Кавказская наследница. Жестокая сказка о большой любви

Татьяна Тэя

Кавказская наследница. Жестокая сказка о большой любви

Глава 1

Ольга

Я не сразу замедляю шаг, когда за спиной раздаётся командный жёсткий голос.

- Садись в машину.

- Что? – переспрашиваю, думая, что мне послышалось.

- Садись в машину, я сказал, - твёрдые пальцы внезапно сжимаются на моём предплечье. А потом, будто этого мало, незнакомец, жестче добавляет: - Живо!

Я вглядываюсь в его лицо, пытаюсь рассмотреть получше, но сейчас, в семь часов утра, когда на дворе ещё темень, это довольно сложно сделать.

Я отвела Лейлу в ясли, а сама спешу на работу, и это столкновение в тёмной аллее между высоким забором и домом, становится для меня полной неожиданностью.

- Никуда я с вами не пойду.

Пытаюсь выдернуть руку из крепкой хватки, но мои усилия тщетны. Пальцы сжимаются ещё сильнее. А голос становится ещё грубее и жёстче.

- Ольга, я как-то непонятно выражаюсь. Садись в машину, я сказал.

Я замираю на мгновение.

Ольга?

Он знает моё имя.

Он?

А кто этот он?

Вопреки инстинкту самосохранения, я подвигаюсь ближе и пытаюсь рассмотреть лицо незнакомца.

Но он, теряя терпение, готов уже оттащить меня с дорожки.

- Это в твоих же интересах. И интересах ребёнка.

- Кто вы?

Упоминание ребёнка меня пугает. Откуда он знает про Лейлу? Что в моих интересах? И почему?

- Поговорим и поймёшь.

- Почему я должна вам верить?

- Ничего плохого я тебе не сделаю, по крайней мере… пока. Пока ты готова сотрудничать, - а потом уже чуть мягче. – Мы поговорим, я довезу тебя, куда скажешь. Дам время на обдумывание.

- На обдумывание чего?

Раздаётся тяжкий вздох раздражения.

И я каким-то шестым чувством понимаю, с этим мужчиной лучше не спорить.

- Ладно… куда идти? – недовольно выдавливаю из себя, думая, уж не совершаю ли я роковую ошибку, соглашаясь на разговор.

Может, надо было заорать: караул! Грабят! Насилуют! Помогите?

Но почему-то эта мысль приходит мне только сейчас, а незнакомец, тем временем, уже доводит меня до своей машины, припаркованной неподалёку.

Я окидываю взглядом высокую тачку премиум класса, больше похожую на танк на колёсах, и сажусь на пассажирское сиденье, когда дверца передо мной распахивается.

И тут же захлопывается.

Я хватаюсь за ручку и… понимаю, что изнутри её не открыть.

Остаётся лишь наблюдать за тем, как тёмная фигура обходит капот и садится на водительское сиденье.

Мужчина восточной наружности, я скорее понимаю это, чем могу детально рассмотреть. Я вообще плохо вижу в темноте, особенность зрения, даже в очках и линзах, а сегодня я без них.

Внезапная мысль пронзает мою голову.

- Ибрагим? – спрашиваю резко.

И мужчина так же резко поворачивает голову в мою сторону.

Вижу прямой ровный нос, глубокую посадку тёмных глаз, чёлку, упавшую на лоб до самых бровей. Незнакомец раздражающим движением зачёсывает её назад пятёрней.

- Нет, я не Ибрагим.

- Но… вы знаете, кто такой Ибрагим?

- Знаю, - отвечает он. – А ты знаешь, где Наташа?

Я накрываю щёки ладонями на мгновение и думаю: всё понятно…

Опять он… Мучитель моей сестры… или вернее, кто-то из его компашки.

Сначала он довёл её, потом наградил ребёнком, потом…

- Может, ты сам мне скажешь, где Наташа? – бросаю с вызовом.

Мужчина усмехается.

- Значит, мы уже на «ты» перешли? – он поворачивается ко мне, чтоб сидеть в пол-оборота.

Кладёт локоть левой руки на руль и изучает моё лицо в темноте.

Думаю, у него, в отличие от меня, никаких проблем со зрением нет.

От его пристального взгляда мне становится не по себе.

Хотя я уже должна быть на панике: меня усадили в машину для кого-то разговора. И ребёнком пригрозили. Ладно, не пригрозили, но намекнули, что лучше не сопротивляться.

- Кофе хочешь? – следует внезапный вопрос.

Я даже моргаю от неожиданности. И отрицательно мотаю головой.

- Нет.

Я хочу, чтобы этот пугающий меня человек ушёл.

Но он лишь поводит плечом, заводят машину, и коротко бросает:

- А я бы не отказался.

Мы выезжаем с тёмного двора в молчании на небольшую улочку, огибающую парк и пруд, а через несколько секунд вырываемся на один из самых оживлённых проспектов Саратова.

Свет фонарей проникает в салон машины, и мне удаётся украдкой рассмотреть мужчину получше. От него исходят волны раздражения: я это чувствую и без слов. Но прямо какой-то агрессии в своё адрес я не чувствую.

С другой стороны, откуда ей взяться? Я ведь ничего ему не сделала.

- Что вам надо от меня и от дочки? – ещё раз спрашиваю я. – Зачем вы появились?

- Меня зовут Рустам, - говорит он вместо ответа на мои вопросы. – Я здесь по просьбе Ибрагима.

Я вскидываю подбородок и дрожащим голосом переспрашиваю.

- Ну а где сам Ибрагим? Почему он не приехал?

Рустам шумно вздыхает, а потом выдаёт бомбу.

- Его больше нет.

- В смысле нет.

- В смысле, он умер.

Мои глаза становятся ещё огромнее.

Мучитель моей сестры умер?

Интересно, Наташа была бы рада, если б услышала эту новость?

А это что-то изменило бы?

Возможно, она бы не пропала.

А, возможно, это ни на что бы и не повлияло.

Лейла ей не нужна.

Она никому не нужна.

Кроме меня.

Я просто не смогла бросить малышку. Когда она в первый раз очутилась у меня на руках и посмотрела своими тёмными глазками, это был, как нынче модно говорить, мэтч с первого взгляда.

Мне удалось то, что не удалось сестре – полюбить её.

И я Лейлу никому не отдам. И не позволю сделать больно, что бы там не было на уме у этого… как его… Рустама.

Глава 2

Ольга

Этот Рустам ведет меня в кафе.

В кафе через дорогу от моей работы…

Это, что, намёк, что он в курсе всего про меня? Про нашу с племянницей жизнь? Намёк, что я у него на крючке или под колпаком?

Он ведь даже не спросил, куда мне надо. Сам сюда приехал.

В кафе Рустам выбирает столик у окна, жестом предлагает сесть.

Я плюхаюсь на стул, и, наконец, как следует его рассматриваю.

Да, ему около тридцати, и он очень привлекательный мужчина. Но тот факт, что он связан с Ибрагимом меня отталкивает.

Я знаю, какой был Ибрагим, как он преследовал мою сестру, прессовал, пока Наташа не сдалась. Вернее, он помог ей сдаться. А она ведь не хотела.

А потом, узнав, что у него поступка будет последствие, бросил её одну на произвол судьбы.

Беременность у Наташи была трудная, она постоянно лежала на сохранении, хотя… на самом деле, ничего ей не хотелось сохранять. То, что Лейла появилась на свет, в этом есть и моя заслуга. Я ведь внушала сестре, что это и её ребёнок, и он ни в чём не виноват.

Моя жизнерадостная сестра-двойняшка впала в глубокую депрессию из-за подонка.

И Рустам, готова поспорить, ему под стать.

Не смотри, что красавчик, нутро то у него, наверняка, гнилое.

Ибрагим тоже был хорош на лицо.

На этом вся его хорошесть… заканчивалась.

Не до конца проснувшийся официант подходит к нашему столику.

- Два капучино, - говорит Рустам, даже не глядя в меню и не спрашивая, чего я хочу.

Он смотрит на меня изучающе, а потом выдаёт.

- Ты похожа на сестру. В жизни даже больше, чем на фото.

- Мы не близнецы. Не ищи сходства.

- Я знаю, но всё же… одна кровь.

Я знаю, что для восточных мужчин кровь – это не просто слово, а нечто большее.

- А у тебя с Ибрагимом тоже одна кровь? – приподнимаю бровь с вызовом.

Рустам вскидывает свои и отрывисто подтверждает:

- Да.

- Значит, вы тоже похожи.

Он задумывается на мгновение, затем пожимает плечами.

- Навряд ли.

- Похожи, - давлю я. – Накинулся на меня в тёмном переулке, как бандит с ножом. Ибрагим поступил бы так же.

- Он бы поступил ещё хуже, - тут же поправляет меня Рустам, а затем одаривает широкой улыбкой, от которой у меня что-то переворачивается в области желудка.

О, уверена, этот красавчик ни одно женское сердце разбил.

Как и Ибрагим.

Который привык, что всё само падало к нему в руки. Всё, кроме моей сестры. Тут ему пришлось постараться, а когда старания ни к чему не привели, он поступил, как последний подонок – взял, что хотел обманом и силой.

– Тебе повезло, что я не он, - добавляет Рустам.

Не верю… хочется мне сказать.

Никому из вас не верю.

Нам приносят кофе. Я свою кружку не трогаю. Аромат кофе поднимается и щекочет нос, но меня, честно говоря, слегка подташнивает.

На сердце тревожно.

Кажется, что ничего хорошего я от этого мужчины не услышу.

И ведь так и есть.

- Что тебе от меня нужно? – чувствуя себя попугаем, в очередной раз спрашиваю я. - От меня и от Лейлы?

Он делает глоток, никуда не спеша.

- Лейла… красивое имя. Означает «ночь» или «сумерки». Знаешь?

- Знаю…

- Почему твоя сестра назвала её так? Если Ибрагим был ей противен?

- Потому что… - пожимаю плечами, - она так захотела.

На самом деле, Наташа ничего не хотела. Ей просто хотелось лежать и смотреть в потолок.

Надеюсь, раз он что-то разузнал про меня, то и про неё у него будет нужная информация.

Он мягко улыбается и кивает. Его спокойствие злит меня сильнее любой другой реакции.

Самоуверенный напыщенный жлоб!

К тому же опасный!

Зато разыгрывает из себя не пойми кого!

- Лейла - дочь моего покойного брата, - говорит он ровно, ставя чашку на блюдце без единого «дзыньк». – Ибрагим перед смертью попросил меня позаботиться о ней и искупить вину перед твоей сестрой.

Я фыркаю. Звук выходит отрывистым, каким-то сдавленным.

- Позаботиться? - переспрашиваю я, будто ослышалась. – Искупить вину? Серьёзно? Такое невозможно искупить!

- И всё же я попробую…

Голос мой внезапно наливается ядом.

- Это не забота. Это попытка отмыть свою грязную совесть. Ты же знаешь, что он сделал! Как это возможно отмыть? Он сломал мою сестру!

Руста не моргает.

- Лейла – моя племянница. Я о неё заботилась с рождения и забочусь до сих пор. И буду заботиться дальше. Нам никто не нужен и ничто не нужно от вашей гнилой семейки. Можешь уезжать!

- Нет, - перебивает он. - Теперь Лейла моя забота. Я собираюсь забрать ее с собой. В Петербург.

Я теряю дар речи.

У меня холодеют пальцы, руки сжимаются в кулаки. Мне кажется, что я ослышалась.

Но нет… он так спокойно об этом говорит.

Как о решённом деле.

Потому что он так и собирается поступить!

- Ни за что! С ума сошёл? Кто тебе её отдаст? Ты никто для неё!

Рустам откидывается на спинку стула, смотрит на меня в упор, в его глазах – лёд и решимость. А в голосе – сталь!

- Удочерю, если потребуется. Оформлю все необходимые документы. Всё будет законно. Даже согласие от твоей сестры сделаю, никто не прикопается и не усомнится в его подлинности...

Глава 3

Ольга

Я ни секунды не сомневаюсь, что именно так он и может сделать. Но одно дело подумать об этом, а другое – услышать.

- Это угроза?

- Нет, констатация факта. Тебе придётся её отдать. По-хорошему или… по-плохому. Какой вариант предпочитаешь?

- Никакой, - отодвигаю от себя нетронутую чашку кофе.

И отвожу взгляд в сторону, разглядывая утренних посетителей кафе. Почти никто не сидит за столиками, все в основном берут с собой. Раньше я тоже так делала. Раньше… пока у меня не появился ребёнок.

Проанализировав, сколько денег в месяц уходит на простой кофе, я перешла на растворимый и заварной дома. Я вообще в режиме строгой экономии, потому что малышка требует трат… одна обувь чего стоит. А ещё надо питаться правильно, игрушки покупать. Я не балую Лейлу, но и не зажимаюсь. Теперь лучший кусок тортика идёт моей девочке. Самое вкусное – ей. Всё моё внимание – Лейле.

А этот мужчина припёрся в нашу жизнь, с ноги открыл в неё дверь и хочет всё разрущить? Забрать у меня самое дорогое?

Не выйдет!

- Чего не пьёшь? Не любишь? – спрашивает Рустам.

Я пытаюсь встать, но он резко накрывает мою руку своей ладонью. Она у него сухая и… горячая.

Кожу с тыльной стороны ладони начинает покалывать от странных ощущений. Я хочу высвободить руку, но Рустам надавливает сильнее, и я чуть ли не ойкаю от боли.

- Ну куда ты бежишь? А до конца дослушать?

- Заканчивай быстрее и пойду. Я на работу опаздываю.

Но Рустам, словно специально издеваясь, ещё больше замедляется.

Неспешно отпивает кофе и смотрит на меня, вытягивая последние остатки самообладания.

И вот когда мне хочется уже орать от напряжения, внезапно заявляет.

- Я могу взять тебя с собой. В качестве няни. На первое время. Я понимаю, что девочка к тебе привыкла, и ей будет проще адаптироваться, если ты останешься рядом.

- На первое время? А на последующее?

- Когда она привыкнет к семье, уедешь. Сюда вернёшься.

- Спасибо, но… нет… - выпаливаю я с горькой усмешкой. - У нас здесь вся жизнь! Работа, квартира, садик! Как ты это вообще представляешь: вырвать ребёнка из привычной среды и куда-то перевести? Она не зверушка, а человек.

- Маленький человек. У них память короткая. Она быстро забудет прошлую жизнь. И окунётся в ту, которую моя семья может ей дать. В лучшую, Ольга. Потому что, насколько знаю, с финансами у тебя не очень. Подумай о будущем племянницы. Чего ты её лишаешь из-за своего эгоизма. Я пока что предлагаю, а не требую. Веду себя с тобой вежливее, чем вёл бы с любым другим человеком на твоём месте.

Он откидывается на спинку кресла, и его взгляд становится тяжелым.

А я, кажется, окончательно лишаюсь воздуха для дыхания.

До меня начинает доходить, что означает появление этого мужчины в моей жизни.

Полную катастрофу!

- Мне безразлична ваша жизнь здесь, твоя в особенности. Но ребенка я заберу. С тобой или без тебя. Выбирай.

Он делает паузу, давая этим словам в полной мере дойти до меня.

- И не пытайся сопротивляться или бежать. - Он произносит это тихо, но я слышу каждое отдельное слово. - Я всё про тебя знаю. Если попробуешь… Будет только хуже. И, в конце концов, сделай выбор в пользу ребёнка. Повторяю! Моя семья даст ей многое… а ты что можешь дать? Прозябание в Саратове на обочине жизни?

- Твоя семья уже забрала у меня сестру.

- Я позабочусь о Лейле.

- Ты понимаешь, что говоришь? Я тебя не знаю. Она тебя не знает… Может… может… ты торгуешь людьми…

- Я бизнесмен, а не бандит без принципов. И могу предложить тебе сделку. Подумай. Или так, или никак.

Не бандит? Тут бы я, конечно, поспорила. Ведёт он себя как самый настоящий бандюган!

- Это ультиматум, а не сделка.

- Если тебе так легче думать, пусть будет ультиматум, - усмехается Рустам.

Он допивает свой капучино. Моя чашка так и стоит нетронутой, и пенка на ней уже осела, обнажив холодную, темную поверхность кофе. Такую же тёмную, как мое будущее. И такую же горькую… Потому что подсластить нечем.

Не факт, что, если я поеду с ним, доберусь до Питера. Вполне возможно, окажусь где-нибудь на обочине между Саратовом и Петербургом, где меня не скоро, но обнаружат.

- Подумай, - повторят он, когда я вскакиваю.

Резко киваю и иду к выходу.

Очень надеясь, что встреча на сегодня закончена.

Смотрю на часы над стойкой и на мгновение прикрываю веки.

Безбожно опаздываю. Выговора не избежать.

На улице я мчусь на другую сторону дороги, едва красный свет меняется на зелёный. Какой-то тачке приходится резко затормозить, прервав манёвр. Я хоть и не слышу, но «ощущаю», что водитель в салоне обкладывает меня трёхэтажным матом.

Добежав до входа в небольшой торговый центр, несусь вверх по эскалатору, где моя напарница Катя уже открыла магазин и стоит за прилавком, перебирая новые ценники.

- Оля… - цокает она языком. – Опаздываешь…

- Прости, - бормочу я, на ходу расстёгивая куртку. – Пробки.

- Пробки? – приподнимает она бровь, а я уношусь в подсобку, чтобы скинуть лишнее и повязать фирменный галстук.

Я работаю продавцом в детском магазине обуви. Очень удобно, кстати, могу брать товар для Лейлы со скидкой, могу что-то отложить на потом и подождать выгодной акции. Зарплата не абы какая, но выше среднего по городу. Главное – выполняй план продаж. А у меня это зачастую получается. Если не получается, без премии совсем грустно, но я прикладываю усилия и в следующем месяце стараюсь сильнее. И всё получается.

Приходят первые покупатели, я бегаю на склад и обратно. Ношусь с коробками. А сама незаметно поглядываю по сторонам. Стены у нас стеклянные. Через них видно и проходы торгового центра, и соседние отделы.

Мне всё мерещатся «люди в чёрном», которых этот Рустам, наверняка, приставил за мной следить.

Где-то через час меня накрывает новой волной паники, когда я осознаю, что пока нахожусь на работе, ему ничего не мешает выкрасть Лейлу из сада и увести в неизвестном направлении.

Нельзя верить ему на слово!

Нельзя верить ему и на полслова!

- Прости, Катя… я… я хреново себя чувствую, я не могу… мне домой надо… - хватая вещи из подсобки, я уже готова бежать.

Напарница смотрит на меня диким взглядом.

- Оля, ты серьёзно? Одну меня здесь оставляешь? Ну давай ты на кассу сядешь, я одна выкручусь, но не сбегай.

Неужели это реально выглядит как побег?

- Прости… мне… ужасно… плохо.

И тут я даже не вру. Нервы натянулись настолько сильно, что того гляди вырвет.

- Я сама… Ирине Олеговне позвоню, скажу… чтоб она кого-нибудь тебе прислала.

- Оля…

Оставляю растерянную Катю посреди зала с новыми покупателями, а сама пулей выскакиваю из магазина.

И очень надеюсь, что ещё не слишком поздно… и Лейла на месте.

Ругаю себя последними словами за доверчивость.

Запугал… запудрил мозги… лишил бдительности.

О… моя малышка… только бы я не опоздала…

Только бы не…

Глава 4

Ольга

Крепче сжимая маленькую теплую ладошку Лейлы в своей, я нажимаю на кнопку домофона, и калитка садика открывается.

Воспитательница крайней удивлена моим появлением, я бормочу, что забыла, что надо к врачу, хотя, в принципе, ничего объяснять не обязана, и, быстро собрав малышку, увожу её из группы.

- Есть хочешь? – спрашиваю Лейлу, которая бодро и вполне самостоятельно топает рядом.

- Ням-ням, да… - тянет она воодушевлённо.

Пообедать же она не успела… ладно, дома… всё дома…

Воздух после дождя не кажется мне свежим, напротив, он будто бы густой и вязкий, и каждый вдох дается с усилием.

Это потому, что я перенервничала, пока ехала сюда. Практически бежала!

Воображение рисовало самые мрачные картины.

Но ни одна из них не сбылась.

Однако облегчение, сладкое и головокружительное, что я успела, что Рустам не выкрал Лейлу, тут же сменяется зубодробительной тревогой.

Под рёбрами покалывает. Это невралгия… видимо…

Я останавливаюсь на пару секунд, делая вид, что поправляю сумку на плече, а сама быстрым, сканирующим взглядом окидываю улицу. В моё поле зрения попадают припаркованные машины с затемненными стеклами, мужчина в черной куртке возле дальнего подъезда, двое парней на детской площадке, гогочущих на скамейке.

Кажется, мне мерещится Рустам и его соглядатаи в каждом силуэте, в каждой незнакомой подозрительной фигуре.

Мерещится погоня, «люди в чёрном», конвой, охрана...

Я тащу Лейлу до остановки, её маленькие ножки еле поспевают за моим темпом, и я мысленно прошу у племяшки прощения.

- Быстрее…надо быстрее…

- Иду-у-у… - тянет моя любимая девочка. – Бегу-у-у…

Я прижимаю к себе усталую Лейлу, пытаюсь придумать, что делать дальше.

Варианты проносятся в голове один другого круче, какие-то уже начинают напоминать сюжет голливудского триллера.

И это, чёрт возьми, не смешно!

Ну а что делать?

Соглашаться на его условия?

Никогда.

Отдать Лейлу?

Ни за что!

Сердце сжимается от одной этой мысли.

Значит, остается только одно – бежать.

Но есть ли шанс ускользнуть от человека, у которого, кажется, глаза и уши повсюду?

Дома я захлопываю дверь и закрываю её на все замки. Прислоняюсь к ней спиной, словно ожидая, что ее вот-вот выбьют.

Пока Лейла садится на пол и расстёгивает кроссовки, я пробегаюсь по квартире, внимательно осматриваясь.

Вроде, всё на своих местах.

Значит, никто сюда не заходил в наше отсутствие.

Пока ещё мутный, но отчаянный план начинает обретать конкретику.

- Собирайся, солнышко, поедем играть в домик на дачу! - говорю я малышке, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она маленькая, но понимает меня, идёт к своему уголку, достаёт рюкзачок с радужным единорогом и радостно кидает в него игрушки.

И я тоже действую быстро, на каком-то автопилоте собирая документы и деньги. Выскребаю все наличные, которые есть в доме. Увы, их не много. В наш удобный век гаджетов привыкаешь к удобной оплате, а зря.

Складываю в сумку ноутбук, зарядки, лекарства из аптечки. Потом начинаю сгребать в большую спортивную сумку одежду, косметику… все подряд.

Пока бегаю туда-сюда по комнате краем глаза улавливаю свою фигуру в зеркале, на минуту притормаживаю, чтобы смахнуть со лба волосы, и вижу свое отражение. Передо мной испуганная девушка, в руках которой огромный неподъемный баул.

Эта спортивная сумка так и кричит: посмотрите на меня, это побег!

Нет… так не пойдёт…

Люди Рустама наверняка секут поляну где-то поблизости. Надо действовать аккуратнее и незаметнее.

Я останавливаюсь, делаю глубокий вдох, подхожу к дивану и вываливаю все содержимое сумки на него.

Копаюсь в куче вещей, выкидываю половину, оставляю только самое необходимое. По одной смене одежды на нас, теплые кофты, нижнее бельё.

Все это аккуратно перекладываю в свой вместительный рюкзак, а то, что полегче, тромбую в маленький рюкзачок Лейлы.

Потом смотрю на свои дрожащие ладони и качаю головой.

- Надо успокоиться, - приказываю себе. – Теперь лучше.

Да, теперь мы выглядим как обычная мама с ребенком, собравшиеся прогуляться.

Куда-то…

Когда мы выходим из квартиры, я не могу перестать оглядываться. То и дело подпрыгиваю, будто испуганная мышка.

В подъезде нас никто не тормозит. На улице тоже.

Я тащу Лейлу в кафе за углом, где заказываю ей детский обед.

Пока она ест, я смотрю расписание электричек и открываю приложение с такси, чтобы понять, куда его лучше вызвать, чтобы смыться отсюда, как можно незаметнее.

При входе в кафе есть банкомат, правда, другого банка, не моего, но я всё равно снимаю наличку, краем глаза следя за Лейлой. Она болтает ногами, сидя на высоком стуле, и чирикает карандашом в раскраске, которую ей выдал официант.

Приложение на телефоне пищит: такси.

Я вызвала его со стороны двора, а не главного входа.

- Малышка, пора, - говорю своей девочке, и та послушно встаёт.

- Можно мне? – спрашивает, указывая рукой на рисунок.

Я быстро складываю лист несколько раз пополам и пихаю его в кармашек её курточки.

А потом беру дочь за руку и веду в сторону туалетов.

Я знаю, что там в коридоре есть выход во двор.

Так что туалеты мы минуем. И выскакиваем прямо к нужному подъезду, где уже стоит машина.

- На вокзал? – уточняет водитель.

- Да, к пригородным кассам.

Я съезжаю по сиденью пониже и наклоняюсь, убирая лицо от окна, делаю вид, что роюсь в сумочке, а сама считаю про себя, стараясь понять по поворотам, когда мы отъъедем подальше от дома.

Потом выпрямляюсь и всю дорогу до вокзала смотрю в окно, выискивая в потоке машин черный внедорожник Рустама, на котором он увёз меня с утра.

Но его, слава богу, нет.

Когда мы выходим на вокзале, я понимаю, что вариант, где можно спрятаться и переждать, так себе, но других нет.

У нашей семьи был участок в глуши, в старом садовом товариществе, которое уже полвека как заброшено. Маленький, кривой самострой, который мы в шутку называли «халупой на выходные». На него нет никаких документов, официально земля и кривой домик на ней ничей.

Я бываю там несколько раз за лето. Да и то на один день, ягоды с кустов поесть и сливу обобрать.

Если мы с Лейлой сможем до него добраться и, фигурально выражаясь, залечь на дно, возможно, Рустам нас не найдёт.

Но насколько это выполнимо, я и сама не представляю.

Но надо пробовать. Надо бороться.

Лейлу я ему просто так не отдам!

Продолжая оглядываться, словно сбегающая с места преступления воровка, я сажусь с Лейлой на электричку и трясусь почти три часа до почти конечной, думая, что нас там уже возможно поджидает сам Рустам или его люди.