Как отделаться от принца

Выйдя из таверны, Шимус настоял на необходимости проводить ее до ворот Академии. Вера всю дорогу думала, попробует поцеловать или нет? Незадолго до конечной точки их прогулки, Шимус внезапно признался:

— Знаешь, а я ведь тоже верю в судьбу.

Вера удивленно посмотрела на него. Тот улыбнулся:

— Чем не провидение судьбы, что ты возвращалась со свидания с моим кузеном, чтобы спасти меня в том переулке? Слишком удачно, чтобы быть случайностью.

Вера сердито фыркнула: она вообще не любила разговоры о том, что все предрешено. Каждый сам отвечает за свою жизнь и свои поступки – некоторым случайно везет, некоторым нет. Но говорить, что все предрешено, это для Веры попахивает смирением. Ведь если это так, то нужно просто сесть и ножки свесить, ожидая свою судьбу.

— Ну да, судьба свела нас, – иронично протянула она, уже подходя к воротам Академии.

Шимус тоже хмыкнул:

— Так тоже можно, но вообще-то я имел в виду другое: судьба зачем-то спасла меня. Твоими руками, получается, но спасла. Наверное, есть все же для этого какая-то причина.

Вера остановилась у ворот и обернулась. Шимус протянул ей руку, куда она вложила свою ладонь –и он мягко коснулся руки губами, а потом счастливо улыбнулся:

— Спасибо за обед и приятный разговор. В следующую субботу едем в зоопарк, не забудь!

И, чуть пожав ее руку на прощанье, развернулся и ушел. Вера с минуту рассеянно смотрела ему вслед. Не поцеловал. Наверное, действительно просто благодарен за спасение, а она тут себе уже придумала, что на нее сразу два принца клюнули. Хихикнув этим мыслям, она развернулась и поспешила в общежитие – нужно успеть переодеться для работы.

Веру в свое время позабавило, что в этом мире попаданцы – это что-то вполне себе обыденное, привычное. В год бывает от восьми до четырнадцати человек, все вываливаются в особом месте, которое местные называют червоточиной. По легенде, этот односторонний портал является подарком от демиурга этого мира – кроме редких межмировых подкидышей, он вообще-то является источником нейтральных магических потоков, благодаря чему во всей стране, и особенно в столице, нет проблем с нахождением магической энергии.

Ролания – королевство, в котором живет и учится Вера, – червоточину используют по полной. Во-первых, рядом с ней построили госпиталь, чтобы иметь возможность буквально окутывать больных людей большим объемом магических потоков. Во-вторых, в Ролании обеспечивают обучение межмировых переселенцев – так здесь называют попаданцев. Каждый такой переселенец является достаточно сильным магом, а это всегда передается по наследству. В случае, если попаданец туп и невежественен, королевство получает свежее вливание магической крови, для генетического разнообразия, так сказать. Если же повезло и маг закончит обучение, то у Ролании есть нужный специалист, который ко всему прочему, не имея помощи от клана и высокопоставленных друзей, будет пахать как проклятый, чтобы хорошо устроиться в этом мире.

Вера с подругами как раз доказывают эту тенденцию. Даже Лена, находящая магию не слишком интересной штукой, и то старательно грызет гранит науки, чтобы получать повышенную стипендию. Вера еще и подрабатывает иногда.

Официанткой она когда-то уже работала – в студенческие годы, когда очень хотелось самой зарабатывать себе на жизнь. Тогда это было скорее развлечением, чем необходимостью: родители вполне могли содержать единственную дочку. Но Вере очень хотелось купить что-то на свои деньги. Телефон, например.

Здесь и сейчас она работает ради того, чтобы нормально питаться. За три вечера реально заработать на пять, а то и шесть ужинов в приличной таверне. Кроме того, ночью, когда таверна закрывается, здесь кормят – иногда остатками из меню, иногда повар по-быстрому сварганит на всех яичницу.

В этот раз, впрочем, Вера на свою вечернюю смену шла полностью сытой – еще бы, после порции ребрышек-то! Девчонки встречали ее с радостью. Агата и Шейла улыбались с облегчением – девушки выглядели уже довольно замотанными, хотя время ужина еще не наступило.

— Почему уже который день так много людей? – удивилась Вера, завязывая фартук.

— Нас напечатали в газете, – широко улыбался Калир, парень, который стоял на разливе напитков – понятия бара в таверне не было.

— Типа реклама? – поморщилась Вера.

— Типа положительный отзыв, – еще шире улыбнулся Калир.

Его понять можно – сидит себе, наливает пиво, чай и компот, а зарплату получает больше, потому что здесь она зависит от количества обслуженных клиентов. А вот девчонкам в зале зарплата не в радость, когда с трудом выгадываешь время на коротенький перекур.

Вера взяла со стола специальный блокнот с отрывными листками, где на картонку уже приклеили сегодняшнее меню. В тавернах оно традиционно не слишком разнообразное: одно первое, потому что редко берут, два-три вторых блюда, один-два салата, пироги и напитки – в целом, легко запомнить.

— Добрый вечер, вас обслужить? – она постаралась натянуть как можно более доброжелательную улыбку. – У нас сегодня гречневый суп, говядина с баклажанами, тефтели в луковом соусе и жареная свинина с овощной подливой.

Гость таверны – мощный мужчина с усталым взглядом – с трудом сфокусировал на ней свой взгляд, поморщился, но выбор сделал быстро, сказав, что хочет суп и свинину. Вера уточнила насчет гарнира, салата и напитков, забрала деньги и поспешила на кухню.

Система была довольно проста. На листе пишешь номер столика и – нередко – особые приметы посетителей, их количество. Далее заказ – что и сколько порций. Оплата производится сразу, цены часто специально подгоняют таким образом, чтобы можно было легко отсчитать сдачу. На столик посетителей ложится жетон ожидания, – чтобы другие официантки не шли их обслуживать – а Вера бежит на кухню. Листок с заказом крепится к специальной доске, на кухне его собирают на подносе, после несешь в зал. И так снова, снова и снова, только изредка отдаешь деньги счетоводу, чтобы не гремели в кармане фартука.

Таверны – это что-то среднее между столовыми и ресторанами. Столовые здесь не работают на выдачу отдельным посетителям – покупаешь абонемент на один или три месяца и можешь приходить три раза в день, по времени. Получаешь первое, второе, салат, чай и сладкое. В столовых нет алкоголя и выбора меню, что многим не нравится. Зато дешевле. В рестораны же здесь принято приходить при параде – выходные костюмы обязательны. Зато большой выбор алкоголя и блюд, что приготовят специально для тебя.

Из-за парадной формы одежды в ресторан ходили не особенно часто, даже аристократы предпочитали ужинать в тавернах, чем переодеваться ради вкусного ужина. Поэтому и контингент собирался разнообразный: рабочие сидят за соседним столиком с графом и его невестой. И всех все устраивает.

Вере по-своему нравилось местное безразличие к аристократическому статусу в плане социальных отношений. Если обзовешь кого-то дураком, то получишь штраф и его сумма будет одинакова, независимо от личности оскорбленного – хоть графа, хоть бомжа. Ну разве что за оскорбления жандармов, членов сената и королевской семьи влетит больше, потому что это уже оскорбление не личности, а государства. Но и тут практически равноправие – хоть короля дураком обзови, хоть представителя гильдии уборщиков, любой представитель закона в штрафе пишется одинаково.

— Вера, Вера! – налетела на нее Шейла. – Там принц пришел, обслужи, а?

Вера негодующе повернулась:

— А ты что, не можешь?

— А я боюсь! Он же принц! А ты их в Академии часто видишь, мне как-то боязно, – проблеяла та и опустила глазки долу.

Родители Шейлы до сих пор живут в деревне, как и все ее братья, лишь эта девчонка решила, что хочет в большой город работать и выйти замуж по любви за городского, потому что пшеницу и коров больше видеть не желает. Тот самый случай, когда можно забрать девушку из деревни, но деревню из девушки – никогда. Несмотря на год работы в большой таверне, Шейла все еще шугается аристократов, хотя их в столице неприлично много.

Вера тяжело вздохнула, еще раз недовольно зыркнула на Шейлу и потопала к названному столику. Про себя она рассеянно думала, что в ее жизни внезапно стало слишком много представителей королевской семьи – один ведет у нее пары, другого она спасла, третий пытается развести на секс. Судя по затылку – обслуживать она будет какого-нибудь четвертого. Цвет волос у него совсем как у Ричарда, но вроде в королевской семье многие щеголяют с этим оттенком светло-русого – можно сказать, пшеничного – цвета.

— Добрый вечер, – чуть поклонилась Вера, бросив быстрый взгляд на мужчину. – Что будете заказывать?

Она вслух перечисляла меню, а сама рассеянно думала о том, что, по всей видимости, увидела последнего родного брата Ричарда – Рейнольда, его часто печатают в газетах, потому что он помогает деду в государственных делах.

Магистр Ролланд преподает у нее магические растения, Ричард звал ее на свидания, а с Рудольфом она не знакома, но нередко видит его в библиотеке – младший из них, он прекрасно попадает под определение "ботаник", только что очки не носит, а так все на месте: и объемный свитер, и взгляд в пол, и куча книжек, и легкое заикание. Эти четверо были очень похожи, разве что глаза у Ричарда самые яркие – только у него цвет заметен сразу.

Рейнольд внимательно ее выслушал, а потом мягко улыбнулся:

— А вы что посоветуете? Я пришел из-за статьи в газете, там нахваливали все меню целиком.

Вера даже немного растерялась, – советов у нее почти никогда не просили, каждый брал на свой вкус – но все же ответила честно:

— Я больше всего люблю пироги, они здесь изумительные. А в остальном зависит от ваших вкусов. Любите свинину или говядину? Тефтели в луковом соусе аж немного сладят – лук карамелизировался от долгой готовки.

— Ммм… звучит интересно. Давайте мне тефтели тогда, к ним… картофель, пожалуй. И пирог, несладкий… С овощами?

Вера кивнула – выбор был не большой, либо с овощным ассорти, либо с мясом, грибы сегодня не подвезли.

— Пиво? Вино? – уточнила она.

— Компот, – широко улыбнулся принц Рейнольд. – Сколько с меня?

Вера быстро посчитала и назвала сумму. Рейнольд дал лишнюю монету:

— Спасибо за советы.

И снова улыбнулся. На газетных фотографиях он казался довольно суровым мужчиной, но в жизни… мягко говорит, внимательно слушает. Понятно, почему его считают наиболее вероятным кандидатом на трон.

Лишнюю монетку Вера переложила в карман платья – вообще-то крупная монетка, половина обеда практически. И это при том, что чаевые в этом мире отсутствовали. Иногда оставляли сдачу, иногда действительно подкидывали пару монет, если понравилась девчонка на обслуживании, но именно традиции давать на чай – этого нет. Поэтому Вера еще раз оглянулась на принца. Он сидел один и с явным любопытством рассматривал посетителей таверны. Интересный мужчина.

В суматохе вечера она все время бросала взгляды на этого принца. В отличие от многих других, Рейнольд ходил с охраной: один сурового вида мужчина стоял около его стола, прилипнув к стенке, а сам принц с явным любопытством рассматривал посетителей и пробовал еду. Странный он все же…

— Говорят, он часто обедает или ужинает в тавернах, где есть обычные люди, не аристократы, – восхищенно шепнула Шейла.

Вера удивленно посмотрела на нее. К чему такая информация?

— Я имею в виду, – поспешно объяснила Шейла, – что из него получился бы неплохой король, как ты думаешь? Он хочет знать, что мы едим, о чем говорим…

Сколько восхищения в голосе…

Кажется, если бы короля здесь выбирал народ, то Рейнольда бы уже короновали – у него удачная избирательная кампания под эгидой "ближе к народу". Или, возможно, он и правда такой человек – по крайней мере, сегодня его интерес кажется искренним.

Глава 6. Мечты сбываются

Встать с кровати в воскресенье было особенно сложно, только хорошее воспитание не позволило Вере проигнорировать назначенную встречу с Ричардом. Проснулась, впрочем, она быстро – бодрящий прохладный душ этому особенно поспособствовал.

Комнаты в общежитии рассчитаны на одного человека. Крошечная клетушка с огромным окном – далеко не царские покои, зато никто не мешает спать. А вот с ванной комнатой есть некоторые проблемы: она не только одна на двоих, но еще и сделана по принципу "лучше так, чем никак". Длинное помещение расположено точно между двух спален и имеет две двери. Унитаз отгорожен одной шторкой, ванная – другой, но все равно бывает чертовски неловко мыться, когда в другой части комнаты кому-то очень захотелось покакать. Но самое неприятное – это сырость, из-за которой в ванной комнате нельзя хранить не то что туалетную бумагу, даже полотенца там становятся неприятно влажными. Но, пожалуй, сырая ванная все же лучше, чем общий душ в конце коридора – с одной соседкой о чистоте помещения договорить проще, чем с целым этажом.

Вера надела один из немногих приличных комплектов одежды – юбку с высокими разрезами и изумрудного цвета блузку – и чуть туже затянула замшевый ширан. Так талия стала казаться ну очень узкой. Улыбнувшись своему отражению, она накинула пальто – вчера все же очистила его от крови – и поспешила к воротам Академии.

В такую рань работали только кафе, да и те только открылись. Ричард привез ее в лучшую кофейню города, но всю дорогу молчал – только хитро стрелял глазками в ее сторону и улыбался. Получалось у него это настолько хорошо, что Вера даже немного позавидовала: мужчине просто неприлично иметь такие ярко-голубые глаза и длинные ресницы.

Кофейня называлась "Жаворонок", и, едва Ричард открыл перед ней дверь, Вера почувствовала одуряюще-восхитительный запах кофе и свежей выпечки. На звякнувший колокольчик обеспокоенно обернулись девочки у стойки – они обе в белоснежных перчатках аккуратно раскладывали на подносах пирожные. Вера сглотнула слюну – несъеденный завтрак, разумеется, и рядом не стоял с местными кондитерскими шедеврами, но сейчас бы он, то есть завтрак, помог Вере смотреть на пирожные не настолько голодными глазами.

Они заняли столик у огромного панорамного окна, Ричард вежливо помог ей снять с себя пальто… при этом демонстративно раздел глазами, Вера даже смутилась немного. И только тогда она смогла подойти к витрине и выбрать себе… что-нибудь.

— Два круассана с беконом и грибным соусом, на разные блюда… большой кофейник, сливки, сахар и мне вон то пирожное с лесными ягодами. Выбрала себе тортик?

Вера зачаровано покачала головой. Дело даже не в том, что она голодная, просто выбор действительно огромен. Наконец, ткнув пальцем в кусок огромного шоколадного торта с ореховой прослойкой, Вера села за их столик. Заказанный Ричардом круассан – огромный, ароматный, политый дымящимся соусом – показался ей произведением искусства, не меньше.

— Ты с такой любовью смотришь на еду, что мне даже неловко становится, – засмеялся Ричард.

Вера сначала недовольно надула губы: фраза прозвучала несколько обидно, словно он в чем-то ее упрекает. Поэтому Вера снова улыбнулась и мстительно поделилась сокровенным:

— Я с тобой и на первое свидание пошла, потому что очень хотела поесть в ресторане.

Ричард опешил на мгновение, а после рассмеялся:

— Вот это удар по самолюбию… Но почему еда? В смысле, еще мужчины подарки дарят – меня немало девушек пытались развести на украшения. А ты – поесть в ресторане.

Вера, с наслаждением прожевав кусочек круассана, что практически таял на языке, все же честно призналась:

— Я бы не смогла, наверное. В смысле, что умом я всегда понимала: привлекательная девушка всегда может капризничать и просить подарки… но я бы так не смогла. Мне с самого детства говорили, что я должна за себя сама отвечать, а не сидеть на шее у мужчины, – она отрезала еще кусочек круассана, обмакнула его в соус и добавила: – Но так сильно хотелось есть, что я бы согласилась пойти с тобой на свидание, даже будь ты страшным и мерзким.

Ричард покачал головой. Сам он к своему завтраку даже не притронулся, внимательно рассматривал ее. Наверное, это могло бы смутить – жует тут, как хомяк, постоянно облизывая губы в жирном соусе… но она не завтракала, а этот круассан такой вкусный… Можно подумать, Ричард способен подумать о ней хуже, чем уже думает. Пусть морально готовится, что девушку он себе выбрал с изюминкой.

— То есть в столовой вас действительно так ужасно кормят? – наконец спросил он.

Вера пожала плечами:

— Ну да. Хотя где-то в недрах кухни, как оказалось, у них все же есть нормальная еда – ее мне показали в твоем присутствии.

Ричард задумчиво кивнул и тоже приступил к еде. Он был довольно молчалив сегодня – возможно, сглаживал впечатление о первом ужине, а может, просто еще не проснулся. Вера болтать была пока не намерена.

Лишь когда официантка поставила перед ними большой кофейник, Ричард все же уточнил:

— А почему не жаловались никогда?

Вера снова пожала плечами. Сама она жалобы не писала, но на курсе Карины собирали подписи – видимо, то прошение где-то потерялось:

— Иногда жалуются.

— И что?

Вера не выдержала и закатила глаза. И чего ему эта столовая сдалась?

— И ничего. Не знаю, может, это какое-то распоряжение сверху: кормите их ужасно, чтоб учились лучше. Без повышенной стипендии скорее с голоду помрешь, чем Академию окончишь, а так какая мотивация – нет пятерок, нет денег на ужины в таверне.

Ричард хмыкнул в ответ на такое заявление:

— Плохо же ты думаешь о руководстве Академии.

Вера, отодвинув от себя пустую тарелку, вежливо попросила:

— Не нальешь мне кофе? – когда Ричард взялся за кофейник, она продолжила их разговор: – О руководстве я думаю хорошо. По большей части. В комнатах хорошая мебель, в достатке книг и письменных принадлежностей, есть все материалы для работы, шикарные учителя, да еще и завалить на экзамене тебя целенаправленно не могут. Ни мне, ни Карине – она учится на год больше меня – никогда не занижали оценки из вредности. Мечта, а не высшее учебное заведение. Но столовая просто отстой. Возможно, потому что аристократы там не бывают, может, потому что на нее всем плевать, может, ею занимается кто-то высокопоставленный и ворующий, а может, мое безумное предположение верно и нас так воспитывают – я не знаю.

Ричард снова улыбнулся ей, а Вера – тортику. С орешками. Есть, конечно, сомнения, что к моменту… переписи населения… она будет способна на что-то кроме лежания бревном, но отказать себе в таком манящем десерте категорически не хотелось.

***

— К тебе или ко мне? – широко улыбнувшись, спросил Ричард.

Они только вышли из кафе, и принц галантно открыл перед ней дверь автомобиля. Вера расхохоталась:

— Ну, если тебя не смутит громкий стук в дверь моей общажной комнаты…

— Как я и думал, ко мне, – по-прежнему улыбаясь, подытожил Ричард. Спросил он, кажется, в шутку…

Ричард сел за руль, и автомобиль мягко тронулся.

Здесь это пока не было повсеместным средством передвижения – личный автомобиль, да еще и такого типа, считался невероятной роскошью. Местному автопрому около тридцати лет, и о крупных производствах говорить пока рано. Единственный завод, который более-менее тянет на конвейер, клепает одинаковые черные машинки – они являются и такси, и редкими игрушками избалованных детишек из высшей прослойки среднего класса. Все дело в том, что местные автомобили – артефакты. Точнее, их скопление.

Автомобили попроще имеют пару крупных артефактов: условный мотор и систему управления – все, что помогает ехать. Чем дороже автомобиль, тем больше в нем других приспособлений: дворники на стеклах, климат-контроль, обеспечение безопасности, подъемники стекол и крыши. Прошло слишком мало времени с момента, как местные научились заменять магией технологию, поэтому о серийном производстве артефактов говорить пока рано. Игрушечная машинка Ричарда тянула на неприлично огромную сумму, у нее даже верх откидывался.

Воскресенье выдалось солнечным и теплым, поэтому ехали они без крыши. Вера охотно глазела по сторонам. Пешком много не пройдешь, автобусы ходят лишь по нескольким центральным улицам, такси является слишком большой роскошью для студентов, а тут такой случай.

— Что хочешь посмотреть? – спросил Ричард.

Вера удивленно повернулась к нему:

— А мы не к тебе?

Тот расхохотался:

— Ты при мне слопала круассан, огромный кусок торта, выпила три чашки кофе со сливками и сахаром, а потом радостно "попробовала" четверть моего десерта. Думаю, тебе нужно некоторое время. А я люблю кататься по городу. Что хочешь посмотреть? – повторил он вопрос.

Вера почувствовала, что краснеет: неловко получилось. Завел себе принц любовницу-хомяка.

— Смущаешься ты тоже мило, – улыбнулся Ричард. – Как и ешь. Раз ты молчишь, то давай прокатимся в королевский парк, он довольно далеко от Академии.

Вера смутилась еще больше, но все же кивнула. Ест она мило, ну надо же! А он врет и не краснеет. Только эту фразу сложно назвать комплиментом, поэтому Вера не стала говорить ее вслух.

— Давно за рулем? – вместо этого спросила она.

— Дедуля подарил в прошлом году, в честь получения академического звания, – тепло улыбнулся Ричард.

Вера удивленно вскинула брови: дедуля – это король? На фотографиях назвать его дедулей сложно: там сердитый старик, который смахивает скорее на Ивана Грозного, чем на доброго дедушку.

— А какое академическое звание? – уточнила она.

На самом деле, кроме любовных успехов она мало что знала про Ричарда. Но Шимус говорил о каких-то умениях, да и в Академии Ричард учится уже много лет, так что…

— Автомобиль – за архимага в сфере проклятий. Пока что мое высшее звание.

Теперь Вера уже не смогла сдержать удивленного взгляда: архимаг? Вот это улыбающееся чудо с замашками избалованного мажорчика, и архимаг? Да еще и высшее звание. Неужели есть еще?

— Не веришь? – усмехнулся Ричард. – Почему никто в это не верит? Жетон показать?

И он, не дожидаясь ответа, полез в карман, а затем вручил ей что-то вроде большого медальона – она прежде видела такой только издалека. Архимаг – это не какое-то суперредкое звание, разумеется. Наверное, как докторская степень, хотя получают ее скорее как спортивные разряды – сдачей нормативов и демонстрацией умений. Архимаги обладают и некоторой государственной властью, весьма декоративной, но для этих функций им и вручают жетоны.

Жетон представлял собой золотой кругляш со сложной гравировкой и небольшим магическим кристаллом в центре. Тяжелый. И цепочка увесистая.

— Кто-нибудь вообще носит его на шее? – задумчиво спросила Вера.

— Наш ректор, – засмеялся Ричард.

Вера тоже хихикнула: действительно, она не встречала других архимагов, разгуливающих с этой медалью на шее. А их пузатый и добродушный ректор носил целых три таких жетона – по числу своих достижений. Впрочем, он и все свои государственные медали прикреплял к лацканам пиджака.

Как раз в этот момент они выехали из той части города, которую в народе называют студенческим городком. Этот район тихим сроду не считался, потому что где студенты, там вечеринки, пьянки и розыгрыши. Наверное, поэтому именно в студенческом городке так много таверн и баров, но при этом всего один парк, да и тот при Академии.

Улочки столицы были пока что не слишком приспособлены для автомобилей, здесь только начали переделывать дороги, поэтому ехали они странным маршрутом, петляя между столичных достопримечательностей. Ричард с улыбкой рассказывал о зданиях, памятниках и фонтанах.

— Вот этот фонтан, Оделия в гроте, в народе называют "затаившейся жадностью". Его подарил городу известный промышленник Густав Росто, вроде как показал, что он щедр. Примерно через лет пять его в итоге смогли осудить за несоблюдения прав человека – у него были ужасные условия труда. Фонтан сносить, разумеется, не стали. Зато столичные жители начали шутить, что Густав просто поставил памятник на могилу своей жадности.

Вера с любопытством оглянулась: Оделия в гроте была небольшим фонтаном у стены какого-то здания. Каменная Оделия была едва одета и, наверное, поэтому стыдливо прикрывала себя руками. До того, как Ричард рассказал историю фонтана, каменная девица казалась скорее томной красоткой, а сейчас Вера отчетливо увидела в ее позе наигранность и хитрость.

— А вот это здание с колоннами построил архитектор, который тоже являлся межмировым переселенцем. Его называют орлиным замком, но вообще-то здесь располагается министерство образования. Рядом с ним садовый парк, он небольшой и там только яблони. Они уже давно нормально не плодоносят, но красиво цветут по весне.

Вере оставалось только послушно крутить головой по сторонам. Здания, парки, статуи и фонтаны – кажется, Ричард петляет не потому, что дороги есть не везде, а потому что показывает ей город. Но все же от Академии до королевского дворца не так уж далеко, поэтому к королевскому парку сытая леность Веры еще не прошла и выходила из машины она с некоторой неохотой.