Вперед, за Белым Кроликом!

До обеда они в сопровождении лакеев в белом ходили по дворцу, который местный именовали не иначе, как замок, и изучали жизнь слуг. Они действительно все оказались оборотнями, которые не меняли здесь ипостась. Если для взрослых этот процесс был просто очень болезненным из-за артефакта-ограничителя, то юные неопытные крольчишки, такие как Зои и Захара, могли застрять в зверином теле. Наину возмущало, что никто не оказывает им медицинской помощи. А все из-за того, что при обороте тело оборотня обновляется. А то, что оборот несколько затруднен – никого не волнует. Конечно, дело-то житейское.

Слуги смотрели на девушек настороженно, откровенничать не собирались, но и неуважения не проявляли. Иратус, главный кроль над ними, ходил, пыжился, но в открытое противостояние не вступал. Видимо, ждал, где досадить по-тихому.

После обеда, который Таня с Наиной упросили разрешить подавать к себе в покои, они отправились к человеческим девушкам.

Увиденное их не столько удивило, сколько огорчило.

Выглядело все, мягко говоря, неприглядно – всюду грязь, хлам, мусор. Комнаты у девушек маленькие, оконца в них узкие, света мало, мебели, кроме кровати, нет. Как нет ни ковров, ни драпировок, даже салфетки малой нигде не оказалось. Мыльни общие, просто каменные тазы и деревянные ковшики на лавках, отхожее место тоже каменное, холодное, модель типовая с отверстие в полу. Это при том, что в самом дворце у Тани с Наиной в комнатах тоже были мыльни с тазами, но были еще и большие купальни с проточной водой и бассейнами внизу. И остальные удобства были немного непривычные по форме, но вполне современные по функционалу. А тут, как в далекое прошлое попали – мрачно, страшно, беспросветно.

Личных вещей у девушек тоже практически не было, что выдаст старая смотрительница, то и носили. Пожилая нагиня Хенита была за главную, помогали ей еще две нагини, они следили за детьми. Дети же были ничьи. Кто их отцы, было неизвестно, а матери к отпрыскам интереса не проявляли.

Сказать откровенно, украденные девушки, которых Таня и Наина про себя звали «гаремом», вообще ни к чему не проявляли интереса. Этакие амебы. Они выходили во двор на время уборки, слонялись туда-сюда, шли в общую столовую ужинать и возвращались к себе, где либо ложились спать, либо бесцельно смотрели в окна-бойницы. Уборка тоже была какая-то странная. Прислужница обходила комнату за комнатой, но ничего не делала, только водила артефактом вдоль стен и вокруг постели.

– А что она делает? – спросила Таня у своей горничной Захары, которая теперь сопровождала ее повсюду.

– Обрабатывает комнаты от вишеков, – ответили ей.

– А вишеки это?..

Подозрения Тани подтвердились. Вишекам оказались жучки размером с бисеринку, нечто среднее между блохами, вшами и клопами, благополучно обитающие как в шерсти оборотней, так и на теле людей, не брезгующие и нагами. Короче, абсолютно всеядные паразиты.

Татьяна тут же поспешила отступить и принялась придирчиво осматривать себя и одежду.

– Вернемся? В купальню сходим, – предложила она Наине. Но та упрямо покачала головой.

Таня вздохнула. Нет, желание подруги всех спасать она понимала. Но не разделяла. Им надо Аню искать, а не с этими рыбами снулыми возиться.

– А чего они такие замороженные? – спросила она у прислужниц. – Они всегда такие?

– Ну да, – подтвердила Зои, – ходят туда-сюда, как мертвецы у некромантов. Их кормят, поят, вон, вишеков убирают, а больше им ничего и не надо. А рожать придет время – в дальнее крыло переведут, но нам туда нельзя ходить.

– Нет, они раньше другие были! – внезапно вступила в разговор обычно молчаливая Захара. После того, как Наина обработала ей руку, девочка ее побаивалась и в ее присутствии помалкивала, но неукоснительно выполняла свои обязанности личной прислужницы при Татьяне. – Они поначалу дергались очень, плакали много, убежать старались. И к нагам не хотели идти, которые их выбрали. Их старая Корделия к себе велела привести. Ну и вот, после этого они такие уже стали. Послушные, только не помнят себя. И кто затяжелел, тоже не знают от кого. За ними Айза следить должна была, чтобы каждая из них только с одним нагом общалась. Если бы они забеременели, их бы разобрали к хозяевам. Но когда советник себе девушек выбрал, она начала их под всех подкладывать. Так что, чье потомство получилось, не узнать пока.

М-да, не зря эти су… машедшие нагини Тане сразу не понравились, особенно та, с пищаще-визжащим голоском. А она вроде и есть Айза?

– А что происходило у Корделии, кто-нибудь знает? – спросила Наина так спокойно, что Таня сразу поняла, что подруга в бешенстве. – И кто это вообще такая?

– Бабка пиринса, она уже давно из своих покоев не выходят, говорят, что ей тыщща лет и она света боится. И слуги у нее свои, они не разговаривают, не умеют, только Иратус туда иногда ходит по поручениям, – охотно делилась информацией Зои.

“Да, дело ясное, что дело темное! Видимо, эта та леди, от которой стоит держаться подальше”, – определилась с тактикой Таня и принялась следить за девушками, гадая, что же с ними произошло – опоили, околдовали, загипнотизировали? Все же змеи, могут, наверное, и так.

– А что там такое, в этом дальнем крыле, – поинтересовалась Наина с самым скучающим видом. – А то вдруг я по незнанию забреду случайно, а там эти ваши рвачи!

Слово ударило, что хлыст, рассекая воздух. Захара побледнела и отшатнулась назад, пряча раненую руку за Таню, Зои же прикрыла рот в испуге, но потом, выпучив от удивления глаза, все же спросила:

– Откуда вы знаете, леди?

Наина промолчала, растерявшись, а Таня поняла, что они еще многого не знают. Но об этом она решила подумать позже. Коли Иратус у них вездесущ, то надо придумать, куда спрятать вещи. Она ухватила Наину под локоток и потянула ее в барак. Расчет был просто – там такой бардак, что искать там точно никто ничего не будет!

Глава 12. Наина. Содержимое сумки

Наина ходила по пристрою, в котором размещались человеческие девушки, молча. Нет, она знала, что некоторые люди живут в стесненных условиях, что бывают квартиры, где на десять комнат один туалет. Общежития опять же…Но знать и видеть – это разные вещи. У родителей был особняк, у брата квартира, в которой они могли и не встретиться, в санатории у нее была, конечно, небольшая комната, но со всеми удобствами. А тут…

Когда речь зашла о вишеках, Наина даже не сразу поняла, почему Таня предложила пойти в купальню. Когда разобралась, то сбежать захотелось невероятно, но она твердила себе “я справлюсь, я смогу” и не давала ужасу и брезгливости отразиться на лице.

Это до момента, пока она не узнала, что сделали с девушками, чтобы они стали такими замороженными. Вот тогда возникло желание разорвать эту старую гадюку своими руками. Наина поклялась себе, что рано или поздно она доберется до этой гадины, и мало той не покажется.

Она удивилась, когда Таня со словами “Лишь дурак пойдет в барак, потому что там бардак!” потащила ее обратно в этот пристрой. Потому что, во-первых, была согласна с Таней, что бардак и барак, и, во-вторых, дурой себя не считала.

– Так, тебе нужна здесь смотровая и процедурная, – рассуждала подруга, заглядывая в каждую из комнат. – Кто здесь главный? Нам надо две смежных комнаты с рукомойником.

Зои тут же унеслась куда-то и вернулась с Хенитой.

– Добрый день, почтенная, Темнейший пиринс дал нам поручение вести наблюдение за прохождением беременности у человеческих девушек, и проследить, чтобы они выносили здоровое потомство. Нам нужно место для осмотра. Организовать это в ваших силах или с этой малой просьбой нам обратиться лично к Темнейшему? – Таня так уверенно напирала на змеюку, что та скривилась, но повела их в самый конец коридора.

– Комнатушку найду, много ли вам надо, – бурчала по дороге старая смотрительница.

Наина разглядывала ее с интересом. Это была первая старуха, что они здесь встретили – чуть сгорбленная, с шаркающей походкой, узловатыми пальцами, морщинами и темными пятнами на коже. Наину, как будущего медика (всего год оставался до окончания колледжа), снедал вопрос – если тело оборотней при обороте “обновляется”, то сколько лет этой нагине?

– Вы не поняли, почтенная, – продолжала между тем напирать Татьяна. – Сам пиринс велел нам, посланницам богини, следить за притоком здоровой свежей крови на остров, и, разумеется, одной комнатушки нам не хватит. Нам нужно пять, нет – семь комнат, связанных между собой, с туалетом и мыльней, – требовала Таня.

Наине осталось только удивиться растущим аппетитам подруги, но важно кивнуть с видом королевы. Старуха тоже прониклась.

– Ишь че, пол крыла им отдай. Ладно, распоряжусь. Вот от сих и до лестницы четыре комнаты, кладовая и мыльня. Забирайте.

Наина окатила старуху таким недоуменно-презрительным взглядом, что та споткнулась.

– Ладно, вот эти две еще прикажу освободить.

– А поясните-ка насчет мыльни, почтенная, ей ведь пользовались ваши подопечные. Где они сейчас будут это делать? – Татьяна продолжала наседать на нагиню

Старуха зашипела сквозь зубы. Вот реально подобралась вся и зашипела, как змея, Наина была уверена, что она вот-вот обернется, и приготовилась спасать Таню. Но все обошлось, старуха успокоилась, а Таня так вообще ничего не заметила.

– Прикажу открыть вторую в том конце крыла, довольны?

– Нет! – сказала Татьяна, и Наина снова высокомерным кивком подтвердила ее слова. – Завтра пришлете нам трех девиц, что не в тягости, будут чистоту наводить. Пить и есть им ничего не давать, они нам для опытов нужны голодные. Подготовите еще воды горячей три кадушки, тканей простых семь отрезов и все для уборки, что вам Зои скажет.

– А всех, кто в тягости сюда сейчас пришлите, я им метки поставлю. Им никакой работы не давать, я сама ими распоряжаться буду, – добавила Наина, уселась на стул в предложенной комнате и кивнула этак небрежно, мол, чего застыла, карга, беги, исполняй поручение. Старуха снова зашипела сквозь зубы, но подчинилась.

Спустя какое-то время стали приходить потерянные во времени и пространстве “беременяшки” на разных сроках. Всего их оказалось полдюжины. Наина достала из своей сумки-узелка маркер и рисовала им звезду во всю ладонь, вполголоса комментируя ситуацию на родном языке.