Слово забытое, слово родное

Ни в мать, ни в отца, ни в заезжего молодца.

Носи – смены не проси.

- Ну!

- Не погоняй! Не запряг еще!

Ну и рот! До ушей.

Хоть завязочки пришей!

Ну тя в омыт! (Ну тебя в омут!)

Да пошел ты! Отстань!

Обновить! Обновить! Больше года не носить.

Как пожелание маленькому ребенку расти быстрее при надевании обновки.

Один глаз на нас, другой – в Арзамас.

О косоглазом человеке.

Ой, цуцы-цуцы-цуцы!

Приезжали к нам купцы.

Стали Вову торговать,

Стали дешево давать.

Стали дешево давать –

Мы не стали продавать!

Он стреляный воробей. Его на мякине не проведешь.

Осенью день льет (час мокнет)– неделю сохнет, а весной наоборот: неделю льет (мокнет) – день(час) сохнет.

От попытки нет убытку.

Отдай и не греши!

Отдай и не жалей, не жадничай, ничего не говори.

Отчего бык гладок? Поел – и на бок.

- Ох, и сладки гусиные лапки!

- А ты едал?

- Я не едал. Мой дедушка видал, как барин едал.

Ох, уж эта молодежь!

Утром не добудишься, вечером не укладешь.

Охота хуже (пуще) неволи.

В Словаре: Своя воля страшней неволи.

Пат и паташонок.

Большой и маленький.

Переменку! Не то чашку (тарелку) о стенку!

Пешком под стол ходить - быть маленьким по росту и возрасту

Что ты помнишь? Ты же тогда под стол пешком ходила.

Пили, ели, веселились.

Подсчитали – прослезились.

Пить – пей, но дело разумей.

Повар с покушки бывает сыт.

Поехали, поехали

За спелыми орехами!

За орехами, грибами,

Что родятся под дубами!

Пока дитя не заплачет – мать не догадается.

В Словаре: Дитя не плачет, мать не разумеет.

Пока толстый сохнет, тощий сдохнет.

Помню, помню стары дровни,

Как я ездил за водой,

Приморозился к оглобле

И кричал: «Ой-ой-ой-ой!».

Пора и честь знать.

Посади свинью за стол – она и ноги на стол.

После хлеба-соли два часа воли.

Похож на какош. А какош на него похож!

Пошла плясать губерния!

Пырын, пырын-растопырын!

А пырышка лучше!

(Дети дразнили того, кто важничает, зазнается)

Разум у всех один.

Все в мире управляется одной волей, все разумно.

Рукам волю не давай!

С гусеньки вода –

С Коленьки вся худоба!

Приговаривают, когда купают малышей.

С дураком свяжешься – сам дураком станешь.

С праздником, хозяюшка! Открывай сундучок! Вынимай пятачок!

Приговаривают после того, как споют тропарь на Рождество.

Свинья грязь везде найдет.

Свой со своим дерись, бранись, а чужой – сторонись.

Свою голову другому не приставишь.

Сидит кошка на окошке,

Машинку лапкой шевелит.

А Милёшин Вася – парень бравый –

Шевелить ей не велит.

Сказал «А» - говори и «Б».

Смешинка в рот попала.

Смешно дураку, что рот набоку.

Смех без причины - признак дурачины.

Снегу зимой не выпросишь.

Собака собаку не съест, ворон ворону глаз не выклюет.

Соврет – и глазом не моргнет.

Соврет – недорого возьмет.

Спасибо этому дому, теперь пойдем к другому.

Спит – только пузыри под носом.

Очень крепко спит.

Сыта душа не берет барыша.

Тот не русский, в ком нет татарской крови.

Тяпун те на язык!

У голубя, у голубя

Золотая голова,

У голубки, у голубки

Позолоченная!

У каждого живота своя сухота.

У кошки боли, у мышки боли –

У Вовушки жирком завали!

У кого про что болит, тот о том и говорит.

У попа сдачи не бывает.

Укоротишь - не воротишь.

Ум отъешь!

О чем-то очень вкусном. (Сметанка – ум отъешь!)

Ума нет – считай, калека.

Умные волосы покидают дурную голову.

Умный хвалится, а дурак красивой женой.

Ученого учить – только портить.

Хитрый Митрий!

Хозяин – барин.

Хороша кашка, да мала чашка!

Хороша парочка: баран да ярочка!

Хоть кол на голове теши.

Хоть плачь, хоть смейся.

Хоть плюнь в глаза – он все: Божья роса!

Чаво! Чаво! Чавочка с молочком!

Шутливая отговорка на назойливые вопросы. (Сохранена фонетика говора.)

Чай не пьешь – какая работа?

Чай попьешь – спать охота.

Человек не дурак: выспится – сам проснется.

Четыре четырки и все растопырки.

Эта загадка запомнилась необычными словами и простой отгадкой: корова.

Черти горох молотили (на лице у кого-либо).

Говорят о рябом человеке.

Что Бог ни делает – все к лучшему.

Что за кашель? Отдать его врагам с кашей!

Что за смех? Аль ты лучше всех?

Что дешево (легко) дается, дешево и ценится.

Чужими руками жар загребать (легко).

Чужое горе – людям смех.

Чушки-молчушки,

Разбиты черепушки!

Кто первый заговорит,

Тому в лоб нагорит!

Шиш да маленько.

Шлея под хвост попала!

О заартачившемся, неожиданно заупрямившемся по непонятным причинам человеке

Эх, с матерком, как с ветерком!

Осуждающе о тех, кто запросто ругается матом.

ПРЕДАНИЯ

Как же без колдунов, домовых и прочих героев народных сказаний? В Гумнах свои истории. Вот что, например, слышала я от своей бабушки Пелагеи.

Я еще девчонкой была. Пошли мы с подружками в луга краем Жабьского омута. Трава высокая. И уж тут змейкой. Мы его камешками – он и уполз. Уж прошли мы заливчик-то, а я и оглянулась бочком-то назад. Глянь, а там у воды под берегом у кустов стоит огромный мужик, нагишом, весь черной шерстью покрыт, а шерсть-то на нем вот эткая ( бабушка разводит большой и указательный пальцы). Я как вскрикну: «Ой, девчонки!». И другие девки тоже его увидали. Как завизжим все сразу! Он бултых – прямо в омыт. Только круги по воде. Мы бегом обратно домой. Нет, это мне не привержилось. Все (пять девочек) его видали. Это был водяной. Они в омутах раньше жили, теперь их нет. Да и речка совсем мелкая стала, таких омутов уж нет. Наверное, жить им негде стало.

Про полтергейст бабушка никогда не слыхала, даже и слова такого. Но в ее рассказах есть доказательства существования такого явления.

Она рано овдовела, рано осталась одна со своими ребятишками. Всю жизнь посвятила им. Работать приходилось много, спать ложилась поздно: пока со всеми делами-то управишься.

На святки мужички-крикуны показывались. Ночь лунная была, светлая. Присела я у окошка и вдруг вижу: от нашей избы через дорогу друг за дружкой гуськом переходят дорогу маленькие мужички, черненькие, как на подбор. Все в зипунишках, в лапоточках. А кричат-то они протяжно так: и-и-и-и… Да так быстро-быстро прямо к бане и там пропали. Видела я их один только раз, больше не видела.

Еще змея я видала. Вышли мы встречать овец. Вместе со мной были Сивцовы, Мухины, Королевы. Кто-то как закричит: «Ой, гляньте! Гляньте!» Смотрим, а он и летит по направлению от церкви туда. Головка вот эткая и от нее искорки. И хвостом повиливает. Хвост-то у него красный такой.

Домовой жил в нашей избе. Проводила бабушка своего младшего сына (не помню, куда он уехал) и затосковала. Совсем одна. Спать легла на печь. И вдруг видит: дверь открывается и заходит Коля. «Откуда ты, сынок? Ведь ты уехал?» А он ничего не отвечает, подошел близко, в руках полено держит. Да как ударит этим поленом по ногам! И пропал. Я и поняла, что это домовой был. Утром проснулась, да что же это ноги у меня так болят? Посмотрела, а на них синяки как от удара поленом.

Дед наш Иван Фирсович однажды затемно возвращался домой, при этом надо заметить, в подпитии. А тут, по его рассказам, откуда ни возьмись – русалки, да все такие молодые, красивые. «Ваня, Ваня! Да ты устал! – Под руки берут и ведут с собой. – Замерз поди. Вот и печка, приляг, отдохни, согрейся!» Прямо к печке подвели, уложили и исчезли куда-то. Хорошо мне, тепло. А как очнулся – на срубе колодезном лежу! Как в воду не свалился, как не замерз – не знаю. Вот такие они, русалки.

Много рассказов мы слышали про колдунов. Был в деревне Степан Тимашков, с его именем связаны следующие истории.

Не позвали его на свадьбу, и он немного обиделся. Перешел дорогу перед свадебной процессией. Встали кони и не идут вперед. Храпят, на дыбы встают – не везут молодых. Как будто медведя чуют. Кто-то и шепнул, мол, дедушка тут дорогу перешел. Пошли к нему: не обижайся, гостем приходи. Да я и не обиделся, Степан отвечал. Перешел дорогу обратно – и все. Пошли лошади как ни в чем не бывало.

Над золовкой своей подшутил, видать, чем-то не угодила. Идут люди, а она окно открыла и в окно как в печь пироги высаживает.

А то возле их дома вдруг бабам показалось, что вода откуда ни возьмись появилась. Идут: «Ой, откуда тут река?» Идут, юбки подбирают. Все выше да выше, а вода-то все глубже да глубже… И нет воды – вдруг исчезла, как и появилась.

Поговаривали односельчане, что черной магией Степан занимался. Даже книга у него такая была, да потом сгорела.

ОВСЕНЬ

Все чаще сегодня мы обращаемся к прошлому – в надежде понять настоящее или вернуть забытое, утраченное, но тем не менее близкое сердцу, родное. «Святки», «Овсень», «колядовать»… Слова эти, пожалуй, и не всем понятны. А ведь для наших предков с ними связаны самые светлые воспоминания о детстве. Вот, например, что мне рассказывал мой отец Николай Иванович Шилов, благодарную память о котором я сохраню на всю жизнь. Так ходили колядовать в Гумнах накануне Нового года (по старому стилю).

С утра пораньше встанем вдвоем с закадычным другом – и по селу. Заходим в дом и говорим нараспев по очереди.

- Овсень! Овсень!

Дома ли хозяин?

- Хозяина нету. Уехал за метлами.

- Зачем ему метлы?

- Ток расчищать.

- Зачем ток расчищать?

- Рожь молотить.

- Зачем рожь молотить?

- Пиво варить.

- Зачем пиво варить?

- Сына женить.

- Каку ему молоду?

- Три хохолика на лбу!

За это бабы угощают. Кто даст блин горячий, прямо со сковороды: «Нате-ка, ребятки!» Берешь его, пальцы обжигаешь, дуешь – вкусно! Кто яичко даст, а кто и конфетку.

А если кто не угостит? Таких, как правили, не было. Уж редко кто заворчит: «Чего бегаете, избы студите? Идите отсюда».

Тогда ему:

- На Новый год – дубовый гроб

С чугунной крышкой,

Железной задвижкой!

И бегом, что есть мочи, а то метлой по заднему месту попадет. Эх, только лаптишки мелькают.

ВЕРЧАНКА

Дома, в городской квартире, у меня есть верчанка. Так в Краснослободском районе в Гумнах, моем родном селе, называют домотканую половицу. Если сшить две половицы вместе, то получится покрывало – тоже верчанка. Таким покрывалом накрывали раньше в деревенской избе топчан, то есть большую деревянную кровать. Можно было укрываться ей вместо одеяла или, бросив вместо простыни на душистое сено, теплыми летними ночами спать на сеновале. Отслужит верчанка, станет дерюгой – тогда и новую соткут. В каждом доме был свой ткацкий стан.

Моя верчанка новая, досталась мне от бабушки. Сколько же труда вложено в такую простую вещь! А ведь этот труд был для русской крестьянки сродни отдыху. Сколько дел надо было переделать: печь истопить, хлебы испечь, еду приготовить, детей накормить, со скотиной, в саду, в огороде управиться… И только в свободное время, часто уже при лучине, сесть за стан и ткать. О чем она думала, подбирая цветные полоски? Вот эти – светлые, яркие, красные. Наверное, бабушка думала о чем-то хорошем в ее жизни. А когда вплетались темные, черные, наверное, и думы ее были невеселыми. Чередуются полоски – коричневые, зеленые, красные, синие… Будто частички души самой мастерицы вплетены в покрывало (не сравнить с модным синтетическим турецким!).

Бывает, мне иногда взгрустнется. Прилягу на кровати, не убирая верчанку, - она же нисколько не мнется – и такое добро, такое тепло ощущаю. Такая энергетика, как сейчас модно говорить, исходит от рукотворной верчанки, что на душе становится легче. Словно добрые бабушкины руки гладят меня: все будет хорошо…

ПОДМАРКА

Мы с братом совсем маленькие. Я болею. Отец вытирает платочком мой мокрый нос и, чтобы развлечь, загадывает старинную загадку. Мы ее воспринимали так: «Из-под марки две товарки». И никак не могли разгадать. «Тут она, отгадка, в платочке», - смеется отец. Все равно было непонятно: разве нос похож на марку? Спустя годы могу записать правильное смысловое звучание той загадки из детства: «Из подмарки две товарки». Но, уверена, и в таком варианте мало кто нашел бы отгадку. Ведь диалектное слово «подмарка» ушло в прошлое. В самой деревне и русских печей не осталось, тепло дает газ. А «подмарка» - это подпечек, то есть полукруглое отверстие в самом низу печи, куда убирали ухваты и прочую утварь, а иногда даже пускали слабого поросеночка.

ЧАСТУШКИ

Две старушки без зубов

Толковали про любовь:

«Мы с тобою влюблены,

Ты в кисель, а я в блины!»

Бабушка Маланья

Ходит на собранья,

Ничего не понимат,

Только руку поднимат.

Ух, ты да ох, ты!

Все пошили кофты,

А я себе пиджачок

И кармашек на бочок!

Любимый мой, родимый мой!

Давай поделимся с тобой:

Кому соху да борону,

Кому чужую сторону!

БАЙКИ

Сели хозяева обедать, а тут кума заходит. Пригласить надо, а хозяйке жалко: уж больно щи хороши. Она и говорит:

- Кума, а кума, ты щи вчерашние любишь?

Та обрадовалась:

- Ой, как люблю!

- Ну, завтра заходи!

***

В камеру, где сидит цыган, вошел еще один человек. Сел, грустный-грустный.

- Ты что такой невеселый? – спрашивает цыган.

- Посадили надолго. Январь, февраль, март, апрель, май.

- Да! Бедный ты, бедный. А мне всего-то: зима-лето, зима-лето – и пошел!