Моя (чужая) невеста

— Кто?

Перевожу взгляд на Степана:

— Екатерина в триста восемнадцатом, Ксения в триста семнадцатом. Напротив друг друга, — сразу чеканит он.

— Жди в машине, я быстро.

— Куда вы? — брови помощника взлетают чуть не до макушки.

— Тебе в каком виде отчёт предоставить? В письменном или устном?

— Простите, Александр Николаевич, — шепчет Стёпка и быстро сматывается из поля моего зрения.

Вот и молодец. Хоть иногда соображает, а то распустился пацан.

Спускаюсь на третий этаж и иду по коридору.

Да… это не мой этаж, где всего несколько номеров. Здесь же клетки какие-то. Ага. Вот и нужный.

Стучу в дверь:

— Ксения. Ксения? — прислушиваюсь, уверен, она не спит, я слышу движение в номере. — Это Александр. Я знаю, что вы здесь.

Глава 8

*Ксения*

Сердце в пятки уходит, даже в темноте «вижу», что лицо у Толика превращается в гнилую тыкву. Стекает, и он пилит меня своим недовольным взглядом:

— Что за Александр? — спрашивает жених.

Затыкаю ему рот рукой и шиплю:

— Тихо ты.

Надеюсь, что мужчина уйдёт, не получив ответа. Зачем он вообще явился? Что, Катя не удовлетворила все его потребности?

Она пробыла у него от силы полчаса. Ему мало? Или он решил извиниться за своё поведение?

Лежу, гадаю, пока в дверь не прилетает очередной кулак:

— Как пожелаете, Ксения, — басит Александр. — Хотел сказать, что мой помощник свяжется с вами и компенсирует поломку каблука.

— Объяснись, — сразу же требует Толя.

— Да умолкни ты, — спихиваю с себя жениха.

Боюсь, что если Александр услышит нас, снесёт к чёрту эту дверь. А мужчина продолжает свой разговор с дверью:

— Доброй ночи. И ещё раз поздравляю со свадьбой.

Говорит вроде добрые слова, поздравляет. Но меня не оставляет чувство, что голос его звучит издевательски. Как тогда, в номере.

Слышу неясное шуршание, а потом наступает тишина. Он ушёл? Кажется, да.

Вздыхаю с облегчением и заваливаюсь на кровать.

— Ай, — возмущается Толя, — ты мне локтем в глаз заехала.

— Нечего было свет везде выключать. Не такая я и страшная при свете, — огрызаюсь в ответ.

Скрещиваю руки на груди и пялюсь в чёрный потолок. А судя по тому, с каким жаром в глазах рассматривал меня Александр, то при свете я очень даже ничего. И почему Толик никогда так на меня не смотрел?

Касаюсь своей груди в месте разрыва платья и вспоминаю, как язык чужака скользил по моей шее. Веду пальцами, прокладывая тот же путь. Трогаю свой подбородок и снова будто ощущаю поцелуй Александра.

— Ксю, ты обиделась, что ли? — шепчет Толик. — Ну не надо. Я хотел, чтобы романтичнее было.

— Романтичнее — это при свечах, с шампанским и клубникой в шоколаде, — отворачиваюсь от жениха, хотя в темноте это не важно, всё равно не видно. — А в полной темноте, это будто мы преступники какие-то или делаем что-то запрещённое.

— Ну хочешь, я в ванной свет включу, — слышу улыбку в голосе Толика.

— Нет, не хочу, — бурчу. — Я ничего не хочу.

— Ксю, ну не дуйся, а…

— Ты можешь оставить меня одну?

— Я приехал на другой конец города, чтобы повидаться с тобой, — обиженно говорит.

— А я просила? Ты спросил у меня, хочу ли я, чтобы ты припёрся посреди моего девичника? У нас был уговор, и ты его нарушаешь.

— Мы же не в средневековье живём, чтобы верить во все эти идиотские приметы.

— При чём здесь приметы? — резко сажусь. В груди рождается вулкан негодования. — Мы приняли решение вместе, а ты опять поступил, как захотелось тебе. Ты всегда так делаешь, словно моё мнение и чувства ничего не значат! Я прошу тебя что-то сделать или, наоборот, не делать, но тебе будто бы плевать.

— Это неправда, Булочка моя, — невинно шепчет Толик.

А я взрываюсь и извергаю на будущего супруга всё, что накопилось:

— Правда? Я только две минуты назад попросила тебя не называть меня булочкой, — встаю с кровати и размахиваю руками, хотя моя истерика никому не видна. — Но ты продолжаешь. Попросила не трогать мою грудь, трогаешь. На той неделе мы договорились, что три дня перед свадьбой не будем видеться, а ты здесь. Продолжать?

— Нет, я понял, — бурчит Толя, и слышу, что встаёт с кровати.

Кажется, меня, наконец, оставят одну, и я смогу переварить сегодняшний день…

— Ну не дуйся, — чувствую, как руки Толика шныряют около меня, слегка задевая, — сладкая… — осекается.

— Я искренне начинаю верить, что поторопилась, — шепчу и делаю шаг назад.

— С чем? — удивлённо спрашивает жених.

— С согласием на этот брак. Мне кажется, мы торопимся. Уйди, пожалуйста, — тяжело вздыхаю. — Мне надо побыть одной и подумать.

— Ксю…

— Уйди! — срываюсь на слёзы. — Очень тебя прошу!

Толик испаряется из номера, а я вытираю слёзы, которые так и текут по щекам. Всё же было хорошо до встречи с этим Александром. Или мне просто так казалось?

Но ведь все пары испытывают трудности, это нормально. А здесь ещё мандраж перед свадьбой добавляется. Столько приготовлений. Столько дел надо успеть выполнить и не сойти с ума.

Чувство такое, что я всем должна.

Должна быть хорошей девочкой и слушаться маму с папой.

Должна вести себя прилично и слушаться жениха, ведь он будущий муж и глава семьи.

Должна учиться хорошо, чтобы поступить на бюджет, потому что платить за мою учёбу нечем.

Должна быть паинькой, чтобы беречь репутацию, потому что я учитель начальных классов.

Должна, должна, бесконечное должна...

Без сил падаю на кровать и закрываю глаза.

Мурашки вдруг пробегают по шее, будто кто-то её касается. А потом становится тяжело дышать. Ощущаю такую тяжесть, словно меня придавили наковальней.

В нос бьёт терпкий древесный аромат:

— Я знаю, что ты хочешь меня, малышка, — слышу голос Александра и вздрагиваю.

Внутри всё сжимается. По коже скользят крепкие руки. Поджимаю губы, чтобы не издать стон и не выдать себя и своего возбуждения.

— Ты любишь своего жениха? — раздаётся у самого уха.

— Что?! — открываю глаза и подлетаю с кровати.

Я одна. Здесь никого нет. Это всё просто сон. Дурацкий сон.

Уже светает, но я всё равно хватаю с тумбочки ключ-карту от номера и кидаю её в слот. Загорается яркий свет, и становится спокойнее.

Не понимаю, почему этот мужчина не идёт у меня из головы? Он ведь даже не в моём вкусе. Полная противоположность Толика.

Но меня к нему тянет на физическом уровне. Будто инстинкты требуют отдаться в сильные руки.

Да, это всё идиотские инстинкты.

Но я же не животное! Я человек и могу бороться с этим.

И для начала я должна поговорить с подругой. Подруга ли она мне вообще? Надеюсь, этот мужик ничего ей про меня не сказал. Хотя…

Если он выяснил, в каком я номере, значит…

Ну точно! Вот сучка. Это она ему сказала, больше некому!

Хватаю карточку от номера и наклоняюсь, чтобы достать гостиничные тапочки. Замираю и смотрю на визитку, что валяется на полу.

Поднимаю чёрный прямоугольник. Бумага, приятная на ощупь, похожа на лён. Кручу в руках. Там написаны стандартные контакты и имя. Волков Александр Николаевич.

Зачем он оставил мне свою визитку?

Думает, я позвоню? Ополоумел? Да он и не выглядел разумным. Зверь, животное, которое подчиняется своим инстинктам. Увидел самку, захотел и…

И получил бы.

Стискиваю зубы от злости на саму себя и этого Волкова тоже. Выхожу в коридор. Стучу в дверь напротив. Растрёпанная Катюха открывает и недовольно морщится.

— Нам надо поговорить, — требую я. — Срочно.

Глава 9

Подруга осматривает меня, притормаживая на груди:

— У тебя что-то случилось? — хмурится она.

— Споткнулась, сломала каблук, — бросаю слова, будто камни. — Прости за платье, я отнесу его в ателье.

— Да забей, оно мне всё равно мало. Если хочешь, оставь себе, — Катя отходит и впускает меня в номер. — Так что случилось?

— Ничего особенного, — говорю и сама не верю в эти слова.

Ничего особенного — это голый мужик, который чуть не изнасиловал меня. Хотя несмотря на весь мой страх, я всё равно не думаю, что была реальная угроза.

Просто недопонимание, недоразумение, вот и всё. Он отпустил меня, значит, зачатки здравого смысла у этого неандертальца имеются.

Прохожу в комнату и сажусь на кровать. Выглядит она, как поле боя. Катюха не самая опрятная девчонка, когда дело касается её комнаты. Но когда надо, каждый уголок будет вылизан.

Смотрю на подругу и не узнаю. Кто передо мной?

Я своими глазами видела, как она ушла к Волкову. Но зачем? Она переспала с ним? Так просто? Да как так можно?

Ловлю себя на мысли, что где-то очень глубоко внутри я ревную. Мужчина, который хотел меня и делал попытки сблизиться, вдруг так легко лёг в постель с другой. Бездушный.

Становится даже обидно.

— Кать, — начинаю разговор, — мы с тобой подруги?

— Что за вопрос такой? — смотрит на меня она, поправляя спутанные волосы. — Конечно, а ты сомневаешься?

— Нет, — выдыхаю. — Я всё и всегда тебе рассказываю. Ты знаешь даже больше, чем мой гинеколог. А ты мне всё рассказываешь?

— Ты вчера перебухала, что ли? — хохочет Катя и падает на кровать. — Конечно, ты знаешь всё.

— Прямо-таки всё? — скептически смотрю на подругу.

— Так, — Катерина мгновенно становится серьёзной, — Тебе опять Толик что-то про меня наплёл? Что на этот раз? Вы же договаривались, что даже созваниваться не будете до свадьбы!

— Толик здесь ни при чём, — защищаю жениха. В этот раз он и правда ни при чём.

— Конечно, — передёргивает Катя, — а кто же тогда? Я тебе уже говорила и скажу ещё раз, я считаю, что ты торопишься окольцеваться с этим идиотом.

— Не говори так, — внутри меня вспыхивает обида. — Ты моя лучшая подруга, а он жених, почему вы не можете найти общего языка?

— Потому что я вижу его насквозь, и он это знает, — шипит Катя. — Это ты у нас предпочитаешь носить розовые очки и верить в порядочность людей. А я знаю, что мир устроен иначе. Я из такого дерьма вылезла, сама, без чьей-либо помощи. И да, я на дух не переношу маменькиных сыночков, которые ищут, куда бы повыгоднее пристроить свой жирный зад.

— У Толи не жирный зад, — отвечаю ошарашенно.

— Это всё, что ты услышала? — цокает подруга. — А то, что я прямым текстом говорю, что Толик фактически за твой счёт живёт? Нет? Не услышала?

— Ты несправедлива. Толик совсем недавно закончил магистратуру, а на кафедре мест нет. Вот он и тыкается в поисках.

— Ага, и самое разумное, когда ты три копейки в год зарабатываешь — это устроить свадьбу. Где он деньги на неё взял, позволь спросить?

Кажется, девичник полетел к чёртовой матери.

— Нигде, — кривлюсь. — Наши родители платят.

— То-то же.

— Мы ещё молодые, — парирую. — Многим родители оплачивают свадьбу. А где-то это даже традиция.

— Да хрен с ней, с этой свадьбой, — Катя встаёт и достаёт из мини-бара бутылку минералки. — А жить вы на что будете? Кто квартиру снимает и оплачивает?

— Я. Но это пока мы не поженились, — выпаливаю с обидой, а на глаза уже слёзы наворачиваются.

В мыслях услужливо всплывают слова Волкова: «Скажи сколько, деньги не проблема. Назови любую сумму».

Почему-то мне кажется, что, даже если бы я назвала сто тысяч, он бы согласился. И почему я вообще об этом думаю?

Встряхиваю головой и возвращаюсь к разговору с подругой. Катя пользуется моим молчанием и жадно пьёт минералку.

— Нищеброд твой Толик, — выдыхает она, когда заканчивает пить. — Звёзды с неба обещает, а ты веришь. Такой наивной девочке, как ты, нужен рядом настоящий мужик, — показывает на лице что-похожее на очки. — Который позаботится, чтобы твои розовые очки оставались целыми.

— Да ты прям философ, — говорю с ехидством. — А сама же чего тогда не найдёшь себе такого крутого? А?

Подруга замирает и смотрит на меня, вижу, что губы поджимает от обиды. Кажется, я надавила на больное. Не могу вспомнить, чтобы мы разговаривали о том, почему Катя не встречается ни с кем.

— Прости, — смягчаюсь. — Я не подумала. Но вот об этом я и говорю. Ты не всё мне рассказываешь.

— Поверь, ты не всё хочешь знать. Моя жизнь только моя. А ты выскочишь замуж и через пару лет погрязнешь в пелёнках и распашонках как Машка. Видеться будем раз в год. Так что не переживай за меня, лучше подумай о себе.

— Кать, — хмурюсь я. — Скажи мне правду. Чем ты занимаешься, что зарабатываешь такие деньги?

— Ты опять? — усмехается. — Я уже сто раз говорила, репетитором подрабатываю. Ты видела цены?

— Видела, и они точно не настолько большие.

— Просто я занимаюсь с детьми богатых и влиятельных. Это даёт своё преимущество.

С детьми ли…

Щурюсь, смотрю на подругу и пытаюсь понять, врёт ли она. Хотя что ей мешает и правда быть репетитором у детей своих любовников? Или нанимателей. Как это правильно называется-то?

Я не знаю.

— И это твоя единственная работа? — решаю идти до конца.

— Ксюх, ты перепила, что ли? Что у тебя в голове трахнуло посреди ночи, раз ты с рассветом заявилась ко мне с этим допросом?

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Да, — Катя расширяет глаза и смеётся. — Довольна?

— Нет, — мотаю головой. — Где ты была, когда мы разошлись?

— Отвела девчонок по номерам и легла спать. А что?

— Скажи правду, Кать, — выдыхаю.

— Я тебя не понимаю, — усмехается она и снова отпивает из бутылки.

— Я видела, что ты выходила из номера, — взмахиваю рукой на наряд подруги, — в этом платье.

— Ну, сходила в бар, подумаешь, — пожимает плечами.

— Ага, и этот бар, по-видимому, расположен в номере Волкова, — не могу я больше выпытывать из подруги правду, которую и так знаю. — И что ты на это скажешь?

Глава 10

Катя хлопает глазами, а я задаю ещё один вопрос, который волнует меня, кажется, больше других:

— Ты спала с ним?

В воздухе повисает звенящая тишина. Не сразу осознаю, что произошло.

Катюха переводит на меня изумлённый взгляд и, поперхнувшись, отставляет бутылку с водой.

Хлопаем друг на друга глазами, будто впервые встретились. Кажется, я это зря сказанула. Но воробей, то есть слово, уже вылетело и его не поймаешь. Кажется, напутала я что-то, но сейчас это не важно.

— Та-ак, — тянет Катя, — ла-адно, — садится около меня на кровать и внимательно смотрит. — Да, я была в номере Волкова.

— Значит, это правда? Ты эта… ну, работаешь по вызову? — чуть не всхлипываю.

— Не-ет, — медленно мотает головой.

— Ну как же, — подрываюсь с места. — За тобой пришёл этот мажор, сказал, и ты пошла к… к Волкову, чтобы… ну ты поняла.

— Степан — помощник Александра Николаевича. И я не могла не пойти.

— Почему это? — округляю глаза.

— Да потому что Волков не из тех, кому отказывают. Можно кого угодно послать, но к нему лучше явиться. Он жизнь испортить может, мама не горюй.

— Чего это? — спрашиваю шёпотом, как-то мне и в голову не приходило, что мой побег может мне аукнуться.

— Потому что он до чёртиков злопамятный. У него есть круг приближённых, а все остальные — враги. И лучше находиться в кругу, — Катька водит рукой, обрисовывая этот самый круг. — Поговаривают, что одна девчонка…

Подруга смотрит на меня. Цокает и тяжело вздыхает:

— Да какая разница. Короче, если этот мужик чего захочет — это будет его. Ему плевать на законы, запреты, на всё, в общем.

Вспоминаю жуткий холодный взгляд мужчины и понимаю, что Катя не шутит. Руки начинают мелко дрожать. Зажимаю одну ладонь другой, чтобы унять эту дрожь.

Подруга, усмехнувшись, продолжает:

— Мой тебе совет — если пересечёшься с ним, дай всё, что он попросит, и забудь. Хотя, — она пространно смотрит вверх, — забыть его сложно. Александр Николаевич — великолепный любовник.

— Катя! — возвращаю подругу на землю чуть ли не визгом.

— А, ну да. Это тоже неважно. А откуда ты знаешь про Волкова? — вдруг спрашивает подруга.

Поджимаю губы и отвожу взгляд.

— Ксюш, — тёплая рука подруги ложится на моё плечо. — Ксюша, не молчи, — начинает трепать меня, а в голосе испуг.

Молчу. Не знаю, как рассказать про то, что случилось в номере. Вернее, почти случилось, но от этого как-то не легче.

— Это он порвал платье? Он тебя… мамочки, — слышу слёзы в голосе Кати.

— Я сама порвала платье, — тихо отвечаю. — Он ничего мне не сделал.

— Н-но тогда я ничего не понимаю. Откуда…

— От верблюда, блин! — ругаюсь и поворачиваюсь к подруге. — Волков увидел меня рядом с тобой и решил, что я тоже работаю.

— Ты? — внезапно смеётся она. — Он слепой, что ли? Или нюх на доступных девочек потерял?

— Вот мне не смешно. Я думала, это твой подарок. Пришёл этот… помощник его, пригласил продолжить вечеринку, сказал, что счёт уже закрыт. Ой, — округляю глаза, — деньги за бар.

— Да забей, Волков про них и не вспомнит. Но если что, я верну ему.

— Это будет нечестно. Я сама.

— Сиди, а. Сама она. Что произошло?

Рассказываю всё как было. Включая, как Волков пришёл и оставил свою визитку.

— Толик припёрся сюда? — удивляется Катюха.

— Не о том думаешь, — легонько шлёпаю подругу по руке. — Что со мной теперь будет? Я же отказала ему, а ты говоришь…

— Слушай, уж не знаю, что там у Волкова случилось, но сегодня он странный был до безумия.

— В каком смысле?

— Во всех. Он вызвал меня, и мы просто поговорили. А, — закрывает рот обеими руками. — Вот я лохушка.

— Не пугай меня, — шепчу.

— Как я сразу не догадалась? — говорит куда-то в пустоту. — Мне ж такое и в голову даже не пришло. Спросил да спросил…

— Катя, твою мать! — пихаю подругу в плечо.

— С каких пор ты материшься? — Катерина переводит на меня блуждающий взгляд.

— Это не мат, а эвфемизм. Ты же со мной на лекции ходила, хоть что-то запомнила?

— Да плевать, подруга, у нас с тобой проблемы посерьёзнее, — замогильным голосом говорит Катюха.

— Говори уже, не томи.

— Я клянусь, понятия не имею, как так вышло. Александр Николаевич позвал. Я думала, как обычно. Ну массаж, может танец, мин… ну да ладно, это к делу отношения не имеет.

— Ага, — кривлюсь. — Я слышала набор его пожеланий.

— Ну откуда ему было знать, что он на монашку нарвался! Тем более, ты сегодня в моём платье. У меня есть ещё одно похожее, я к нему в нём ездила, кстати.

— Ты опять не о том, — скулю.

— Короче, кажется, я сдала тебя с потрохами. И у Волкова отличная память на лица. Лучше тебе ему на глаза больше никогда не показываться. Не знаю, чего он раздобрился, но может и передумать.

— Что значит, ты сдала меня с потрохами? — изгибаю бровь.

— Я не знаю, как это получилось. Правда. Но он умеет вытаскивать инфу. Понимаешь? – Катя стыдливо опускает глаза. – А я не очень трезвая. Вот и разболтала.

— Что конкретно? — пищу.

— Про девичник, твой характер, номер, где ты остановилась.

— Характер? Ты полоумная, что ли? Катя, блин! Как вообще можно было мой характер обсуждать с этим человеком? Как разговор мог в это русло попасть?

— Ну, он назвал тебя эскортницей, а я отстаивала твою честь. Сказала, что ты не такая. Защищала, между прочим, — оправдывается и разводит руки в стороны, а голос так и подрагивает. — Он спросил, какая, вот…

— И ты ему выдала всё, включая мой номер? — падаю на кровать. — Ну, спасибо! Подруга, тоже мне. Говоришь, что с ним нельзя пересекаться, и рассказываешь ему всё про меня.

— Да он не любит пай-девочек. Я ему так тебя обрисовала, что точно отстанет. Ему подавай путану, чтобы всё умела. А ты же у нас… — Катя взмахивает рукой. — Прости, но ты ничего не умеешь.

— То есть мне уповать на то, что он решил, будто я чокнутая монашка? Раз он тебе допрос устроил уже после того, как я ушла…

— Не ссыкуй, Ксюха, — подруга падает рядом и обнимает меня, — я тебя в обиду не дам. Да и в понедельник ты замуж выйдешь. А с замужними Волков не связывается. Принципы, — хихикает.

— Успокоила, — усмехаюсь и правда чувствую себя легче.

— Говорю тебе, забей. Пара дней пройдёт, он про тебя и не вспомнит. Расслабься, мы же на девичнике, в конце концов!

— Пойдём в термальный комплекс? — предлагаю я. — Окунёмся в бассейн?

— А пойдём! Девчонок разбудим?

— Не, пусть спят. Мне надо переварить всю инфу. Пойду телефон возьму. Ой, слушай, а Волков этот не может в бассейне появиться?

— Не, — отмахивается Катюха, — он уехал ещё ночью. Торопился куда-то.

Вздыхаю с облегчением и открываю дверь. На пороге моего номера стоит молодой официант.

— Доброе утро, — изгибаю бровь, осматривая выхоленного парня с модной причёской.

— Здравствуйте, — кивает он и стучит в дверь моего номера.

— А, что вам надо? — указываю на дверь. — Это мой номер.

— Чего замерла? — ко мне со спины подходит Катя и тоже смотрит на официанта. — Что это?

— Вы Ксения? — интересуется парень.

— Д-да…

— Для вас передали завтрак.

— Кто?! — ошарашенно спрашиваю.

— Господин Волков.

— Твою-то мать, — выдыхает Катя, а я чуть не падаю. — Зайка моя, у тебя проблемы. Кажется, он на тебя всё-таки запал.

Глава 11

— Это какая-то ошибка, — тараторю. — Отнесите всё обратно, скажите, что господин Волков всё напутал. Это не мне.

Запихиваю Катюху в номер и закрываю дверь. Подпираю её спиной и тяжело дышу. Что этому мужику надо? Он же меня отпустил! Или нет?

Раздаётся стук в дверь, теперь уже Катиного номера.

— Открой, — требует подруга.

Мотаю головой и обнимаю себя.

— Отойди, — Катя отпихивает меня и открывает. — Слушаю.

— Ксения, — парень обращается ко мне и улыбается. — Здесь не может быть никакой ошибки. Номер триста семнадцать?

— Да, — киваю.

— Ксения Игоревна Степная?

— Это она, — показывает на меня Катюха.

— Значит, всё верно. Завтрак для вас, а также вот, — парень делает шаг и протягивает какой-то конверт.

Отшатываюсь так, будто он мне змею под нос сунул.

Катя закатывает глаза и берёт конверт. Осматривает со всех сторон и передаёт мне:

— Запечатан.

Беру письмо, или что это, открываю дрожащими пальцами. И уже через десять секунд зажимаю рот. Я прочитала лишь самое начало, но поняла, что это совсем не шутки.

— Что там? — Катя, не церемонясь, выхватывает конверт из моих рук и достаёт сертификат.

— О-хре-неть. Точно никакой ошибки? — уточняет у парня.

— Абсолютно. И всё, что было забронировано на имя Ксении, тоже оплачено. Средства уже должны были вернуться.

Смотрю на Катю и не знаю, что сказать.

— Так, — подруга находится первой, — давайте сюда ваш завтрак. А с конвертиком мы чуть позже разберёмся.

— Конечно, — официант закатывает тележку в номер Кати и уходит.

Подруга лезет под крышки на тарелках и цокает. Восхитительный сладковатый аромат разлетается по комнате, когда подруга открывает фруктовую тарелку.

Да я половину фруктов отсюда видела только в кино. Ничего себе…

— И что, это можно есть? — зачем-то уточняю.

— Ну, вернуть не получится. Да и глупо это. Подумаешь, завтрак. Он тебя ни к чему не обязывает.