Венера-Москва-Юпитер. Книга четвёртая: Космический гонщик

Юнби только после слов полковника заметила, что её вновь стало потряхивать от холода.

— Да, конечно, Ли-тэсаним. Благодарю. — Она отключила комм и сделала несколько энергичных взмахов руками.

Разогнав тепло по мышцам, Юнби спустилась к берегу реки и опустилась на корточки у самой кромки. Повинуясь какому-то инстинктивному порыву, она погрузила ладони в холодную воду и замерла.

«И чего я этим хотела добиться?» — спросила она себя и тут же сама ответила: «А вот именно этого и хотела! Никаких эманаций, никаких новых видений я не наблюдаю. И за руку меня никто в воду не тянет».

Как жаль, что домашняя нейросеть строго следила за тем, чтобы все системы фоновой записи в доме оставались отключёнными. Бабушка считала, что это разрушает внутреннюю энергию «ки». Так это или нет, наука не установила, но зато за всё время, что Юнби себя помнила, в прессе не появилось ни одного скандального видео о семье Тен. А уж усилия прилагались колоссальные: одна только матушка Суми была звездой светской хроники номер один последние лет двадцать, пока не развелась.

На плечи опустился тяжёлый плед из альпаки.

— Госпожа, позвольте предложить вам горячий чай? Я принесла ваш любимый хоппан с тыквой и несколько хоттоков, чтобы было чем подкрепиться на холодном ветру.

Старая горничная склонилась над молодой женщиной. Одной рукой она заботливо придерживала скользкую шерсть, а второй махнула в сторону павильона, отправляя ажурную гравитационную платформу с закусками внутрь.

— Спасибо, Хён-э. Я сейчас подойду. — Девушка на секунду прижалась щекой к морщинистой руке бывшей няни, удерживавшей плед на её плече. Потом повернулась и благодарно улыбнулась. — Я скоро, иди к огню.

Оставшись у воды, Юнби ещё раз припомнила видение. Ей начинало казаться, что она вспоминает этот момент. Они с Хери гостили у бабушки, и как-то раз в выходной вместе с ней выбрались в деревню на фестиваль сакуры. Образ женщины в светлом ханбоке, украшенном скромной вышивкой в виде хризантем, теперь ярко проступил перед внутренним взором Юнби. Женщина сидела на лавочке рядом с каруселью и улыбалась своим детям, которые махали ей в ответ с деревянных лошадок.

Чтобы построить такую проекцию, надо было быть там и видеть это вживую.

«Только небо знает, до чего можно додуматься!» — Юнби раздражённо стряхнула влагу с пальцев и, подхватив плед, прошла в беседку.

Её охватило ощущение, что маленький садовый тхап изменился. Ничего нового не появилось: та же жаровня, мокрый камень, запах дыма и чая. Но дом за спиной отступил куда-то далеко, а река у порога стала ближе, чем должна была быть.

У самых ступеней она остановилась и, повинуясь какой-то внутренней тяге, приложила руку к стене, на которой мозаикой был выложен небольшой символ космоса — ритуальный тэгук. Усмехнувшись своим безрезультатным потугам понять, было это видением или чьей-то злой попыткой манипулировать сознанием, девушка прошла внутрь.

Видя озабоченность своей молодой госпожи, добрая Хён-э разговорила девушку. Слово за слово она заставила её пересказать всю историю с самого начала, как часто бывало в школьные годы, когда тайны были такими страшными, что их нельзя было доверить ни маме, ни тем более бабушке.

— Отражение в воде — это сильнее, чем послание духов. Тут с тобой говорил кто-то из богов! — уверенно заявила пожилая женщина, дослушав до конца и подливая девушке горячий чай. — Я думаю, с тобой говорила Чаджонби5. Ты так на неё похожа!

— Спасибо! Твоей добротой можно холодной зимой согреться! — Юнби смущённо улыбнулась, чуть не уронив блинчик.

Она уютно устроилась под тёплым пледом, и теперь вся ситуация представлялась ей не чем иным, как глупым розыгрышем. У неё даже стали появляться подозрения — чьим именно.

Резкий порыв ветра забросил в беседку сорванные листья и брызги с ближайших кустов. Женщины рассмеялись и принялись собирать мокрые листья с тарелок. Следующий порыв чуть не задул огонь в очаге и швырнул несколько сломанных веточек на порог беседки. Стало слышно, как переговариваются бойцы на вершине скалы.

— Всё, больше не могу. — Юнби сыто откинулась на спинку скамейки. — Тут на всю охрану ещё хватит.

— Вижу, беспокойство отступило. Хвала небесам! — всплеснула руками старая няня.

Очередной порыв осеннего ветра закинул в беседку вместе с брызгами несколько оторванных бутонов. Белая хризантема упала девушке на колени.

Обе женщины замерли. В наступившей тишине, когда ветер стих как по заказу, можно было различить тихое журчание реки у порога беседки. Юнби так и застыла с разведёнными в стороны руками, а напротив стояла пожилая няня, не в силах вымолвить ни слова.

И всё же Хён-э первой нарушила молчание:

— Бери цветок. Это подарок Чаджонби. Всё же…

Старая женщина помолчала и добавила:

— Она тебя выбрала.

Юнби попыталась унять дрожь в руках. Пальцы осторожно сомкнулись вокруг мокрого цветка. Хотелось рассмеяться и сказать что-нибудь про ветер, случайность и суеверия старых нянек, но слова застряли в горле. Ладонь под ледяным цветком почему-то горела, как будто на руке оказались угли из очага.

Непривычно было ощущать иррациональный страх, граничащий с ужасом.

Юнби испугалась не того, что её обманывают.

А того, что никто не обманывает.

За час активного поиска ничего обнаружить не удалось. Воздушный и наземный периметр виллы никто не нарушал. Со вчерашнего дня на берегу и в акватории залива не появлялось ни единого судна. Сегодня утром даже рыбаков на траверзе мыса Мунгро не было из-за шторма. Над домом продолжали курсировать дроны, а над поверхностью моря завис сторожевой флаер береговой охраны.

В прибрежной зоне развернули полномасштабный поиск подводного дрона, который мог создать проекцию. Далеко он уйти не мог, так что хотя бы его остатки должны были обнаружить. Русло реки, протекавшей через поместье, и вовсе было перекрыто тремя уровнями защиты. Искусственный шлюз в любой момент мог прекратить подачу воды, направив её в запруду для химического и биологического обеззараживания, а сам шлюз сейчас дотошно проверяли бойцы полковника.

Юнби медленно шла к дому, обдумывая происшествие и прикидывая так и этак, кому и зачем это могло понадобиться. На широких ступенях террасы, обращённой к саду, она остановилась, расправила руки в стороны и закинула голову к небу. Очередной порыв ветра прижал зажатый в руках плед к её спине и, подобно парусу на мачте, подтолкнул Юнби к дому.

На душе по-прежнему было тяжело после ссоры с Хери, но девушку охватили бесшабашная радость и лёгкость. Детские воспоминания всё отчётливей всплывали в памяти. Такой, какой картина проявилась в отражении, её могли помнить только они с Хери.

Старшая сестра, по своему обыкновению первой уцепившаяся за правую руку бабушки, шла с противоположной стороны от Юнби. Тогда между ними всё было гораздо проще. Теперь — ненависть. Та женщина в белом ханбоке лишь на миг отвела взгляд от своих детей, посмотрев на Юнби, Хери и бабушку. Воображение дорисовывало грустную улыбку на её устах. Этого не могла видеть даже вода в реке.

И уж тем более никто не мог предположить, что утром будет ссора и успокаиваться Юнби выйдет в растрёпанный бурей сад.

Кто бы мог подумать, во что превратится детская ревность. Глава семьи Тен Со Ён договорилась о браке с семьёй Чон. Глава второго по величине паназиатского чеболя готов был благословить брак своего старшего сына и наследника Андона с Тен Юнби, которую госпожа Тен видела своей преемницей. Это была выгодная сделка. Госпожа Тен сторговала контрольный пакет чеболя Чон в качестве приданого, включая компанию «Млечный путь» — одну из крупнейших по добыче редкоземельных металлов в астероидном поясе. Юнби, поначалу безропотно принявшая решение бабушки, где-то даже была благодарна старшей сестре, расстроившей помолвку.

Подхваченная следующим порывом, Юнби взлетела по оставшимся ступенькам и юркнула в предупредительно отворённую створку панорамной двери, которая тут же отсекла холодный ветер за спиной. Сбросив плед на руки дворецкого-андроида, она уверенным шагом направилась вглубь дома.

В гостиной её уже ждал начальник службы безопасности семьи. Он склонил голову при её приближении, всем видом показывая своё огорчение оттого, что расследование пока не принесло результатов.

— Ли-тэсаним, отправьте, пожалуйста, цветок в лабораторию. Полный биохимический и биоэнергетический анализ. Только попросите, чтобы его сохранили свежим. — Юнби ободряюще улыбнулась старому ветерану и положила бутон хризантемы на предусмотрительно протянутый поднос. — Думаю, дрон отдрейфовал в залив и самоликвидировался. Уверена, вы найдёте обломки, если штормовые течения не снесут их в открытое море.

— Будет сделано, молодая госпожа! Мы возьмём образцы и вернём цветок вам незамедлительно. — Полковник принял цветок и поднял голову. В глазах промелькнули сдержанное уважение и благодарность. — Позвольте предложить вам заменить персональный комм?

Юнби считалась высокой, но полковник был выше неё на голову и вновь склонился так, чтобы не смотреть на госпожу сверху. В руках он протягивал небольшой пенал с наручным браслетом.

— Утреннюю ситуацию я расцениваю как ментальное нападение и обязан принять меры. Это русская разработка с модулем биоэнергетического резонанса, прошедшая проверку наших инженеров. Субъектный искин и операционная система персонифицированы в наших лабораториях.

— Бабушка, конечно же, уже в курсе? — не скрывая тревоги, спросила девушка и аккуратно двумя руками приняла новинку от верного слуги.

— Да, я ей немедленно доложил. Госпожа Тен Со Ён лично распорядилась выдать вам эту модель. — Он сделал небольшую паузу и распрямился. — И попросила подняться к ней в кабинет.

Сменив испачканную одежду на мягкие шальвары и домашнюю рубашку, Юнби покрутилась минутку перед зеркалом, поправляя всклокоченные волосы, и направилась на пятый этаж. Перед дверью кабинета старейшины рода она вновь ощутила себя маленькой девочкой, но этот трепет не вызывал прежней робости, а только улыбку. С ней она и вошла в кабинет всемогущей главы глобальной корпорации «Хэтпит», недавно получившей приставку «звёздной».

В тот же миг балконная дверь с тихим шелестом пропустила в кабинет невысокую статную женщину.

— Моя милая девочка! Мало тебе испытаний выпало. Ты только вернулась из астероидного пояса, так ещё и родной дом тебя терзает. В такую непогоду вряд ли что-то удастся найти, хотя люди Ли перевернут каждый камешек даже на дне залива. Напугалась?

Она подошла к девушке и мягко взяла её под руку. Вблизи её никак нельзя было назвать пожилой. Даже белые от седины волосы, уложенные в аккуратную, хоть и немного старомодную причёску, скорее добавляли ей статного благородства, чем наводили на мысль о возрасте. Энергичные и умные глаза цепко пробежались по лицу внучки.

— Нет, бабуля, скорее удивлена. Очень уж это всё необычно. Как в старых шаманских преданиях. — Юнби старалась говорить беззаботно, но пережитое дало о себе знать, и даже закалка астронавта ей не очень-то помогла. — Не волнуйся, я второй раз на это не попадусь. Теперь я предупреждена, да и цветок отправила на экспертизу.

Госпожа Тен заметила все оттенки чувств, промелькнувшие на лице молодой наследницы:

— Ты осмотрительна, моя девочка, — похвалила она внучку, не скрывая удовольствия.

Юнби зарделась и поторопилась уважительно поклониться, скрывая искреннюю радость: «Не то что в детстве! Небо знает, как я молила увидеть хоть капельку одобрения, хотя бы в уголке её глаз».

— Пойдём сыграем партию в падук. Мне приготовили чудесный хвачхэ. Он скрасит нашу беседу. — Хозяйка, не отпуская руки девушки, увлекла её за собой к низкому столику у панорамного окна. — Завтра, как ты и хотела, мы стартуем с Наро. К вечеру уже будем в «Серебряной гавани», а сегодня нам надо поговорить.

— Мне, наверное, надо извиниться за мою утреннюю несдержанность? Прости, бабушка. Мне стыдно. — Юнби снова вытянулась, не успев толком сесть, и поклонилась.

— Я всё вижу. — Резкая морщинка мелькнула и пропала между бровей пожилой женщины. — Главой рода станешь ты. Это уже решено.

— Хери уже знает об этом?

— Хери получит то, чего так хочет.

— Андона?

— Хери получит дом Чон и «Млечный путь», если сумеет удержать то, чего так давно добивалась. — Бабка строго усмехнулась, поджав губы в суровую нитку. Вот такой её и боялись все. — Приданое не исчезает от того, что меняется невеста.

Юнби сдержалась и ничего не ответила. Она понимала, какими бедами это может обернуться для семьи. Хери становилась сильной соперницей в борьбе за власть над чеболем.

— Но сегодня мы будем говорить не об этом. Просто не забывай: у власти тоже пять вкусов. — Госпожа Тен не дала Юнби надолго перевести тему, плавно указав на глубокое кресло.

— Это мой личный способ приготовления. Я передам его тебе, когда придёт время, и покажу кусты в нашем саду, с которых собираю омиджу. — Бабушка на миг превратилась в обычную заботливую старушку, усаживающую внучку за стол. — Я назвала этот рецепт в честь увлечения твоей мамы — «Сад всех цветов мира».

Она хлопотала, поправляла салфетки и аккуратно расставляла хрупкие фарфоровые чашечки, не переставая непринуждённо болтать. От такого внимания Юнби расслабилась и счастливо улыбнулась, но всё же уловила хитрую искорку в глазах главы рода.

Женщины расположились по обе стороны низкого столика возле окна, за которым непогода продолжала трепать кроны ухоженного парка. Рядом с доской, инкрустированной редкими породами дерева, стояли тяжёлые мраморные чаши с белыми и чёрными камнями.

За спиной Юнби бесшумно открылась дверь, и слуга-андроид в строгом сюртуке внёс и поставил на стол поднос с хризантемой, прикрытой прозрачным колпаком.

Бабушка даже бровью не повела. Она склонилась над серебряным ведёрком, наливая в чашки прозрачную рубиново-золотистую жидкость. Тонкие лепестки льда, замороженного в форме цветов, тихо звенели, ударяясь о стенки.

— Для настоя я беру «верхнюю воду». На рассвете, когда в ручьи стекает утренняя роса, воду забирают из верхнего источника реки на горе Чосон. Так меня ещё моя бабка научила. — Она села напротив и сложила руки на коленях. — Теперь попробуй.

В наступившей тишине чувствовалась особенная торжественность. Юнби сделала первый глоток и не смогла сдержаться — невольно поморщилась от резкого кислого вкуса. Сознание неожиданно прояснилось, и в глаза бросились маленькие выщербинки на игровых камнях. Девушка подняла голову и встретилась с испытующим взглядом бабушки.

— Уже лучше. В детстве ты искала в чаше только грушу и мёд.

Юнби кивнула, чувствуя, как сквозь цветочно-хвойный привкус юдзу проступают терпкая горечь и холодный цветочный запах хризантемы. Она удивлённо подняла бровь, заметив лепестки хризантемы среди тонких ломтиков груши.

— В нашей семье хвачхэ не подслащивают, чтобы понравиться. Его настаивают так, чтобы человек всегда помнил, кто он.

Юнби кивнула и задумалась, а бабушка, сделав первый ход, неожиданно сказала:

— Я видела реконструкцию голопроекции твоего видения. Искин безопасников неплохо справился с работой. Даже у меня озноб прошёл по коже от увиденного. Что ты об этом думаешь?

— Я теперь всё время думаю, что помню этот момент. Мне тогда было двенадцать лет, а Хери — четырнадцать. Мы с тобой отправились на праздник в деревню. Когда я делала реконструкцию с искином, то поразилась той точности, с которой мы смогли воссоздать образ женщины.

Юнби подробно пересказала все детали той прогулки, какие смогла припомнить. Пожилая женщина откинулась в кресле и слушала её с полуприкрытыми глазами. Она открыла их, лишь когда Юнби в конце своей речи тихо звякнула колпаком о поднос, доставая хризантему.

— В этой истории два важных момента. Первый — источник этого воспоминания. Второй — его суть. — Глава рода выпрямилась в кресле, оставаясь внешне абсолютно спокойной. — Я тоже помню тот день. И эту карусель.

— А как ты думаешь, кто она? Ты помнишь этот момент, ведь ты шла с нами за руку?

— Юнби, скажи, что ты чувствуешь, вспоминая взгляд той женщины? — Бабушка проигнорировала вопросы внучки. — Она могла бы тебе подарить эту хризантему?

— Я чувствую, что надо бороться, но не за брак с Андоном. Это закрытая страница. Что-то меня ждёт впереди, за что придётся бороться. И это отзывается во мне само, без усилий. Что-то, что затронет мою суть. Если я чувствую, что не могу не делать, то всегда делаю. И то, за что придётся бороться, уже сейчас вызывает это чувство, хоть я и не знаю, о чём может идти речь. В её взгляде я увидела, что она это поняла. — Юнби немного сбивчиво ответила и замолчала, удерживая в пальцах хризантему.

Цветок на миг стал тяжелее, будто тонкий стебель вобрал в себя течение всей реки. Воспоминание не изменилось, но перестало казаться только её собственным.

— Прости, я, наверное, не поняла вопрос. На её ханбоке был узор из хризантем.

— Да, я помню. А какое первое чувство ты испытала, когда увидела отражение?

— Я поняла, что, как и она, буду рада быть рядом со своими любимыми детьми. Я испытала облегчение и захотела уступить брак Хери, тем более что у них с Андоном сильные чувства. — Юнби покраснела до кончиков волос. Ей было стыдно и неловко за себя, но бабушка как будто вовсе не обратила на это внимания. — Это плохо?

— Есть нападения, которые не оставляют следов на периметре, Юнби. Потому что их проводят не через стены. А через то, чего человек сам хочет.

Озабоченность на лице главы рода передалась Юнби, и она подобралась, как на капитанском мостике. Обе почувствовали опасность — она стала осязаемой и уже находилась в доме. Теперь напротив госпожи Тен сидела другая Юнби — уже не послушная внучка, а та девочка, которую бабушка выбрала ещё в детстве за умение не отступать перед трудностями и доводить дело до конца. Та самая, что только что вытащила свой экипаж из ловушки астероидного поля.

— Я уверена, что ты столкнулась с проявлением чужой воли, но та, кто подарила тебе этот цветок, вовремя пришла на помощь. Кто-то хочет играть через Хери и убирает тебя с пути. Но только немногие так умеют.

— Кто способен на такое?

— Раньше шаманы назвали бы это контактом с духами. Теперь мы понимаем чуть больше. Тебя ввели в высокоэнергетический резонанс. И мне предстоит многое тебе рассказать.

Эту партию они играли ещё долго, до позднего вечера. Небо очистилось, и в его чёрной глубине стали видны росчерки ракет, стартовавших с соседнего острова, где располагался космодром Наро.

Глава 3

Разошлись мы глубоко за полночь, но Марта так и не появилась. Казалось, не успел я задремать, как от неё раздался вызов.

— Капитан Чжан, доброе утро! Готовьте корабль к старту. Вылетаем в 8:00 по бортовому времени.

На часах светилось без малого шесть утра.

— Слушаюсь, мэм! — Я шутливо приложил руку к голове, достав её из-под подушки. — Как Фриц добрался? Пиво уже на борту!

— Всё в порядке! Увидимся через час. — Марта ответила сдержанно, но напоследок тепло улыбнулась. — Вчера вы классно полетали! Я продемонстрировала Фрицу твой заход на спираль, он тоже одобрил! Похоже, и Хельга уже начинает понимать, что к чему.

Не вставая с постели, я запросил в диспетчерской окно старта и без проблем получил пятнадцатиминутный слот на 8:05. Следом пришло оранжевое уведомление администрации: статус «Свидетель под охраной», установленный решением администрации станции № AL-1374/R25722, всё ещё активен, и по прибытии на орбиту Луны мне надлежит зарегистрироваться в ЛОПС. Там же мне укажут, где парковать корабль и как перемещаться по Луне. Это одним махом вернуло меня «на землю», хоть она и крутилась на пятьсот километров ниже.

Корабль задышал на разные голоса: энерговоды с тихим шелестом наполнились упругой силой, где-то в глубине корпуса завибрировала палуба от набирающей мощность силовой установки, а из рубки одна за другой доносились короткие трели успешной активации систем. Перед взглядом успокоительно мигнул пассивный капитанский визор и быстренько перешёл в фоновый режим, когда началась предполётная подготовка.

После душа я надел свежий комбинезон, велел Протею готовить завтрак на всю команду и поспешил в рубку. Успел вовремя: оставалось сорок секунд, чтобы сопрячь пилотский комбинезон в штатном режиме. Нейросенсорный слой привычно стал второй кожей и запустил комплекс упражнений-тестов. Вообще-то, по Уставу, нельзя запускать предполётную подготовку, если пилот не в кресле. Но где тот Устав и где я сейчас. Вот была своя прелесть в работе на вольных хлебах, чего уж там душой кривить.

С внешней акустики донёсся топот по лестнице и нарочитый грохот кулаков в закрытый люк. За спинами весело переругивающихся Криса и Хельги возвышался Фриц со спортивной сумкой на плече. Марта в серебристом комбинезоне от Гуччи, как официальный врач нашей команды, несла медицинский кейс автодока. Гости застали меня за тестированием стыковочных шлюзов, и покидать рубку для их встречи было не положено.

Народ ввалился в шлюз, и все тут же побросали вещи по каютам. Фриц с Мартой заняли каюту напротив меня, а дальше по коридору и поближе к камбузу расположились Крис и Хельга. Пока я за этим наблюдал, поступил запрос на размещение полезной нагрузки в грузовом трюме. Среди прочего там были четыре небольших контейнера с электроникой и две запасные гелевые капсулы вирт-подключения. Ремботы под чутким контролем бортового искина приняли и закрепили багаж, пока пассажиры осматривали мою новую оранжерею и пытались уговорить Протея выдать им что-нибудь из нового урожая.

Когда до старта оставалось полчаса, я присоединился к друзьям в кают-компании. Хельга как раз расставляла завтрак, а Марта игралась с Перчинкой на диване, изредка бросая внимательные взгляды на Фрица, который колдовал над кухонным комбайном. Первым делом я подошёл к старому астронавту и, поддавшись порыву, крепко его обнял.

— Спасибо, Мастер Гердт! Ваше выступление вытащило меня с того света!

— Забей! — Он грубовато отстранился, но было видно, что ему приятно.

Я поразился его усталому виду. Морщины на лице стали как будто резче. Глаза запали, но по-прежнему светились решимостью и внутренней силой. Я хотел поблагодарить его с того самого момента, когда по его зову на мою защиту в суде встали ветераны-космонавты.

— Мы просто ускорили очевидное.

— Надеюсь, я смогу вернуть долг. — Я по-азиатски сдержанно отступил на шаг и склонился в уважительном поклоне.

— Даже не сомневаюсь! — Старик бросил на меня быстрый взгляд и слегка насмешливо фыркнул, оценив мои церемонные потуги. — Расслабься, тебе говорю! Давай кофе выпьем, а то тебе нас ещё через дебри тащить. Видел новые карты?

— Да там их и нет почти, карт этих. Сплошное броуновское движение на галёрке до двух тысяч, зато геостационарное «кладбище» спокойное. Вот если бы там рвануло, тогда нам только и осталось бы в домино играть на камбузе.

— Смотри. — Он смахнул в моём направлении файл со своего комма. — Это ребята из Союза поделились. У них там закрытое исследование было…

Я не сразу понял, о каком Союзе шла речь, и удивлённо уставился на астронавта. Он это мгновенно срисовал и уточнил:

— Да не о том Союзе ты думаешь. Это мои товарищи из Международного Союза Космонавтов. Они месяц назад на базе Планетарного Космического Корпуса закончили анализ результатов исследовательской миссии «Авгиевы конюшни». Вернёмся с турнира — как раз откроют набор на межправительственную программу комплексной очистки орбит от мусора. Эксперимент будут на геостационарной орбите проводить. Хорошие премиальные, и налёт в профессиональной команде приличный будет. Всё не с этими оторвами летать.

Он кивнул куда-то за спину, подразумевая частников, к которым, по его мнению, относились и всякие «фурии», и мои «гераклы». Беглого взгляда по диагонали хватило, чтобы у меня загорелись глаза. Фриц это заметил, усаживаясь с кофе на диван поближе к Марте.

— Что, в Корпус захотелось? — Фриц не скрывал удовольствия, разглядывая моё вытянувшееся лицо. — Я уже замолвил за тебя словечко. Лови форму заявления и мою рекомендацию.

Прямо за завтраком мы с Каем быстро заполнили анкету и подали заявку.

— Такой шанс нельзя упускать! — Я крепко пожал руку старому астронавту. — Огромное спасибо!

Планетарный Космический Корпус ещё называли Корпусом Стражей. Его создали совсем недавно по инициативе крупнейших космических держав мира для координации международного сотрудничества в космосе. На его базе проводились передовые научные исследования и был сформирован небольшой, но крайне высокотехнологичный флот. Пока Корпус в основном проводил спасательные операции и развивал сеть галактических опорных станций связи.

Теперь становилось понятно, как у Фрица в ангаре оказалась списанная космическая «скорая помощь». У нас в Союзе тоже активно поддерживали Корпус, и я лично знал с десяток прославленных советских космонавтов, служивших там по направлению Партии.