Клуб отмененных свиданий

Сона Скофилд

Клуб отмененных свиданий

ГЛАВА 1. Двенадцать минут

Сергей отменил свидание в 19:18.

Стол был заказан на половину восьмого. Я сидела у окна в кафе «Линия», смотрела на его сообщение и пыталась понять, зачем человек днем пишет «все в силе», если вечером собирается передумать.

«Извини, не приеду. Понял, что пока не готов знакомиться».

Формулировка была приличной. Даже честной, если забыть о времени отправки. Сергей не сообщил, когда пришел к своему выводу, и не предложил возместить мне депозит. Он просто передал готовое решение за двенадцать минут до встречи.

Я набрала: «Принято». Подумала и добавила: «В следующий раз сообщай раньше».

Ответа не было.

На работе я пять дней в неделю разбирала отмены, переносы и возвраты. Люди опаздывали на автобусы, путали даты, покупали билеты на прежние фамилии, требовали вернуть деньги за уже пройденную половину пути. У каждой ситуации были правила, сроки и сумма, которую можно было рассчитать. В личной жизни такой системы не существовало, хотя я несколько лет пыталась ее найти.

К столику подошла официантка.

— Ваш гость задерживается?

Ей было лет двадцать пять. Она держала планшет и смотрела на пустой стул без лишнего любопытства.

— Уже не задерживается. Он не приедет.

— Мне жаль. Хотите перенести бронь?

— А депозит?

— Его можно зачесть сегодня в заказ. Перенести на другую дату не получится, у нас пятничное условие.

Две тысячи пятьсот рублей. Сумма не разорительная, но я не любила платить за чужую нерешительность.

— Тогда принесите меню. Я останусь.

Официантка убрала второй прибор. Я остановила ее.

— Пока оставьте.

Она ничего не спросила. Это было профессионально и потому приятно.

За окном шел обычный мелкий дождь. Люди входили в кафе, складывали зонты в высокую металлическую подставку и проверяли зал, выискивая знакомое лицо. Почти у каждого поиск занимал несколько секунд. Потом человек улыбался и шел к нужному столу.

Мужчина у стены проверил телефон четвертый раз за те пять минут, которые я за ним наблюдала. Он пришел раньше меня: темная куртка висела на спинке стула, на столе стояла почти пустая бутылка воды. Перед ним лежало меню, но он его не открывал.

У барной стойки сидела женщина в синем жакете. Она не снимала сумку с плеча и всякий раз поворачивалась к двери, когда входил новый посетитель. В 19:30 она написала кому-то сообщение. В 19:34 позвонила. В 19:37 попросила воды.

Мне не требовалась особая проницательность. Я видела две знакомые ситуации, только за чужими столами.

Официантка вернулась.

— У нас есть набор закусок на двоих. Он полностью перекроет депозит. Или можно выбрать несколько блюд по меню.

Я посмотрела на два пустых прибора, потом на мужчину у стены и женщину у стойки.

— Подождите минуту, пожалуйста.

Подойти первой к незнакомому мужчине мне мешала вполне разумная осторожность. Подойти к незнакомой женщине — страх показаться навязчивой. Остаться одной и заказать еду на двоих мешало раздражение.

Раздражение победило.

Сначала я направилась к женщине.

— Простите. Вы кого-то ждете?

Она оглядела меня с быстрым вниманием.

— Уже не уверена.

— Мне отменили встречу двенадцать минут назад. У меня оплачен стол и еды будет больше, чем я смогу съесть. Если ваш человек тоже не придет, можете присоединиться. Без обязательств и разговоров о том, какие все мужчины ужасные.

Женщина сняла сумку с плеча и поставила на соседний стул.

— А если я как раз хотела поговорить о том, какие все мужчины ужасные?

— Тогда дадим вам десять минут.

Она впервые улыбнулась.

— Ирина. Я подожду еще до восьми. Он подтвердил встречу два часа назад.

— Алиса. Наш стол у окна. Предложение действует после восьми тоже.

Мужчина у стены заметил наш разговор. Когда я повернулась к нему, он не отвел глаза и не сделал вид, что занят телефоном. Это упростило задачу.

— Ваша встреча тоже задерживается? — спросила я.

— На сорок две минуты.

— Вы считаете?

— Теперь уже да.

Ему было около сорока. Темные волосы, немного седины на висках, спокойное лицо человека, который давно принял неприятный факт, но еще не решил, что с ним делать.

— У меня отмена за двенадцать минут до встречи, — сообщила я. — У женщины у стойки пока отсутствие без объяснения. Предлагаю объединить убытки. Я заказала еду на двоих, а нас может оказаться трое.

Он посмотрел на мой стол, затем на Ирину.

— Это приглашение или эксперимент?

— Пока способ не отдать кафе две с половиной тысячи за стакан воды.

— Тогда аргумент убедительный.

Он взял куртку и бутылку.

— Кирилл.

— Алиса.

Мы вернулись к столу. Ирина продолжала ждать, но уже смотрела в нашу сторону. Я показала ей на свободный стул. Она проверила телефон, что-то коротко написала и подошла к нам в 19:51.

— Я решила не дарить человеку еще девять минут, — сказала она. — Он их не бронировал.

Кирилл отодвинул для нее стул, не пытаясь помочь снять жакет или взять сумку. Ирина села напротив меня.

Официантка принесла воду и снова открыла заказ.

— Набор на двоих все еще подходит? — спросила она.

— Нас трое, — сказала я. — Добавьте, пожалуйста, салат и хлеб. Остальное выберем отдельно.

— Раздельный счет? — уточнил Кирилл.

Ирина посмотрела на него с одобрением.

— Обязательно.

Я назвала сумму депозита и предложила зачесть ее в общие закуски. Они спорить не стали. Кирилл заказал горячее, Ирина — суп. Я выбрала рыбу и впервые за вечер перестала смотреть на телефон.

Молчание продлилось недолго.

— У нас есть правило про десять минут ненависти к мужчинам? — напомнила Ирина.

— Уже семь, — сказала я. — Вы использовали три на ожидание у стойки.

— Тогда буду краткой. Его зовут Дмитрий. Ему тридцать девять. Он написал, что ценит прямоту, терпеть не может игры и всегда держит слово.

— Возможно, это был список желаемых качеств, — заметил Кирилл.

Ирина посмотрела на него.

— А вы почему один?

— Женщина, с которой я должен был встретиться, исчезла из приложения. Вместе с перепиской.

— Может, случайно удалила профиль.

— Может. У меня нет данных для другого вывода.

Он сказал это без обиды и без желания выглядеть великодушным. Просто обозначил границу известного. Мне такой способ мышления был понятен.

— Сергей хотя бы написал, — признала я. — Правда, за двенадцать минут.

— Причина? — спросила Ирина.

— Не готов знакомиться.

— А стол заказывать был готов.

— Заказывала я.

— Тогда снимаю с него последнее смягчающее обстоятельство.

Официантка поставила перед нами тарелки. В набор входили печеные овощи, сыр, паштет и маленькие пироги. Для двоих он выглядел избыточным, для троих оказался нормальным ужином.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Кирилл. — Кроме спасения депозитов.

— Возвратами билетов. Сложными случаями, которые не проходят автоматически.

Ирина рассмеялась.

— Конечно.

— Что именно вас так порадовало?

— Вы даже отмененное свидание оформили как нестандартный возврат.

— Возврата пока нет. Есть только частичная компенсация едой.

Кирилл взял кусок хлеба.

— А если Сергей завтра попросит новую встречу?

— Получит ответ после рассмотрения обстоятельств.

— И установленный срок?

— До тридцати календарных дней.

Ирина рассмеялась громче. Несколько человек за соседним столом обернулись, но она не смутилась.

— Я товаровед в книжной сети, — сказала она. — Обычно я проверяю накладные и выясняю, почему в одну точку приехало сорок экземпляров пособия по пчеловодству, а заказанного детектива нет. Сегодня проверила мужчину. Недостача полная.

— А вы? — спросила я Кирилла.

— Реставрирую старые вывески, буквы, витражные вставки. У нас мастерская у Обводного.

— Вывески магазинов?

— И магазинов тоже. Иногда находят старую надпись под новым коробом. Иногда приносят отдельные буквы. Работа зависит от состояния предмета и требований к фасаду.

Он не стал превращать ответ в рассказ о своем мастерстве. Ирина сразу спросила, можно ли восстановить эмалированную табличку с номером дома, которую ее мать хранит на даче. Кирилл попросил прислать фотографию и предупредил, что иногда лучше оставить вещь как есть.

Через двадцать минут мы знали друг о друге достаточно, чтобы не быть случайными соседями, и слишком мало, чтобы изображать близость. Это оказалось удобным расстоянием.

В 20:17 Ирине пришло сообщение.

Она прочитала его, положила телефон экраном вниз и продолжила есть суп.

— Дмитрий? — спросила я.

— «Сорян, не выйдет. Давай потом».

— Вы ответите?

— Да.

Она набрала сообщение и показала нам перед отправкой.

«Потом не будет. Можно было предупредить раньше».

— Нормально? — спросила она.

— Вы спрашиваете разрешения или проверяете орфографию? — уточнил Кирилл.

— Проверяю, не слишком ли мягко.

— Тогда лучше не спрашивайте нас, — сказала я. — Это ваш ответ.

Ирина отправила сообщение и убрала телефон в сумку.

— Хорошо. Время ненависти закончилось.

Дальше мы говорили о местах, куда не стоило назначать первую встречу. Ирина не любила шумные бары, где приходится читать по губам. Кирилл однажды согласился на прогулку при минус пятнадцати и через сорок минут перестал чувствовать пальцы. Я призналась, что два года назад пришла в ресторан, где все блюда полагалось есть руками, и половину вечера думала, как незаметно взять салфетку.

— Почему незаметно? — спросил Кирилл.

— Мужчина очень старался показать, что ему удобно.

— И вы поддержали.

— До десерта. Потом попросила вилку.

— Отношения не сложились из-за вилки?

— Из-за того, что он назвал это недостатком спонтанности.

— Серьезное обвинение, — сказала Ирина. — У него были доказательства?

В половине десятого мы заказали чай. К тому моменту каждый мог уйти, не объясняя причин, но никто не торопился. Я рассчитала общие закуски из депозита. Кирилл и Ирина оплатили свои блюда и перевели мне по части суммы за добавленный заказ. Я сначала хотела отказаться от переводов, затем решила не превращать обычный расчет в жест щедрости.

У выхода мы задержались возле подставки с зонтами. Дождь стал сильнее. Ирина нашла свой складной зонт сразу. Мой оказался зажат двумя большими мужскими.

Кирилл придержал подставку, пока я вытаскивала ручку.

— Спасибо за ужин, — сказала Ирина. — И за отсутствие утешений.

— Пожалуйста.

Она посмотрела на нас обоих.

— Если в следующую пятницу меня опять бросят, я приду сюда.

— А если не бросят? — спросил Кирилл.

— Тогда тоже приду. Хочу увидеть, вернет ли Алиса депозит.

Я усмехнулась.

— Можно без новой отмены. В следующую пятницу, в половине восьмого. Просто ужин.

Ирина достала телефон.

— Давайте номера. Создадим чат на троих, а в четверг подтвердим.

Я назвала свой номер первой. Это было мелочью, но произнести цифры оказалось труднее, чем предложить незнакомым людям еду. Теперь речь шла о встрече, на которую каждый мог не прийти.

Кирилл записал контакт и сразу отправил короткое сообщение. Мой телефон завибрировал в кармане.

«Кирилл. Пятница, 19:30».

— Я буду, — сказал он.

Без шутки. Без добавления «если ничего не случится».

Мы разошлись у входа в метро. В вагоне я открыла новый чат, добавила Ирину и Кирилла и назвала его «Пятница».

Этого было достаточно до утра.

ГЛАВА 2. Запасной стол

В субботу в 8:06 Ирина переименовала чат.

Вместо «Пятницы» на экране появилось «Трое, которых не дождались».

Я лежала в кровати, читала название и решала, считается ли половина девятого приемлемым временем для возражений. Вчера мы разошлись после одиннадцати. Ирина успела доехать домой, поспать и начать общественную деятельность.

Кирилл ответил первым.

«Одного дождались. Просто он пришел не туда».

Ирина прислала знак вопроса.

«Сергея. Он пришел к выводу, что не готов».

Я улыбнулась и написала:

«Название временное. В четверг подтверждаем встречу до 18:00».

«Она уже составляет регламент», — отозвалась Ирина.

«Она работает с возвратами», — добавил Кирилл.

Я отложила телефон, встала и сварила кофе. Суббота у меня была свободной. Обычно я старалась сделать за первую половину дня все бытовые дела, чтобы вечером не злиться на себя из-за неразобранной корзины с бельем. В этот раз вместо списка покупок я открыла ноутбук и создала документ.

Заголовок «Порядок участия в пятничных встречах» выглядел солидно. Через двадцать минут под ним стояли двенадцать пунктов. Я предусмотрела подтверждение личности, запрет на запись разговоров, возможность удалить участника, порядок оплаты счета и процедуру приглашения новых людей.

Потом перечитала и поняла, что на ужин с таким документом согласится только человек, которому больше некуда идти.

Сократила до восьми пунктов и отправила в чат.

Кирилл ответил через четыре минуты:

«Какую услугу мы оказываем?»

«Никакую. Это правила встречи».

«Тогда зачем пункт о претензиях к организаторам?»

Я открыла документ. Пункт появился из профессиональной привычки. Если существует процесс, кто-то однажды потребует компенсацию.

«Чтобы никто не ожидал, что мы отвечаем за чужое поведение».

«Достаточно написать, что каждый отвечает за себя».

Ирина подключилась позже.

«Я дочитала до проверки личности. Паспорт приносить?»

«Нет».

«Справку о несостоявшемся свидании?»

«Я поняла».

Утро перестало быть свободным. Мы спорили до одиннадцати. Кирилл убирал все, что звучало как обещание безопасности, которую мы не могли обеспечить. Ирина удаляла слова длиннее трех слогов. Я возвращала запрет на фотографии всякий раз, когда он исчезал при очередном сокращении.

К полудню осталось пять правил.

Первое: каждый оплачивает свой заказ.

Второе: никаких фотографий и записи разговоров.

Третье: чужие истории остаются за столом.

Четвертое: никто не обязан знакомиться ближе, объяснять отказ или оставаться до конца.

Пятое: одного отказа достаточно.

— Уже похоже на людей, — написала Ирина.

Кирилл поставил под ее сообщением знак согласия.

Я сохранила прежний документ в отдельной папке. Удалять проделанную работу мне всегда было трудно, даже если она больше не требовалась.

В понедельник я приехала в офис. Наш отдел занимал половину шестого этажа в здании рядом с Лиговским проспектом. В девять сорок у меня уже было семь обращений: два пассажира просили вернуть сбор, один купил билет на вчерашний автобус, еще четверо не понимали, почему перевозчик удержал часть стоимости.

К обеду добавился случай с семьей из трех человек. Первый автобус опоздал на сорок минут, из-за чего пассажиры не успели на пересадку. Билеты были куплены одним заказом, но рейсы выполняли разные перевозчики. Автоматическая система отклонила возврат за второй участок.

Я запросила отметку о фактическом прибытии первого рейса, подняла условия обоих перевозчиков и передала обращение старшему специалисту с обоснованием полного возврата за неиспользованный участок. Решение заняло почти два часа. Пассажиру я написала только итог и срок перечисления денег. Внутренняя работа его не касалась.

После такого дня наши пять правил казались подозрительно короткими.

В 18:23 Кирилл прислал фотографию старой металлической буквы «Р». Она лежала на рабочем столе рядом с линейкой и перчатками.

«Нашел сегодня под пластиковой вывеской. Держалась на двух винтах и привычке владельца ничего не выбрасывать».

Я увеличила снимок. На белой эмали были сколы, края покрывала ржавчина.

«Ее можно восстановить?»

«Можно. Сначала надо понять, нужно ли».

Я начала писать вопрос, зачем тогда ее сняли, но остановилась. Кирилл наверняка слышал его каждый день.

«Вы всегда решаете это до сметы?»

«Если заказчик позволяет».

Ответ пришел без дополнительного объяснения. Я подумала, что он умеет оставлять разговор там, где сказал достаточно. Мне такое удавалось хуже.

Во вторник я позвонила в «Линию». Ответила женщина с низким спокойным голосом.

— Кафе «Линия», Галина, здравствуйте.

Я напомнила о пятничной брони и спросила, можно ли снова заказать стол на троих.

— На троих можно без депозита до семи часов, — сказала она. — После семи у нас полная посадка. Если хотите тот же стол, две тысячи.

— Я внесу. Можно сразу на четыре пятницы?

Галина помолчала.

— Вы планируете каждый раз приходить тем же составом?

— Пока нас трое.

— «Пока» меня беспокоит. Сколько вас может стать?

Я честно ответила:

— Не знаю.

— Тогда бронирую на шесть человек. До четверга вы сообщаете точное число. Если вас больше шести, предупреждаете заранее. Столы двигать в пятницу после восьми не будем.

— Подходит.

— И каждый заказывает что-нибудь. Один чай на шесть человек два часа держать стол не может.

— Разумеется.

Я перевела депозит и переслала чек в чат. Ирина сразу отправила мне треть суммы. Кирилл сделал то же самое через минуту.

«Встреча стала платной», — написала Ирина.

«Депозит зачтут в счет», — ответила я.

«Знаю. Проверяю, насколько легко тебя вывести из равновесия».

«Пока недостаточно легко».

Кирилл прислал: «Дайте отчет после следующего этапа проверки».

В четверг к шести вечера подтвердились все трое. Я сообщила Галине число гостей и впервые за неделю закрыла чат без желания дополнить правила.

В пятницу я пришла в 19:22. Кирилл уже сидел за тем же столом. Перед ним стояла вода, меню было открыто на разделе горячих блюд.

— Восемь минут запаса, — сказала я, снимая плащ.

— Дорога сегодня заняла меньше времени.

— Можно было погулять восемь минут и войти ровно в половине.

— Зачем?

Я села напротив.

— Хороший вопрос.

Ирина появилась в 19:31 и сразу показала телефон.

— На эскалаторе не было связи. Я собиралась предупредить.

— Мы не успели объявить розыск, — сказал Кирилл.

— Алиса успела его подготовить.

Я подвинула к ней меню.

— Сегодня каждый заказывает сам. Депозит разделим поровну.

— Вот. Подготовила.

Мы выбрали еду и первые десять минут говорили о работе. Ирина пыталась распределить по магазинам партию ежедневников, приехавшую на три месяца позже нужного срока. Кирилл весь день согласовывал цвет эмали для вывески, от которой сохранились две черно-белые фотографии. Я закончила возврат семье с сорванной пересадкой и получила от клиента благодарность из одного слова: «Вернули».

В 19:56 к нашему столу подошла Галина. Я узнала голос раньше, чем вспомнила имя. Ей было около пятидесяти пяти, короткие светлые волосы, черная рубашка с маленьким значком кафе.

— Простите, у вас закрытая встреча? — спросила она.

— Да, — ответила я.

— Там мужчина пришел на свидание. Женщина не появилась, номер его заблокировала. Я не собиралась вмешиваться, но он второй раз заказывает воду и собирается уходить. Могу сказать ему о вас?

Я посмотрела на Ирину и Кирилла.

— Если сначала объясните, что это обычный общий стол, — сказала Ирина. — Без обязательных знакомств.

— И только если он сам согласится, — добавил Кирилл.

— Конечно.

Галина ушла. Через несколько минут вернулась вместе с высоким худым мужчиной в сером свитере. Он держал сложенное пальто и билет в кино.

— Михаил, — представился он. — Мне сказали, здесь можно закончить вечер без объяснительной.

— Можно, — сказала Ирина. — Но платить за себя придется.

— Это разумно.

Мы освободили место. Михаил сел рядом с Кириллом и положил билет под телефон.

— Фильм уже начался? — спросила Ирина.

— Через двадцать минут. Мы должны были поужинать, потом пойти в кино. Теперь я могу успеть один, но пока не решил, хочу ли.

— Что случилось? — спросила я.

— В 19:20 она написала, что паркуется. В 19:35 сообщения перестали доставляться. Я позвонил с рабочего номера, услышал один гудок, потом этот номер тоже заблокировали.

Он говорил ровно, но билет держал пальцами так крепко, что бумага согнулась по краю.

— Вы знакомы давно? — спросил Кирилл.

— Неделю переписывались. Я понимаю, что это не трагедия. Просто предпочел бы получить одно предложение вместо двух блокировок.

— У нас похожая статистика, — сказала Ирина. — За прошлую пятницу: одна отмена, одно исчезновение из приложения, одно опоздание без прибытия.

— Вы ведете учет? — спросил Михаил.

— Алиса ведет. Даже если отрицает.

— Я ничего не записывала.

Кирилл взял меню.

— Значит, пока это устный архив.

Михаил прочитал наши пять правил. Я сохранила их в заметках, но не стала требовать подписи. Он заказал суп и попросил предупредить, если решит нарушить какой-нибудь пункт по незнанию.

— Нарушение мы заметим, — сказала Ирина.

— Это я уже понял.

В кино он не пошел. Оказалось, что Ирина видела предыдущий фильм того же режиссера и считала его концовку нечестной. Михаил возражал. Они обсуждали сценарий без попытки произвести впечатление, и я впервые поняла, зачем могла понадобиться еще одна пятница. Здесь не требовалось срочно становиться лучше, интереснее или легче, чем ты был после рабочего дня.

К девяти часам Галина принесла счет и спросила:

— Как мне вас называть, если кто-то еще окажется в такой ситуации?

— Никак, — сказал Кирилл. — Сегодня Михаил пришел по вашему предложению. Это не значит, что мы готовы принимать всех.

— Мне нужно хотя бы обозначение для брони, — ответила она. — «Трое, которых не дождались» в систему не помещается.

— Нас уже четверо, — заметил Михаил.

Ирина предложила пять названий. Два звучали как группа поддержки, одно — как служба жалоб, еще два занимали целую строку. Кирилл молчал.

— Клуб отмененных свиданий, — сказала я. — Коротко и понятно.

— Слово «клуб» обещает регулярность, — предупредил он.

— Мы уже забронировали четыре пятницы.

— Тогда соответствует фактам.

Галина записала название в планшет.

— Клуб отмененных свиданий. Шесть мест, пятница, половина восьмого. Число гостей подтверждаете в четверг.

Михаил попросил добавить его в чат. Перед этим он вслух прочитал правила еще раз и написал, что согласен. Я оставила только имя и номер телефона. Возраст, работу и цель знакомства он сообщал по собственному желанию за столом.

Мы разошлись около десяти. Михаил успел вернуть билет через приложение кинотеатра до начала сеанса и с удовлетворением показал подтверждение.

— Хоть один возврат сегодня сработал, — сказал он.

— Не по моей линии, но я засчитаю, — ответила я.

Уже в метро мне пришло сообщение с незнакомого номера.

«Здравствуйте. Меня зовут Лада. Ирина дала ваш контакт. Мне вчера отменили свидание, и я услышала про ваш стол. Можно прийти в следующую пятницу?»