Полная версия
***
Вот мы и выяснили, куда и с какой целью отправилась Евгения. Получится ли у нее начать новую жизнь, или ее мягкий и добрый нрав и тут сослужит плохую службу? Скоро узнаете!
Рада видеть вас в новой истории!
Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы следить за обновлениями!
Глава 4. Наследница, понимаешь!
— Это что? — спросила я вполне довольного нотариуса, который вызвался сопроводить меня до места.
Это действительно была ферма. Но…
Конюшни с облупившейся краской, сараи, покосившиеся от времени, загоны для животных, обветшалые и заброшенные. Большой жилой дом, угловатый и с мезонином, выглядел так, будто он видел уже многое. К нему вела дорожка, заросшая травой, и несколько других строений, которые выглядели не лучше.
Овцы тоже были, милые и пушистые. Они задумчиво бродили где вздумается и щипали травку, предоставленные сами себе.
А я стояла с саквояжем, которым меня снабдили в конторе, и отказывалась верить увиденному.
Ферма была большой, но старой и запущенной. Некоторые сараи покосились, на некоторых не было дверей и окон, где-то обвалилась крыша, где-то развалилось крыльцо.
В более-менее приличном виде был хозяйский дом в форме буквы “Г” в два этажа с мезонином, к которому мы с нотариусом и направились, и еще пара строений.
Туда мы и направились. Но как только мы подошли к двери, она распахнулась, и на пороге появилась немолодая женщина в длинном темном платье. Ее холодный и неприветливый взгляд демонстрировал неприязнь.
— А, нашли все-таки, — сказала она, узнав нотариуса и с головы до ног оглядев меня. — Так не надо уже, тут рельсовую дорогу прокладывать собираются пройдет, землю заберут, а ферму снесут. Так что новая хозяйка нам без надобности.
Она сделала жест, словно говоря: «Идите отсюда».
— Увы, госпожа Грета, так не пойдет. Вы заказ сделали, он выполнен, извольте рассчитаться, — возразил нотариус. Его голос был твердым, но спокойным. — Наследницу нашли, так что принимайте новую хозяйку угодий. Знакомьтесь, это Дженни Овеласс.
— Так откуда я знаю, что это она, — стояла на своем женщина, не собираясь пускать нас в дом.
Я замерла, не зная, что ответить. С одной стороны, я была не против уйти. Всё происходящее казалось странным и пугающим. Какая из меня фермерша, да еще и в другом мире?
Да, я жила у бабушки под Калугой, и десяток овец в хозяйстве у нее имелись, как и прочая живность. Хотя сейчас скотину уже никто не держит, но бабушка всегда тянулась к овечкам, и они у нее были на зависть и загляденье всем, хоть сейчас на выставку. К ней даже специально разные блогеры и журналисты приезжали на фотосессии, у бабули все хозяйство как с картинки было.
Я думала, тут также. А оказалось иначе. Грязь, разруха и люди, которые нам не рады. Хотелось упереться ногами и руками в зеленую травку и умолять вернуть меня обратно.
Но с другой стороны, а что, если я действительно встречу здесь свою бабушку? Разве этот шанс не стоит того, чтобы попытаться?
К тому же — что меня держит на Земле? У родителей свои хлопоты, им не до меня, да это и правильно. Жениха, считай, уже нет, подруг никогда и не было, в институте я академ взяла. А тут всего год надо прожить. Может, за это время что-то изменится. Братик родится или сестренка… Я бы помогать стала, всегда ведь хотела кого-нибудь, а родители против были. Так что решено, остаюсь.
— Документы в порядке, я лично проверил, Дженни Овеласс — наследница. Да вы взгляните сами — у кого на Кливанде еще такие волосы были? — сказал нотариус, вытаскивая из саквояжа бумаги.
Женщина не постеснялась оглядеть меня придирчиво, как лошадь на рынке. Даже по кругу обошла.
— Ваша правда, господин Кидревич, кучерявые только они и были, — сказала она, наконец. — Да толку-то, говорю же, дорога тут пойдет, так что не надо ничего. Сами разберемся.
Нотариус вздохнул и развел руками.
— Госпожа Гардус, наследница доставлена, я свои обязательства выполнил. Передавайте ей ключи и права и рассчитайтесь со мной. Мне еще обратно возвращаться.
Женщина вздохнула и, видимо, смирившись, повернулась ко мне.
— Ладно, пойдемте. Повезло, что сосед шерсть купил, есть чем заплатить за девицу эту. Ты, госпожа наследница, в овцах-то хоть разбираешься? — пробурчала “мисс доброжелательность”, открывая дверь.
Пожала плечами. Как ей ответить? Пока бабуля здорова была, она и сама справлялась. Потом я помогала. Так что кое-что знаю, но до нее мне далеко. Бабушка овец своих холила, говорила, что если ты к живности с душой и пониманием, она тебя сторицей вознаградит.
Шерсти у нас и правда много было, хорошей, тонкой и мягкой. Бабуля ее сама вычесывала и красила, пряла по-разному, на заказ вязала. А я этого не особо умею, я вяленые игрушки делать люблю.
Госпожа Грета с укором посмотрела на нотариуса и покачала головой, но в дом пустила. Тот только руками развел, как бы говоря: “Что было, то и доставил”.
Внутри дома было не намного лучше, чем снаружи. Когда-то он был уютным и добротным, но сейчас выглядел так, будто его забыли на долгие годы. Обивка мебели была протерта до дыр, стены выцвели, а пыль покрывала все поверхности. Ковра на полу не было, но его след все еще виднелся на полу.
Мы прошли в кабинет, там женщина села за стол, достала из ящика коробку, отперла ее ключом и торжественно выдала нотариусу стопку монет. Тот пересчитал, убрал в небольшой мешочек и так же торжественно протянул ей свиток, перевязанный веревочкой с печатью.
Та его даже разворачивать не стала, сунула в стол. Потом они подписали бумагу, и нотариус поднялся.
— Погодите, господин Кидревич, — остановила я мужчину. — Мне сказали, что я тоже что-то должна подписать. Что принимаю ферму и обязанности по управлению. И еще ключи взять.
Женщина бросила на меня быстрый, недобрый взгляд и сделала вид, что перебирает бумаги на столе.
— Да, госпожа Овеласс, вы правы, я чуть не забыл самое главное, — кивнул нотариус и сел обратно. — Госпожа Грета, ну же, не тяните, передавайте полномочия новой хозяйке.
— Какая из нее хозяйка, я думала, кого достойного найдете, — ворчала женщина с явным неудовольствием, доставая из стола свиток и срывая печать. Та чуть засветилась и погасла, а женщина стала еще сердитей. — Сказала же, не нужна нам никакая наследница, все равно землю изымут в пользу короны.
— Что вы такое говорите, госпожа Грета, без согласия законной хозяйки никто ничего изъять не сможет. Надзор бдит! — нотариус поднял вверх указательный палец и добавил, кивнув мне на свиток. — Тут подпись, госпожа Овеласс, и себе его заберите. Он ваши полномочия подтверждает. Что вы теперь хозяйка фермы, овец и угодий.
— И что за долги теперь вы расплачиваться будете! — ядовитой змеей улыбнулась женщина после того, как я подписала свиток и моя подпись на нем тоже засветилась. — А если не справитесь, то в долговую яму сядете или отрабатывать в услужении будете.
То есть ферма не только старая, но и с долгами? И продать ее я не могу. Перевела беспомощный взгляд на мужчину.
Он пожал плечами и кивнул, словно поняв мои растерянность:
— Ну, вы уж как-нибудь тут устраивайтесь, Дженни. Не думаю, что долги тут очень большие, справитесь. За шерсть этих овец на Кливанде хорошую цену давали.
Женщина при этих словах расхохоталась.
— Да когда это было-то? Сто лет назад? Если б не обязательства перед короной, давно бы отару продали, потому что взять с этих паршивых овец нечего! А ты устраивайся, девочка, устраивайся. Чувствуй себя хозяйкой! — прокричала она и швырнула в меня связкой ключей.
Так я и вступила в свое наследство.
***
Пока Евгения осознает все произошедшее, я рада представить вам еще одну книгу нашего литмоба!
Сегодня это "Свадебное агентство в наследство" от Натальи Булановой
“Каждой твари по паре”, - так завещала бабуля, даруя мне свадебное агентство. Только не предупредила, что наследство включает себя проклятье, а иметь дело мне придется с самыми отъявленными злодеями континента.
https://litnet.com/shrt/qzF7
Глава 5. Первые знакомства
Госпожа Гардус со мной говорить больше не захотела, но прислала молодую девушку, которая заверила меня, что всецело в моем распоряжении.
Велиса, старшая внучка хозяйки, должна была показать хозяйство и познакомить со всеми, а заодно девушка согласилась рассказать, как обстоят дела на самом деле.
— Да что вы, госпожа Овеласс, — говорила она, стряхивая пыль с подола своего простого, но аккуратного платья. — Овцы дохода не приносят. Мы, когда узнали, что тут дорога планируется, обрадовались. Шерсть уже не та, вырученных денег только на прокорм хватает. А случись что, приходится в долги влезать. Бабуля надеется, что если Корона земли выкупит, то и обязательства по поставкам шерсти закроет.
— А что за обязательства? — спросила я, пытаясь вытащить из своих кудрявых волос сено и одновременно вытереть ноги от навоза, в который я наступила.
Велиса первым делом потащила меня в овчарню, а там как раз на сеновал сено закидывали. Часть просыпали на меня, и оно тут же запуталось в волосах, потому заплести их перед приходом сюда я не успела, да и господин Кидревич сказал, что с распущенными будет лучше. Мол, примут охотнее.
Охотнее, да, что и сказать…
В итоге, когда мы вышли с овчарни, то я была похожа на плохо пахнущее огородное чучело из соломы. А еще это сено ужасно кололось и заставляло чесаться. Пришлось укрыться за сараями, чтобы хоть как-то привести себя в божеский вид, потому что душа тут не было, воду для мытья грели только вечером, но можно было ополоснуться в колодце или реке, что мне совсем не подходило.
— Владельцы фермы обязаны поставлять на королевский двор 50 булов шерсти-сырца каждый год, отказаться нельзя. Да только королевский двор за нее платит очень мало, так что даже в убыток выходит. Этот контракт через год закрывается, но если землю изымут, может, и сейчас разорвать получится, — пояснила девушка, вручая мне ведро и тряпку и помогая расшнуровать платье.
Прикинула, сколько это 50 булов. Дома шерсть меряли в килограммах, а тут сырец измеряли объемом, бул — мешок с квадратным дном, который надо было набивать достаточно плотно. Они были увесистые, килограмм двадцать-тридцать, не меньше, то есть шерсть там не с одной овцы, а штук с пяти-шести, а если они тонкорунные, то и с десяти.
Выходило, что большую часть шерсти мы отдаем себе в убыток. Просто отлично! Снова я помянула тихим незлым словом нотариуса, который все это устроил.
— Вот, господин Атертон, это госпожа Овеласс, хозяйка угодий. — В уголок между сараями, в который мы с Велисой спрятались, вторглась Грета. В ее голосе слышалось что-то вроде насмешки, но она не пыталась извиняться, а явно была довольна увиденным.
Еще бы, картина открылась презабавная на ее взгляд — новая хозяйка в приспущенном платье пытается от сена отряхнуться, а Велиса ей собранные в хвост волосы над головой держит.
И ладно бы она одна это увидела. Но с ней был молодой мужчина в костюме для верховой езды, который выглядел так, словно только что сошел с картинки в модном журнале. Я только и успела платье повыше подтянуть, и то не уверена, что успела.
— Это Рикс Атертон, поверенный Короны, он хочет выкупить землю под строительство рельсовой дороги, — представила мужчину старуха и, не дожидаясь моего ответа, хмыкнула, развернулась и ушла, оставив нас с незнакомцем.
— Здравствуйте, — неловко промямлила я, — а мы могли бы поговорить в другом месте?
— Конечно, — сказал щеголь, оглядев меня меня с головы до ног с легким презрением, так, что я залилась краской. — Только поторопитесь, у меня мало времени. Подожду вас в доме.
Поверенный развернулся и ушел, а я со злостью стукнула кулаком в стену сарая. Доска скрипнула и провалилась внутрь, подняв облако пыли.
В образовавшуюся щель высунулся еще один мужчина. На этот раз не такой лощеный, а порядком припыленный. Мы уставились друг на друга.
—Так вот ты какая, новая хозяйка, — оглядел он меня с головы до ног оценивающе и смачно сплюнул под ноги. — Ладно, уговорила, женюсь на тебе!
— Ах ты скотина бессовестная! Подглядывал! — отмерла Велиса, схватила мокрую тряпку из моих рук и попыталась отлупить мужика.
Тот заржал и спрятался внутри сарая.
— Козел блудливый! — припечатала Велиса, тяжело дыша. — Это дядька мой двоюродный, вы держитесь от него подальше, госпожа Дженни. Он скотина редкая. Из-за него у нас долги, он ферму в карты проиграл.
Велиса стояла раскрасневшаяся, с тряпкой в руке, не поднимая глаз. Ведро с водой, которое она держала, опрокинулось, и вода разлилась у моих ног, усилив запах навоза, а мне хотелось одновременно плакать и смеяться.
Как же чудесно вы меня встречаете новый мир и моя новая жизнь!
Проиграть чужую ферму в карты! Как это вообще возможно, а?
***
— Госпожа Овеласс, я подготовил для вас предложение, — сказал поверенный короны, доставая из портфеля документы. — У меня мало времени, я хочу закончить все как можно скорее. Итак, планируется строительство рельсовой дороги до Сторкмонда. Мы рассчитали оптимальный по затратам путь, и он пройдет по вашим землям. Корона и компания «Райлслайн» готовы выкупить у вас угодья полностью либо частично, предложив компенсацию за то, что некоторое время здесь будут вестись строительные работы. Прошу вас ознакомиться с расценками и выбрать приемлемый для себя вариант.
Он осмотрелся по сторонам, прикидывая, куда присесть. Его взгляд скользнул по кабинету, который выглядел так, словно в мое отсутствие кто-то устроил тут обыск и погром. Книги с полок были сброшены на пол, ящики стола выдвинуты, а бумаги разбросаны по всему кабинету.
Искали что-то, что не нашли за столько лет? Или, наоборот, прятали от моих глаз? Как бы то ни было, но я опять стояла и краснела перед мужчиной за то, где и в каком виде я его принимаю.
Мне выделили комнату в доме, я зашла туда переодеться, но вот досада, саквояжа, с которым я прибыла, там не было. Грета Гардус в свойственной ей бесцеремонной манере напомнила, что я, чай, не к свиданию готовлюсь и что меня давно ждут внизу. Пришлась переодеться в чье-то старое платье и наскоро скрутив волосы в узел, спускаться к поверенному.
— Простите, — сказала я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Здесь немного беспорядок. Давайте, я посмотрю бумаги.
Он протянул мне несколько листов и продолжил:
— Я вижу, что деньги вам нужны. Вы девушка симпатичная, — он быстро оглядел меня с головы до ног. — А ферма, овцы… Не ваше оно. С деньгами приведете себя в порядок и сможете найти достойного мужа. И не будете предлагать себя первому встречному.
Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Этот человек не знал меня, но уже делал такие предположения. Я сжала кулаки и шагнула вперед, чтобы взять документы, но он отшатнулся, словно я была ядовитой змеей.
— И госпожа Овеласс, решайте поскорее, — добавил он, положив бумаги на стол. — Я приду завтра за вашим положительным ответом.
Он развернулся и вышел из кабинета, оставив меня стоять в оцепенении. Это что сейчас было? Это он думает, что я специально его за сараями раздетая встречала? И что значит “ферма — не мое”?
Я посмотрела на оставленные документы, и поняла, что даже заглядывать в них не хочу. Мне бы сначала разобраться с тем хаосом, который творится вокруг.
И начать с кабинета.
***
Еще одна история нашего моба -
"Волшебный ресторан для попаданки" от Юлии Шахрай
https://litnet.com/shrt/Wc36
Глава 6. Я - Хозяйка!
— Хорошо, что Корона у нас землю хочет выкупить, тогда они и обязательства отменят. А с деньгами можно и в городе устроиться. Много они предлагают? — спросила Велиса. Девушка, скорее всего, караулила и подслушивала под дверью и вошла, стоило поверенному уйти. — Вроде не должны обидеть. Овечек только жалко, придется их соседу продать, а он настоящей цены не даст.
— Это почему же? — спросила я, убирая бумаги в найденную в столе папку. Потом все же посмотрю без посторонних глаз.
— Так сосед все ждал, когда ферму на торги выставят за долги и тогда собирался ее выкупить. Это он в трактире проболтался, у меня там подруга работает подавальщицей, она сказала. А сейчас господин Жромт смекнет, что деваться нам некуда, живность под нож или ему, и гроши предложит.
Я об этом не думала. Я вообще никогда о деньгах не думала, они просто были и все. А тут страсти такие… И как понять, много мне денег дают или нет? Хотя какая разница, ни Грета, ни Велиса не знают, что продать ферму я не могу. Но продать — одно, а вот если на торги выставят…
Условие, что в течение года я от нее отказаться не могу, мне поставили, а про долги ни слова не сказали.
И что мне с этим делать? Неужели на самом деле меня могут в долговую яму посадить?
Это же варварство!
***
Остаток дня я потратила на уборку в кабинете. Чтобы вникнуть в дела, надо разобраться с документами и счетами. А делать это, сидя в бардаке, пыли и грязи, совершенно невозможно.
Мы с Велисой вытряхивали шторы, разбирали вещи, мыли полы и окна и постепенно я вытянула из девушки историю моего появления здесь.
До этого я знала, что ферма когда-то принадлежала семье Овеласс, но потом последняя владелица переуступила права на пользование хозяйством соседям. В причины господин Кронс вдаваться не стал, сказал, что потом все узнаю сама.
Велиса рассказала чуть больше.
Соседи объединили земли, начали хозяйничать и первое время все было неплохо. Часть шерсти они поставляли по договору Короне, остальную шерсть продавали, с этого и жили. Но потом все пошло на спад. Появился сосед, который стал разводить овец и коз. У него хоть шерсть была грубее, зато дешевле.
Кроме того, наши овцы стали давать меньше шерсти и по качеству она стала хуже. Соответственно, и цена на нее упала. Содержание овец стало не так выгодно.
Тогда Гардисы продали часть отары и принялись ждать, когда истечет срок договора с Короной. Грета Гардис видела корень зла в том, что приходится отдавать государству шерсть за бесценок. Денег не хватало и постепенно стали появляться долги.
А потом Ларсон Стич, племянник Греты, проиграл ферму в карты. Дело там темное, но он поставил ферму на кон, заявив, что он владеет ею. Ферма до этого имела хорошую репутацию, никто не знал, что происходит тут на самом деле.
Он проиграл, господа пришли за имуществом, увидели все тоже самое, что я, и попросили отдать долг деньгами. При этом ферму оценили в меньшую сумму, чем долг, а еще выяснили, что она неотчуждаемая без законных владельцев. Но Ларсон заверил, что уже ведутся переговоры с компанией “Райлслайн” по выкупу земли и как только он получит деньги, рассчитается.
Компания была известна тем, что на выплаты не скупится, мужчине поверили и до времени оставили его в покое.
А он убедил тетку обратится в контору нотариуса для розыска наследников. Для чего? Для того, чтобы списать на них долги. Она в любом случае ничего не теряла. Выкупили бы ферму строители — Гардусы получили бы компенсацию за то, что лишилась дохода. Выставили бы на торги — крайними оказались бы наследники.
Все так просто и так банально. И вот меня нашли. А я согласилась принять наследство и оказалась в ответе за все происходящее. Потому что в этом мире есть магия и некоторые обязательства передаются по крови. В частности — содержать этих самых овец еще год.
***
С остальными членами этой милой семьи я познакомилась за ужином.
Грета лично явилась за мной в кабинет:
— Ужин в восемь, — произнесла она холодным, металлическим голосом. — И кто на него не явился, тот остается голодным. Возможно, кто-то считает себя особенным, но правила у нас едины для всех. Ждать вас никто не будет. — Она развернулась и направилась к двери, но вдруг остановилась и добавила: — Велиса, это тебя касается в первую очередь.
— Ой, простите, бабушка, — пробормотала Велиса, поправляя свои растрепанные волосы. — Я забыла. Мы идем.
И она потащила меня на ужин как есть — растрепанную, неумытую, в старом и порядком изгвазданном платье.
Столовая оказалась просторной, но мрачной комнатой, где за большим деревянным столом, накрытым грубой скатертью, собралось все семейство Гардусов.
Кормили тут просто — сыр, картошка, яйца, хлеб. Разносолов я не ожидала, да и вообще о еде забыла, обошлась тем, что Велиса в кабинет принесла хлеба с молоком. Но в исполнении госпожи Гардус так важно прозвучало «ужин», на который нельзя опаздывать, что я ждала чего-то большего. Грета представила меня, после чего начала как ни в чем не бывало вести беседу, будто бы меня тут и нет.
Впрочем также нелюбезна она была со всеми взрослыми домочадцами. Насчет детей не знаю, они ели отдельно, а с нами за столом были ее сыновья — Горис и Прокл. Оба хмурые, нелюдимые, заросшие бородами. жуткие типы, одним словом. Мысленно обозначила их как Горе и Проклятие.
Их жены тоже были похожи между собой и рядом со своими мужьями казались серыми и незаметными. За ужином они односложно соглашались с Гретой и лишний раз не поднимали глаз. Велиса была старшей дочерью Прокла от первого брака.
Слуг в этом доме не было, на сезонные работы, такие как заготовка сена или стрижка овец, нанимали приходящих работников, а все остальное домочадцы делали сами.
Еще была младшая сестра Греты, немолодая женщина с уставшим лицом и потухшими глазами. Ее дочь, ровесница Велисы, по имени Сания, сидела рядом с ней. У Сании был грудной ребенок, поэтому она торопилась доесть побыстрее, словно боялась, что он заплачет. Или это оттого, что ей не хотелось слушать упреки Греты в том, что та живет у них на всем готовом, недостаточно много работает и еще и «принесла в подоле». Сестра Греты за дочь так ни разу не заступилась, словно та была для нее обузой.
Но самым неприятным типом оказался Ларсон Стич, сын сводного брата Греты. Что он тут забыл, я так и не смогла понять. Мужчина был язвительный, он насмехался над всеми и постоянно прикладывался к бутылке. Но самым неприятным типом оказался Ларсон Стич, сын сводного брата Греты. Его глаза блестели от алкоголя, а улыбка была сальной и неприятной. Мне он подмигивал и скабрезно улыбался, словно намекая на что-то, от чего у меня внутри все сжималось от отвращения.
Мне было сложно понять и принять такие отношения. Я была единственным ребенком в семье и на меня за девятнадцать лет родители даже голос никогда не повысили. Они всегда были нежными и заботливыми, и я считала себя самой счастливой девочкой на свете. Впрочем, у них и повода не было, я всегда была беспроблемной, тихой и послушной девочкой.
А сейчас я сидела за столом с чужими людьми и чувствовала себя, как в кошмаре.
Гардусы жили тут много лет, занимались фермой и овцами и знали об этом все. А потом им потребовались наследники, и появилась я.
Я не была им родной, и это было очевидно, слишком сильно я от них отличалась даже внешне. Они все были крепкие, темноволосые и темноглазые. Даже женщины, которые рядом с мужьями казались невзрачными, рядом со мной выделялись формами. Я была среди них, как белая ворона. Невысокая, худощавая, с длинными светло-русыми вьющимися волосами и ярко-голубыми глазами.
Я была тут как бельмо на глазу, лишней и никому не нужной. И Грета не стеснялась подчеркнуть, что считает меня нахлебницей и дармоедкой.
Я слушала и молчала. Жалела, что согласилась принять это дурацкое наследство, но помня об обещании Уполномоченного, что я встречусь с бабулей, сжимала зубы и терпела.
Только в конце, когда Грета заявила, что я должна выбить за ферму цену повыше, сказала, что сначала должна посоветоваться с нотариусом. И спросила, как к нему попасть.
— Прием у поверенного денег стоит, — заявила она. — А ты еще ни гроша не заработала.
