Сапсан, или Прерванный полет 2.3

На которых еще не бывал, На которых еще не бывал.

Высоцкий В.С.

Глава 4. ИСТОРИЯ ОДНОГО «ХОХЛА»

Продолжение лавстори.

«Автор» продолжает рассказ о камазовском периоде своей жизни. Надеюсь, что предоставленная после ознакомления с предыдущей частью второй книги «Сапсан, или прерванный полет» (история автодилера) передышка позволит читателям обрести второе дыхание и продолжить наше совместное путешествие во времени с новыми силами. «Автор» просит извинения за дублирование раздела I, с которого начинаются все его книги, но без него последующие путевые заметки становятся не вполне понятными. Кроме того, возможно, кто-то из читателей присоединится к этому «путешествию» только с данной части книги. Итак, все происходит в советское время и в городе Набережные Челны, поехали…

«Где начальник транспортного цеха?»

Продолжая рассказ про своих камазовских коллег-героев, не могу пройти мимо Сергея Валентиновича Шутенко. Родился он в Саратовской области (1950 г.р.), оттуда же в 1976 году приехал на Камаз, дослужившись до должности начальника транспортного цеха. После выхода интермедии Жванецкого «Собрание на ликеро-водочном заводе» в исполнении Карцева и Ильченко все начальники транспортного цеха в СССР стали предметом для подколов со стороны коллег. В первой части этой книги я уже упоминал об этой знаменитой интермедии, но под другим углом. Поэтому повторюсь, ввиду ее актуальности по отношению к персонажу данной главы – Сергею Шутенко, чья фамилия просто «требует шуток и песен»! Напомню, на этом собрании пьяный председательствующий (назовем его директор) на протяжении всего собрания многократно вызывал на трибуну для доклада начальника транспортного цеха – Опрю Николая Егоровича. Он постоянно подливал себе из графина, в котором, скорее всего, была не вода, говоря: «Теперь попросим на трибуну начальника транспортного цеха. Пусть доложит об изыскании внутренних резервов». И так раз десять.

Опря, ухмыляясь, раз за разом выходил на трибуну, но директор продолжал гнуть свое и снова требовал отчета начальника транспортного цеха. Свои требования он закончил словами: «Жаль... Жаль, что нам так и не удалось послушать начальника транспортного цеха. Объявим ему выговор». Опря отреагировал на них репликой: «Ну и черт с ним!» (имея в виду себя). Также на собрании обсуждали вопрос таинственных пропаж: на заводе (ликерово-дочном!) после концерта бесследно исчезла бригада артистов. В ходе экскурсии по цеху готовой продукции пропала и группа студентов. От этой интермедии жители СССР надрывали животы, а Шутенко стал ее жертвой!

«Бытие определяет сознание».

Меня всегда удивляло подтверждение продекларированного Гегелем постулата: «Бытие определяет сознание». Стоит какомуни-будь инженеру заняться творческим делом, например, стать уличным художником – и его облик кардинально изменяется. Через некоторое время у него появляются: малиновый берет и жилетка из замши, длинные волосы и мятые штаны и другие атрибуты творческого человека. Начальника транспортного цеха Сергея Шутенко в 1987 году перевели начальником снабжения. Через какое-то время ранее неулыбчивый, вечно озабоченный проблемами и куда-то спешащий руководитель большого цеха (700 чел) Сергей превратился в респектабельного, хорошо одетого и интеллигентного чиновника высокого полета. Глаза у Шутенко стали смотрящими через тебя и с поволокой, он стал безупречно вежлив (хотя ранее мог и послать далеко-далеко). При обращениях начал спрашивать: а вы по какому вопросу, на какое время записывались, забыл – как вас по имени-отчеству? Это, конечно, шутка: ничего совсем уж кардинального с Шутенко не произошло. Однако, как известно: «В каждой шутке есть доля шутки». Сергей, вопреки правилу Гегеля, на всех постах был эффективным и деятельным менеджером. Однако смена должности и переход из цеховиков в службисты, конечно же, не проходит бесследно.

«Дятел».

До Шутенко начальником снабжения был деятель со стилем работы начальников первой волны – некто Петр Сафронов, крайне неприятный тип. Он каким-то образом наводил страх даже на директора завода, собирая компромат на руководство «движков». Этот

«дятел» на работе ничего не делал. Всех, кто обращался по любому вопросу, отшивал мутными фразами, из которых ничего понять было невозможно. Жирный и морщинистый, постоянно потный Сафронов был противным даже внешне. Когда он, брызгая слюной, что-то изрекал – его щеки тряслись. Однако все рано или поздно заканчивается: «дятла», наконец-то, уволили. А начальником снабжения назначили молодого и веселого Шутенко. Все заводские начальники с облегчением вздохнули. Не знаю, кем Сергей является по национальности, однако подозреваю в нем скрытого хохла: за это говорит его фамилия. Об этом же свидетельствует и то обстоятельство, что он сумел соскочить с проблемной должности начальника огромного транспортного цеха на спокойную и чистенькую позицию начальника снабжения. Тут надо учесть, что это вообще специфическая должность, связанная с такими вещами, как: приход-расход высоколиквидных товарно-материальных ценностей, усушка-утруска и прочие хухры-мухры.

На подобных должностях, в отличие от должности начальника любого цеха, хорошо смотрятся как раз евреи и хохлы. Кроме того, Шутенко умел легко выворачиваться из любой мутной ситуации –действовать так ловко могут только выходцы из вышеупомянутых народов. С этим моим подозрением и связано название данной главы – вполне возможно, «притянутое за уши»…

История с покрышками.

Помню, как в 1991 году появились первые шипованные покрышки для легковых автомобилей. Сейчас трудно в это поверить, но в Советском Союзе зимой ездили на нешипованных «снежинках» (шины с высокими протекторами). Это те счастливчики, которые сумели их достать – остальные круглый год ездили на летней резине. Но прогресс, наконец-то, дошел и до нашей страны – пусть и спустя полвека после того, как финская компания Нокиан начала производить шипованные покрышки (привет тем, кто мечтает вернуться в СССР). Однако все было непросто. Надо было отдельно раздобыть зимнюю резину – которой нигде не было, и шипы – которые в стране просто не производились. Резина была у Шутенко в отделе снабжения, а изготовление твердосплавных шипов я наладил в своем инструментальном производстве. Вот и ходили все заводские начальники с поклоном вначале к директору, который лично подписывал разрешение на продажу «снежинок», а потом ко мне – за шипами. Но это было еще не все. Надо было в каком-нибудь гаражном автосервисе засверлить дырки в этих покрышках и запрессовать в них шипы –такие были времена.

Но самое удивительное было не в этом – сам Шутенко ездил на нешипованной резине. Однажды лечу я по челнинской объездной дороге на своей восьмерке (всегда ездил очень быстро), и меня обгоняет Шутенко на заднеприводной семерке – а было скользко. Встречаю Сергея на работе, спрашиваю: как тебе это удается? Отвечает: а я снижаю давление в покрышках, и возникает эффект прилипания, никакие шипы не нужны (так я и не опробовал этот прием). Вот скажите, разве может до этого додуматься какой-нибудь татарин или русский? Только один этот факт безоговорочно доказывает: Шутенко – хохол (шутка)!

ВАЗ 2108 и ВАЗ 2107. Шипы или липучки – кто кого?

Приколы в тему.

«Однажды Валуев попросил передать деньги в маршрутке. Деньги передали все, а водитель отдал даже мобильный телефон».

«"В чем разница между вареным яйцом и лихим водителем?" –"Яйцо сначала всмятку, а потом в крутое, а лихой водитель наоборот"».

«Установлено, что более 70 процентов ДТП совершают трезвые водители».

«В Москве из-за пробок на освидетельствование привезли совершенно трезвого водителя».

«"Алло! Это отдел снабжения Русской Православной Церкви?" – "Да". – "Отца Лифшица, пожалуйста!"»

«Пути снабжения неисповедимы...»

Глава 5. НЕФОРМАЛ

Валтышев – предыстория.

Должность начальника одного из цехов производства КПП занимал Валтышев Александр Зигмундович – в народе Алик. Он был таким же неформалом, как и я: пренебрегал дресс-кодом, вел себя независимо, говорил – что думает. Однако ему все сходило с рук. А почему к Алику было такое особое отношение? Дело в том, что Валтышев был эффективен, а за это руководство завода прощало что угодно. Выполняй суточный график поставки деталей на конвейер, а далее можешь хоть голым по заводу разгуливать! До назначения Алика в 1983 году начальником цеха синхронизаторов КПП с этим подразделением натерпелись на полную катушку. Цех лихорадило, начальники менялись как перчатки – последним до Алика был некто Самсонов. Он на Урале работал директором завода, там на чем-то погорел и вот приехал на Камаз начинать новую жизнь. На

«движки» его приняли с большим понижением. Однако, даже став начальником всего-навсего цеха, Самсонов сохранял директорские замашки. Самсонов был сильно возрастным и на фоне других начальников первого поколения, хотя назвать их молодыми тоже язык не поворачивается. Руководство на него молилось – причем не только заводское. Перед ним лебезило все начальство, не исключая и камазовских бигбоссов: удовлетворяли любые хотелки и уничтожали тех, на кого он жаловался. Причина понятна: автоконцерн собирал столько грузовиков, сколько машинокомплектов выдавал возглавляемый Самсоновым цех синхронизаторов…

«Кессонная болезнь».

На проводимых директором завода оперативных совещаниях у каждого начальника цеха возникало одиндва вопроса по инструменту. Учитывая, что цехов основного производства было более двадцати, набиралось около 30 – 40 ссылок на срыв суточного графика по вине руководимой мною инструментальной службы. И это много, по каждому обращению надо было давать развернутый ответ, который бы успокоил директора. Такая ситуация продолжалась до той поры, пока я не отучил цеховиков задавать вообще какие-либо вопросы по моей сфере ответственности – расценивая подобное как акт недоверия ко мне лично. Вопросы должны разруливаться в рабочем порядке, а не вываливаться на совещаниях у руководства завода – вот такая была у меня позиция. К тем начальникам, которые не понимали «русского языка», я применял различные неформальные санкции. Например, выставлял некомпетентным дурачком на совещаниях у руководства. Или мог отшить при обращениях, переправив к кому-нибудь из своих подчиненных. То есть выступления не по делу я пресекал. Да начальники цехов и так поверили в мое всемогущество и способность найти выход из любой ситуации, не доводя дело до остановки производства. Особенно жестко я реагировал на попытки цеховиков скрывать свои внутренние причины, прикрываясь выдуманными проблемами по инструменту.

Но с Самсоновым такой подход не работал. Этот «дятел» приходил на совещания и раз за разом заявлял: график сегодня будет сорван, так как у него 54 вопроса по инструменту. От данных заявлений руководство завода (а порой совещания проводили и высшие начальники всего Камаза) приходило в бешенство. Правда, помимо инструмента, «дятел» называл огромное количество и других вопросов: по ремонту, заготовкам, кадрам, детским садам и всему прочему, на что хватало его фантазии. Это меня както спасало. Кроме того, заводом-то руководили не дураки, а я уже не первый день был в начальниках и успел к тому времени заработать репутацию. В моем понимании, у Самсонова была «кессонная болезнь», которая возникает у водолазов при быстром подъеме с большой глубины на поверхность («закипает» кровь). Самсонова же, напротив: резко опустили с директорских высот на уровень начальника цеха, вызвав тем самым аналог данного «заболевания». Он продолжал считать себя пупом Земли, вокруг которого все должно вращаться...

Неформал сменил «дятла».

Про методы работы Самсонова по заводу ходили легенды. К примеру, он в рабочее время собирал мастеров-бригадиров и в воспитательных целях часами читал им «Как закалялась сталь». Это про то, как Павел Корчагин в нечеловеческих условиях строил «узкоколейку» (железную дорогу местного значения). Внешне же «дятел» был похож на психопата-людоеда Ганнибала Лектера из фильма «Молчание ягнят». Правда, эта кинокартина вышла на экраны намного позже описываемых событий – в 1990 году, но благодаря Самсонову нам довелось увидеть образ этого психопата-маньяка намного раньше. Есть версия, что режиссер данного фильма срисовал образ людоеда с нашего Самсонова (шутка). Однако устрашающий вид и чтение мотивирующих книг не помогали – цех продолжало лихорадить. «Дятла» с позором выгнали с завода, а вместо него назначили Алика. Тут же дело пошло, и на «движках» навсегда забыли про этот проблемный цех. Наверняка, это произошло по причине менеджер-ских талантов Валтышева. Но вполне может быть, что коллектив цеха настрадался от «людоеда» и был счастлив получить в начальники молодого клевого чувака – Алика. Возможно, народ просто не хотел допустить назначения в начальники нового придурка, типа Самсонова – поэтому старался на полную катушку и делал график.

Валтышев в итоге дорос до должности зам.директора Завода двигателей по производству, но нас с Зубаревым на Камазе в ту пору уже не было. В мою бытность автобизнесменом, Алик выцыганивал у меня скидку на покупку автомобиля Вольво – произошел торг. Продавец товара (в моем лице) жаловался на низкую торговую наценку и пытался этим обосновать отказ. Но покупатель (Алик) контраргументировал, говоря: "А мне, камазовскому чиновнику, думаешь легко взятки брать? Берешь и дрожишь…" Алик всегда был предельно откровенен!

Свой человек в анклаве.

Спустя годы (в 2012 году) я приехал с другом Марсом в Калининград – навестить его сына солдата-срочника Ранеля. Калининград – еще один город с неподобающим наименованием. Михаил Иванович Калинин, именем которого назван бывший немецкий город Кенигсберг, при Сталине был жалким и никчемным чинушей. Это по факту, однако занимал он должность ни много ни мало руководителя парламента Советского Союза. Его называли «всесоюзным старостой», по сути же Калинин являлся просто клоуном, «куклой» из театра марионеток. Разумеется, данная оценка является мнением «автора», который не претендует на роль оракула, вещающего стопроцентную истину. Исторический факт: сталинские молодчики меча и топора в 1938 году арестовали у Калинина жену, как троцкиста, и сослали на 15 лет в лагеря. Михаил Иванович за нее не заступился. Что касается самой Калининградской области – по сути, это сплошная военно-морская база России, выдвинутая глубоко в Европу и со всех сторон окруженная странами НАТО. То есть является анклавом. Как уже говорилось, Калининград ранее носил название

Кенигсберг и являлся частью Германии, к СССР он отошел по итогам Второй мировой войны – как военный трофей. Причем это случилось второй раз в истории. В 1756 году жители Кенигсберга уже давали присягу на верность российской императрице Елизавете. Увы, не блещущий умом Петр III, будучи фанатом короля Пруссии Фридриха, вернул данный город немцам.

Адольф в 1945 году защищал Кенигсберг до последнего, Советский Союз в битве за него пролил много крови. Запад до настоящего времени скрежещет зубами и вынашивает планы отобрать у России Калининградскую область, чтобы закрыть выход в Балтийское море. Обнулив тем самым все усилия Петра I, прорубавшего окно в Европу! Почему Украина так бьется за Крым, покрывая территорию страны кладбищами своих сыновей – да америкосы не могут смириться с потерей Крыма, в котором они уже видели свою военно-морскую базу (в Севастополе). А что на выходе, а на выходе должен был уста-новиться полный контроль НАТО над Черным морем с закрытием России выхода в Средиземное море, и оттуда в мировые океаны. То есть огромное Российское государство должно было вернуться в те времена, когда у него не было выхода в моря – соответственно, оно не могло нормально функционировать и развиваться. Это понимали цари и сделали все для решения данной проблемы. К сожалению, из-за Ленина и большевиков мы потеряли Константинополь (Царь-град) и проливы, что сильно ослабило позиции России, как морской державы. Только наличие Калининграда и Севастополя, а значит Балтийского и Черноморского флотов, позволяет России сохранять данный статус.

Планы пиндосов и полупиндосов.

Статусный коньяк.

Валтышев жил в Калининграде и плавал в среде военных «как рыба в воде» – забрать Ранеля из воинской части ему не составило труда. Алик организовал нам классную экскурсионную программу. У меня есть фото из той поездки. Я стою за штурвалом флагмана Балтийского флота – эскадренного миноносца «Настойчивый» и пью недопитый Владимиром Путиным коньяк. Причем из тех же рюмок, из которых незадолго до меня этот коньячок потягивал президент

«Автор» нв флагмане Балтфлота.

«Автор» нв флагмане Балтфлота.

Российской Федерации! По крайней мере, так рассказывал замполит, показывавший нам корабль. Незадолго до этого на обложке журнала «Огонек» было аналогичное фото, только за штурвалом был ВВП. На всякий случай напомню, что замполит – это заместитель командира корабля по политической части. Замполит водил нас по кораблю и хвалился тем, что вся информационная система флагмана построена на лампах – никакие хакерские взломы ей не страшны. Говорил, что США завидуют их аппаратуре и в секретных лабораториях ведут разработки аналогов. Этот же замполит через несколько часов в одном из местных ресторанов, захмелев от виски, плакался: денег на ремонт и техперевооружение не выделяют вообще. Не поверишь, на корабле нет ни одного компьютера – до сих пор все на лампах!

Глава 6. ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

«Восток – дело тонкое».

Еще один мой бывший сотоварищ – Минвасил Губайдуллин был по-своему ярким членом комсостава «движков». Причем – с восточным уклоном. Поясняю, комсостав – армейское выражение, означающее командирский состав. Мы, заводские начальники, тоже были своего рода командирами. К Минвасилу вполне подходит выражение: «Восток – дело тонкое». Таким был его стиль руководства и решения вопросов – бесконфликтно, тихо-мирно, но цели достигались. Это еще один тип заводских начальников – я его определил как «хитрованы». При этом работал Минвасил на «танкоопасных» и, по определению, конфликтных должностях. Сперва – начальником цеха гильз (Зубарев был его замом), а затем и начальником всего производства «Мотор-1» (группа цехов). И это в период резкого набора темпа и работы завода на рекордных в его истории объемах производства двигателей. Глядя на работу Губайдуллина, я удивлялся тому, как можно приходить к одной и той же цели разными путями. Причем делать это, находясь в жестких условиях массового производства сложнейшей продукции. Один начальник рвет и мечет, мотивирует подчиненных нецензурной бранью и угрозами всевозможных кар – на «движках» это был распространенный стиль руководства. Назовем данный тип руководителей «мотиваторами».

И вот, пожалуйста: всегда улыбчивый и восточного типа начальник Губайдуллин приходит к успеху иным путем. Мой собственный стиль заключался в принятии мер по «расшивке узких мест». Стоило образоваться проблемному узелку, и я направлял усилия на устранение появившегося затыка организационными и техническими мерами. Это также обеспечивало успех. Свой стиль управления я бы отнес к категории «технократ».

«И швец, и жнец, и на дуде игрец».

Но наступило время кооперативов (1988 год), и завод облепило большое количество подобных структур, зачастую их создавали бывшие заводские менеджеры. Что интересно, в кооператоры подавались не самые способные члены комсостава «движков». Самые способные делали карьеру и не держали мыслей по отрыву от заводской трубы. В кооператоры подались и уволенные мной за бесталанность несколько бывших менеджеров инструментальной службы. Удивительно, но отбракованные мной сотрудники-управленцы реализовали себя в кооперативном движении вполне успешно – по крайней мере, на начальном этапе (их дальнейшую судьбу я не отслеживал). То обстоятельство, что вокруг каждого крупного завода выстраивается большое количество малых коммерческих структур – мировая норма. Однако для Камаза, и соответственно для «движков» – это было новым делом. Считаю, директор завода Конопкин принял разумное решение – объединил все кооперативы при «движках» в ассоциацию, председателем которой стал подготовленный и опытный менеджер Губайдуллин. Хитрован Минвасил был именно тем, кто был нужен на этом направлении.

В результате это новое кооперативное веяние беспроблемно влилось в заводскую жизнь, а у кооператоров в лице Минвасила появился папа. Я бы даже сказал: не папа, а отец родной. Претензия у меня к Минвасилу за этот период только одна: соблазнил он Зубаревскую секретаршу за бартерный видак (подарил видеомагнитофон), а простодушная Катенька этим радостным событием тут же со мной и поделилась. Ну тут, как говорится, дело молодое. В те времена видаки только появились – за них не то что одноразовый интим, душу можно было продать. Это же было окно в мир западного кино – загадочный и незнакомый для советских граждан!

«У развилки трех дорог».

Когда пошла эпоха бартера и других перемен, начались мои блуждания в темноте – насчет как заработать. Было это примерно в 1991 году. Говорят, что многие олигархи начинали с торговли жвачкой и другой подобной фигни. Можно сказать, что и я не стал исключением. От того времени анекдот: «Заяц в лесу встречает ежика и спрашивает: "Как дела?" Ежик: "Да вот бизнесом занялся – деньги продаю, рубль за 90 копеек". Заяц: "И как прибыль?" Ежик: "Прибыль пока не подсчитывал, но товарооборот бешеный!"» Мораль анекдота такова: на начальном этапе делающие первые шаги «бизнесмены» шли в тумане и наощупь. В поиске вариантов, где заработать или подзаработать, я начал тыкаться тудасюда. В том числе организовал видеосалон в камазовском профилактории, и мой подросший сын Тимур показывал в нем голливудские фильмы. В принципе, это была нужная и полезная для профилактория услуга – по своему опыту знаю, что по вечерам там делать нечего, и народ мается. Да и руководство профилактория приняло мое предложение на ура. В видеосалоне был аншлаг, сын Тимур светился счастьем – он востребован и стал уважаемым человеком, почти что бизнесменом.

1991 год. Первый шаг в бизнесе.

Но нашлась какая-то «старая кошелка», которой не понравились выдающиеся фильмы «Греческая смоковница» и «Девять с половиной недель» с эротическим уклоном. Она «накатала телегу», и наш видеосалон закрыли. Также мы с Тимуром начали торговать из машины бартерной водкой. Выезжали вечерком на проспект Мира, в багажнике моей восьмерки – пара ящиков водки. Тимур стоит на обочине челнинского проспекта с бутылкой в руке, а в пакете еще пара штук. Продал, бежит к багажнику автомобиля за очередной партией. Вот так и начиналось создание автохолдинга «Сапсан» (шутка)!

Сторож стадиона купил Волгу!

У Тимура была еще одна попытка разбогатеть. Мы с ним где-то вычитали или услышали историю про сторожа стадиона «Лужники», который после каждого матча собирал пустые бутылки – и насобирал на целую Волгу. То есть на самый престижный в СССР автомобиль ГАЗ-24. И вот Тимур с приятелями решили в Челнах начать такой же бизнес. Было это в 1992 году – пустые бутылки в то время принимали по цене 12 коп. за штуку. После футбольного матча на стадионе «Гренада» в Челнах оставались тысячи бутылок, как минимум рублей на 500. Но даже если и меньше, то все равно это более чем прилично – среднемесячная зарплата советского труженика в то время была рублей 250. Тимур с друганами все посчитал, и они отправились на дело. Как ни странно, все прошло гладко – после матча они собрали бутылки и сложили их под трибунами. Ну а как стемнеет, я должен был на своей автомашине (ВАЗ 2108) организовать вывоз стеклотары. Святая наивность. Приехали мы вечерком, но бутылок уже не было. Представляю, как ухмылялись стадионные гады-«бизнесмены», уже освоившие этот бизнес, глядя, как пацаны за бесплатно собирают для них добычу. Этот бизнес у Тимура тоже не пошел...

Анекдоты про начинающих бизнесменов.

Вот несколько реалистичных анекдотов про начинающих бизнесменов из архива памяти «автора»: