Полная версия
— Вы правы, Грета. Зато вы все это время зарабатывали на моей земле. Непонятно только, откуда взялись долги и как вы умудрились все здесь развалить. Пока я расцениваю это, как умышленное причинение вреда имуществу.
— Что? Ты меня в чем-то обвиняешь, девчонка? Явилась тут, наследница, понимаешь! Да кому ты вообще тут нужна?! — разразилась бранью старуха.
Я вышла из-за стола и ушла. Грета кричала мне гадости вслед, а я сцепила зубы, потому что если бы раскрыла рот, то боюсь, что у меня случилась бы истерика.
Я пошла в загон с овцами, чтобы успокоиться и набаться храбрости, чтобы поставить бывшую хозяйку на место.
Ну или хотя бы сообщить, что ферму продавать мы не будем. Хотят — пусть работают, ну а нет, как говорила бабушка — скатертью дорога. Хотя если они уйдут, я одна, без поддержки близких, не справлюсь…
— И что мне делать? — спросила я ягненка, что затих рядом со мной. — Давай хоть покормлю тебя, что ли. В дом совсем не хочется возвращаться.
— Покормите, госпожа, вот тут соска есть, — из тени в углу сарая вышла чумазая девчушка лет двенадцати и протянула мне бутылку с накрученной на конце тряпкой.
— А ты почему не на ужине. Голодная же останешься, — спросила я, беря бутылку.
— Я наказана, — просто пожала плечами девочка. — А вы, госпожа?
— Я, в некотором роде, тоже.
Некоторое время мы посидели в тишине, глядя, как ягненок ест из бутылочки.
— Вы ему нравитесь, — сказала девочка. — Они чувствуют доброту. Без нее они болеют. Но никто этого не замечает.
Она протянула мне узкую ладошку:
— Я Дана, слежу за малышами, — девочка кивнула на ягнят. — Кормлю, выхаживаю. Сейчас они все больше слабенькие и больные рождаются.
— Дженни, — представилась в ответ. — Буду жить с вами. За что тебя наказали?
— За него, — Дана кивнула на ягненка, что довольный затих возле меня. — Грета его зарезать велела, я не дала.
Я не знала, что во мне может быть столько злости. Меня не так задело, что жених изменил мне в нашей же квартире, как то, что старуха хотела убить маленького беззащитного ягнёнка.
Я поднялась на ноги и отправилась в дом.
— Я запрещаю вам трогать моих овец! — громко заявила я, стоя на пороге столовой. Все, кроме Сании, продолжали ужинать, как ни в чем не бывало. — Я здесь хозяйка, и больше вы не будет распоряжаться моим имуществом. Я вам даже входить к малышам запрещаю! И ферму я продавать не собираюсь. А если кого-то это не устраивает, убирайтесь вон!!!
И второй раз я вылетела вон, на это раз от души хлопнув дверью. Плевать! Разберусь! Научусь! Поставлю ферму на ноги. И никто не посмеет тронуть моих овец. Я их законная хозяйка!
***
Пока Женя прибирает в кабинете и тихо офигивает от своего наследства, представляю историю, в которой героиня способна профессионально решить некоторые проблемы. В частности с уборкой))
"Ведьма на час, или Клининг от попаданки" от автора Азалия Фэйворд
https://litnet.com/shrt/qvU7
Глава 7. Пастушка и ...
Ночь я провела в овчарне вместе с Даной и ягнятами.
Девочка оказалась дочерью Гориса, но не родной, приемной. Он взял за себя женщину с ребенком, скорее всего предполагая, что так у него появится сразу две работницы.
Сначала девочка была нянькой детям, но поскольку родной она не была, то ее постоянно наказывали за все провинности, и она много времени проводила здесь. Грета заметила, что у девочки хорошо получается выхаживать больных овец и слабых ягнят, и за ней закрепили эти обязанности. Впрочем, от того, чтобы присматривать за остальными детьми, ее это не освободило.
Дана была уверена, что все хвори можно вылечить добрым отношением и заботой, но ее никто не воспринимал всерьез и с ней не считались. Девочка каждый раз очень болезненно переживала расставание с подопечными, но противопоставить ничего не могла. Сегодня она не дала зарезать ягненка, но понимала, что за ним придут завтра.
— Не переживай, мы что нибудь придумаем, — пообещала я, укладываясь спать. Дана часто ночевала в овчарне, и тут у нее были припрятаны пара старых одеял, которыми она с охотой поделилась. — Теперь я тут хозяйка и постараюсь защитить вас. Никого сюда не пустим. Ни видеть, ни слышать тут никого из Гардусов не хочу.
На всякий случай мы забаррикадировали и подперли дверь, и немного поболтав, заснули. Ночь прошла спокойно и, несмотря на то, что спать в сарае на сене мне не доводилось, я отлично выспалась. Позавтракали мы там же, хлебом и свежим молоком, которые принесла Дана, и хоть мне нравилось сидеть в овчарне и тетешкать доверчивых ягнят, но и овец надо было выпустить на улицу, и мне выйти на свет. Негоже хозяйке по углам прятаться.
— Ты девка, не глупи, — сказала Грета, стоило мне войти в дом. — То, что ты тут хозяйка, вилами по воде писано. Ферма вот-вот с молотка уйдет. Так что соглашайся на изъятие земли и проси побольше. Но не зарывайся, а то передумают дорогу через наши угодья вести и вообще ни с чем останемся. А работе нашей не мешай, мы свое дело знаем. Коли хозяйкой себя возомнила, так иди, поработай. Корову хоть подои, — насмешливо закончила она.
Я не ждала, конечно, извинений от старухи, но ее слова разозлили.
— Коров доят доярки, готовят кухарки, в доме убирается прислуга, — сказала я. — А я собственница имущества. И моя задача — сохранить и приумножить его. То есть сделать то, с чем вы не справились. Так что давайте коровам хвосты крутить будет тот, кто ни на что больше не способен.
— А ты у нас способная, видимо? Ну так давай, на покушать себе денег-то заработай. А то кормлю тебя пока я, — заявила старуха и направилась к выходу.
— Тут еще вопрос, кто кого кормит, — пробормотала я, глядя ей в спину.
Но в чем-то она безусловно была права. Если я объявила себя хозяйкой, то надо брать дело в свои руки и с чего-то начинать. Чем они тут занимаются, шерстью торгуют? Значит надо ехать в город и выяснить, что почем. Газет опять же купить, чтобы понять, что в мире делается. Нотариуса озадачить про долги все выяснить или найти другого человека, который ситуацию с проигранной фермой прояснит и с нашими денежно-имущественными отношениями разберется.
А пока получается, что ферма моя, а я кроме того, что с аренды денег не имею, так еще и должна за то, что тут живу. Как-то это совсем не правильно с одной стороны. А с другой — выясняется, что у меня тут ничего своего и нет, платье и то с чужого плеча. Ни дать, ни взять — бедная родственница.
Хотя не совсем так, конечно. У Даны в ее “ягнетнике” оказалась и теплая вода, и изношенные, но чистые отрезы ткани, так что я даже помыться сумела. Оставалось только разыскать мой саквояж, все же в нем не только одежда, но и вещи с Земли, точнее шкатулка с украшениями. Ничего особенного, бижутерия в основном, но и золото есть. За него можно денег выручить, раз уж мне в собственном доме за постой платить приходится.
Дойти до выделенной мне комнаты не успела.
Сначала меня чуть не сбила с ног ватага ребятишек, с криком и улюлюканьем бегущая по дому. Потом я столкнулась с Санией, племянницей Греты. Женщина тащила корзину с ребенком и огромную стопку белья, за которой меня просто не заметила. Помогла ей донести белье до закутка за печкой, где она собралась его гладить.
На выходе в меня врезалась жена кого-то из сыновей Греты. Она тащила ведро воды и обернулась, чтобы прикрикнуть на детей, которые опять неслись мимо на этот раз с палками. Итог — я еще и мокрая.
Пошла наверх, но на лестнице меня перехватил Ларсон Стич. Сам он был при параде, явно куда-то собрался. Меня оглядел пристально и оценивающе.
— А ты ниче так, симпатичная. Ишь какая кучерявая, — мужчина попытался коснуться волос.
Я увернулась и оттолкнула его руку.
— Что, норовистая, кобылка? Да не рыпайся, никуда ты от меня не денешься. Я на тебе женюсь. Вечером скажем всем, что любовь у нас и все дела, — деловито заявил он и, окинув меня сальным взглядом, насвистывая, пошел вниз по лестнице.
Надо проверить, в комнате, которую мне выделили, замок-то хоть есть? И подсвечник попросить. Тяжелый какой-нибудь…
Подумала о том, что комнату мне тоже еще прибирать придется, потому что грязь там жуткая и горестно застонала вслух.
— Госпожа Овеласс, что-то случилось? Вам плохо? — вынырнула откуда-то Велиса. — Воды? Лекаря?
Интересно, в этом доме вообще возможно одной побыть?
— Нет, Велиса, со мной все в порядке. Мне бы переодеться только, саквояж мой не видела? — спросила.
— Нет, госпожа, может ребятня куда утащила? Я спрошу, но от них ответа не добиться, — сказала девушка, косясь на меня и пристраиваясь рядом.
— Угу, и кабинет вчера видимо, детвора разнесла, — пробурчала я.
— Так вы же сами его не заперли, когда ушли. Так что да, и они могли, — сказала Велиса. — Им только дай волю, тут же набезобразничают.
— Ну так займите их чем-нибудь! — в сердцах сказала я. — Вон, хоть овец пасти помогать отправьте. Что они по двору ходят? Лугов нет?
— Есть, — ответила девушка. — Так пасти их там некому.
— И чем же все заняты? — спросила с раздражением, стягивая мокрое платье.
— Да разным, кто в огороде работает, кто по дому, кто сено косит. Без дела никто не сидит.
— Значит, пасти овец предлагается мне. Отлично, так и поступлю. Но сначала съезжу в город, — ответила, отряхивая от сена вчерашнее платье, потому что другого не было. И верните мне саквояж, пока я не заявила о краже.
— В город не получится поехать, госпожа. Лошадь Ларсон забрал только что, — Велиса указала за окно.
Выглянула. Точно, разряженный мужчина выезжал за ворота. Изумительно! То есть мне отсюда еще и не выбраться, я на собственной ферме, как в тюрьме.
— Тогда я отправляюсь пасти овец, им нужна нормальная зелень. И забираю Дану с собой! Попроси собрать нам обед, — сказала я.
— Как это забираете? А кто тогда за ребятней смотреть будет? — Велиса не тронулась с места.
— А вот это меня совершенно не волнует. Найдите им дело, чтобы они не громили мое имущество. Заниматься посадите, книжки пусть читают, — предложила я.
— Так они не умеют! — не сдавалась Велиса.
— Так научите! — снова начала злиться я. Находиться в этом доме было невыносимо и мне хотелось как можно скорее покинуть его. — И чтоб без меня ни одну овцу, ни одного ягненка не трогали! Я их золотом по весу оценю, случись что.
Отодвинула с дороги слегка опешившую Велису и поспешила прочь. Хотелось воздуха и простора, оставаться внутри было невыносимо.
“И как мне продержаться год?” — думала, закрывая уши от воинственных криков детворы и их мамаш.
***
— Сюда раньше выводили овец пастись, — рассказывала Дана. — Там ручей чистый, в том перелеске спрятаться от солнца можно, и трава хорошая сочная. Только кочек много, косить неудобно, поэтому никого нет и вы одна будете. Справитесь ли, госпожа?
— В перелеске волков нет? Или кабанов? — спросила я на всякий случай.
— Да что вы, госпожа, — рассмеялась девочка. — Там три осинки, его же насквозь видно! Вы главное, за ручей не переходите, там соседские владения начинаются. А я днем прибегу, проведаю вас. Просто ягнята слабенькие еще, с соски кормить надо, не оставить без пригляду. И вот еще, наденьте-ка! — инструктировала меня Дана, протягивая косынку. — Чтоб солнце не напекло. Как в зенит станет, в перелесок идите. Овечки хоть и стриженные, да все равно жарко им. И вы светленькая такая, сгорите в миг.
— Хорошо, Дана, я справлюсь. Ступай уже. Я вот и работу взяла с собой, скучать не буду, — махнула я рукой на котомку, что девочка собрала мне с собой.
После того, как я покинула шумный дом, я нашла Дану в овечьих яслях. Не в смысле кормушки, а где ягнята были собраны под надзор девочки. Позвала ее с собой пасти овец. Но Дана отказалась, сказала, что не может отлучиться надолго. Зато нашла мне котомку, собрала еды и вызвалась проводить и показать хорошее место. Пока ждала ее, я нашла в сарае чесалки для шерсти и сложила с собой. Одной скучно весь день сидеть, так что можно немножко шерсти вычесать, чтобы свалять потом игрушку для девочки. Она не ребенок, но хотелось сделать ей приятное в знак благодарности. Так что по дороге залезла в булы с шерстью и набрала ее.
Дана, если и удивилась, то ничего не сказала. Потом организовала пару ребятишек перегнать отару, привела нас сюда и, еще раз наказав на солнце долго не быть, убежала вместе с пацанятами, пока те не полезли в ручей.
Я достала шерсть, разложила, рассмотрела. Неудивительно, что ферма в убыток работает. Если они так ее продают, то кто нормальную цену даст? И волглая, и пахнет и даже крупный мусор из нее не убрали. Принялась вытаскивать веточки, сухие стебли и откровенную грязь. Перебрала все и начала чесать. И удивительное дело, шерсть после этого совсем другая стала — мягкая, шелковистая и серебром будто отдает.
Или мне кажется?
Подняла немного, чтобы на солнце на просвет посмотреть и залюбовалась. Сколько я с шерстью работала, и простой, и мериносовой, но такой красоты и нежности в руках не держала.
— Эй, дамочка! — вырвал из любования грубый голос. — Ты чего это тут уселась? Не видишь, что твои овцы на мою сторону собрались? Давай, забирай их от ручья.
Поднялась, подошла, посмотрела. Овечки мои воду пьют, никого не трогают, никуда не собираются. А на той стороне ручья, точнее даже небольшой речушки, какие обычно бывают в гористых местностях после дождей, стоит мужчина в рубахе с закатанными рукавами и, уперев руки в бока, смотрит на меня недовольно.
— Вы уважаемый, ошибаетесь, они только попить воды подошли. Речка-то не ваша личная. Попьют и уйдут, — сказала я.
— С чего это ты взяла, что не моя? Ручей на моей земле начало берет, так что очень даже моя! Давай забирай скотину свою. Или пусть хозяйка ваша платит за пользование водой. Потому что нечего Грете честных людей обманывать!
— Грета вообще-то не хозяйка больше, — ляпнула я, растерявшись от такой наглости.
Нет, вы слышали? Ручей у него на земле начинается, значит вода его. Это не мир, это дурдом сплошной. Не удивлюсь, если они и воздух скоро делить начнут.
Взяла хворостину и стала отгонять овец от воды. Пока с шерстью возилась, солнце высоко поднялось, так что пора и в тенек уйти. А то вон, некоторым уже напекло голову.
— Эй, погоди! — окликнул меня мужчина. — Что ты там про Грету говорила? Если не она хозяйка, то кто же?
— Никто! — буркнула я, решив, что с таким грубым типом не стоит вести беседы.
Мужчина не двигался с места, наблюдая, как я отгоняю овец от водопоя, и я решила, что наш спор закончен. Но тут раздался топот копыт и со стороны соседа к ручью подъехал господин королевский поверенный.
— Господин Жромт, мне сказали, что вы тут. Вы рассмотрели мое предложение? — обратился мужчина к соседу, ловко соскакивая с коня. Потом увидел и меня. — Госпожа Овеласс, и вы тут? Вы приняли какое-то решение?
Я не то что не приняла, я его даже не смотрела. Как бумаги убрала в папку и спрятала в стол, так и не прикасалась к ней. Даже не уверена, что она еще на месте.
Но от ответа меня освободил сосед:
— Овеласс? Это что ж, настоящая хозяйка вернулась что ли? Это ж совсем другое дело! Эй, госпожа Овеласс, вы мне деньги за шерсть свою негодную когда вернете? Я через нее убытки понес, так что с вас возмещение причитается! — крикнул он мне.
— После дождика в четверг, — процелида сквозь зубы я. А вслух сказала: — Я не понимаю о чем речь, но если вас что-то не устраивает, то можете вернуть товар.
— А я верну, еще как верну! — с угрозой заявил сосед. — Вот прямо сегодня и приеду к вам.
— Буду ждать, — под внимательными взглядами мужчин я поспешила прочь.
Вот что этого поверенного так не вовремя принесло? А сосед-то обрадовался как! Сейчас заявит, что семья Овеласс должна ему, как говорила бабуля, как земля колхозу. И попробуй докажи обратное. Нет, надо все-таки на консультацию к нотариусу съездить. А пока домашних предупредить, что, кажется, у нас проблемы.
***
Еще одна книга нашего моба - Лавка зачарованных цветов "Аромат любви" от автора Полина Краншевская
https://litnet.com/shrt/gCUi
Глава 8. Первый снандал
— На каком основании вы распоряжаетесь моим имуществом? — спросила я, остановившись во дворе дома.
Умиротворение слетало с меня, как последние листья с деревьев под порывом ветра. Я негодовала в душе от того, что ничего не могу противопоставить самоуправству бывшей хозяйки.
— Ее имущество, вы гляньте-ка! А где ты была, наследница, когда я за этими овцами ходила, кормила, выхаживала? Явилась на все готовое, еще и права качает! Сама не можешь ничего решить, так сиди и помалкивай, бездельница. Ишь, на лужок она сбежала, овец пасти, лишь бы не работать! — напустилась на меня старуха.
— Грета, вы совсем не понимаете, что делаете? Вы не просто овец отдали, вы тех овец отдали, что ягнят кормят и поэтому дома остались. Вы прямой умышленный вред ферме нанесли! Могли сказать, что нет хозяйки и попросить господина Жромта подождать меня или прийти позже, — я отодвинула старуху и пошла в дом, сил спорить и что-то доказывать не было. Как же я уже ненавижу эту семейку! И прогнать не могу, одна я со всем хозяйством просто не справлюсь.
Проблемы в виде недружелюбного соседа не заставили себя ждать.
Он явился в этот же день, привез пять булов шерсти, заявил, что она испорчена, а он из-за этого понес убытки, и забрал в качестве компенсации трех овец, которые остались дома и паслись во дворе.
Вообще-то он хотел пять ягнят, и старуха на это согласилась. Но Дана убежала ко мне и заперла ягнятник, а без нее никто войти в туда не смог.
Я обо всем этом узнала вечером, когда вернулась домой с пастбища.
За это время я вычесала всю шерсть, пообщалась с овечками, они оказались очень дружелюбными и, стоило мне угостить одну кусочком хлеба, стали толпиться около меня и даже улеглись так, что я осталась в середине стада. Еще я погрустила о своей судьбе, посетовала на то, какие вокруг все злые и только овечки хорошие и меня понимают. Пообещала, что не дам их в обиду и сохраню ферму, пожаловалась, что у меня украли саквояж, повозмущалась ненадлежащим воспитанием детей и посочувствовала Сании, которой приходится с ребенком на руках работать по дому.
В общем, я выговорилась, надышалась свежим воздухом и нагладилась овец. На ощупь, кстати, они оказались изумительными — теплыми, мягкими и бархатистыми.
Вернулась домой спокойная и умиротворенная.
А там новость про соседа, забравшего овец. Ну, я и психанула немножко:
— Я запрещаю вам принимать решения относительно фермы, отдавать овец, распоряжаться имуществом и шерстью. Вы просто наемные работники, которые почему-то еще и живут в моем доме! Я думаю, что в ближайшее время мы заключим договор о найме и договор аренды, сразу после того, как я навещу нотариуса. И лошадь брать без моего разрешения я тоже запрещаю. В противном случае, заявлю о краже. И кстати, если кто-то думает, что дело с саквояжем удастся списать на шалости детей, то зря. Я все помню и просто так этого не оставлю.
Уф, все, выдохнула! Никогда в жизни я такой длинной речи не говорила. Внутри меня трясло от волнения и злости, которая требовала выхода, и я прошла по дому и закрыла все помещения, к которым смогла подобрать ключи. А вот так. Я тут хозяйка и пусть попробуют со мной не считаться!
Потом пришла к себе в комнату, по прежнему грязную и неуютную, и поняла, что не хочу в ней оставаться. А еще испугалась.
Раскомандоваться-то я раскомандовалась, а о последствиях не подумала. Если старуха хочет за ферму компенсацию получить, то ей наследница не особо и нужна. А если они меня ночью прибьют по-тихому? Хлипкая щеколда вряд ли кого то задержит.
Пока стояла и думала, в дверь робко постучались. Открыла, на всякий случай сжав покрепче подсвечник.
— Госпожа Овеласс, — на пороге, опустив глаза, мялась Велиса. — Вот, мы нашли ваши вещи, — она протянула мне саквояж.
— Спасибо Велиса, — сказала я, забирая его. На девушку я не обижалась, мне казалось, что она и правда пытается мне помочь, но говорить с ней сейчас не хотела. Однако она не уходила.
— И еще Грета сказала, что не будет вас кормить ужином, что вы наказаны, госпожа, — покраснела Велиса, окончательно смутившись.
Чудесно! То есть меня в моем же доме какая-то посторонняя женщина наказать решила. Это уже всякие границы переходит. Все, решено, еду в город сегодня же!
— Я поняла, Велиса, благодарю, что сообщила, и за саквояж. Кстати, Ларсон вернулся?
— Еще нет, госпожа Дженни.
— Жаль. Сообщи мне, как только он появится.
Я закрыла дверь с намерением переодеться и рвануть в город на своих двоих. Потом поняла, что неплохо было бы смыть с себя пот и пыль и навестить ягнят, которые остались без мамок и, прихватив одеяло, подушку и свои вещи, отправилась в ягнятник к Дане.
Девочка была там. Она кормила одного из малышей, а свободной рукой то гладила второго, то утирала слезы.
— Дана, не плачь, пожалуйста! — мое сердце разрывалось от жалости и я обняла девочку. — Мы справимся. И мам им вернем. Я поеду в город и узнаю, как это сделать. В конце концов, просто выкупим их обратно.
— Грета денег не даст, да и сосед не захочет продавать. Он все надеется, что у него шерсть такая же, как у нас раньше была, получится, — всхлипывала девочка.
— Деньги мы найдем, — заверила я ее. — У меня немного украшений есть, продам. Надо только глянуть, не украли ли их. А то кто-то же мой саквояж брал!
— Это Грета, — призналась девочка. — Чтобы его дядя Ларсон не стащил. У нее комната запирается и в ней охранный артефакт есть.
Угу, защитить хотела, так я и поверила. Мне нотариус на Земле говорил, что сумка непростая и чужой в нее не влезет. Я не верила тогда, хоть господин Кидревич и пытался на примере своей помощницы мне это продемонстрировать. Я же их мошенниками считала…
А настоящие мошенники тут окопались! Но ничего, я на них найду управу. Попытаюсь, во всяком случае.
Открыла саквояж, проверить, все на месте.
Я спрашивала на Земле про шерсть, и нотариус с помощницей мне ее положили с собой. Также белье местное и сменные платья, теплую накидку и обувь, разные мелочи, типа гребня для волос и мыла в баночках и еще много разного, что обычно в длительную поездку берут. Даже рассказали, что и зачем. Но кто бы их тогда слушал… Но это все внизу было, а наверху наборы с цветной шерстью.
Выложила их, чтобы добраться до шкатулки и проверить остальное.
— Ой, как красиво! — увидела разноцветные косицы девочка. — Как вы это сделали?
— Это не я. Но наша шерсть еще лучше, посмотри-ка и сравни, — призналась и протянула девочке котомку с вычесанной мной шерстью и мотки купленной на маркетплейсе.
Сама в это время я достала шкатулку, открыла ее и тут же захлопнула обратно. Не понимаю. Я ожидала увидеть свою бижутерию, а там…
Приоткрыла снова, пока Дана увлеченно щупала, раскладывала и изучала кардачесы, и осторожно поворошила украшения пальцем.
Так, и как это понимать? Мама решила откупиться от меня, поэтому сложила в шкатулку все драгоценности, в том числе бабулины? Или она хотела их спрятать в надежде, что у меня их не найдут? У родителей неприятности? Может, и нет никакого развода? Хотелось бы…
В любом случае, сейчас я этого не узнаю, так что постараюсь сохранить, что не мое. А свое продам, будет чем нотариусу заплатить, чтобы помог мне разобраться, кто кому и сколько должен. Совсем не хочется по чужим долгам платить, даже если они мне в наследство достались. Должник-то жив, пусть сам отдает!
— Госпожа Дженни, так вы на самом деле умеете руно волшебным делать? — девочка прижимала к щекам пласты шерсти и смотрела на меня восхищенным сияющим взглядом.
