Как отделаться от принца

К огромному удивлению Веры, Ричард нисколько не смутился:

— Перепись – это, конечно, хорошо, но не надейся, что удастся обойтись одним сеансом. Что-то у меня с каждой минутой… все больше вопросов.

Последнее он сказал, специально понизив тон. Вере показалось, что от его голоса у нее по спине кто-то игольчатым роликом проехался – надо же уметь так сексуально говорить! Она сердито фыркнула, пытаясь скрыть свое состояние:

— Слушай, ну почему я, а? Ну найди кого-нибудь другого, мне не до… переписи сейчас.

— Это кого же? – удивился Ричард. – Может, ее?

И кивнул в сторону Лены. Та удивленно распахнула глаза, а Вера сердито напомнила:

— Вообще-то, ее ты уже приглашал и она тебя послала.

Ричард искренне удивился:

— Да? Простите, запамятовал.

На Лену будто ушат холодной воды вылили – настолько потрясенно она смотрела на Ричарда. Ну да, она-то думала, что он ее запомнил… потом придется утешать подругу, а пока…

— Нет, я серьезно, – вернула тему разговора Вера. – Девушки закончились что ли? Найди другую и ей рассказывай о судьбе и женитьбе, меня такие разговоры, мягко говоря, не заводят.

Ричард снова улыбнулся: тепло так, по-доброму:

— Ты смешная и мне понравилась.

Вера устало закатила глаза: кто бы мог подумать, что желание завести интрижку ради пары вкусных ужинов выльется вот в это все?

— Раз ты отказываешься так просто уходить, то давай, назначай время завтрака.

Ричард широко улыбнулся:

— В выходные кафе с десяти работают. Вот в десять тебя у ворот Академии и заберу… нужно побольше времени на перепись – вдруг до твоей работы не успеем?

Он взял ее ладонь, поцеловал на прощание, встал и вышел из столовой – вслед ему смотрели все, включая бледную подавальщицу.

Глава 4. Королевские сплетни

В Академии занятия проходили с понедельника по пятницу, но суббота не была полноценным выходным, однако только в этот день можно прийти на консультации к преподавателям, чтобы закрыть долги или спросить непонятное. Обычно Вера пользуется субботой в полной мере – спрашивает, спрашивает и спрашивает.

Овладение магией давалось нелегко, сложно было понимать процессы и методы воздействия, обучение двигалось очень медленно… но Вере нравилось. Возможно, это потому что она росла на фэнтези-книгах, может, потому что в детстве играла с подругами в волшебниц, а может, и потому, что больше двадцати лет своей жизни она провела в мире, где магии нет… Многие занятия вгоняли ее в тоску, а невозможность уйти из Академии несколько раздражала, и все же Вера с удовольствием изучала заклинания. Поэтому в субботу она обычно выпытывала у преподавателей дополнительную информацию или выбивала несколько минут для тренировки заклинаний.

Но не сегодня. Несмотря на усталость, – рабочая смена в пятницу вышла уж слишком насыщенной – с утра Вера вскочила радостная: сегодня она пойдет заказывать себе платье! На халяву!

В этом мире существует фабричное производство, и все вещи Веры как раз такие. Простые фасоны, простые расцветки, никаких лишних украшений, добротная ткань и крепкие нитки. Понятие моды здесь далеко от привычного Вере сумасшествия: фасоны не меняются столетиями, новизну приносят через цвет, материалы отделок и аксессуары, да и то весьма условно, потому что болеют этим только те, кто одевается у портных – у местных кутюрье.

Вера однажды проходила по улице, где находятся эти мастерские – поглазела тогда на витрины, поразилась мастерству и красоте, и больше не заходила, чтобы душу себе не травить. А вот теперь посчастливилось прийти сюда снова. Нужный Вере "бутик" принадлежит Аделии Монтэр. В огромных витринах стоят не привычные для округи шикарные платья, а три повседневных наряда, сшитые из достаточно ярких тканей. Вера немного постояла у витрины, а потом решительно толкнула дверь.

Звякнул на двери колокольчик, сидящая за стойкой светленькая девчонка мигом подняла голову и добродушно улыбнулась Вере:

— Доброе утро, я могу вам чем-то помочь?

Вера почувствовала себя немного неуютно – внезапно появилась мысль, что слова Шимуса были просто сном, что никто ее не ждет и вообще все это ошибка…

— Вероника Костэр, – Вера запнулась, потому что с холода голос прозвучал простуженно, пришлось откашляться. – Вашу визитку мне дал его высочество принц Шимус…

Если до этого улыбка девушки была формальным добродушием, то сейчас она действительно просияла:

— Ох, хозяйка будет рада! Садитесь на диван, я ее позову… а что вы будете пить: чай, кофе, сок или шампанское?

Вера немного нервно сглотнула: вот это сервис.

— Кофе, – неуверенно ответила она.

Девушка кивнула и толкнула дверь, скрытую за ярко-розовой шторой. Вера огляделась по сторонам и прошла к одному из двух диванчиков, стоящих у низкого журнального столика. Интерьер здесь тоже непривычный: диваны были ярко-бирюзовыми, на них лежали разноцветными подушки – розовые, голубые и оранжевые. Витрина изнутри задрапирована голубыми шторами, на светлых стенах картины с нарисованными девушками в ярких платьях – в мире Веры подобное назвали бы, наверное, фэшн-иллюстрацией. Яркие вазы, яркие кресла, ярка стойка напротив входа – все здесь было цветным, но все гармонично сочеталось между собой, говоря о том, что хозяйка ателье как минимум умеет подбирать цвета, составляя неожиданные композиции.

— Доброе утро! – прозвучал в полной тишине радостный голос, и Вера вздрогнула, оборачиваясь.

Женщина показалась знакомой – именно она шила им всем платья в ЦАМПе. Среднего роста, с темно-каштановыми волосами и теплыми карими глазами, она даже тогда ни на секунду не переставала улыбаться и говорить всем девочкам, что они непременно всего добьются. В тот момент Вере она казалась самым добрым человеком на свете: выпускаться из ЦАМПа было очень страшно.

— Я всегда радуюсь, когда ко мне приходят те, кому я шила их первые местные платья! Раз ты здесь, зови меня Адель! Божечки, да ты же совсем новенькая? Мне кажется, я тебя одевала в этом году. Изумрудно-зеленое платье, глубокий вырез и узкий рукав, – уверенно перечислила хозяйка.

Вера пораженно моргнула: их, конечно, было немного, – одновременно с ней в Академию тогда поступало пять девушек – но запомнить их всех?

— Тогда зовите меня Вера, – попросила она, немного растерявшись от напора Адель.

— А полное? Триш запишет, – кивнула та в сторону стойки, видимо, имея ввиду ту светленькую девчонку.

— Вероника Костэр.

Адель села рядом с ней на диван, сияя довольной улыбкой и благоухая явно дорогими духами:

— Кос-Тэр, – задумалась она. – Несущая…

— Мне сказали – перемены, – пожала плечами Вера.

Всем иномирянам здесь давали фамилии по одному образцу: какое-то слово или его первый слог на древнем наречии, а потом Тэр – это приставка обозначает что-то вроде нести, приносить, изготавливать. Иногда она бывает в названии профессии, например булочник на местном языке звучит как бутэр. Вера любила это слово, оно казалось ей очень родным, и бутэр дословно переводится как "несущий хлеб".

— А я несу мелодию, – улыбнулась Адель. – Что очень забавно, потому что играть и петь я категорически не умею и вряд ли когда-нибудь научусь. Ну, рассказывай: как тебе живется? как учеба? как познакомилась с Шимусом? Сейчас Триш принесет кофе и сладости – я знаю, какая в Академии ужасная столовая, сама там питалась первые два курса.

За полчаса Вера многое рассказала о себе, но не меньше узнала и об Адель. Она тоже иномирянка, но однозначно не из мира Веры. Первый раз замуж вышла еще на втором курсе Академии. Потом развелась и снова вышла замуж – второй муж открыл ей это ателье. Но с ним она снова развелась и снова вышла замуж – теперь уже за барона, которому родила наследника и… снова развелась. Сейчас Адель готовится к очередной свадьбе, в этот раз ее избранник маркиз. Маркиз – вдовец, у него есть сын, очень милый мальчик. Вера слушала, раскрыв рот: она до попадания сюда встречалась с парнем два года, но замуж ее так и не позвали, а кто-то за двенадцать лет в этом мире успел трижды выйти замуж и наверняка сменить немало богатых любовников.

— Итак, – Адель поставила кофейную чашку на стол. – Что мы будем шить?

— Платье и пальто, – ответила Вера.

Адель закатила глаза:

— Это понятно, а что еще? Я уже имела дело с заказами от королевской семьи – они не докапываются до цен. Выберем самое лучшее, а на сдачу можно соорудить тебе что-нибудь красивое на каждый день – это так обидно, что в этом мире напрочь отсутствует городская мода, я скучаю по ней. Может, блузку? И широкие штаны…ммм… У меня есть потрясающий отрез винного цвета, идеально для брюк. Ты темненькая – тебе пойдет, а и к ним чернильно-черную рубашку с вышивкой… и черный с красными нитями ширан. Божечки! Я уже хочу тебе это сшить! Вставай, пойдет снимать мерки!

И Адель первая вскочила на ноги, потянув Веру за руку. Ширан – это что-то вроде корсета, хотя можно назвать и широким поясом. Его носят поверх блузок и платьев, обычно как раз этот предмет гардероба у местных девушек является главным украшением. Вере этот предмет гардероба даже нравится – в него очень удобно прятать деньги, а еще к нему крепятся специальные маленькие сумочки для всяких женских мелочей.

Адель даже на ходу не переставала болтать:

— Пальто однозначно кашемировое, для практичности предлагаю сделать съемный подклад – здесь теплые зимы, сможешь ходить в нем до января как минимум. Я бы предложила светлый, но вряд ли у тебя есть возможность тратиться на химчистку… Синий? Хотя у меня есть бирюзовый, очень темный и насыщенный. Сделаем черные манжеты и отстрочку – будет и практично, и ярко, и красиво. Можно попробовать серый…Нет, это скучно – здесь все серое…

Вера мало что успевала сказать – ее поставили на подиум, заставили раздеться до нижнего белья и начали быстро измерять со всех сторон и во всех позах: сидя, стоя, в поклоне. Адель щебетала о ткани, цветах и фасонах, а Вера лишь восхищенно ей внимала. Чувствовалось, что изготовление нарядов для Адель – не просто блажь богатенькой дурочки, это настоящая страсть, потому что невозможно с таким восторгом говорить о своей работе, если ты делаешь это только ради денег. Адель заставила Триш вынести кучу образцов ткани, во многие Веру закутывали, вешали складками и собирали в странные конструкции – все никак не могли определиться с цветом платья.

— А почему не зеленое? – настаивала Вера на своем коронном цвете.

Ей идет, а еще с ним глаза становятся еще ярче – чем не повод выбрать этот цвет?

— А что с прошлым? – нахмурилась Адель.

— Ну… испорчено кровью… если тебя это успокоит – кровью королевской, я позавчера спасла принца Шимуса, но бахнулась коленями в лужу его крови.

Адель удивленно вздернула брови и даже отложила кусок горчичного шелка:

— А свести пятно ты не пробовала? – деловито уточнила она.

— Не умею, нужно искать заклинание, а я даже не знаю, с чего начать…

Адель тепло улыбнулась и одним рывком раскатала рулон шелка цвета слоновой кости:

— Перепишешь заклинание у меня – оно одно из самых простых. И флакончик с зельем для стирки шелка тебе дам – отстираешь свое зеленое. А я предлагаю шикануть: возьмем этот шелк, зеленый тюль и разошьем его тканевыми розами, а? Как тебе? На это потребуется больше времени, зато будешь самой яркой… заодно это прекрасно объяснит, почему твое платье стоит так много денег.

И Адель радостно улыбнулась. Вера ей в ответ – нерешительно. В целом, она уже поняла, что у мужчин просто не было шанса устоять перед Адель. Странно, что мужа было только три и что среди мужей не было самого короля.

***

У Шимуса не было автомобиля, поэтому до кафе шли пешком. К обеду выглянуло солнце, разошлись тучки и стало довольно тепло, Вера даже порадовалась, что не стала надевать под пальто свой теплый кардиган – погода была прекрасной. И Шимус оказался приятным собеседником. Раньше Вера видела его либо пьяным, либо с похмелья, поэтому не было возможности узнать получше.

— А откуда ты знаешь Ричарда? У него же только продвинутые курсы уже, – спросил Шимус.

Вера чуть пожала плечами – больше в ответ на свои мысли, чем для Шимуса.

— Он просто подошел и познакомился. Я со свидания шла, когда тебя вчера увидела.

Тот сощурился:

— Шла со свидания? – с иронией уточнил он. – И Ричи тебя отпустил?

Вера хихикнула:

— Ну, у него особого выбора не было, я сбежала.

Шимус громко расхохотался – на улице многие даже оглянулись на него, а Вера нерешительно улыбнулась: судя по всему, отношения у кузенов и правда не очень. Шимус, отсмеявшись, весело сказал:

— Нужно будет папе рассказать. От Ричи обычно сбегают до свидания, а не после…

Вера, которая так и не успела высказать подругам все, что она думает о Ричарде и их свидании, не смогла удержаться:

— Только до? Ты серьезно? – удивилась она. – То есть вот эту тонну романтичной чуши про судьбу, единственную девушку и любовь до гроба все считают прекрасным свиданием?

Реакция Шимуса было не слишком приятной – Вера надеялась, что с ней поржут и перемоют косточки высокородному ловеласу, но Шимус искренне удивился:

— А ты не веришь в судьбу?

Вера закатила глаза: в этом мире все, что ли, на этом повернуты? Отвечать ей, к счастью, не пришлось – они дошли до нужной таверны. Шимус галантно открыл перед ней двери, а внутри занял столик в дальнем конце зала, у окна. Для Веры это было даже непривычно – местные обычно стремятся сесть в центре, у всех на виду…

Вообще, они были мало похожи – Шимус и Ричард. У Шимуса темные волосы, теплые карие глаза, он выше и мощнее – рядом с ним Вера вообще коротышка, хотя обычно на свои метр семьдесят три не жалуется. И голос у него более хриплый. Вера слышала, что у Шимуса большой военный чин и что с границы его забрали относительно недавно – доучиваться в Академии. Выправка у него и правда была военная – даже пьяный он шатался с идеально ровной спиной.

— А вы с Ричардом братья или кузены? – уточнила она, усаживаясь за столом.

— Кузены, – ответил Шимус и как-то обиженно на нее посмотрел.

Вера в мыслях поставила галочку: не слишком любит говорить о брате. Может, красавчика-Ричарда ставили в пример? Желая сгладить неловкость, Вера пояснила:

— Я просто подумала, что вы вообще не похожи. Вот Ричард и магистр Ролланд похожи, а вы – совсем нет.

— Вот как раз они и являются родными братьями, – улыбнулся Шимус. – Вообще, детей моего дяди Себастьяна всех зовут на “Р”: Рейнольд, Ролланд, Ричард и Рудольф. Не видела ты, наверное, только Рея – он работает у деда, один из возможных кандидатов на корону.

Подошедшая официантка на время прервала их разговор. Это была одна из лучших таверн в городе – рестораны открывались лишь ближе к вечеру, поэтому Шимус вовсе не поскупился на место для благодарственного обеда. Кроме того, в рестораны принято являться при параде.

Вера заказала свиные ребрышки и овощи на гриле – при Шимусе она чувствовала себя просто, словно они сто лет знакомы… а может, дело и не в этом? Просто сложно представить, что человек, имеющий славу чуть ли не главного алкоголика столицы, осудит Веру за измазанную мордашку. С Ричардом она бы постеснялась грызть сочащиеся жиром и соусом косточки.

— Как так вышло, что у короля все еще нет официального наследника? – спросила Вера.

Она знала некоторые обрывки этой истории, но узнать все от участника событий – это ведь гораздо надежнее? Шимус в ответ хмыкнул:

— Технически ситуация для нашей страны не такая уж и невероятная. Дедуля был единственным кандидатом, там обошлось без всяких сложностей. А вот мой прадед стал официальным наследником уже в тридцать семь, до этого момента на эту роль могли претендовать его братья. У нас по закону нет главенства старшего, как во многих других странах. Король выбирает себе наследника, когда его дети подросли и уже можно понять, получится ли из этого охламона король или нет.

Вера удивленно хмыкнула: с такой позиции звучит здраво, а то отдавали бы корону таким, как Ричард – и погрязло бы государство в бесконечном блуде.

— Но ведь вы все уже взрослые, – уточнила Вера. – Почему все еще не выбрали?

Шимус засмеялся:

— А тут случилось то, чего дедуля явно не ожидал. Вообще, маму и ее братьев не рассматривали в качестве кандидатов на трон по многим критериям: они плохо учились, ужасно себя вели и вообще отжигали в свое время так, что их троих мы четырнадцать не скоро переплюнем… В общем, дед устроил им всем договорные браки с хорошими и законопослушными людьми, надеясь выправить генетику, подпорченную моей бабулей – это отдельная история, к слову. Чего никто не ожидал, так это что две добропорядочные аристократки внезапно решат, что главное счастье женщины в большой семье, и каждая родит четверых. Моя мама всех переплюнула, и нас у нее получилось семеро… Она, наверное, продолжила бы, но дед попросил лекарей остановить уже это безобразие. Спасибо ему за это – в нашем родовом доме стали заканчиваться большие спальни в хозяйском крыле.

Вера засмеялась. Шимус рассказывал все с явной иронией в голосе, словно его семья, несмотря на свой высокий статус, являлась главным источником столичных анекдотов.

Они сидели чуть на отшибе, и в их сторону поглядывали с любопытством, но ближе никто не садился. Вере казалось, что часть их разговора долетает и до остальных гостей этой таверны – уж слишком явно все вокруг грели уши.

— В общем, – подытожил Шимус, – никто не ожидал, что выбор окажется настолько обширным. Или что четырнадцать парней будут столь наплевательски относиться к своему статусу. Скажем так, лет пять назад меня рассматривали в качестве кандидата, сейчас уже нет. Ричи вот, например, несмотря на все свои чудачества, держится в первой пятерке просто потому, что у него хорошие оценки в Академии и очень большой магический потенциал. Ходят слухи, что он вообще из нас всех самых сильный.

Вера кивнула, принимая к сведению. Магический потенциал и свои способности здесь было не принято оглашать вслух: считалось, что это вредит развитию каждого отдельного мага. Поэтому все ограничивалось слухами, предположениями и заявлениями, которым было сложно поверить. Магический потенциал не был поводом для гордости. Не у магов пятого и выше поколения (к этому моменту рода уже становятся аристократами, получая начальный титул). Ценится то, что ты смог достичь по факту, и вот тут потенциал становится скорее препятствием. Скажешь, что сильный – и будут говорить, что все досталось слишком легко. Скажешь, что слабый – и обвинят во взяточничестве. Вера свое гордое звание абсолюта – то есть мага, способного управлять любыми потоками, – тоже не разглашала. Даже подругам, хотя про Карину знала, что та лекарь, а значит, ей проще управлять потоками жизненной силы.

— А ты, стало быть, в общей гонке за корону не участвуешь? – тряхнула головой Вера и улыбнулась.

Шимус ответил ей шальной улыбкой:

— И не я один, Вероника, не я один. Что-то пытаются сделать три человека, многие, даже если ведут себя в основном прилично, время от время специально творят какую-нибудь дичь ради понижения статуса… хотя, на мой взгляд, последнее не обязательно – глупо сажать на трон того, кто не хочет, если есть несколько других кандидатов на выбор.

Вера тоже засмеялась в ответ, и тут наконец принесли заказ: ребрышки, гарнир, большую тарелку салата на двоих и бутылку красного полусухого. Плохо, конечно, что Вера будет вечером немного подшофе, да и Шимусу пить явно не стоит, но… Хорошо же сидят, почему бы и нет?

Глава 5. Слишком много принцев

Разговаривать, обгладывая вкуснейшие ребрышки, было проблематично, поэтому какое-то время за их столом был слышен только стук приборов и не совсем приличные причмокивания. Вера измазалась в соусе практически полностью, поэтому вышла в дамскую комнату – вымыть руки и лицо. Несмотря на недосып, из зеркала на нее смотрела вполне довольная девица – бледновата, конечно, но это нормально для студентки-отличницы. С ее темными, почти черными волосами это смотрелось как признак аристократичности. Вообще, на внешность она не жаловалась. Кукольной красотой, как Лена, она не обладала, но зато большие зеленые глаза стандартно называли колдовскими. Широкие черные брови и пушистые ресницы лишь усиливали это впечатление, так что Ричарду было на что посмотреть, помимо третьего размера груди.

Шимус вот такой ошибки не совершал – смотрел в глаза, а не ниже… хотя… у Ричарда была цель затащить ее в кровать, а общение с Шимусом складывается скорее… дружеским? Уверенности в этом пока не было, все же мужчины редко общаются с девушками только ради дружбы, но… может, это как раз тот случай? Вера про себя загадала: если Шимус попытается ее поцеловать – значит, заинтересован как в девушке, если нет – просто друг.

Вернувшись к столу, Вера обнаружила там чайник и тарелку со сладостями. Наверное, их можно назвать рахат-лукумом, но это не точно – просто похоже по вкусу. Местные называют далосскими конфетами, они довольно популярны, потому что стоят относительно дешево. Шимус наколол молочно-белый кубик на вилку и теперь с любопытством рассматривал его на свет.

— На какие вопросы должна ответить тебе эта конфета? – улыбнулась Вера.

— Почему непрозрачно-белые самые вкусные? – задумчиво спросил Шимус.

Вера хихикнула: лично ей больше нравились с орешками, что было весьма кстати: местные первыми подъедали белые, а Вера могла не переживать о сохранности любимых вкусов.

— Кому как, – сказала она, садясь за стол. – Белые делают с добавлением сливок, вроде в них больше всего сахара.

Шимус чуть наклонил голову, а потом все же отправил конфету в рот. И тут же запил ее чаем. Вера, пододвинув к себе чашку, все же задала вопрос, пока не забыла:

— Я тут вспомнила… вообще, это праздное любопытство, но я правда не понимаю: где твоя охрана?

Шимус опешил на мгновение, а потом расхохотался. Вера почему-то посчитала нужным объяснить:

— Ни у тебя, ни у Ричарда, ни у других принцев, которых я видела в Академии, нет за плечами взвода королевской стражи или хотя бы одного мужика со взглядом убийцы. Вы разгуливаете по столице, – тебя вот чуть не убили – бываете в самых разных местах, но при этом ваш дедушка буквально владеет страной… Разве это не дает пространства для убийства и какого-нибудь шантажа?

Шимус вытер выступившие слезы и уточнил:

— Ты знаешь, что такое дирцы у боевых магов?

Вера кивнула. Боевые маги – это вроде шаолиньских монахов, потому что магия им нужна не для создания фаерболов, а скорее для мелких изменений себя и пространства вокруг для более результативного ведения сражений. Местные боевые маги, конечно, не прыгают как акробаты и вряд ли их учат садиться на шпагат, но все же это больше боевое искусство, чем чистые магические манипуляции. Дирцы – это степень, вроде спортивного разряда или пояса в карате.

— У меня десятый дирц, – просто ответил Шимус. – Всего их одиннадцать, так что…

Вера неуверенно кивнула, но спросить больше ничего не успела – Шимус продолжил спокойно объяснять:

— У Ричи, например, дирц всего шестой, зато у него высший уровень как у проклинателя. Похожие умения у всех из нас, кто ходит без охраны. Чтобы дедушка разрешил отказаться от охраны, нужно получить шестой дирц и сдать зачеты хотя бы по вводным курсам проклинателей и щитовиков.

Вера задумчиво кивнула. Шестой дирц – это много. Жандармы обычно имеют второй или третий, и его вполне достаточно, чтобы скрутить в бараний рог любого, кто не обучался боевой магии. Эти занятия считаются необязательными, но они очень сложные и велик шанс завалить эти предметы. Вера не стала их брать именно из-за последнего: круто, наверное, научиться бегать по стенам и водной глади, как ниндзя, но лишиться из-за этого повышенной стипендии – нет, как-нибудь в другой раз.

— Но ты все же… – начала было она, и Шимус качнул головой, легко угадав, что она хочет сказать:

— Я тогда был пьян до такого состояния, что идти не мог. Пытался дать им отпор, но меня руки-то не слушались, а магия вообще была недостижима. Сейчас, чтобы отказаться от… – тут Шимус хохотнул, цитируя ее: – “Мужика со взглядом убийцы”, мне пришлось поклясться деду, что я больше не буду напиваться до такого состояния вне стен королевского замка.

Вера поджала губы. Что-то в этой фразе ее смущало, поэтому какое-то время они сидели молча, а потом она захихикала:

— “Вне стен королевского замка”? То есть лазейку себе ты выторговал?

Шимус заговорщически ей подмигнул. Да уж, некоторых людей не исправить – едва не умер, но от алкоголя отказаться не готов. Наверное, даже если поцелует, нужно сделать крайне удивленный вид и свести все к дружбе. Крутить роман с главным ловеласом столицы это недолго, но будет о чем вспомнить. Зато с главным пьяницей – попахивает мазохизмом.

Тему быстро сменили, начав обсуждать столицу и местные достопримечательности – Шимус пообещал сводить ее в зоопарк, он находился на окраине города, туда нужно еще добраться. Сам входной билет стоил… терпимо, студенты могли себе позволить такую роскошь. А вот такси себе позволить они не могли.