Игрушка для жестокого босса

Первой отмирает секретарь.

- Дамская комната в конце коридора, справа от лифта.

- Ага, спасибо, - киваю я, зная, что не собираюсь ей пользоваться.

Только стоит мне взяться за ручку двери, как позади распахивается дверь в кабинет эйчера.

Я замираю, хотя надо бежать со всех ног.

Ощущаю спиной ее заинтересованный взгляд и втягиваю голову в плечи, когда она произносит хорошо поставленным голосом.

- Василиса Игоревна Румянцева.

Я вздрагиваю.

- Прошу вас.

На негнущихся ногах я разворачиваюсь.

Встречаюсь с эйчором взглядом.

Ухоженная светловолосая женщина средних лет. Довольно мягкие черты лица не могут меня обмануть. В ее глазах сверкает твердость и уверенность в себе. И она не дает мне ни единого шанса отказаться и сбежать.

Она одна из тех, кому не принято отказывать, как бы странно это ни звучало.

Я обречённо выдыхаю и иду за ней.

За спиной раздаются удивленные и недовольные шепотки других девушек, но никто из них не отваживается повысить голос и возмутиться происходящим.

И это тоже удивляет меня.

Но больше всего меня пугает ТОТ, кого я должна увидеть в кабинете.

Я захожу, прикрываю за собой дверь и так и остаюсь у входа.

Не думаю, что мое собеседование продлится долго.

- Проходите, Василиса Игоревна, - эйчар добавляет настойчивости в голос, и я подхожу к столу, стараясь рассмотреть весь ее огромный кабинет и, наконец, увидеть ЕГО,

Но к моему удивлению кабинет пуст.

В нем только мы.

Я медленно выдыхаю и судорожно соображаю, что это было: мистическое испарение или галлюцинации?

- Присаживайтесь, - «предлагает» мне эйчар. и сама садится за свой рабочий стол, открывает на компьютере мой файл и быстро его изучает. - У вас неплохое образование...

Ее брови приподнимаются.

- Вы стажировались в Штатах?

- Да, - киваю, ерзая на стуле и стараюсь украдкой обернуться.

Потому что я понимаю, что люди не исчезают из закрытых кабинетов. Но взгляд эйчера не отпускает.

- Да, еще раз повторяю я.

Стажировка в Штатах была моей гордостью и главным козырем. Я мечтала поехать, но не мечтала, что смогу на нее попасть, потому что у меня не было денег на билеты. Но бабушка настояла. Сняла свою пенсию и вручила мне деньги. Практически заставила написать заявление и купить билеты.

И я ни о чем не жалею. Потому что в спорных моментах эта стажировка всегда склоняла чашу весов в мою сторону. Даже при защите диплома.

Но сейчас я почти жалею о том, что указала ее в своем резюме.

- Неплохо, - кивает эйчар. - Почему вы ушли с предыдущего места работы?

- Потому что это была затянувшаяся подработка во время учебы, - отвечаю с готовностью.

- Но у вас были и другие места работ.

- Да, я работала по договору на удаленке. Проверяла сметы, чертежы и планы по постройке небольших одноэтажных домов коттеджного типа. Искала ошибки или немного перерабатывала купленные проекты под требования заказчика.

- Замечательно, - она откидывается на спинку кресла, сцепляет ладони в замок и пристально изучает меня не меньше минуты.

Молча скользит тяжелым нечитаемым взглядом.

И мне совершенно не нравится это.

Есть в этой женщине что-то опасное, хищное. И я ей не нравлюсь. Я в этом уверена.

Я ощущаю это каждым сантиметром кожи.

Но почему она просто не отправит меня, я понять не могу.

- К сожалению, на должность, на которую вы претендуете мы уже подобрали сотрудника...

Я выдыхаю с облегчением.

Правда. Даже разочарования нет. Почти нет.

Есть только желание сбежать как можно быстрее из этого места.

- Но, - эйчар подается вперед. - Вы идеально подходите нам на другую должность.

- Другую? - мои брови взлетают вверх.

А сердце начинает стучать как бешеное, уже догадываясь, что мне сейчас предложат.

- Нашему руководителю, Замиру Назировичу Османову срочно нужен секретарь, хотела бы предложить вам эту должность, - взгляд ее холодных голубых глаз пронзает меня.

И если ее голос полон мягкого убеждения. То взгляд говорит мне «только попробуй согласится».

Икаю от удивления и неожиданности.

- Но я не секретарь, - моргаю удивлённо. - Я не училась...

- Ваше образование позволит вам вникнуть в дела, кофе варить на кофемашине больших навыков не требует... - перечесляет она буднично, но при этом ее взгляд уже практиктически полыхает ненавистью ко мне.

Я теряюсь, не зная, что ей ответить. И что заставляет ее с одной стороны уговаривать меня, а с другой так открыто и явно предостерегать.

- И зарплата... - ее губы расплываются в хищном оскале.
- Довольно! - раздается хриплый мужской баритон слева от меня.

Я леденею. У меня немеют руки и ноги, а по спине снова и снова стекают капельки холодного пота.

Хуже того, точно такие же капельки стекают и по ложбинке между грудей, а от охватившего меня вмиг страха и озноба соски собираются в упругие горошинки, которые теперь приподнимают кружевные чашечки и норовят прорвать тонкую ткань блузы.

- Замир Назирович, - эйчар кивает ему с готовностью выслушать. Но вот ее холодные голубые глаза неожиданно вспыхивают интересом и удовольствием.

Что это? Слепое подчинение начальству? Или что-то большее?

- Василиса Игоревна идеально подходит мне на роль секретаря, - выдыхает мужчина и подходит ближе.

Закусываю губу, чтобы не закричать.

Я даже повернуться в его сторону боюсь, чтобы посмотреть где он все это время прятался.

За его спиной хлопает замаскированная под стеновые панели дверь. И я вздрагиваю.

Все мои нервы натягиваются до предела.

Я вытягиваюсь в струнку на самом краешке стула.

- Она еще не ответила согласием, - мягко возражает эйчар своему боссу.

И вообще все, что происходит в этом кабинете мне кажется каким сюром, безумием.

Как будто это происходит не со мной.

Я медленно поднимаюсь, поправляю приподнявшуюся юбку и собираюсь извиниться.

Эта работа мне не подходит.

Я не могу работать с НИМ. Это не возможно.

Рядом с этим пугающим своей мощью мужчиной я даже дышать спокойно не могу.

Но ничего сказать я не успеваю.

Османов подходит ко мне вплотную, до боли впивается в мой локоть и тянет на выход.

- Марина Леонидовна, - бросает он через плечо, - оформите все документы, Василиса Игоревна приступает немедленно! Я ТАК РЕШИЛ!

Глава 15

Мужчина, не выпуская моей руки, направляется к выходу. Он тянет меня за собой как на буксире.

Резко, властно. Не давая опомнится и сбежать.

Его пальцы до боли впиваются в мой локоть. Сжимает все крепче.

Я морщусь от боли и думаю о том, что останутся следы. Но этого МОНСТРА ничего не останавливает.

Он распахивает дверь в приемную, быстрым шагом пересекает ее. А я семеню за ним следом.

Лица девушек на диване вытягиваются. Успеваю заметить в их взглядах удивление и зависть.

Дуры! Да я что угодно отдала бы, чтобы поменяться с любой из вас местами.

Но мне никто не позволит этого сделать.

Замир Назирович вытаскивает меня в коридор, тянет за собой и дальше, пока, наконец, не останавливается перед массивной дверью.

Разблокирует ее электронным ключом и заталкивает меня внутрь.

Мы вдвоем оказываемся в роскошной приемной. Светлый паркет на полу, настоящий дубовый стол, моноблок одной очень известной фирмы. В углу огромное многофунциональное устроиство, совмещающее в себе функции принтера, сканера, факса и копира. К тому же на нем можно печатать документы не только в формате А4, но и А3. У нас в универе был такой, только оооочень старенький. Работал через раз, часто ломался и плевался тонером, если ему что-то не нравилось. Но мы все равно на него молились.

А здесь стоит последняя модель.

Это же стоит просто нереально дорого!

В другом углу стоит кофе машина. В баре я вижу большой пакет с дорогим кофе и настоящий костяной фарфор.

За моей спиной словно выстрел раздается щелчок запираемого замка.

Я резко выдыхаю и оборачиваюсь.

Прямо напротив меня застывает Замир Назирович. Мощный, высокий, в облепившей его торс мокрой рубашке и с яростным блеском в черных глазах.

- Я все могу объяснить, - шепчу и отступаю.

- Да? - он удивленно приподнимает одну бровь. - Попробуй...

Он делает шаг ко мне, а я отступаю еще.

Мужчина поднимает руку, находит на вороте первую пуговицу и расстёгивает.

- Я ... - облизываю пересохшие губы. - Это все какое-то недоразумение.

- Я так и думал, - недобро усмехается он и переходит ко второй пуговице.

- В пятницу, в клубе. Это была игра. Гадание. Понимаете? - я вспыхиваю, стоит мне увидеть, как в растущем вырезе я вижу литые мускулы и мощную грудь.

- Ага, - он расстёгивает последнюю пуговицу и стягивает с плеч тонкий шелк.

При этом его руки бугрятся и напрягаются. Мышцы перекатываются под смуглой бархатистой кожей.

Дернув и выдрав с манжет пуговицы вместе с «мясом», Замир Назирович отбрасывает рубашку на пол, а сам надвигается на меня.

- Я не виновата! - я нервничаю. - Я не хотела!

- Тебе надо было остаться в клубе и согласиться на мои условия. В пятницу. Отработала бы рубашку и была бы свободна, - шепчет он неласково.

- Нет! - я вспыхиваю от возмущения и ярости.

Нашел, что предложить! Никогда!

Я дергаюсь к двери, собираясь обойти своего неприятного знакомого.

- Не так быстро, - перехватывает меня Замир Назирович. - Тебя еще никто не отпускал.

- А я ине спрашивала разрешения, - выдавливаю из себя.

- Дерзкая? - Замир Назирович перехватывает меня за плечи и притягивает к себе.

Его горячая бархатистая кожа обжигает, его дыхание на моих губах заставляет судорожно сглотнуть. Его запах, длинные пальцы, что прямо сейчас впиваются в мои плечи, черные, горячие яростью и возбуждением глаза. Все это пугает.

До дрожи, до панического страха, до оцепенения.

- Я люблю дерзких кобылок, - он подается вперед. - Их так приятно объезжать.

Его влажный язык скользит по сухим и неожиданно манящим губам.

- Простите, - стараюсь выскочить из его рук. Но ничего не выходит. - Замир Назирович, я не хотела. Это была роковая случайность. Стечение обстоятельств. Но я прямо сейчас готова искупить свою вину и отработать. Но...

- Я уж думал. Ты никогда не попросишь, - усмехается мужчина. - На колени!

Я так и замираю перед ним, открывая и закрывая рот.

- Да, да, ты не ослышалась. Милашка. На колени и начинай отрабатывать мои испорченные вещи! Я люблю глубокий горловой минет и когда глотают я тоже люблю.

Глава 16

- Я не... - договорить не успеваю.

Он грубо хватает меня за руку и дёргает на себя.

Торопливо переступаю в туфлях на высоких каблуках и практически падаю в его объятия.

Мои ладони обжигает жаром его тела.

Вздрагиваю от мощнейшего импульса, что пробивает моё тело от одного единственного прикосновения.

- Я хочу тебя, - рычит он мне на ухо. - С пятницы не могу выкинуть тебя из головы...

Его ладони скользят по моим рукам, мнут тонкую ткань блузки. Соскальзывают на грудь, сжимают до боли налитые полукружия. Да так сильно, что блузка начинает трещать по швам, а самая верхняя пуговица отскакивает и улетает в сторону.

- Не надо... - шепчу испуганно.

- О, тебе понравится, - он прижимает меня к стене, нависает сверху.

Согнутым пальцем поддевает мой подбородок, несколько бесконечно долгих секунд разглядывает моё побледневшее лицо, изучает мои губы и порывисто наклоняется.

Он властно и требовательно впивается в мои губы грубым поцелуем.

Он даже не целует, он полностью уничтожает меня и любое сопротивление.

Обхватывает крепко, языком раздвигает мои губы и врывается внутрь. Не даёт сопротивляться, подчиняет волю и мой язык. Проталкивается все глубже и глубже, попутно облизывая мои губы, нёбо, сплетаясь с моим языком и тут же заставляя его отступить.

Я жалобно постанываю, но сделать ничего не могу.

И не просто потому что он сильнее. Я просто оказываюсь не готова к такому натиску.

Стремительные, полностью подчиняющие себе действия.

Грубые ласки, жёсткий поцелуй, его дурманящий запах и острота новых ощущений - все это полностью парализует мою волю. Но хуже того - с каждой секундой, что длится этот грубый поцелуй, когда мои губы сминают, а глотку практически трахают, сердце в моей груди бьётся все чаще и тревожнее. Кровь. Струящаяся по венам, становится все горячее и несдержаннее. Она бурлит и окатывает меня волнами. Воспламеняет низ живота, обжигает промежность и пульсирует внутри острым желанием.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Страх и паника, унижение и болезненное удовольствие сплетаются вместе, вызывая какое-то поистине нездоровое желание.

Мужчина подхватывает ворот моей блузки и просто дергает в разные стороны. Пуговицы градом осыпаются на паркет.

Он резко дёргает кружевные чашечки лифа вниз, освобождая налившуюся желанием и томлением грудь.

На этот раз он не мнёт её и не гладит. Находит соски, едва обводит их по кругу подушечками пальцев и тут же сжимает.

Впивается и крутит упругие тёмные горошины, вызывая внутри целую бурю эмоций.

Я выгибаюсь и дрожу. Переминаюсь с ноги на ногу и пытаюсь свести бедра вместе.

Но он мне не даёт.

Вклинивается коленом между моих ног, заставляет развести их шире.

Одной рукой продолжает терзать сосок, другой тянет юбку вверх.

- Нет! - захлёбываюсь от возбуждения, но остатками сознания цепляюсь за эту мысль.

Нельзя! Бежать! Не хочу!

Но сделать ничего не успеваю.

Потому что Замир Назирович уже вздёргивает юбку мне на талию и подцепляет пальцем тонкую полосочку моих насквозь мокрых от желания трусиков.

- Говоришь нет? - он улыбается зло, с превосходством.

А сам касается пальцами набухших складок.

Проходится вдоль ложбинки между ними и собирает сочащуюся из меня влагу.

- А я уверен. Что ДА! - рычит он мне на ухо и жадно впивается в шею.

Я вздрагиваю и полностью теряюсь в ощущениях.

Его жадный жалящий поцелуй в шею заставляет меня дрожать. Я закусываю губу до боли. Лишь бы не попросить его не прекращать.

Его пальцы надавливают чуть сильнее на складки и проваливаются в мягкую податливую плоть. Замирают у самого входа во влагалище.

Чтобы в следующую секунду ворваться внутрь.

Я вскрикиваю и получаю укус в шею и грубые ритмичные движения внутри себя.

Моё сознание плывёт от его умелых прикосновений.

Я вся превращаюсь в один оголённый нерв. Я жажду его прикосновений, пускай грубых, но таких приятных.

Ласки, укусы, мощные толчки, все это заставляет меня постанывать и извиваться в его руках.

Кожа вспыхивает и горит, по груди и рукам ползут мурашки.

Внутри все дрожит от предвкушения и ожидания скорой развязки.

Внизу живота скручивается тугая пружина будущего наслаждения. Виток за витком она увеличивается и заставляет ждать её с замиранием сердца.

Внизу случается потоп. Из меня сочатся соки. Я чувствую, как капли стекают по бедру. Пальцы Замира скользят во мне с влажным чавканьем.

Что вызывает злую усмешку на его лице.

- А сейчас, малышка, ты получишь кое что большее...

Глава 17

Моё сознание уже поплыло.
Я не могу нормально думать.
Я вся - один оголённый нерв, на котором Замир Назирович умело играет, затрагивая самые чувственные струны.
Его пальцы медленно выскальзывают из меня.
Я судорожно хватаю ртом воздух и опускаю ладошки на обжигающую мужскую грудь.
Но он не позволяет мне отстраниться.
Наоборот, придавливает к стене, практически накрывает собой.
Жадно втягивает мой запах, рычит и тянется к пряжке ремня.
В звенящей тишине лязгает пряжка, следом раздаётся оглушительно громкий звук расстёгиваемой молнии.
- Расслабься, малышка, — выдыхает он мне на ухо, — тебе понравится...
Его руки ложатся на мои голые ягодицы, сжимают их до боли и заставляют закинуть ногу ему на талию.
Смотрю затуманенным взглядом на мужчину и вижу безумное делание в его глазах. Острый голод, похоть и восхищение.
Никто и никогда не смотрел на меня так.
И этот взгляд вместе с моими взбушевавшимися гормонами пьянит сильнее.
Его прикосновения, то нежные и лёгкие. То яростный и болезненные заставляют меня извиваться, стонать и жаждать продолжения.
И тут же его получаю.
Упругая горящая головка упирается мне в лобок. Резко соскальзывает ниже, кружит у самого входа во влагалище.
- Такая нежная, — хрипит мужчина. - Дикая и мокрая... и моя!
Он резко толкается вперёд.
Напряжённый мощный член одним слитным движением пронзает меня до самого основания.
Я вскрикиваю и напрягаюсь.
Это невозможно!
Это так остро, так больно, так...
- Дыши! — рычит он и массирует мои ягодицы.
Но я не могу...
Его много.
Слишком много!
Он разрывает меня изнутри!
Мне неприятно, мне больно!
- Нет, нет.... — шепчу я и трясу головой. Сжимаю кулачки и бью его по груди, ёрзаю в его руках и жадно хватаю ртом воздух.
Но он не выпускается.
Одной рукой он до боли впивается в моё бедро, не давая мне соскользнуть.
А другой проскальзывает между нашими телами, находит напряжённую горошину клитора и ловит её в плен между двух пальцев.
- Расслабься, — приказывает он.
Но я не могу! С каждой секундой мне всё...
Его пальцы на моём клиторе приходят в движение. Ласкают нежно, едва касаясь.
Кружат, сжимая горошину сильнее.
- Нет! — я дёргаюсь. Но он держит крепко.
Не выпускается.
Но и не двигается.
Замирает. Мышцы на его груди превращаются в сталь. Вздуваются под смуглой кожей.
А вот его пальцы на моём клиторе вытворяют что-то невообразимое.
Скользят по кругу, терзая чувственную плоть. С каждым кругом ускоряют темп.
Дышу всё чаще и снова закусываю губу.
Сердце стучит в груди как безумное. Всё чаще и трепетнее. Сбивается с ритма и бьётся о грудную стенку.
Возбуждение жаром прокатывается по телу.
Низ живота вспыхивает и горит. Наслаждение наслаивается витками, скручивается в тугую пружину, готовую вот-вот лопнуть.
Раскрытым ртом хватаю воздух.
- Давай, малышка, вот так, ещё чуть-чуть, — рычит он.
И я расслабляюсь в его руках.
Отпускаю чёртову ситуацию.
Хочу, чтобы это быстрее случилось.
Всхлипываю и жажду разрядки.
Ещё одно его прикосновение к набухшему клитору, и внутри меня взрывается напряжение.
Моё тело выгибается и бьётся в экстазе от накатившего наслаждения.
Вот только Замир Назирович не отпускает меня. Наоборот.
Пока я вздрагиваю и хриплю, он перехватывает меня за бёдра, чуть отстраняется и тут же резко толкается вперёд.
Его напряжённая головка раздвигает мои пульсирующие стенки и упирается в свод влагалище.
Всё происходит быстро. Остро и чувственно.
Боли больше нет.
Есть острая нужда.
Нужда в продолжении.
Нужда быть ближе и плавится в его руках.
Нужда в разрядке.
Его ладони на моей обнажённой коже обжигают.
Его горячее дыхание смешивается с моим.
Его рык сливается с моими стонами.
По комнате плывёт томный запах нашей страсти, пьянит и дурманит.
Я закидываю руки Замиру на плечи, прижимаюсь к нему всем телом и стараюсь подстроиться под него.
Он ускоряется, его бёрда как заведённые вдалбливают член в меня.
И я больше не сдерживаюсь, кричу и молю не останавливаться, пока в какой-то момент не вспыхиваю как свечка.
Внутри меня взрывается копившееся напряжение. Огненной волной оно окатывает меня, заставляет сжаться каждый нерв, трепетать каждую мышцу.
Я вся выгибаюсь и бьюсь в конвульсиях от наслаждения и разрядки.
Мужчина резко толкается в меня на всю длину своего огромного члена и замирает.
Под моими ладонями каменеют его мышцы. Он яростно рычит и мощно содрогается всем телом.
Внутри меня подрагивает его член, выплёскивая сперму.
Сквозь уплывающее сознание едва могу различить грохот двери где-то совсем рядом.
- Замир Назирович, Марина Леонидовна просила передать... — в мой пошатнувшийся мир врывается до боли и отвращения знакомый голос. - Васька, ты...
С усилием отстраняюсь от мужчины, соскальзываю по нему вниз.
Его всё ещё напряжённый член выскальзывает из меня, выстреливая остатками спермы мне на бёдра.
Я неторопливо опускаю юбку и запахиваю разодранную на груди блузку.
Откидываю выбившиеся из причёски локоны и с превосходством смотрю на свою мать, что поражённой статуей застыла в дверях.
В конце концов, что мне ещё остаётся?

Глава 18

Едва заметным движением под напряжённым взглядом матери поправляю бюстгальтер, не торопясь, заправляю мятую блузу в юбку.
Провожу пальцем по губам, стирая, скорее всего, смазанную помаду.
- Простите, господин Османов, — стараюсь говорить ровно и не смотреть ни на кого в этой комнате, — но мне не подходят условия. Слишком много, знаете ли, подводных камней.
Внутри всё дрожит от напряжения и острого чувства стыда. Но ни один из них не должен это заметить. Они просто недостойны видеть мою слабость.
Подхватываю со стола свою сумку и папку с документами, зажимаю светлый кожаный ремешок в кулак до боли и поправляю на ноге светлую поношенную лодочку.
Собрав волю в кулак, медленно иду к двери. Каждый шаг даётся мне с трудом, потому что я чувствую на себе яростный, всё ещё полыхающий желанием взгляд Замира Османова и полный ненависти взгляд матери.
- Василиса, — цепкая хватка на моём локте заставляет меня остановиться. - Я не отпускал тебя, а ты... — бросает он моей матери, — выйди!
Лицо матери, натёртое до блеска дорогими кремами и пудрами, идёт красными пятнами. Но спорить со своим боссом она не решается.
Я понятия не имела, что мать работает.
Тем более на Османова.
Почему же она так отчаянно пытается отобрать у нас с бабушкой каждую копейку?
Господи, да она даже до кражи моих личных вещей опускается! О чём я говорю?
Но это уже лирика.
Сейчас же меня ждут очередные разборки.
Перевожу взгляд на Османова. Стараюсь сохранить спокойствие и придать лицу брезгливое равнодушие. Получается плохо, потому что его близость, его горячие пальцы на моём локте заставляют моё тело мелко подрагивать, а сердце стучать всё чаще и тревожнее.
- Если ты не поняла, — он наклоняется ко мне, нависает, отрезая пути отхода, — только я решаю, кто и когда уходит из моего кабинета.
- Я не ваша подчинённая, — отвожу взгляд, потому что не могу выдерживать живого огня в его глазах, который выжигает меня изнутри, — и вряд ли когда-то ей стану.
- Но тебе нужна работа, — он сжимает мой локоть о боли, заставляя вновь посмотреть в его чёрные бездонные омуты.
- Нужна, — неохотно соглашаюсь я. - Но не настолько...
Я отчаянно вру и надеюсь, что он мне поверит.
- Да? А мне казалось, что ты готова на всё ради этой работы... — его взгляд темнеет. А воздух вокруг вновь густеет, наполняется мускусным ароматом его тела и нашего желания.
- Вы ошиблись, — я со всей силы дёргаю руку. - И это...
Обвожу его кабинет затуманенным взглядом.
- ... это было ошибкой.
Его чёрные глаза наливаются свинцовой яростью и обещанием жестоко наказать меня за эти слова.
По коже вдоль позвоночника проносится стая испуганных мурашек. Огромным усилием стараюсь загнать их обратно под кожу.
- Но вы, если хотите, можете считать это платой за испорченные выходные и вашу дорогую рубашку. Я так понимаю, извинениями и деньгами вы такие моменты решать не привыкли.
Разворачиваюсь и вылетаю из кабинета.
Практически бегу по длинному коридору, чеканя каждый шаг и не оглядываясь.
Но у лифта меня ждёт очередной сюрприз в лице моей матери.
Она преграждает мне дорогу.
- Уйди, — рычу на неё.
- И не подумаю, — рявкает она зло. Оглядывается и хватает меня за руку.
Да что это за день такой?
Мало мне Османова во всей красе, матери, так они ещё все пытаются схватить меня и куда-то затащить!
Вот и мать открывает первую попавшуюся дверь и заталкивает меня в подсобку, полную вёдер, метёлок и тряпок.
- Что ты здесь делаешь, Василиса? — произносит она с презрением, подрагивая от едва сдерживаемого гнева.
- Не твоё дело! — цежу сквозь зубы.
- Решила меня опозорить? — не унимается она, нервно поправляя и без того идеальную причёску.
- Тебя? Это сложно сделать...
На секунду её взгляд светлеет, а губы расплываются в подобии улыбки, пока я не продолжаю.
- Ты сама себя позоришь на каждом углу. Больше этого я вряд ли смогу что-то сделать!
- Мерзавка! — она бросается на меня, занося руку для пощёчины.
Но прямо сейчас я оказываюсь проворнее и злее. Просто перехватываю её руку и сжимаю так сильно, как только могу.
- Никогда не смей даже замахиваться на меня! Поняла?
Она морщится от боли и шипит.
- Я запрещаю тебе работать на Османова. Выйдешь и забудь сюда дорогу...
- Ты? Запрещаешь мне? — при всей абсурдности ситуации я едва могу сдержать смех. - Ты уже давно потеряла право что-то мне запрещать и советовать. Только я сама буду решать, где мне работать и как себя вести! А теперь мне пора! Резко захотелось помыться после посещения вашей конторы.
Я отталкиваю от себя её руку и пинком распахиваю дверь подсобки.
- Я этого так не оставлю, — шипит мать мне вслед.
- Мне плевать, что ты собираешься делать! — высоко поднимаю голову. - Но если у тебя так много свободного времени, то в следующий раз вместо того, чтобы воровать мои ношеные трусы, лучше навести бабушку в больнице!
Я намеренно повышаю голос, когда распахиваются дверцы лифта и выпускают стайку соискательниц.
Их заинтересованные взгляды проходятся по-моему, скажем так, неоднозначному виду и впиваются в рычащую от бессильной злобы мать за моей спиной.
Один -ноль, мама!