Тайная музыка

— Я понял, тётя Соня, — сказал Марк, возвращаясь в настоящее. — Барсик в безопасности и моя будущая жена, надеюсь, тоже.

— Смотри у меня! — пригрозила она и добавила уже мягче: — Целую, Марик. Жди в гости.

Она повесила трубку, оставив Марка с улыбкой на лице. Он покачал головой и позвонил дежурному.

— Сержик, зайди ко мне.

Глава 5.

Лира.

После работы я взяла дома еду и направилась к старой купальне. Дневная жара спала, но воздух был ещё тёплым, а море — спокойным, почти зеркальным. По нему в сторону порта плыло большое судно — очередные туристы. Сейчас все сдающие комнаты бабушки столпились на причале в надежде найти постояльцев, но меня это не касалось.

Возле ветхой хибары на перевёрнутой лодке сидел Лёшка и сосредоточенно чертил палочкой на песке узоры. Маруся плела венок из ромашек. Клоп пытался поймать убегающего краба и возмущённо сопел, когда тот вновь и вновь ускользал от него.

— Тётя Лира!

Маруся первой заметила меня, бросила венок и кинулась обниматься. Клоп, забыв про краба, припустил следом. Лёшка подошёл степенно, как взрослый. Я сгребла всех в одну большую кучу-малу и, постояв так минутку, занялась ужином для ребятни.

Сухие дрова с приятным треском разгорались, повеяло дымком, и скоро над костерком в крохотном котелке побулькивал взятый из дома суп. Котел побольше я наполнила водой, чтобы искупать детей.

— Дядя Яков меня сегодня опять задачками мучил, — сообщил Лёшка, подкладывая в огонь веточки и нетерпеливо поглядывая на котелок с едой. — Заставил считать, сколько было бы монет, если бы я их не потратил. А я на них пирожки купил! Зачем считать?

— Для тренировки. Иначе тебя любой обманет в два счёта.

— Ну да, — явно не поверил он.

— Вот скажи. Если ты должен заплатить семь монет, а у тебя есть только целая десятка, сколько сдачи должны дать?

Лёшка зашептал, загибая пальцы, а потом победно воскликнул:

— Три! А Маруся еще путается.

— Неправда, это ты задачи запутываешь специально, — возмутилась девочка и попыталась пристроить готовый венок мне на голову. Я присела, чтобы ей было удобнее. Клоп тут же забрался ко мне на колени. Я его обняла и погладила по спинке. Маленький, года четыре, а на вид еще меньше, ему больше всех не хватало мамы. Он её и не помнил. Прибился откуда-то к Лёше и Марусе в прошлом году да так с ними и остался. Клопом его стал звать Лёшка, потому что мелкий, имени своего не помнил. Так и привязалось.

— Тётя Лира, а почему ты всегда приходишь? — в который раз спросила Маруся.

Я так же привычно ответила, поправляя венок из ромашек.

— У каждого ребёнка должен быть взрослый, который позаботится о нём. Если я не буду приходить, вы зарастёте грязью, да и стричь вас пора уже. Где твои глаза, малышка? И не видно уже.

Маруся захихикала. Лёшка хмыкнул, но уши у него слегка покраснели.

Суп подогрелся, я раздала детям ложки, лук и хлеб. Пока они ели, вода в котелке закипела. Я сняла его с огня, разбавила холодной — получилось в самый раз.

— Держите булочки, доедайте и давайте-ка мыться. Лёшка, ты первый. Иди подстригу.

— Я чистый и волосатый в самый раз!

— Ты серый. Иди.

— Какой смысл? Завтра опять буду такой же. Уши мыть не буду, так и знай.

— Ты же ходишь на работу, должен выглядеть прилично.

Он, вздохнув, подчинился. Через десять минут прилично подстриженный Лёшка, ворча себе под нос, побрёл в купальню, куда я отнесла таз. Провожая его взглядом, вдруг не удержалась и сказала:

— Хочешь открою тебе страшный секрет?

Лёшка заинтересованно обернулся.

— Я летом больше люблю мыться, чем зимой.

— Почему? — удивлённо спросила Маруся.

— Потому что летом ноги грязные. Помоешь — и сразу видно: были грязные, стали чистые — красота.

Маруся прыснула. Клоп, ничего не поняв, на всякий случай тоже захихикал. Даже Лёшка фыркнул, скрываясь в купальне:

— Ты странная, тётя Лира.

— Знаю.

Я подстригла и младших — надо сказать, натренировалась отлично, головки выходили как из парикмахерской. Вымыв детей, проследила, чтобы они хорошо вытерли головы и легли спать. Их дом вызывал у меня тревогу. Ещё было тепло, но не за горами осень с дождями и холодными ветрами. Я с беспокойством думала, как дети будут жить здесь. За прошлую зиму появились новые щели в стенах и прохудилась крыша. Родственников у них не было — мать умерла зимой, а отец уехал на заработки еще три года назад, да так и не вернулся. Детского дома ребята боялись как огня. К себе взять их пока не могла, потому что соседи на любой стук бегали жаловаться в полицию, да и готовили наш дом под снос. Второй год все ждали расселения. Если до зимы эта тягомотина не завершится, нужно было что-то придумать. Я обязательно решу эту задачу, но сейчас на повестке был более срочный вопрос — найти этот чертов конверт и узнать имя жениха. Уточнить время и дату, когда мне нужно явиться в храм, тоже стоит. На штраф за неявку на свадьбу, у меня никогда в жизни денег не хватит. Лучше уж неизвестный муж, чем такой штраф.

***

Дома я первым делом принялась искать конверт в своей забитой вещами комнатушке. Точно помнила, что сунула его куда-то сюда, когда влетела тогда, вся на нервах. Перерыла стол — нет. Заглянула под кровать — пусто. Даже в хлебнице проверила — ну а вдруг — только счет за коммунальные платежи и извещение о том, что наш дом скоро пойдёт под снос. Ну «скоро» — понятие относительное, а вот письмо нужно найти срочно. Послания от царской канцелярии нигде не было видно. Села на продавленный стул, сделала несколько медленных вдохов и заставила себя вспомнить тот вечер. Приходил почтальон, но так не вовремя. Я тогда спешила к детям. Лёшка прибежал обеспокоенный — у Клопа поднялась температура. Соседка подсказала адрес целителя, толкового, но подешевле, я оторвала кусок бумаги, записала и помчалась к нему. Письмо было, кажется, в жёлтом конверте. Ну куда же оно могло подеваться?!

Задумчиво обвела взглядом комнату. На стопке книг у окна? Под подушкой? На подоконнике?

Я вскочила и проверила всё по второму кругу. Ничего.

Внутри нарастала паника. Конечно, можно было бы сходить в местный филиал канцелярии, поунижаться, выпрашивая сделать повторный запрос в главный филиал, но этот вариант не пройдёт. Во-первых, чиновница, работающая там, меня за что-то невзлюбила, а во-вторых, банально не хватит времени, чтобы получить новое письмо. Завтра суббота, вторник и среда — нерабочие дни по случаю дня рождения царя Александра Николаевича. В четверг, одиннадцатого мая, мои именины, и где-то в том районе уже и должен состояться обряд.

Я опустилась на четвереньки, заглянула под стол и тут же ударилась головой о ножку.

— Ёлки зелёные, — прошипела я, потирая ушибленное место.

И в этот момент пропажа наконец попалась мне на глаза. Конверт валялся за ножкой стола, прижатый к плинтусу. Я вытащила его и убедилась, что именно от него в спешке отрывала бумагу, записывая адрес целителя.

Полная самых мрачных предчувствий, дрожащими пальцами вытащила листок.

«Уважаемая тера Лира Мышкина! Напоминаем, что для сохранения права самостоятельного выбора жениха…». Так, это уже неактуально — жениха не выбрала, время упустила. Да и не из кого мне было выбирать: юные сыщики, их немолодой учитель да старый антиквар, захаживающий, чтобы освежить в памяти описание свойств того или иного артефакта.

Я вернулась к тексту, выискивая самое важное. Вот: «Для проведения обряда сочетания брака с…

Прибыть в храм города Янтарного тринадцатого мая в полдень».

Мои худшие опасения сбылись: имя жениха было с краю — как раз там, где оторвана бумага. Я с досадой хлопнула себя ладонью по лбу. Только со мной такое могло случиться!

— Ну и что мне теперь с этим делать? — спросила я у пустоты.

Ответа, конечно, не последовало. Я вздохнула и отложила письмо на стол. Ладно. Имя не так важно, поменять уже ничего не получится. Главное — прийти вовремя, а там будь что будет.

***

Храм, суббота.

Весело насвистывая, по ступенькам, ведущим в храм, где проводили обряды бракосочетания, поднимался невысокий смуглый мужчина. В отличие от большинства собравшихся здесь пар он никого не ждал, не поздравлял — зашёл внутрь храма и обратился к администратору:

— Милая тера, только вы можете меня спасти. Куда мы можем отойти, чтобы я задал свой вопрос? Займу у вас не больше минуты.

Администратор, спасавшая молодожёнов каждую субботу — то пуговица оторвётся, то букет забудет купить жених, — понимающе кивнула на свободную комнатку, которая служила ей кабинетом.

— Пройдёмте сюда, тер, здесь будет потише.

Она пропустила мужчину вперёд и закрыла дверь.

— Я вас слушаю, — приветливо улыбнулась она.

— Меня зовут Дариан. Моя невеста обиделась на меня и заявила, что выйдет за первого встречного, даже по распределению. Я хотел бы знать, кого ей назначили. Есть ли у меня шанс её переубедить или бороться бесполезно?

Улыбка администратора чуть потускнела.

— Нам нельзя разглашать информацию.

Корсо печально посмотрел на девушку:

— Я жить без неё не могу. Ну пожалуйста.

Сердце у девушки дрогнуло:

— Ладно, говорите фамилию вашей невесты.

— Лира Мышкина.

Администратор начала листать журнал, а Дариан заглядывал ей через плечо. Увидев фамилию Мышкина, он удовлетворённо улыбнулся.

— Ничего не говорите, тера. А это вам за вашу доброту.

Корсо жестом фокусника достал из кармана пиджака упаковку счастливого печенья.

Администратор ахнула.

— Что вы! Это дорого!

Дариан улыбнулся и вышел, сказав на прощание:

— Выпейте чаю, милая тера. Не обижайте меня.

На улице, к всеобщей радости, небо затянуло облаками, и стало чуть прохладнее. «Всё правильно, — думал он, сбегая по ступенькам. — Не зря я мотался в столицу полгода назад. Симпатичная тера из отдела распределения пар не подвела».

Корсо был уверен в силе своего обаяния, но нужно было проверить, не вмешалась ли какая-нибудь случайность. Всё шло по плану. Отлично!

***

Лира.

В субботу я сходила на рынок и сварила целую кастрюлю супа на следующую неделю — хватит и мне, и детям. Холодильник, хоть и старенький, у меня был, так что испортиться суп не успеет. В воскресенье решила наконец навести порядок. Мне постоянно было некогда, поэтому квартира превратилась в гибрид помойки и лавки старьёвщика, разве что пахло получше.

Я взяла большой мешок и решительно стала сгребать хлам. Разобрала стол, выкинула старые счета, нашла коробку с сандаликами для Клопа, которую мне отдавала соседка. Это было очень кстати!

Шкаф с моими скудными пожитками даже самого снисходительного взгляда не выдержал. Я его освободила и стала вспоминать, куда положила отвёртку. Разобрать и выкинуть, а вещи полежат пока на кресле! И колченогую табуретку туда же.

Я так разошлась, что даже выгребла всё из кладовки, забитой вещами деда Василия, который умер полтора года назад. После выпуска из детского дома я снимала у него комнату за символическую плату — приготовить нехитрый обед и поговорить вечером. Хороший был дедушка. Перед смертью он подарил мне эту квартиру. Дом, правда, гроша ломаного не стоил — его собирались сносить. Зато взамен каждой квартире обещали дать по маленькому домику.

Наконец в коробке с канцелярией я нашла отвёртку. Наскоро пообедала, вытащила полки и стала откручивать дверцы и уголки, скрепляющие его стенки.

К вечеру прибежали дети — Лёшка принёс новую задачу, которую сам придумал («Если у Клопа было одиннадцать крабов, а у Маруси два, один сбежал, пять спрятались — сколько осталось у всех вместе?»), Маруся принесла венок из одуванчиков, Клоп бросился обниматься, но, увидев отвёртку, уставился на неё, как на лучшую игрушку. Пришлось отдать малышу.

Я покормила детей, потом мы с Лёшкой перетаскали на помойку мешки с мусором и развалившуюся мебель. Стало просторно, на кровать со стола больше не грозили свалиться книги. В общем, я устала, но результат того стоил.

Сандалики Клопу подошли. Чуть большеваты, но не сильно. Он сразу переобулся и расставаться с ними отказался наотрез.

Дала детям с собой еды на завтрак и листок с примерами. Они отправились думать, а я принялась за стирку. Справилась быстро, без аппетита поужинала и без сил свалилась на кровать. Спать.

***

В понедельник библиотеку осадили предсказанные Верой Сергеевной жаждущие новых книг местные жители. Все знали, что каждый год перед днём рождения царя привозят что-нибудь интересное. Я, конечно, рада, что последнее время опять в моде бумажные книги, но жить в дни ажиотажа тяжко. На этот раз нас порадовали новыми книгами Майи Грин, Эрины Дарк и других молодых писателей. Я лично не читала — мне было просто некогда, но, слышала, хвалили.

Зоя едва успевала по-старинке заполнять формуляры и кокетничать с посетителями, а я таскала стопки книг от стеллажей. Когда уже и до нас дойдут столичные новшества? Спасибо, хоть пылесборными шариками обеспечили: не приходится руками протирать каждую книжку. В столичной библиотеке давно уже сделали какую-то крутую систему. Там даже не нужно библиотекарям на каждой полке менять разрядившиеся шарики. Ладно, не будем о грустном…

День был сокращённый, предпраздничный, поэтому к обеду мы выдохнули и разбежались.

Зоя, пудря носик на ходу, спохватилась:

— Лира, а что там с женихом?

— Потом, — отмахнулась я. — Всё потом.

Напарница куда-то спешила, поэтому не стала допытываться. Чувствую, после праздников отыграется.

***

Вторник выдался солнечным. С моря налетал приятный ветерок, колыхал юбку, трепал волосы. Иногда мне казалось, что я рождена для полета. Мне даже снились крылья. Просыпалась я с ощущением чуда. Хотя и ярмарка в нашем городе это то, чем мне никогда не надоедало любоваться.

Она раскинулась от центральной площади до набережной: палатки с янтарём, артефактами, ремесленными диковинками, едой на любой вкус — от жареной рыбы до пряников с предсказаниями. Уличные музыканты играли заводные мелодии. В воздухе смешивались запахи: моря, цветов, фруктов, жареного теста и магии.

Я пробиралась сквозь толпу, разглядывая товары без особой цели. Здесь торговали янтарными бусами и кулонами, там — магическими светильниками, способными работать без подзарядки месяцами. Мой светильник разряжался за месяц. Да и то, я им почти не пользовалась. В большой тканевой палатке мастер показывал, как оживают вырезанные из янтаря фигурки. Незаметный щелчок пальцами: крошечный дракон бил крыльями и плевался искрами. Взрослые ахали, а дети визжали от восторга.