Дом разврата

— Сядь, — сказал он.

Она села на край скамейки, поодаль.

— Как тебя зовут, я знаю. Ты знаешь, как зовут меня?

— Марат Артурович, — прошептала она.

— Марат, — поправил он. — Без отчества. Я твой будущий муж, а не начальник.

Она подняла глаза, удивлённая.

— Ты боишься меня?

Она кивнула.

— Это хорошо. Немного страха не помешает. Но знай: я не буду тебя бить. Я не буду тебя унижать, если ты будешь слушаться. Ты будешь жить далеко отсюда, в моём доме, есть мою еду, носить то, что я тебе куплю. У тебя будет своя комната, своя прислуга, свои деньги. Всё, что захочешь.

Она молчала, и только глаза её расширялись всё больше.

— Но есть правила, — продолжил он. — Ты никогда не выйдешь из дома без меня. Ты никогда не будешь общаться с чужими мужчинами. Ты никогда не будешь перечить мне. Ты поняла?

— Поняла, — выдохнула она.

— И ещё одно. Ты будешь делить со мной постель, когда я захочу. Это твоя главная обязанность. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Она покраснела так, что даже в темноте было видно. Кивнула, не поднимая глаз.

Марат смотрел на неё и чувствовал, как внутри разгорается огонь. Она была такой... настоящей. Не испорченной. Не накрашенной. Не лживой. Ему вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к ней, погладить по щеке, успокоить. Но он сдержался.

— Хорошо. Иди спать, — сказал он. — Завтра свадьба. Отдохни.

Она встала, сделала шаг, потом остановилась.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— Что... не грубый. Что говорите со мной.

Он усмехнулся.

— Ты моя невеста. С тобой я буду говорить иначе, чем с другими. Иди.

Она убежала. А Марат остался сидеть, глядя на звёзды, и впервые за долгие годы позволил себе мечтать. У него будет дом. Будет настоящая семья. Будет та, которая ждёт. Может быть, эта дикарка из гор и есть его судьба?

На следующий день сыграли свадьбу. По местным обычаям, без пышных торжеств, только родственники и соседи. Но разве он мог знать, что родственниками являлись почти все жители аула?

Вертолёт сделал несколько рейсов, привезя всё необходимое для церемонии, начиная от продуктов и заканчивая нарядами. Всё делалось оперативно, чтобы уже утром богатого жениха и невесты не было в Осетии. Срочность связана с тем, что дома ждали неотложные дела, и Марат попросту не мог себе позволить надолго отвлечься от них.

Но в этот день уважили всех. Кроме внушительного калыма, Марат распорядился снабдить всех родственников богатыми подарками, семью нарядами и украшениями. Стол ломился от угощений, заказанных где-то в городе и доставленных в считанные минуты. Также вертолёт привёз с собой прислугу, так что обслуживание было на высшем уровне, что не могло не впечатлить местных жителей.

Марат сидел во главе стола, принимал поздравления, пил за молодых, но сам почти не притрагивался к еде. Он смотрел на Амину, которая сидела рядом с опущенными глазами, и думал о том, что будет ночью.

Ночь наступила быстро. Гости разошлись, прислуга убрала со столов, мать Амины проводила дочь в спальню и вышла, бросив на Марата умоляющий взгляд: «Не обидь».

Он вошёл в комнату, тихо закрыл дверь. Амина сидела на кровати в длинной ночной рубашке, с распущенными волосами, и дрожала как осиновый лист.

— Не бойся, — сказал он, садясь рядом. — Я не сделаю тебе больно. Точнее, больно будет, но только один раз. А потом ты поймёшь, что это не страшно.

Она молчала, вцепившись пальцами в одеяло.

Он начал медленно раздевать её. Снял рубашку, обнажив худенькие плечи, маленькую грудь, твёрдые соски, сжавшиеся от страха и холода. Она была прекрасна. По-настоящему прекрасна, без силикона, без накачанных губ, без всего того искусственного, к чему он привык.

Он целовал её долго. Шею, плечи, грудь, живот. Она вздрагивала от каждого прикосновения, но не отстранялась. Когда его пальцы скользнули между её ног, она ахнула и зажмурилась, не понимая к чему готовиться.

— Смотри на меня, — приказал он твёрдо.

Она открыла глаза. В них стояли слёзы, но был и вызов. Маленький, робкий, но вызов.

Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как она сжимается от боли и страха. Она чуть вскрикнула, прикусила губу, но не оттолкнула его. Он двигался осторожно, стараясь не причинять лишней боли, и когда почувствовал, что она расслабляется, позволил себе ускориться.

Она не кончила. Она вообще не понимала, что с ней происходит. Но когда всё закончилось, и он лёг рядом, обняв её, она прижалась к нему и прошептала:

— Спасибо. Было... почти не страшно.

Марат улыбнулся в темноте.

— Это только начало, Амина. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт впереди.

Она не представляла. Ничего из того, что случится дальше, она не могла вообразить даже в самых смелых своих фантазиях.

Глава 4. Москва

Она запомнила этот день на всю жизнь.

Сборы были недолгими, поскольку вещей у Амины почти не имелось. Несколько платьев, сменное бельё, старенький платок матери, который та сунула ей в узелок со слезами, и та самая потрёпанная книга, которую она тайком засунула на самое дно сумки.

Мать рыдала, обнимая её на прощание.

— Доченька, если что не так, пиши. Хотя бы открытку. Я буду молиться за тебя каждый день.

— Я буду писать, мама, — Амина сама еле сдерживала слёзы. — Обязательно.

Отец стоял в стороне, насупившись. Когда пришло время прощаться, он неловко обнял её и буркнул:

— Слушайся мужа. Он мужик видный, богатый. Не позорь наш род.

— Не опозорю, — эхом отозвалась Амина.

Марат ждал в машине, не вмешиваясь в прощание. Когда Амина села рядом, он коротко кивнул водителю, и джип тронулся.

Она смотрела в заднее стекло, пока аул не скрылся за поворотом, а горы не начали таять в дымке. Ей казалось, что в этот момент она умирает. Что старая Амина остаётся там, на пыльной дороге, а дальше поедет кто-то другой, чужая женщина в чужой жизни.

— Пожалуйста, не оборачивайся, — неожиданно мягко сказал Марат. — Смотреть назад плохая примета.

— А у вас есть приметы? — спросила она, вытирая слёзы.

— У меня нет. Но тебе советую.

Он взял её руку в свою, сжал. Ладонь у него была большая, горячая, сухая. Амина вдруг почувствовала себя защищённой. Как будто этот чужой человек, купивший её за деньги, действительно мог стать опорой.

Дорога до Москвы заняла почти сутки. Всё, что открывалось её глазам, было для неё впервые, ибо никогда ранее она не покидала свой дом. Сначала на машине до Владикавказа, потом частный самолёт. Амина никогда не летала, и когда самолёт оторвался от земли, ей показалось, что сердце остановилось. Она вцепилась в подлокотники, зажмурилась.

— Открой глаза, — услышала она голос Марата. — Посмотри, как красиво.

Она открыла. За иллюминатором плыли облака, ослепительно белые, пушистые, а над ними сияло солнце. Амина замерла, забыв дышать.

— Как в раю, — прошептала она.

Марат усмехнулся.

— Привыкай. Там, где мы живём, тоже бывает красиво.

В Москве их встретил чёрный микроавтобус с тонированными стёклами. Марата кто-то ждал, какие-то люди в костюмах. Они долго переговаривались, пожимали руки, а на Амину не смотрели вовсе. Она чувствовала себя невидимкой.

Потом ехали по городу, и у Амины кружилась голова. Столько людей, машин, высоченных домов. Она никогда не видела такого скопления всего сразу. Ей казалось, что она попала на другую планету.

Особняк находился в Подмосковье, в получасе езды от города. Когда машина въехала в ворота и покатила по длинной аллее к дому, Амина ахнула. Дом был огромным. Белокаменный, с колоннами, с башенками, с фонтаном перед входом. Настоящий дворец.

— Это наш дом? — спросила она, не веря своим глазам.

— Наш новый дом, — подтвердил Марат. — Нравится?

— Он... он же больше всего аула!

Марат рассмеялся. Впервые она услышала его смех, низкий, приятный, искренний.

— Ну, аул я не мерил, но, наверное, больше.

Их встречала прислуга. Дворецкий — сухой старик в строгом костюме, две горничные в униформе, повар в высоком колпаке, садовник в рабочей одежде и несколько охранников у входа. Они выстроились в холле, глядя на новую хозяйку с вежливым любопытством.

— Это Амина, — коротко представил её Марат. — Моя жена. Прошу любить и жаловать.

— Здравствуйте, Амина, — хором ответили слуги.

Амина покраснела, опустила глаза. Ей было неловко, что столько людей смотрят на неё.

— Познакомлю вас позже, — сказал Марат, беря её за руку и увлекая вверх по лестнице. — Сначала покажу дом.

Он водил её по комнатам, и у Амины рябило в глазах. Спальни, гостиные, кабинеты, библиотека, кинозал, спортзал, бассейн, сауна. Тут всего было столько, что она сбилась со счёта. Всё сияло чистотой, пахло деревом и чем-то цветочным.

— А это наша спальня, — сказал Марат, открывая последнюю дверь.

Комната была огромной. Посередине стояла кровать таких размеров, что на ней могло уместиться человек десять. В углу красовался мраморный камин с живым огнём. У окна туалетный столик с зеркалом, заставленный баночками и флаконами.

— Тебе понравится, — сказал Марат. — Здесь твоя гардеробная, твоя ванная. Всё тут твоё.

— Моё? — переспросила она растерянно.

— Твоё. Завтра приедет стилист, подберёт тебе одежду. Послезавтра парикмахер, косметолог. Приведёшь себя в порядок.

Амина опустила глаза, разглядывая свои стоптанные туфли.

— Я... я некрасивая? — спросила она тихо.

Марат подошёл, взял её за подбородок, заставил поднять голову.

— Ты очень красивая, — сказал он серьёзно. — Но ты должна соответствовать своему положению. Ты жена миллиардера. Ты должна выглядеть соответственно.

Она кивнула, хотя не совсем понимала, что значит «соответствовать».

Вечером они ужинали вдвоём в огромной столовой. Повар приготовил что-то невероятное, потому что Амина никогда не пробовала таких блюд. Она робела, не знала, какими приборами пользоваться, и то и дело косилась на Марата, повторяя его движения.

— Не стесняйся, — сказал он. — Научишься. Всему научишься.

После ужина они поднялись в спальню. Амина стояла у окна, глядя на тёмный сад, и думала о доме. Интересно, что сейчас делают мама, сёстры? Легли уже спать или ещё хлопочут по хозяйству?

— О чём грустишь, жена? — голос Марата раздался за спиной.

— Ни о чём, — соврала она.

Он обнял её со спины, прижался губами к шее и жадно вдохнул её запах. Амина вздрогнула, не понимая, как нужно себя вести. Этот взрослый мужчина всё ещё был для неё чужим, хотя и являлся мужем.

— Скучаешь по дому?

— Немного.

— Это пройдёт. Здесь твой дом теперь. Теперь ты тут хозяйка.

Она молчала. Ей хотелось верить, но сердце щемило.

Он развернул её к себе, заглянул в глаза.

— Я хочу тебя, Амина. Сейчас.

Она не ответила, но и не отстранилась. Он подхватил её на руки, отнёс на кровать, и всё повторилось. Только в этот раз она была смелее. В этот раз она сама прижималась к нему, сама искала его губ, сама стонала, когда он входил в неё. Ведь она должна… соответствовать. Ведь она его жена.

Но оргазма опять не было. Она чувствовала приятное тепло, возбуждение, но той разрядки, о которой пишут в книгах, не случалось.

— Что со мной не так? — спросила она потом, лёжа у него на груди.

— В смысле?

— Я... я не чувствую того... конца. Того, что должно быть.

Марат помолчал, потом погладил её по голове.

— Всё с тобой так. Просто нужно время. Ты слишком напряжена. Расслабься, получай удовольствие. Оно придёт, когда ты почувствуешь себя здесь той, кем должна быть. Ведь ты тут не гостья, понимаешь? Ты тут навсегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она уснула, прижавшись к нему, и впервые за много дней не видела кошмаров.

Глава 5. Дикарка

Утро началось с того, что Амина проснулась одна. Марата не было. Она села на кровати, огляделась. Солнце заливало комнату, играло бликами на полированной мебели. За окном щебетали птицы.

Она встала, подошла к окну. Внизу, в саду, работали садовники. Один из них, молодой парень в кепке, подстригал кусты, второй, постарше, возился с цветами. Амина засмотрелась на их работу, ибо орудовали садовыми инструментами так ловко, так слаженно. Вспомнила, как сама возилась в огороде.

В дверь неожиданно постучали.

— Войдите, — сказала она, испугавшись собственного голоса.

Вошла горничная, молодая девушка, чуть старше Амины, с приветливым лицом.

— Доброе утро, Амина. Я Катя. Марат Артурович просил помочь вам освоиться и проводить на завтрак. Он уже уехал по делам, вернётся вечером.

— Как уехал? — Амина почувствовала укол разочарования. — А...

— Он просил передать, что вечером у вас гости. Будут его друзья, нужно познакомиться. А днём приедет стилист.

Амина кивнула, хотя ничего не понимала. Какие ещё друзья? Какой стилист?

Катя оказалась настоящим спасением. Она показала, как правильно пользоваться душем (такого Амина тоже никогда не видела, ибо вода могла литься не только сверху, но и со всех сторон), помогла выбрать платье из тех немногих вещей, что были, проводила в столовую.

Завтрак накрыли на двоих, но Марата не было. Амина сидела одна за огромным столом, ела круассаны, пила кофе (оказалось горько, но Катя добавила сливок и сахара, стало вкусно) и слушала нескончаемую болтовню горничной.

— Вы не переживайте, всё будет хорошо, — щебетала Катя. — Марат Артурович строгий, но справедливый. Мы все его уважаем. А вы такая красивая, и вам повезло. Многие бы хотели на вашем месте оказаться.

— На моём месте? — удивилась Амина. — В смысле?

— Ну... — Катя запнулась. — Быть женой такого мужчины. Богатого, видного. Это же счастье.

Амина промолчала. Счастье ли? Она пока не знала.

После завтрака приехал стилист. Это была женщина с идеальным макияжем и холодными глазами. Она оглядела Амину с ног до головы, поморщилась и изрекла:

— Да уж, работы много. Но справимся.

Дальше началась пытка. Амину мерили, крутили, заставляли ходить по комнате в туфлях на каблуках, которые она никак не могла освоить. Женщина что-то записывала в блокнот, цокала языком, качала головой.

— Это слишком просто, это слишком бедно, это не тот фасон, — приговаривала она. — Марат Артурович, конечно, может позволить всё, но надо же знать меру. Нельзя из дикарки сразу делать принцессу, нужна постепенность.

У Амины горели щёки. «Дикарка». Она слышала это слово и раньше, от соседей, от родственников, но сейчас оно прозвучало как пощёчина.

К обеду приехали портнихи с образцами тканей. Амину заставляли трогать шёлк, бархат, кружево, выбирать цвета. Она тыкала пальцем наугад, лишь бы скорее закончилось.

К вечеру она валилась с ног. Катя отвела её в спальню, помогла переодеться к ужину.

— Сегодня будут гости, — напомнила она. — Марат Артурович просил, чтобы вы были готовы к восьми.

— А что мне делать? — спросила Амина. — Как себя вести?

— Будьте собой, — улыбнулась Катя. — Только... ну, не слишком собой. Понимаете? Скромно, но достойно. Если спросят — отвечайте. Не спрашивают, лучше молчите. Мужчины любят, когда женщины молчат.

Амина кивнула, запоминая.

Ближе к вечеру явился Марат, уставший, но бодрый. Первым делом он осведомился у прислуги как прошёл день, был ли обещанный стилист, и вообще, как себя вела Амина. Удовлетворившись кратким отчётом Кати, он направился в спальню, где его молодая жена рассматривала свой новый образ в зеркале. Увидев мужа, она обрадовалась, и этот блеск надолго отпечатался в его памяти, поскольку с Кариной ничего подобного никогда не было.

Гости приехали ровно в восемь. Марат встретил их в холле, а Амина стояла рядом, стараясь не дрожать. Их было четверо: двое мужчин с женами. Мужчины все богатые, уверенные, в дорогих костюмах. Женщины же холёные, ухоженные, с идеальными причёсками и бриллиантами на пальцах.

— А это моя жена, Амина, — представил Марат, кладя руку ей на талию.

— Очень приятно, — пропела одна из женщин, оглядывая Амину с таким выражением, будто та была музейным экспонатом. — Какое экзотическое имя. Вы откуда, дорогая?

— С Кавказа, — тихо ответила Амина.

— А, с Кавказа! — женщина понимающе кивнула. — Красиво там, наверное. Горы, овцы... А вы давно в Москве?

— Первый день.

— Ой, первый день! — вторая женщина всплеснула руками. — Бедняжка, наверное, всё так непривычно. Ничего, привыкнете. Главное, не стесняйтесь, и если что не знаете, спрашивайте.

Амина кивнула. Ей было неуютно. Эти женщины говорили с ней как с маленькой, как с несмышлёным ребёнком. Они улыбались, но в глазах сквозило превосходство.

Ужин тянулся бесконечно. Мужчины говорили о бизнесе, женщинах, политике, о всём том, чего Амина не понимала. Женщины обсуждали курорты, дизайнеров, светские сплетни, обо всём том, чего Амина тоже не понимала. Она сидела как на иголках, боясь взять не ту вилку, сказать не то слово.

— Амина, а вы чем увлекаетесь? — спросила вдруг та, что была понастойчивее.

— Увлекаюсь? — переспросила Амина. — Я... не знаю. Домом, наверное.

— Домом? — женщина подняла бровь. — В смысле, готовите, убираете?

— Ну да, — кивнула Амина.

— Очаровательно, — женщина обменялась взглядом с подругой. — Прямо как в прошлом веке.

Амина опустила глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Амина прекрасно готовит, — неожиданно вступился Марат. — И вообще, она идеальная жена. Не то что некоторые, которые только по бутикам умеют ходить.

Повисла неловкая пауза. Женщина, к которой относились слова, покраснела и уткнулась в тарелку. Мужчины переглянулись, но промолчали.

После ужина гости уехали. Амина стояла у окна и смотрела, как огни машин исчезают за воротами. На душе небывалое облегчение. Этот день, тяжкий и напряжённый, наконец-то подходил к концу.

— Не обращай внимания, — Марат подошёл сзади, обнял. — Это стервятники. Им важно только одно — чья жена круче одета, у кого больше бриллиантов. Ты выше этого, и мне это нравится.

— Я не выше, — тихо сказала Амина. — Я просто другая. Я ничего не понимаю в их разговорах.

— Научишься, не беда, — он поцеловал её в висок. — Со временем. А пока... пойдём спать.

В эту ночь она снова не испытала оргазма. Его тело двигалось резко, более резко чем вчера, но она думала о людях, о событиях прошедшего дня, а не о нём как о мужчине. Сама не знала почему так. Просто выполняла то, что должна, потому что так надо. А как именно нужно для неё, она и сама себе объяснить не могла. Пока не могла, но обязательно разберётся.

Когда Марат заснул, она долго лежала без сна, глядя в потолок и думая о том, что ждет её впереди. Золотая клетка оказалась очень красивой. Но от этого она не переставала быть клеткой.

Глава 6. Садовник

Марат уехал на третий день.

Сборы были быстрыми и деловыми. Он покидал вещи в дорогой кожаный чемодан, параллельно отвечая на звонки, отдавая распоряжения кому-то по телефону, подписывая какие-то бумаги, которые привёз помощник. Амина стояла в стороне, чувствуя себя лишней. Она не знала, положено ли ей помогать, спрашивать, когда вернётся, или просто молча стоять и смотреть.

— Я вернусь через два дня, — бросил он наконец, застёгивая чемодан. — Может, через три. Дела в Питере. Катя обо всём позаботится. Если что-то срочное, сразу звони.

— Хорошо, — кивнула она.

Он подошёл, взял её лицо в ладони, поцеловал в губы, коротко, сухо, скорее для галочки, чем от нежности.

— Скучай, — усмехнулся он и вышел.

Амина слышала, как заурчал мотор машины, как стих звук за воротами. И вдруг наступила тишина. Огромный дом замер, прислушался. Где-то внизу звякнула посуда, зашумела вода в трубах. То были обычные звуки жизни, но здесь, в этой хрустально-мраморной клетке, они казались приглушёнными, ватными.

Она подошла к окну. В саду работали садовники. Тот самый молодой парень в кепке и пожилой мужчина с седыми висками. Они о чём-то переговаривались, смеялись, и от этого их смеха Амине стало ещё тоскливее. Там, за стеклом, была жизнь. А здесь, внутри, — только она и вежливые тени прислуги.

День тянулся бесконечно. Амина позавтракала в одиночестве (Катя суетилась вокруг, но это было не то), попыталась читать книгу, которую привезла с собой, но буквы не складывались в слова. Мысли разбегались. Она бродила по комнатам, как призрак, трогала вещи, разглядывала картины на стенах. В библиотеке нашла стеллажи с книгами на английском, французском, русском. Взяла одну наугад, полистала, но там сплошные буквы, смысл которых ускользал. Поставила обратно.

К обеду она спустилась вниз, надеясь увидеть хоть кого-то. На кухне хлопотал повар — круглолицый мужчина по имени Илья. Он улыбнулся ей, предложил отведать новое блюдо. Амина послушно съела, похвалила (еда действительно была вкусной), но есть не хотелось совсем.

— Вы бы погуляли, Амина, — посоветовал Илья. — Погода хорошая. В саду цветы цветут. А то сидите взаперти.

— А можно? — спросила она робко.

— Конечно, можно. Вы ж хозяйка.

«Хозяйка». Слово звучало странно. Она вышла на террасу, вдохнула тёплый воздух, пахнущий травой и цветами. Солнце припекало, но не так, как в горах, а мягче, ласковее. Она сделала несколько шагов по дорожке и остановилась, не зная, куда идти.

— Здравствуйте, — раздалось сбоку.

Амина обернулась. Рядом стоял тот самый молодой садовник, которого она видела из окна. Он снял кепку, обнажив русые волосы, и смотрел на неё с вежливым интересом. Лет тридцать, не больше, с открытым лицом и мозолистыми руками, которые он прятал за спину, словно стесняясь.

— Здравствуйте, — ответила она.

— Руслан, — представился он. — Садовник. А вы, значит, новая хозяйка?

— Амина, — кивнула она. — Просто Амина.

— Просто Амина, — повторил он, улыбнувшись. — Красивое имя. Горское?

— Да. Я с Кавказа.

— Значит, к горам привыкли. А у нас тут равнина, скучно, наверное?

— Пока не знаю, — честно призналась Амина. — Я ещё не поняла.

Руслан оглядел её, но без той липкой похоти, к которой она привыкла у мужчин в ауле. Скорее с любопытством, как на редкий цветок.

— Хотите, сад покажу? — предложил он. — Я тут всё знаю. Каждый кустик сам сажал.

— Хочу, — выдохнула она.

Они пошли по дорожкам. Руслан рассказывал о растениях, какие цветут весной, какие летом, какие розы привередливые, а какие, наоборот, растут как сорняки. Амина слушала и впитывала его голос, такой спокойный, неторопливый, с легкой хрипотцой. Он говорил просто, без пафоса, и это было так непохоже на Марата с его вечной деловой собранностью.

— А это моя гордость, — Руслан остановился у небольшого пруда, заросшего кувшинками. — Сам выкопал, сам воду провёл. Лягушки теперь живут. Слышите?

Амина прислушалась. Действительно, откуда-то из камышей доносилось тихое кваканье. Она улыбнулась, впервые за долгое время.

— Красиво у вас, — сказала она. — И уютно, ну прямо как дома.

— А вы по дому скучаете?

Она кивнула, боясь, что голос дрогнет.

— Понимаю, — Руслан вздохнул. — Я сам не местный. С Урала. Тоже тосковал поначалу. А потом ничего, привык. Работа, знаете ли, отвлекает.

— А вы давно здесь?

— Пятый год уже. Марат Артурович нанял, когда дом достраивали. Хороший хозяин, справедливый. Платит исправно, не обижает. А что ещё надо?

Амина посмотрела на него. Руслан говорил о Марате спокойно, без подобострастия. Видимо, действительно уважал.

— А вы замужем давно? — спросил он вдруг.