне шанса.

Вечером я рассказала об этом Мерту. Это была моя первая серьезная ошибка, но откуда мне было знать, что ждёт меня в будущем. Мерт воспринял реакцию Серхата, как личное оскорбление.

— Не нравится он мне. Тебе нужен агент, который не погубит твою карьеру, а продвинет вверх.

— У меня нет другого, Мерт. Если я уйду от Серхата, то придётся ехать обратно в Россию, понимаешь?

Он взял мою руку, нежно погладил пальчики, затем сказал:

— Ты пойдёшь на пробы к Йылмазу, ашкым. — Он сделал паузу. — Но с новым агентом.

— И… кто же это будет?

— Я.

Так Мерт взял управление моей жизнью в свои руки. Я же слепо верила ему, потому не видела и намёка на обман. Мерт был внимателен, заботился о моём благополучии, о карьере. Он одевал меня, кормил, любил. Что ещё нужно женщине, потерявшей надежду на счастье?

В пятницу ровно в два мы приехали на пробы. Мерт купил мне брючный костюм, и я была в восторге от кроя и от того, как он сидел на мне. Я чувствовала себя богатой штучкой, давно взлетевшей на пьедестал почёта. Мина позавидовала моему новому образу, но и порадовалась, узнав, что это заслуга Мерта.

С Серхатом у меня был скандал в четверг вечером, когда он сказал, что сериал никчёмный, а роль моя — провальная. Мы так громко орали друг на друга, что сбежалась вся съёмочная площадка. Пришлось позвонить Мерту. Они долго спорили за закрытыми дверями, после чего Серхат вышел и бросил мне: «Ты не знаешь, с кем связалась».

«Не слушай его», — произнёс Мерт, обнял и увёл.

В сериале по контракту я продолжу сниматься, но Серхат ко мне больше не имел никакого отношения. Не знаю, как Мерт решил этот вопрос, но, к счастью, Серхат ничего мне не предъявил.

События так стремительно развивались, что внутри поселилось странное беспокойство, которому я не сразу нашла объяснение. Из-под ног уходила почва, но я всё равно продолжала идти вперёд.

И вот мы на пробах. Я уверена в себе, мой актёрский талант скрывать настоящие эмоции как раз был кстати.

Белая комната, камера. За столом сидели двое человек. Всё как обычно. Взгляд режиссера и короткая фраза: — Начинайте.

Сделав вздох, я внезапно забыла, где нахожусь. Слова ложились ровно, тело слушалось, эмоции шли изнутри. Во время небольшой сценки я не играла, а проживала.

В какой-то момент в комнате стало очень тихо. Даже ассистент перестал листать сценарий. Я испугалась, что что-то пошло не так…

— Стоп, — сказал режиссёр. — Спасибо.

Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я вернулась в себя, в реальность, и страх усилился.

В машине меня всё ещё потряхивало.

— Когда я узнаю ответ?

— Джаным беним, считай, что эта роль у тебя в кармане. — Не отрывая глаз от дороги, он поцеловал мою руку. — Не зря же я старался.

— Для меня это огромный стресс. Пока был Серхат, у меня была уверенность в завтрашнем дне, а теперь… Что будет со мной, Мерт?

— А я отвечу. Ты станешь востребованной актрисой. Я продвину тебя, уж поверь.

— У тебя ведь в этом опыта нет.

— Вот сейчас ты меня можешь обидеть, — он выдернул руку, якобы для поворота, но я знала, что ему не понравились мои слова. — Я давно в кино. И знаю намного больше твоего Серхата. Сама увидишь.

Мы зашли в ресторан, а я всё ещё чувствовала холодок состоится Мерта. Тем не менее, он отодвинул для меня стул и даже улыбался. Сделав заказ, он посмотрел на меня, и я ухватилась за этот момент.

— Прости, Мерт. Я не хотела тебя обидеть.

— Ксения, хочешь стать Сойлу?

— Сой — что?

— Это моя фамилия, девочка моя.

Я застыла, хлопая глазами.

Мерт улыбнулся шире.

— Давай поженимся? У тебя появится больше возможностей в Стамбуле. По-моему, я хорошая кандидатура в мужья, не находишь?

В ту минуту я была так ошарашена, что не смогла сложить достойный ответ. Ведь я хотела и не хотела в одно и то же время. Не хотела, потому что развод с Вадимом был очень болезненным. А хотела, потому что Мерт богат, и мне с ним хорошо.

Наверное, это была эйфория, густой туман в голове, которые подтолкнули меня согласиться.

Я сказала Мерту «да», и в тот же вечер он заставил меня переехать к нему.

Глава 15

*Юсуф*

Я смотрел на детей. Дети смотрели на меня. Они до сих пор поверить не могли, что их амджа на такое способен. А я способен.

— Передали мне телефоны, — приказал я.

Краем глаза я видел, как мама схватилась за грудь. Ей внуков жалко. Как же они, бедные, без мобильных? А не она ли твердила, что им нужен такой отец как я.

Каан и Дерья нехотя передали мне свои телефоны. Но Каан смело спросил:

— Ты же вернёшь нам их?

— Верну. Когда приедете в Стамбул. Устрою вас в частные школы для мальчиков и для девочек.

— Я не хочу, Юсуф-амджа! — заныла Дерья.

— И я не хочу. Но меня заставляют, и я вас заставлю.

— Юсуф! — вскрикнула мама.

— Я что-то неправильно говорю? По-моему, это справедливо. Ты садись, мам, чай потом попьём. У меня важный разговор. — Когда все расселись, включая Сибель, я продолжил: — Итак, всем вам известно, что я актёр, и моя карьера всегда стоит на первом месте. Любой слух может повлиять на завтрашний день. И не всегда хорошие новости полезны, — подчеркнул слово «хорошие». — Ильхан, мой менеджер, очень недоволен тем, что я думаю о женитьбе. Мне понадобится время на то, чтобы подготовить его и свой фандом к этому событию. Сделаем это так. В январе я устрою детей в частные школы в Стамбуле. Они будут приезжать сюда на выходные. У Сибель ещё траур. У меня тоже. До лета, думаю, о свадьбе думать не стоит.

— А нишан?

— Мам, Сибель здесь. Зачем спешить? Весной устроим нишан, если… — я выставил палец вперёд. — Если мой менеджер будет согласен.

— Сынок, — подал голос отец. Он всё это время молча курил в углу, сидя на полу, — ты бы побыстрее решил этот вопрос. Ты же знаешь наши традиции.

— Зато вы не знаете, как жесток мир, в котором я работаю. Либо так, либо ищите Сибель другого мужа. В конце концов, я не обязан жениться на женщине, которую я не… — и замолчал, глядя на детей, затем на родителей. Да и Сибель сидела тихо, не издавая ни звука.

На этот раз разговор вышел жёстче, чем в день похоронов. Я не мог рисковать карьерой ради столетней традиции и предрассудков своих родителей. Я холост, и Сибель не плохая кандидатура в жёны, но я просто не готов к семейной жизни.

После чая я вышел на крыльцо и сел на верхнюю ступеньку. Рядом появилась Сибель. Волосы выбились из-под платка, и я узнал, что у неё крашенные волосы. Не очень представлял её такой… рыжей. Она стряхнула с серой юбки крошки, затем посмотрела на меня.

— Если не хочешь, не женись на мне. Я не вынесу холода.

— Я не отказываюсь. Просто всё не просто, Сибель. Понимаешь?

— Понимаю, поэтому и стою перед тобой сейчас. Мы с твоим братом не очень счастливо жили. Если ты такой же, я… не вынесу.

Я поднял глаза и уставился на девушку.

— Что ты имеешь в виду под словами «такой же»?

Она отвернулась, не решаясь отвечать.

— Сибель? Будь со мной честна.

— Нет, Юсуф. Зачем я буду наговаривать?

— Птичка уже вылетела, Сибель. Будь добра, говори. — Но она молчала, поглядывая на окна дома. Тогда я понял, в чём дело. — Так, одевайся.

— Зачем?

— Поужинаем в городе.

— Это не…

— Сибель, я брат твоего мужа. Это не зазорно. Одевайся, — чуть строже велел я, встал и пошёл к машине. — Жду.

Через пятнадцать минут Сибель вышла ко мне в чёрном платье до пола, ничего не подчёркивающее, хиджаб тоже был чёрный. Лицо стало чуть более серым и уставшим. Она села в машину и уставилась в окно. Я, вздохнув, вырулил на дорогу. Я знал хороший ресторанчик, куда ни один наш родственник или знакомый не сунется, потому что мне тамошние цены по карману, а им — нет. Сибель не о чем беспокоиться.

До самого ресторана мы молчали. Пока я делал заказ, Сибель ушла в уборную, а вернулась с красными глазами. Почему-то в эту минуту мне показалось, что она не по мужу скорбит, а всего-навсего боится своего будущего. Смысл её слов постепенно доходил до меня. Я не редко приезжал в Шиле, но никогда не видел Сибель улыбающейся. Она вечно мыла, убирала, готовила. Суета, суета, суета. Принесла чай и исчезла, словно тень. Что же происходило в её жизни?

— Расскажи мне всё, — мягко попросил я. — Ничего не скрывай. Возможно, я помогу тебе сбросить груз.

— Или осудишь, — жёстко заметила она. — Все вокруг меня осуждают… Чуть что — сама виновата, говорят.

— Мурат тебя обижал?

Она смотрела прямо мне в лицо, не моргая, как бы решаясь на признание.

Официант принёс заказ, и это дало ей время собраться с мыслями.

— Я не хочу говорить плохо про твоего брата, Юсуф. Но… если мы поженимся, у меня будет постоянный страх, что ты… будешь поступать также. Наверное, грех признаваться в том, что с уходом Мурата я вдохнула свежий воздух… а потом мама твоя сообщила, что ты, Юсуф, женишься на мне, потому что мне нельзя оставаться одной. Нет, она права в том, что зарабатывать я не способна, родных нет. Но я могла бы и на пособие прожить…

— Значит, ты сама не хочешь за меня замуж? — с одной стороны меня обрадовала такая новость, но, как бы я ни сопротивлялся, новость меня задела. — Причину я уже понял. Ты боишься, что я буду как Мурат. Так что же он делал? Бил тебя?

Она усмехнулась, размешивая салат в тарелке.

— За наш брак он три или четыре раза дал пощёчину. Нет, всё гораздо хуже. Побои ничто по сравнению с тем унижением, что я пережила.

— Сибель, — я снова был мягок, — можешь доверять мне. Я здесь, чтобы выслушать. Ничего не скрывай. Это важно.

У неё задрожали руки, и я понял, что она боится моей реакции.

— Я не собираюсь кричать или упрекать тебя. Доверься.

— Ты можешь быть другим сейчас, Юсуф, но кровь та же.

— Мы с Муратом разные, — настаивал я. — У нас всегда были разные взгляды на жизнь. Он больше принадлежи… принадлежал этим местам. Я рвался к большим городам.

— Вас воспитали одни родители.

— Да, верно. Но это не делает нас похожими. Посмотри на своих детей, Сибель. Разве они одинаковы?

— Они разного пола…

— Да без разницы! — вскрикнул я и тут же пожалел. Сибель подпрыгнула на месте, затем схватила вилку и начала есть, глядя только в тарелку. Он кричал на неё, понял я. Поэтому она всегда такая тихая и покорная. — Прости. Я… Он контролировал тебя? Скажи же… не бойся, — чуть тише добавил.

Но Сибель молчала, пряча лицо.

Глава 16

*Юсуф*

Приехав домой, я первым делом заглянул к маме в комнату. Она вязала, водрузив большие очки на глаза.

— Что Мурат сделал с Сибель? — резко спросил я. Мои руки были на поясе, я возвышался над матерью, словно древний анатолийский идол.

Мама замерла, посмотрев на меня снизу вверх из-под своих квадратных очков.

— В каком смысле — сделал?

— Вы жените меня на женщине, которая вздрагивает, если чуть-чуть повысить голос. Я хочу знать, в чём причина. Она замолчала и больше не произнесла ни слова, когда я немного разошёлся в споре о детях. Это не нормально! И ты точно знаешь, что здесь происходило.

— Ничего я не знаю. Мурат всегда хорошо к ней относился, Юсуф. Это Сибель вечно была всем недовольна. Он её не бил, если тебе это интересно.

— Тогда почему она такая запуганная?

— Понятия не имею. Спроси её. Хотя по мне, её доводы и обвинения будут преувеличены.

С отцом я не стал на эту тему говорить, подумав, что добьюсь того же результата, что и с матерью. Сибель сама должна мне рассказать.

По возвращении в Стамбул я не переставал думать о Сибель и её браке с моим братом. Меня беспокоило её поведение и не потому, что у меня к ней проснулись чувства. Нет. Просто её психика не стабильна, она боится. И рассказать не хочет, потому что уверена, что встретит ту же реакцию, какую получила от свекра и свекрови. После разговора с матерью я стал лучше понимать Сибель и её желание молчать.

В голове как-то всплыло воспоминание. Мы с Муратом подростками сидели во дворе. Мать ушла к соседке. Я принёс брату тетрадь, чтобы похвастаться рисунком. Я долго старался, выводил каждую чёрточку, чтобы Мурат сказал что-нибудь хорошее. Он никогда не хвалил меня. И в тот раз даже не посмотрел. Молча пролистав тетрадь, спокойно сказал: «Кому эти каракули нужны? Запомни, — сказал он ровным голосом, разрывая тетрадь пополам, — в нашей семье слабых не любят». Я не плакал. Но хорошо запомнил, как можно ломать человека, не прикасаясь к нему.

Были ли мы близки с братом? Ответ прост — нет.

Что для меня его гибель? Просто потеря родственника, и не судите меня строго.

Эта поездка в Шиле изменила моё мнение, я понял, что должен разобраться, должен помочь Сибель. Мама не любит её, и не скрывает этого. Сибель для неё обуза, вот и прикрывается глупыми традициями, чтобы избавиться от неё. Мать у нас с Муратом всегда была строгой. Не из тех женщин, кто нянчится, гладит по голове тли утешает словами. Если что-то было нужно, она покупала. Если требовалось, обеспечивала. Но любви в привычном, мягком виде я от неё не помню.