Босс с "прицепом", или Счастье с Чудовищем

- Понятно все, но сроки не определены. Да и не надо тратиться, ни временем, ни деньгами, мы сами решили эту задачу. Шарик очень хороший. А еще, - чуть замялся он, видимо раздумывая или формулируя правильно фразу, - он цирковой. Ну, почти. Знаешь, как он умеет!

Я не стал дослушивать, просто взвыл и ушел в свой кабинет. Что-то слишком много стало цирка в моей жизни! Но при этом смеяться так и не хочется.

Походил по кабинету. Хотелось выйти, взять собаку за шкирку и эту горе няню и выставить обоих за дверь. Но… тогда я вместо няни и собаки заведу себе двух обиженных врагов, причем в лице своих же собственных детей. Эмма обожает няню, Степа вцепился в собаку. Да и дочь, судя по тому, как прижималась щечкой к этому лохматому чудовищу, тоже прониклась симпатией к псине. И тут меня как током прошибло. Пока я тут строю план по выдворению этой шавки и няньки из дома, моя дочь трется о грязного пса. Выскочил из кабинета и стал искать детей.

- Ничего, он привыкнет. К Эмме привык, и к тебе привыкнет, - услышал я тихий голос своего сына.

Остановился и решил не отсвечивать.

- Ты зачем сравниваешь? – вклинился голос этой недоняни.

- А что? Эмма тоже, как Шарик, приблудная. Бабушка сказала. Нет, я ее, конечно, полюбил. Но чисто из принципа все равно ругаюсь, периодически, сама подумай, я Эмму тоже у него не просил, а он привез, оставил на меня ее, еще и тебя повесил мне на шею. И что? Разве интересуется, нужны вы мне или нет? А я всего-то собаку попросил. А он такой скандал устроил. Я вот тоже, может, хочу, чтобы меня кто-то любил. Понимаешь? – лепетал мой сын няне Эммы.

- А разве тебя никто не любит?

- А кому любить? Мама умерла, бабушка с отцом в контрах, Эмма еще маленькая, ты десятая няня, да еще и глуповатая, отцу некогда. Вот все любвидарители и закончились, - совсем по-взрослому завершил разговор Степан.

Мне даже показалось, что я его видел в этот момент. Потому что так отчетливо представил его позу, выражение лица, серьезный, совсем не детский взгляд, эти темнеющие глаза его матери. Развернулся и опять отправился в свой кабинет. Мне было больно. Не знаю почему. Кого я жалел в этот момент больше себя или его. А может всех нас. В этот момент я почувствовал себя, как ни странно таким же псом, которому тоже хочется тепла. Только получить его, в отличии от всех остальных, мне просто некогда. Да и не от кого. После смерти Вики ее мать хорошо прошлась по ушам Степана. Мальчишка теперь сидит с кашей в голове. Которую мне долго разгребать. Мать Эммы – случайная связь, от отчаяния, не принесла мне тоже успокоения. Наоборот хлопоты в лице Эммы. Потому что эта горе мамаша не была готова к такому повороту, слишком молода и красива, и вообще… И теперь часть слов матери Вики в глазах Степана имеют доказательство. Которое никуда не деть. «Может мне тоже себе завести собаку?» - подумал я в тот момент, когда раздался истошный собачий визг.

Как я бежал до гостиной уже не помню. Но очутился я там очень быстро. Бегло осмотрел собравшихся, нашел источник звука, что немного пометался по комнате, а потом забился под диван, причем как это у него получилось – загадка. Вытаскивать придется, явно, с трудом. Степан испуганно хлопал глазами, как и няня, а Эмма стояла посередине комнаты и в руках держала клок собачей шерсти.

- Что это? – спросил я строго, просто потому что сильно переживал.

- Эмма ухватила Шарика за колтун, и не устояла на ногах, начала падать и потянула его, - начала тараторить няня.

- Доставайте собаку, и в ванную в комнате для гостей, - скомандовал я.

В комнатах детей мыть это животное я не собирался. Горничная, конечно, потом все помоет, но почему-то я не был готов увидеть этот комок шерсти и репьев в ванной Степана или Эммы.

Собака, скорее всего, почуяв неладное, не хотела вылезать из-под дивана. Но Степан бывает очень настойчив. В ванную комнату сын тащил щенка волоком. Эмма бежала за ними.

- Ну, Шарик, сейчас ты станешь водолазом. И мне все равно что у тебя нет этой породы в корнях.

Взял собаку на руки и поставил в душевую кабину. Включил теплую воду и стал обмывать. От цвета воды, которая стекала с него, мне стало дурно. Посмотрел через плечо на няню. Та, походу, даже не поняла, чего я на нее смотрел. Продолжила наивно хлопать глазами.

- Пап, давай намылим его, - под руку мне влез сын, - мы купили по дороге домой средства по уходу за длинношерстными собаками, - в руках у Степки была какая-то бутылочка.

Он быстро скинул с себя одежду, оставшись в одних трусах, шагнул в душевую кабинку. Шарик отшатнулся от него в испуге. Но Степан не растерялся. Почесал его за ухом, потрепал за холку, чем немного расслабил пса. А потом выдавил немного средства и стал маленькими ручками втирать шампунь в шерсть собаки. Тут же подоспела Эмма, она отчаянно рвалась к нам, пиная и ругая няню. И наконец, вырвавшись из не особо цепких рук девушки, она влетела, прямо в одежде, в кабинку. Дети с такой радостью мылили снова и снова собаку. Та почувствовав, что нет опасности тоже расслабилась. Периодически стряхивала пену, тряся шерстью, обдавая нас брызгами. Дети при этом хохотали. Я злился. Но никого не ругал. Через какое-то время, пены стало очень много, потому что с каждой помывкой, шерсть становилась чище, пена мылилась лучше. И теперь это была просто игра в пену. Детский хохот первый раз за долгое время после смерти Виктории разрезал тишину дома. И это было очень ново для меня, так щемяще трепетно.

Кое-как отмыли Шарика. Чтобы ему дать отрясти шерсть, закрыли его в душевой кабине. Но пес не понял нашего рационального порыва и стал скулить в замкнутом пространстве и скрести передними лапами по стеклу дверей.

- Папа, он плачет, - захныкал Стёпка.

- Пусть отрясет шерсть. И я выпущу его.

- Мы его полотенцем вытрем, - заканючил сын.

У меня не было сил спорить с детьми. Открыл дверцу. Шарик выбежал наружу и стал трясти шерстью. Распространяя брызги вокруг себя. Дети стали гоняться за ним с полотенцем. Весело визжа, спотыкаясь, кидали полотенце в надежде укрыть им мокрую собаку. Вечер был неожиданно шумным, мокрым, активным. Когда щенок отряс всю воду с шерсти, он пришел к нам в гостиную. Лег у ног Степки и посмотрел так ему в глаза, что я сам чуть не прослезился.

- Ну, понял, что не прав? Больше так не делай, - обратился он к собаке.

Закатил глаза. Только дети могут думать, что собаки их понимают. Взял щетку для собачьей шерсти, и готовился уже к новым бегам за собакой.

- Стой смирно! – скомандовал он псу и тот не шелохнулся, - пап, давай.

Я стал вычесывать колтуны, что-то пришлось вырезать. Что-то удалось расчесать. По мере завершения работ по облагораживанию животинки, пес стал очень даже симпатичным питомцем. Оказывается, он был белым с черными пятнами, а не коричнево-серым, у него была длинная блестящая шерсть и очень выразительные глаза. Он умел так посмотреть, что душу сворачивало в комок и подталкивало к горлу.

- А теперь смотри! – воодушевился Степка, - сейчас будет цирк!

Эмма тоже оживилась и заерзала на месте, улыбка расползлась по лицу девочки, оголяя немногочисленные зубы. А у меня в голове мелькнула мысль: «Может, хватит цирка, распустите уже клоунов! ».

Степан сделал серьезное лицо, встал перед Шариком и стал давать ему команды. За выполнение которых, он чесал его за ухом, или гладил нос. Пес действительно выделывал простые трюки, которые ни могли не поднять настроение. Я расслабился и так же как и дочь, сидел и улыбался. Напряжение дня отступило и впервые за долгие месяцы, мне было очень хорошо.

Глава 8

Наталья

Вечер был хорошим. Решился вопрос с работой Марины. А еще наши посиделки в кафе были разбавлены мужской компанией. И не просто к нам клеились мужчины, а мы встретили интересных собеседников, галантных кавалеров, которые оплатили счет, вызвались нас проводить… И… И я задумалась о том, что давно не «спускала пар». После переезда в Москву, я зареклась завязывать отношения с мужчинами. Но… Я молодая, энергичная, и достаточно сексуально активная женщина. Забывать о себе и о своих потребностях – последнее дело. Поэтому я нашла выход – приятное времяпрепровождение без обязательств. Другими словами, секс на одну ночь. С Мариной мы это назвали: ночь здоровья.

Как только меня взяли в проект, который лично курировал Иван Андреевич, я как-то совершенно забыла про свое «здоровье». У меня на это не хватало ни времени, ни сил. А сейчас, когда старый проект уже сдан, новый еще не запущен в полную мощь, самое время подумать о себе. Но почему-то мне не хотелось заниматься поиском претендента на приятный вечер со мной. Да и по какой-то странной причине, больше не привлекали такого рода встречи. Не казался такой вид отношений приятным и безопасным. И несмотря на накопившийся стресс, неудовлетворенность, меня вполне устроило окончание вечера. Когда мы с Мариной, скрывались от двух обходительных мужчин в подъезде Леи – бармена, веселой девчонки, которая работала в том самом баре, где мы познакомились с Германом и Валерием.

Эх, Герман… Да и Валерий… Вот это мужчины. Наверное, я сильно переутомилась за время работы над проектом, раз упустила возможность провести время с одним из них, да можно было бы и с двумя. После переезда в Москву, мне хотелось острых впечатлений. Мне надо было взбодриться, и я шла на эксперименты. Поэтому имела представление, как бы могло быть у нас троих… Странное чувство, скребло под ребрами. И не давало предаться мечтам полностью со всей вовлеченностью. А потом, как мне казалось, нашла ответ. Даже озвучила его Марине. Мужчины не звали меня, они не выказывали мне такого внимания, которое бы можно было расценить как приглашение в постель. Они общались со мной ровно так, как с Мариной, даже чуть прохладнее, чем с ней. И еще полгода назад я бы немного оскорбилась, расстроилась. Во мне взыграл азарт, желание блистать. Но сегодня все было ровно. Не впечатлялись, ну и ладно. И это было очень странно. Изменения меня немного напугали. Перед сном отвлеклась на проблемы подруги. Уговорила ее все-таки поехать на собеседование и устроиться на новую работу, а не киснуть дома. Вообще, когда плохо на душе, то лучше что-то делать, чем мусолить случившееся, или жалеть себя. Проку больше и тебе, и окружающим.

Ночь была горячей. Видимо, активное обдумывание, как и с кем спустить пар, вылилось для меня в очень странный сон, в котором соединились естественные желания и мои дневные кошмары в лице Чудовища. Это было достаточно необычно. Но там, во сне, я настолько органично и пламенно общалась со своим боссом, что на утро мне было как-то даже немного не по себе. Я никогда не решусь на роман на работе, тем более со своим боссом, потому что это не просто утопия, а утопия в квадрате. Я наелась этого там, в своем городе, но тогда я была очень наивна, я жила чувствами, эмоциями, а тут… Тут Москва, и надо включать голову. А чувства, в моем конкретном случае, лучше всего унять, а если получится, выключить.

Но сон был незабываемым. Такой живой, такой красочный. Мне казалось, что я это все переживаю наяву. Будто реально, все происходит, я горю и сгораю, люблю и отдаюсь со всей страстностью моменту, и мне отвечают взаимностью. Это была ночь любви, а не просто для здоровья. В этом сне я ответила себе на вопрос, почему я устала от отношений без обязательств. Потому что я знаю, как это, когда вся без остатка, когда до самого дна души ты для того, кто любит тебя и ласкает. И да, это совсем другое, это невозможно заменить тем, чем я пытаюсь. Но и цена у таких отношений для меня оказалась велика. Я заплатила ее, и теперь настолько опустошена, настолько много это для меня оказалось, что предложить другому человеку больше и нечего. И все что мне теперь остается, это только вот такие сны с эмоциями, которые вызваны приятным вечером и негативными моментами на работе. Как интересно все сложилось в моей голове… «Страшный босс и страстный секс», но думать об этом долго не пришлось. Новый день и новые проблемы. Надо светить и блистать. Поэтому настроилась на рабочий лад и отправилась туда, где о сне мне вспоминать некогда и категорически не стоит, на работу.

Дорога до работы была легкой, и еще до начала рабочего дня, уже ждала обеденного времени, чтобы встретиться со своими новыми знакомыми – Эммой и Степаном. Эта непривычная ситуация смущала, потому что страх привязаться к детям присутствовал в моем сознании. Но я утешала себя тем, что это не интерес к ним, а озабоченность судьбой Шарика. И действительно, как приняли родители нового жильца, да еще такого своеобразного.

Раздумья о детях и собаке мешали сконцентрировать свое внимание на рабочих проблемах.

- Наташенька, — окликнул меня Роман Сергеевич, — а вы куда идете?

Оглянулась, действительно, зачем я иду в отдел снабжения? В голове судорожно кружили мысли, но я не могла вспомнить, зачем я туда направляюсь.

- Ты такая рассеянная сегодня? Что-то случилось? – приближаясь ко мне, сыпал вопросами начальник.

- Нет, все хорошо, — растерянно произнесла я.

На моё плечо легла теплая мужская рука. И дружественное похлопывание по нему вызвало странные эмоции. Уставилась на мужчину, который стоял и, как обычно, излучал неприкрытое мужское очарование.

- Что происходит? – раздался ужасный бас.

Именно сегодня он был невероятно страшным. В голосе отчетливо читалось раздражение, усталость, ярость, и, наверное, способность убивать всех и вся.

Мы оглянулись в сторону, откуда исходил пугающий звук. И застыли в ожидании. Роман Сергеевич, видимо, забыл убрать руку с моего плеча, поэтому наша поза выглядела слегка двусмысленно.

- Сколько можно? – орал он, направляясь к нам, — я по-русски сказал, никаких отношений! – схватив начальника отдела за руку, что покоилась на моем плече, и, сжав ее так, что лицо Романа Сергеевича немного изменилось, прорычал босс.

Мы переглянулись с начальником и промолчали. По виду Ивана Андреевича было понятно, что разговаривать с ним абсолютно бесполезно. Он был явно не в себе.

- Илона была права? – спросил он меня тихо, но по лицу Чудовища было понятно, что он услышал.

- Тш-ш, - ответила я, пытаясь не усугублять ситуацию с явно разозленным руководителем.

- Что вы тут делаете? – уже не так громко, но по-прежнему зло, спросил Иван Андреевич.

- Мы же стул сломали в прошлый раз, так Наташа шла в отдел снабжения, чтобы попросить новый. А я остановил ее, потому что уже оформил заявку, — спокойно разъяснил все Роман Сергеевич.

И тут, наконец, и мои мысли прояснились, и я вспомнила, зачем шла и куда. Чудовище строго осмотрел нас, мотнул каким-то своим мыслям, развернулся на каблуках и ничего не говоря, ушел по коридору.

- Наташа, не советую, но сочувствую, — пробубнил Роман Сергеевич и тоже ушел.

А я стояла одна в коридоре и сильно сомневалась в собственной адекватности и вменяемости окружающих.

- Скорее бы обед, — прошептала я, выражая мысль, что крутилась у меня в голове.

Иван

Ушел в свой кабинет, но самому хотелось убивать. Я никогда не испытывал такой ярости. Мне просто не были знакомы такие сильные чувства. Это, скорее всего, просто бессонная ночь. Радовался вечером, что в доме идиллия – вот на тебе откат. Как только я додумался разрешить бездомного пса в своем доме? Мало ли какая инфекция гнездится в нем. Всю ночь это лохматое чудовище дристало по всему дому. Проснулся от непривычного запаха и скуления. Вышел в коридор и тут же вляпался во что-то скользкое и жидкое. Свет от моего появления включился, и я смог разглядеть всю степень собственной глупости. Вымыл ногу, и, перешагивая зловонные мины, пошел будить горничную.

Бедная женщина, так же как и я, не обрадовалась открывшейся картине. Но пояснять ничего не стал. Пошел искать щенка и исследовать дом на наличие новых вонючих неожиданностей. Найти Шарика было непросто. Видимо жизнь на улице его чему-то научила, и он понимал, что его не похвалят, поэтому надо хорошо прятаться. Дом большой, щенок нет. И мест его дислокации, как оказалось, может быть много. По пути сообщая горничной, где еще ей предстоит отмывать, закипая как чайник на плите, искал щенка.

Тот нашелся у входной двери, он жался к ней и скулил. Приблизился к нему, готовый придушить. Но… Собака подняла морду и посмотрела на меня так, что пот на лбу выступил. Совсем не ожидал от себя, что одним только взглядом можно меня так разжалобить, смягчить, заставить поменять намерения.

- Ты зачем все это сделал? – спросил я у виновника моего ночного рейда по дому.

Щенок лишь сильнее заскулил и задергал передними лапками. Открыл дверь. Шарик вылетел на улицу и тут же уселся на газон перед крыльцом.

- Нда-а-а, завтра еще и садовнику достанется! – проговорил я, - Ну, - обратился к щенку, - сегодня ты домой не заходишь. Это даже не обсуждается.

Развернулся, зашел в дом и закрыл дверь. В холле уже ходила недовольная, сонная женщина, которая в мою сторону даже не смотрела. Не стал ничего пояснять, только сказал, чтобы она прошлась по всему дому и еще тщательнее обследовала его на предмет щенячьего говна. Она не повернулась и ничего не ответила, но я знал, что она услышала и все выполнит так, как надо.

В кровати немного провозился, но все-таки уснул. Сон длился недолго.

- Папа, папа, - шептал кто-то у меня над ухом.

- Папа, - завизжал детский голосок, и на моей груди разместилось что-то тяжелое.

Щек коснулись маленькие теплые ладошки, и я понял, что это Эмма села на меня верхом и пытается повернуть моё лицо своими ручками. Нехотя открыл глаза.

- А-а-а-а, - радостно завизжала дочь.

- Да, Эмма, проснулся, - прокомментировал ее радость сын, - Ты зачем щенка на улицу выкинул? Так сыро, холодно, одиноко, - это уже предназначалось мне.

Сел в кровати, попутно ловя Эмму, которая от резкого изменения положения начала падать.

- А что мне надо было делать! Эта шавка больна, она просто усрала весь дом. И я должен был оставить ее здесь? Может еще в постель к себе пустить? Это было безответственно с моей стороны, пускать бездомную собаку в дом, где двое детей. И мне наглядно это продемонстрировали!

- Нет, - замотала головой дочь и собралась плакать.

- Папа, Шарик не болен! У него просто несварение. Он хороший. Мы его не отдадим, - строго и властно, насколько был способен семилетний ребенок, выдал мне Степан.

- Этого щенка не будет здесь! – рявкнул я, не в силах сдерживаться.

Эмма все-таки разрыдалась. Степан затопал ногами. В комнате начался гомон. Потер переносицу и встал с кровати. Дети тоже.

- Он скулит у домика охраны. Папа, ему страшно, ему холодно. Папа, так нельзя, - законючил сын.

- И что ты предлагаешь? – обернулся к детям, но посмотрел на Степана, - дать усрать ему все вокруг?

- Папа, - совсем жалобно отозвались дети.

Набрал охрану, попросил их пустить собаку к себе.

- Иван Андреевич, мы все понимаем, но этот говнозавод уже сидел у нас, и усрал все. Мы больше убирать за ним не хотим. Что хотите делайте, но сидеть в говне всю ночь не будем, - ответил мне старший смены.

- Ну, что, - обратился я к детям, - он там уже был и тоже загадил помещение, теперь его туда не пустят.

Дети заплакали, а мне ужасно хотелось спать, внутри сидело раздражение и злость на самого себя, если бы я не позволил сразу этого пушистого засранца, то ничего этого бы не было.

- Папа, он не так много ел вчера, скорее всего уже все выкакал, - начал новый разговор Степка.

Устало потер виски и отправился обратно на улицу. Там поймал щенка, закрыл его в домике для инвентаря. Пусть и садовник завтра проникнется радостью бытия. И отправился в постель. Детям приказал идти спать. А сам уже не мог уснуть. В голове вертелся странный хоровод из мыслей. Утром открыл щенка, осмотрел его. Приказал садовнику помыть его и принести в дом. Осмотрел его. Дети не отходили от него ни на шаг.

- Папа, это молоко и халапеньо - еле выговорив последнее слово, стал заступаться за питомца сын.

- Чего?

- Перец, мы накормили его перцем, потом молоком. И вот… - развел руками мальчик.

- Как вы додумались? – заорал я.

- Мы не знали. И вообще, мы не каждый день с щенками общаемся. Но мы научимся, обещаю, мы договорились. Сегодня пойдем учиться. В обед. После школы.

- Та-ак, и чему вы собрались учиться? – переспросил у детей.

- Дрессировать, кормить, ухаживать! Всему! – протараторил Степка.

Я не ожидал от ребенка такого взрослого поступка, ответственного. Он собрался учиться новому, и это хорошо. Но эта собака никак не вписывалась в мои планы – это плохо.

- Ты обещал, - со слезами сказал сын и обнял Эмму.

Посмотрел на них и не смог отказать. Впервые за год.

- Сегодня после школы поедем к ветеринару, и там вы расскажите про молоко и халапенье, а так же возьмем анализы, сделаем прививки. Дай телефон кинолога, я отменю ваши занятия на ближайшие дни.

- Я сам отменю, - запротестовал Степан.

- Почему ты не хочешь дать телефон? И чем ты собирался платить за занятия, - спросил очевидные вещи.

- Она не говорила про деньги, - растерялся он.

Улыбнулся наивности детей и обратился к няне.

- Что там за кинолог? Где вы его нашли?

- В парке, где и щенка. Я подошла, они уже дрессировали! – мямлила няня, и от ее ответа мне хотелось ее убить.

Получается, она была черти где, разрешила общаться моим детям черти с кем и вообще ничего не знает.

- Папа, это проверенный человек. Мы с ней виделись уже. И просто случайно встретились в парке. Она и показала как общаться с щенком. И пообещала и дальше показывать, - заступился Степан за няню.

День казался абсурдным еще с ночи. Пообещал Степану забрать его после школы и съездить с собакой к ветеринару. В растрепанных чувствах приехал в офис, а тут! Вообще не знаю, как сдержался.

Глава 9

Наталья

Считала минуты до обеда. После той непонятной сцены в коридоре не хотелось никого видеть. Было только желание сбежать скорее к детям и заняться с ними щенком. Но и тут меня ждала неприятность. Уже почти перед самым началом обеденного перерыва ко мне на телефон пришло сообщение о том, что встреча отменяется. Щенка везут к ветеринару, чтобы сдать анализы, и сделать прививки. Меня эта новость безумно расстроила. Чтобы как-то вернуть себе позитивный настрой и хоть что-то сделать по работе. Стала себя уговаривать.

- Наташа, все хорошо, значит, родители детей приняли их нового друга, они окажут ему ветеринарную помощь, проверят щенка, это правильно. Потому что это дети. И главное безопасность. Безопасность и контроль, - на последней фразе вспомнила их няню и усмехнулась.

- Вот, за что я тебя люблю, - выдернул меня из моих мыслей и немного напугал начальник, - свет очей моих, Наталья, так это за непробиваемый оптимизм. Крутить шуры-муры с Чудовищем, - поднял вверх он указательный палец, - и при этом улыбаться. Вот не ожидал я такого соперника. И даже сказать не знаю что…

- Роман Сергеевич, - осекла пришедшего в кабинет мужчину, - какой соперник? Вы о чем?

- Ну, дорогая, я конечно не глава кампании, но все-таки мужчина видный. Что ж ты мои шансы то с нулем ровняешь, прямо-таки не соперник я ему? – подмигнул мне мужчина.

- Хватит! – закричала я.

Может еще вчера, на такой разговор я ответила бы шуткой. Но в этот раз было совсем другое настроение. Да, и надоело все. Решимость поговорить с Илоной нахлынула на меня, как лавина, и откладывать разговор или спускать все на тормозах не хотелось совершенно.

- Роман Сергеевич, вы сами-то верите в то, о чем говорите? – для начала разъяснительную беседу с начальником, - какие соперники? Какие отношения? Что за бред, откуда вы это взяли?

- Так, Наташенька, успокойся. Не хочешь афишировать, не надо. Мы все тут не дети. Главное, что я понял, и больше шутить по этому поводу не буду, - удивил меня горе-любовник совершенно серьезным, не свойственным ему, тоном.

Ничего не успела проговорить, мужчина покинул мой кабинет, а я так и осталась со своими объяснениями о том, что у Илоны слишком бурная фантазия и длинный язык.