Лайки вместо чувств

Только теперь был живым, из плоти и крови — и от этой реальности веяло таинственностью.

Выглядел так, будто сошел с обложки дорогого издания: черный костюм, выверенный до миллиметра. Ткань — матовая, дорогая, без единой складки. Белая рубашка — ослепительно чистая, воротник чуть приподнят. Зелёный галстук в тонкую клетку — неформальный штрих, как подпись художника на строгом полотне.

Светло-каштановые волосы аккуратно уложены набок, но несколько прядей всё равно упрямо выбиваются, придавая лёгкую небрежность. Он не выглядит безупречным — он выглядит живым.

На лице — аккуратная борода, не модная, не показная, просто уместная. Она придавала чертам строгость, делала линию челюсти ещё резче.

Его голубые глаза были, как поверхность озера, в которое хочется смотреть, пока не утонешь.

И взгляд — спокойный, уверенный, немного ленивый, но внимательный — упал прямо на неё. Но когда он смотрел на Изольду — в этом холодном металле на мгновение загоралась теплота. Не улыбка — скорее, искра интереса.

Очки в чёрной прямоугольной оправе придавали ему вид человека, который привык анализировать. Словно он видел всё, что другие старались скрыть.

Изольда почувствовала, как волна тепла поднимается к лицу.

Господи, он даже не сказал ни слова, а я уже не дышу.

Он кивнул ей.

Просто — кивнул.

В его взгляде не было удивления — будто он ожидал, что она появится. Кивнул коротко, уверенно, и этого было достаточно, чтобы в груди у неё что-то дрогнуло.

Она подошла к коллегам, стараясь не смотреть в его сторону, но каждый его жест, каждое движение плеча, каждый звук его голоса — всё отзывалось в ней. Она попыталась шагнуть дальше, будто всё под контролем. Но внутри было ощущение, будто воздух стал гуще, а ноги — ватными. Каждый шаг приближал её не просто к человеку — к мысли, которая столько лет жила в сердце.

Заседание началось.

Слова звучали, микрофоны щёлкали, кто-то читал цифры, кто-то спорил.

Изольда сидела, делала вид, что слушает. Но всё внимание было там — на другом конце зала, где он сидел, склонившись над бумагами.

Его движения были неспешны, точны. Когда он поднимал руку, чтобы поправить очки, ткань рукава чуть натягивалась, открывая запястье — сильное, уверенное. На пальцах — ничего лишнего, только часы. Всё остальное — тишина, уверенность, контроль.

Он не просто мужчина. Он энергия. Пространство подстраивается под него.

В какой-то момент телефон Изольды коротко пискнул — сообщение. От Арсения.

Она удивилась: они ведь не были знакомы. Лишь обменялись парой фраз в коридоре и несколькими взглядами за время заседания. И всё же — он написал.

— Поговори с наблюдательным советом по поводу своей кандидатуры. Аргументируй тем, что не хватает числа заявленных депутатов.

Изольда усмехнулась и, не раздумывая, набрала ответ:

— Боишься, что я подкараулю тебя за углом?

— А как тебя не бояться?)

— Я очень опасный резервный депутат.

— Мне кажется, со временем тебе и без караула за углом достанется это место.

— Тебе нравится мирное решение проблем?

— Я за любое решение этой проблемы.

— Почему ты так обеспокоен моей судьбой?

— Нравится ваша персона :)

Она перечитала переписку, чуть нахмурилась, потом невольно улыбнулась.

Неожиданно, забавно… но странно. Почему он вообще ей пишет? Откуда знает её имя, да ещё в разгар заседания?

В памяти всплыло начало собрания. Арсений тогда сидел среди молодых депутатов — расслабленный, смеялся, что-то активно обсуждал. Приятный, уверенный, с живыми глазами. Но никак не тот, кто должен был проявить к ней интерес.

Позже стало ясно: Арсений был другом Оскара. Они пришли в коллегию вместе. Арсений родом из Москвы, но какое-то время задержался в Иркутске.

Ещё до того, как Изольда впервые написала Оскару, мужчины уже следили за кандидатами, баллотирующимися в коллегию. Шутя, они называли это «просмотром состава» — обсуждали девушек, спорили, кто производит впечатление, кто способен быть сильным звеном.

Изольда сразу выделялась. Уверенность, обаяние, внутренняя энергия — всё это бросалось в глаза.

Оскар и Арсений не просто отметили её между делом — они даже договорились поддерживать её на выборах, просить знакомых голосовать за неё. Так, ещё до того, как она сделала первый шаг, где-то за кулисами уже существовал их негласный союз.

Теперь, глядя на экран телефона, Изольда понимала — сообщение Арсения не было случайностью.

Она оказалась «в числе избранных», в поле их интереса.

И всё же один вопрос не давал покоя: знал ли Арсений, что она уже переписывалась с Оскаром?

Когда с Оскаром только началась переписка, всё казалось туманным — будто они нащупывали границы общения. Но теперь, после этого внезапного сообщения от Арсения, Изольду не покидало ощущение, что их знакомство вовсе не случайное.

Может, Оскар уже говорил о ней своему другу? Может, они решили «познакомиться» с ней оба — каждый по-своему? Ответа не было. Но сама эта мысль заставила сердце Изольды тревожно дрогнуть.

В перерыве Изольда вышла в коридор. Воздух был прохладным, и она пыталась прийти в себя. Оскар стоял у окна, в компании трёх человек, и снова — тот же эффект. Люди вокруг будто гасли рядом с ним. Он слушал, кивал, улыбался — и всё это делал без усилий, с какой-то внутренней грацией.

Когда Изольда подошла ближе, он повернулся к ней.

— Ты теперь первая в резерве, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Уже выбираешь чьё место занять?

Тон игривый, но взгляд — внимательный, почти оценивающий.

Он шутил, но в каждом слове будто звучало: я знаю, кто ты.

Она улыбнулась. Ответила спокойно, хотя голос предательски дрогнул:

— Нет. Просто пришла туда, где должна быть.

Он посмотрел чуть дольше, чем принято. И в этом взгляде Изольда почувствовала не просто интерес — признание.

Позже, в кафе, когда шум и разговоры смешались с ароматом кофе, Изольда снова ловила себя на том, что ищет его взгляд. Арсений сидел рядом, говорил без умолку, но для неё всё меркло. Оскар не пытался быть центром внимания, но всё внимание было на нём. Он будто знает, что его нельзя не заметить.

По дороге домой она ехала с Петей и Павлом. Они обсуждали день, подшучивали над Арсением.

— Этот парень, кажется, решил сделать на тебя ставку, — смеялся Паша.

— А вот Оскар, — добавил Петр, — тот, кто тянет всех за собой. Ты же видела, как он входит — будто вокруг сразу становится тише.

Изольда улыбнулась, но промолчала.

Да. Видела.

Когда вечером она вернулась домой, тишина встретила её, как подруга.

Она сняла тимбы, опустилась на кровать, закрыла глаза.

Но вместо сна — снова его лицо.

И вдруг экран вспыхнул.

«Ну как досидели?)»

Простая фраза.

Но она почувствовала, как по коже пробежала дрожь.

Вот он. Мужчина, о котором я мечтала.

Мужчина, которого я когда-то придумала.

И теперь он — настоящий.

Изольда улыбнулась в темноте.

Мир вдруг стал другим.

Потому что её мечта наконец посмотрела на неё в ответ.

Она смотрела на экран, как на окно в другой мир.

Он думает обо мне. Или просто следит, как за фигурой на шахматной доске?

Изольда улыбнулась.

Какая, впрочем, разница — главное, что игра началась.

ГЛАВА 5. Магия старых девочек

За окном город уже давно стих, только редкие машины шуршали по мокрому асфальту. Казалось, весь мир спит — кроме них двоих.

Она и Оскар.

Они переписывались уже больше двух часов, и время словно потеряло вес. По сравнению с первым разом, когда разговор был немного напряженным, теперь они разговаривали легко, как старые друзья. Шутки летели одна за другой, каждое сообщение, каждая короткая фраза вызывали улыбку — ту самую, непроизвольную, когда уголки губ сами собой тянутся вверх.

— Ты не против, если я приглашу тебя к себе в школу? — предложила Изольда взгляд ее стал мягче, прикидывая, как бы это все могло выглядеть в реальной жизни.

— О, это отличная идея! С удовольствием! Прочитаю лекцию твоим школьникам. Я как раз всегда хотел попробовать себя в роли преподавателя, — ответил Оскар. Казалось, он даже слегка оживился от такой перспективы.

— Проведу тебе интереснейшую экскурсию по своему городу и займу твоё место в коллегии! — написала Изольда с улыбкой, подкидывая Оскару свою очередную шутку.

— Ахах, как пойдёт, — ответил Оскар, явно наслаждаясь таким непринужденным общением.

— Блин, зачем я так открыто это говорю, — сразу же добавила она, с легким волнением. — Так ты не приедешь.

Оскар, не растерявшись, продолжил:

— Я тоже прямолинейный, — с усмешкой написал он. — Напрямую всегда проще и легче.

Изольда не могла не согласиться:

— Поэтому без тебя неинтересно будет в коллегии. Так и быть — живи!

— Ну спасибо тебе! — посмеиваясь, ответил Оскар.

— Пощадила, — написала Изольда, скрывая улыбку, но понимая, что это было действительно забавно.

Этот диалог был для них как еще одна проверка их общения, и оба почувствовали, как они уже на одной волне. Чувство комфорта между ними росло, и, несмотря на шутки, было видно, что разговор был откровенным и искренним. В этой простоте пряталось что-то тёплое, почти домашнее.

Изольда поняла, что ей нравится этот прямолинейный стиль общения Оскара. Она сама часто действовала так, не оборачиваясь на множественные сомнения и сложности, а он оказался похож на нее. Он говорил то, что думал, и это чувствовалось.

— Хочу пойти в зал, но в Ирке.

— Странно! Почему не в городе нефтехимиков?))

— Это было бы слишком)) Я не настолько люблю кататься)

— Так бы со мной ходил — после первой трени забыл бы, что такое сигарета))

— Это какая-то магия обитателей кварталов?))

— Ахаха, магия странных девочек.

— Ну не таких уж и странных)

Изольда усмехнулась. В его словах было что-то обезоруживающе простое — будто он видел её насквозь, но не осуждал.

— Телефон вместо «странных» сначала написал «старых»))

— Примерно одно и то же)))

— Ахахах, тебе не понять людей в возрасте!

— Я с ветеранами работал) Поверь, я знаю, о чём говорю))

— Ой, я не про такую старость))

— Чем старше — тем лучше))

— Из меня ещё песок не сыпется!

— (Эмодзи смех до слёз)

— Лучше для чего?))

— Для выступлений перед Советом ветеранов)))

Изольда расхохоталась, чуть не уронив телефон. Вот умеет же он — вроде бы ничего особенного не сказал, а настроение поднялось моментально.

— Ты когда перед ними выступаешь, то морщины себе подрисовываешь, чтобы авторитетом пользоваться?))

— Они любят молодых, зря ты так)

— Да знаю я! Меня обожают бабули и дедули))

— Ветераны — это, кстати, больная тема. Я к 9 Мая ходил с организацией и поздравлял их.

— Мне очень трудно даётся общение с ветеранами, я сентиментальная! Особенно когда они начинают про молодость рассказывать и плакать…

Она остановилась. Пальцы зависли над экраном. Почему-то захотелось быть честной — с ним это получалось легко.

Он не осуждал, не перебивал. Просто читал, чувствовал, принимал.

— На треньке дедок меня комплиментами обсыпает и говорит: «Эх, был бы помоложе — приударил бы за тобой!» А ему лет 75!

— Не нравится тебе такой расклад?))

— Было бы ему хотя бы 74,5 — тогда другое дело))

— Ну да, это другое дело — полгодика разница))

Она фыркнула. Его чувство юмора было заразительным — острое, но без яда.

— Зато он не курит, в отличие от некоторых.

— Конечно! Он умрёт, если закурит))

Изольда прыснула от смеха. Этот человек умел ловко ставить точку — метко, с лёгкой иронией.

— Ахахаха, злые шуточки у вас, Оскар Даниэлович, — написала Изольда, смеясь от души. — Прямо разочаровываете вы меня))

Оскар не остался в долгу:

— Это просто голая статистика. Ничего личного))

— С виду такой приличный мальчик.

— Я вообще парень без претензий. Максимально простой), — Оскар явно вошел в роль.

— Как порошок)) Порошок обычный — результат отличный! — Изольда уже в открытую наслаждалась их пикировкой.

— Это из разряда «я стираю вещи с «Лаской»? ) — подловил ее Оскар, вспомнив старую рекламу.

— Ахаха, да-да, это шуточки «кому за 50», — ответила Изольда, снова запуская шутки о возрасте.

— Вот видишь — я не так уж молод в душе.

Эта переписка снова заставила Изольду улыбнуться, в ней чувствовалась легкость общения, которая давала понимание, что они действительно друг другу интересны. Такие разговоры поднимали настроение и заставляли ощущать, что между ними есть что-то большее, чем просто случайные переписки.

— Я на секунду задумалась, сколько лет моей душе) Арсений вовсю пытается выискать, сколько мне лет))

— И сколько, на твой взгляд?))

— В зависимости от ситуации)) Чаще моей душе 7 лет. Но я иногда бываю очень серьёзной женщиной.

Изольда улыбнулась. «Серьёзная женщина» — да, но сейчас ей было семь. Семь и не больше. И это чувство, будто рядом человек, который видит именно эту лёгкую, детскую часть её, — было почти волшебным.

— Может, завтра заеду, если ты серьёзно про школу?

— Конечно, серьёзно! Только завтра некому лекцию читать будет — сейчас каникулы.

— Так это заранее подготовить надо, чтобы понимать, что к чему)

— Тебе не лень будет давить на педальки газа и тормоза?))

— Я люблю ездить, так что нет)

— Приезжай! Я буду рада тебя видеть вновь), — написала она, стараясь не выдать своего волнения. — Только если реально соберёшься, то предупреди, а то я по утрам пробую себя в роли журналиста.

Оскар быстро ответил:

— А в какое время тебе удобнее?)

Изольда задумалась, потому что на утро у неё было несколько дел, но она не хотела откладывать встречу.

— Точно не в шесть утра), — написала она, смеясь.

— Ахаха, ну конечно.

— В семь можешь приехать)) Утра, конечно же — вместе с птицами встанешь!

— Ты, кстати, не шути так — могу и в семь))

Изольда, улыбаясь, предложила:

— Приезжай во сколько тебе удобно! Я найду время) В семь я как раз буду кашу готовить, так что заодно и тебе достанется))

— Ну ладненько))

— Давай спать, — написала Изольда с улыбкой, — меня вырубает — а то напишу тупость))

— Оки, доброй ночи))

— И тебе) Спать ложись, а то проснёшься с мешками под глазами))

— Ахахаха, не — ещё дела есть)

Телефон погас, но улыбка осталась.

Изольда лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, как в груди что-то странно щемит. Не тревога, нет. Скорее — предвкушение.

«А вдруг он действительно приедет?» — мелькнула мысль.

Она поймала себя на том, что ждёт. И впервые за долгое время — не просто нового дня, а именно встречи.

Ночь окутала комнату мягким бархатом, а её мысли уже где-то бродили между строчек их переписки. Там, где слова — это не просто буквы, а мостики к кому-то по ту сторону экрана.

ГЛАВА 6. Дедушка в стиле Dolce

Изольда осознанно держала дистанцию с собственными надеждами. С Оскаром всё было слишком непредсказуемо, поэтому она не исключала, что он может передумать или просто «раствориться» в делах. Чтобы не изводить себя ожиданием, она не стала менять планы и осталась на практике — работа была лучшим лекарством от ненужных иллюзий.

Когда на экране появилось сообщение: «Буду через час», — сердце Изольды предательски пропустило удар. В комнате сразу стало как-то тесно.

Она откинулась на спинку кресла, потом тут же вскочила. Её пальцы метались по клавиатуре, но буквы сливались. Она пыталась убедить себя: «Ну что ты, всё нормально, обычная встреча». Но мысли не слушались.

— Только не вздумай краснеть, — пробормотала она себе под нос, шагая по комнате. — И не тараторь.

Сообщение пришло короткое, как команда: «Я уже внизу».

Изольда приподняла бровь, подошла к окну.

Внизу стоял чёрный Mercedes-AMG — как персонаж шпионского фильма, мрачный и гордый. «Ну конечно, эффектное появление — это в его стиле», — усмехнулась она. Но усмешка быстро растаяла: сердце, вопреки логике, всё же дрогнуло.

Оскар сидел в машине, говорил по телефону. Голос у него был спокойный, чуть хрипловатый. Он что-то обсуждал — поход в театр, кажется, с девушкой.

Изольда подавила внутренний смешок. Ну, конечно. Вечно этот театр. Изольда почувствовала лёгкую, но ощутимую волну ревности, но вида она не подала.

Когда Оскар закончил разговор, Изольда почувствовала облегчение, хотя и не могла до конца избавиться от этого неприятного чувства. Слов было не нужно — всё шло естественно. Она сняла свою куртку и положила её в багажник. Машина тронулась, и весь город стал казаться немного другим. Вместе с Оскаром всё вокруг стало живым и новым.

— Поехали куда глаза глядят! — сказала она с улыбкой, а Оскар только кивнул и ответил ей лёгким смехом.

— Отличный маршрут.

Они катались по улицам города, как два туриста, хотя это был её родной город. Всё стало выглядеть по-другому.

Одним из первых пунктов на их пути был парк, где стояла статуя, которая, как считалось, исполняла желания. Суть была в том, что нужно было соединить свою ладонь с ладонью статуи, а затем загадать желание. Изольда помнила, как в детстве верила в силу этой традиции. И вот теперь, с Оскаром рядом, она почувствовала какую-то магию момента.

Оскар подошел к статуе, положил свою ладонь на ладонь каменной фигуры. В его лице было что-то странно искреннее, будто он действительно верил. Изольда стояла рядом, прикусывая губу. Он замер на секунду, а потом с лёгкой улыбкой поднял голову. Изольда, наблюдая за ним, подошла к статуе. Но ладонь не приложила, хихикая пробежала мимо, сказав:

— Это не гигиенично! Представь сколько раз за день трогают эти ладошки.

Но внутри, в самой тихой части её мыслей, шепнулось:

«Пусть он загадал, чтобы я всегда была рядом».

Она промолчала, но внутри разлилось странное тепло — то самое редкое чувство, когда ритм другого человека совпадает с твоим собственным.

Они шли по аллее, перебрасываясь колкостями и смеясь так легко, будто знали друг друга целую вечность.

Изольда, всё ещё с улыбкой после памятника, вдруг сказала:

— Ты знаешь, Оскар, иногда ты ведёшь себя, как настоящий дедушка. Такой серьёзный, будто жизнь — это бухгалтерский отчёт.

Оскар приподнял бровь, притворно обижаясь:

— Дедушка? Серьёзно? Это твоё профессиональное определение характера?

— Абсолютно научное, — засмеялась она. — Вот идёшь, смотришь вперёд, как будто у тебя в голове расписание поездов. Всё по минутам.

Он рассмеялся, качнув головой:

— Теперь представляю, как мои будущие дети скажут: «Пап, ну ты и дедушка!»

Изольда хихикнула:

— А ты подумай, какие у них будут отчества! Это же готовая комедия — Оскаровна, Оскарович…

Оскар рассмеялся — громко и искренне. Редкое зрелище для человека его выдержки: когда живая эмоция внезапно берет верх над многолетней привычкой всё держать в узде.

— Да уж, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — мои дети, похоже, родятся сразу бабушкой и дедушкой. Семейная традиция — быть серьёзными с пелёнок.

— Только не рядом со мной, — ответила Изольда, смеясь. — Я это поколение дедушек планирую немного разбавить.

Они переглянулись — и в этом моменте промелькнуло что-то милое, почти семейное. Смех затих, оставив после себя то самое тепло, которое рождается, когда простой интерес перерастает в нечто подлинное.

Возле памятника Петру и Февронии Изольда вдруг наклонилась и, по старой привычке, потерла нос бронзового зайца.

— Хочу стать женой этого мужчины, — сказала она вполголоса и сама не поняла — это была шутка или желание.

Слова сорвались сами собой, прежде чем она успела их обдумать.

Он стоял чуть в стороне, не слыша её, глядя куда-то вдаль, и от этого Изольде стало почему-то спокойно. Она лишь улыбнулась, будто ничего не произошло, но внутри всё дрогнуло — как от тайны, о которой знаешь только ты.

Когда они доехали до спортивной школы, Оскар вдруг сказал:

— Смотри, поспорим, я сейчас зайду и разговорю вахтёра.

— Да ты с ума сошёл! — засмеялась Изольда. — Они же всех сторонних гонят!

— Не веришь? — с прищуром спросил он.

— Верю… но не в это!

Между ними проскочила искра — чистый, детский азарт. Оскар направился к дверям с видом человека, который заранее знает финал любой игры. Изольда наблюдала за ним через стекло, не в силах сдержать улыбку.

Всего пара минут — и он уже о чем-то весело спорил с вахтером. Строгость, к которой она успела привыкнуть, испарилась без следа. Сейчас перед ней был другой Оскар: смешной, открытый и какой-то удивительно настоящий.

Когда он вернулся, глаза его сияли.

— Ну что, сомневалась?

— Признаю, — сказала она, чуть смутившись, — ты совсем другой, чем я думала.

Он улыбнулся.

— А ты всё ещё думаешь, что меня можно разгадать?

Она хотела ответить «да», но вдруг поняла, что, возможно, не хочет. Пусть останется загадка.

И так они продолжили свой путь, с каждым километром всё больше понимая, что эта поездка оказалась для них обоих чем-то гораздо более важным, чем просто прогулка.

Изольда предложила съездить на строящуюся набережную, но только на месте поняла, насколько это была безумная идея. Их встретили скелеты будущих конструкций и густой слой пыли. Она невольно следила за тем, как благородная матовая кожа его туфель проигрывает схватку с грязью. Однако Оскар оставался невозмутим: ни тени брезгливости, ни попытки спасти обувь. Его поразительное спокойствие выглядело чертовски притягательно.

— Ну вот, теперь ты как я после репортажа с дороги, — сказала она с улыбкой.

— Главное, с кем идёшь, — ответил он просто.

И почему-то от этих слов ей стало тепло так, будто кто-то тихо обнял изнутри.

Позже, уже у Музея Победы, она заметила татуировку на его запястье.

— Покажешь? — спросила почти шёпотом.

Оскар на мгновение замер, но не произнес ни слова. Изольда осторожно потянула бегунок молнии его спортивной кофты Dolce & Gabbana, которая — на редкость — располагалась на спине. Он растерянно усмехнулся, сдаваясь под ее пальцами. Когда ткань скользнула с плеч, перед ней открылась карта из четких линий и зашифрованных символов. Изольда с жадным интересом изучала плотно забитый «рукав». Кончики ее пальцев едва касались рисунков, а в голове пульсировала одна мысль: за безупречным фасадом скрывается натура куда более сложная и дерзкая, чем она могла представить.

После того как Оскар отвёз Изольду на практику, они немного поговорили о будущем. Как-то незаметно разговор перешёл на их планы, которые касались работы в молодежной коллегии.

— Так, ну что, по проектам коллегии мы можем что-то продумать? — с интересом спросил Оскар, когда они уже подъезжали к зданию.

— Идей несколько, но их нужно «причесать». Ты ведь обещал лекцию для моих ребят — может, привяжем это к общему проекту? — ответила Изольда. Она улыбнулась, чувствуя, как мысли, еще хранившие послевкусие их встречи, наконец возвращаются в рабочее русло.

Оскар немного задумался и, как всегда сдержанно, сказал:

— Думаю, можно найти хорошее пересечение этих проектов. Мы все-таки должны быть полезными для молодежи. И лекция тоже будет отличной частью работы.

— Тогда нужно только придумать, как лучше всё оформить, — с энтузиазмом откликнулась Изольда. — Но это, наверное, всё в процессе обсуждения.

— Договорились, всё устроим. Но обсудить это лучше лично, — Оскар чуть приподнял уголки губ. В его голосе звучала та спокойная уверенность, с которой обычно подписывают выгодные контракты.

Разговор о делах окончательно заземлил их встречу. Изольда положила руку на ручку двери.

— Тогда до скорого, — сказала она.

— До встречи, — ответил он с той интонацией, после которой не остается сомнений: они увидятся снова. Она вышла из машины, чувствуя, что проекты — лишь легальный повод быть рядом.

Ей отчаянно не хотелось, чтобы этот четверг заканчивался. Странно — обычный день в родном городе, но благодаря Оскару он стал особенным. Она будто заново открыла привычные улицы, промзоны и стройки, которые раньше были просто декорациями, а сегодня превратились в их общее пространство.

Она вышла из машины и долго смотрела вслед уезжающим огням. Оскар уже скрылся за поворотом, но его голос, его смех, даже лёгкий запах парфюма будто остались рядом.

Изольда стояла и думала:

«Иногда жизнь подбрасывает тебе день, который не должен был ничего изменить. А он меняет всё».