Право тебя любить

— Опять тебе твои беспризорники важнее, чем мать? — раздраженно спрашивает она, но я всеми силами сохраняю спокойствие.

— Они не беспризорники, у почти у всех есть родители, — мой голос звучит бесстрастно, но внутри все кипит. — Интернат для спортсменов.

— Да какая разница! Родители их скинули вам…

Ой, нет. Обмусоливать эту тему я не хочу. Нервов не хватит точно.

— Все, мам, мне пора. До вечера.

Сбрасываю звонок и отшвыриваю телефон от себя, словно обжегшись. Как можно быть такой тяжелой? Меня аж подколбашивает изнутри. Поддавшись порыву, подхожу к окну, приоткрываю створку и закуриваю сигарету. Не часто балуюсь, держу на крайний случай.

Выдуваю дым в окно и прикрываю глаза. Не представляю, как дожила до двадцати лет с матерью в одной квартире. Потом вышла замуж и переехала к Всеволоду. Ему каким-то непостижимым образом удалось наладить контакт с моей мамой, даже можно сказать подружиться. Очень скоро они стали в одной команде, а я в другой. Это раньше бесило. Сейчас все равно. Сейчас я стала старше и, наверное, умнее…

— Лер, ну епта, я пацанам за это по шапке даю, — грозный голос Антона заставляет вздрогнуть и обернуться.

Он входит, как всегда, без стука и прикрывает за собой дверь.

— А если войдет кто-нибудь? Мегера Артемовна, например.

— Ее сегодня нет, — улыбаюсь я и бросаю окурок за окно. — Прости, нервы ни к черту. Сорвалась…

— Случилось чего? — Антон подходит ближе и чуть присаживается на угол стола.

— Мама случилась…

— Ясно, — усмехается Антон, зная мою маму не с лучшей стороны. — Как там мои бойцы, все в строю?

— Да, все допущены. Но обрати внимание на Руслана. Не нравится мне его движения левой.

— Я услышал. Спасибо.

— Мне надо пораньше уйти. Мама приболела...

— У-у-у, терпения тебе, а я поеду подавать списки участников.

Антон уезжает, а я снова сажусь за карты. Нужно заполнить до конца и забыть уже о них.

Закончив с работой, вызываю такси. Быстро переодеваюсь и выхожу из интерната. На улице чувствую на себе чей-то взгляд. Тяжелый, прожигающий дыру между лопаток. Оборачиваюсь, но не вижу никого. А взгляд все равно чувствую. Может это моя паранойя? Все равно не по себе.

Сажусь в такси и еду к маме. Машина останавливается напротив подъезда. Я выхожу на улицу и краем глаза замечаю черный внедорожник, припаркованный рядом с подъездом.

Внутри все холодеет, когда я узнаю машину. Паника просыпается мгновенно и разлетается по организму. Это Сева. Ошибки быть не может. Что он здесь делает?

Глава 10. Прошлое не в прошлом (Валерия)

Совпадение? Вряд ли. Не верю я в такие совпадения, особенно от бывшего мужа. Но выбора у меня нет. Не сбегать же, поджав хвост.

Титаническим усилием воли беру себя в руки, несколько раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Немного отпускает. Вибрация внутри становится меньше, а руки уже не так сильно дрожат. Решительно открываю дверь подъезда, поднимаюсь на нужный этаж. Жму на кнопку звонка и терпеливо жду, пока мама откроет дверь.

Открывает с блаженной улыбкой на лице, что сразу настораживает.

— А вот и наша девочка! — говорит она слишком фальшиво, а я застываю на пороге. Потому что за спиной матери вижу Севу. Он поднимается и идет к нам с улыбкой на лице.

— Привет, Лер.

Игнорирую его. Складываю руки на груди и внутренне киплю, осознавая, что это ловушка. Для меня. А я повелась.

— Что ты здесь делаешь?

— Заехал проведать, Ольгу Семеновну…

Конечно, сердобольный какой. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что происходит. Мама в очередной раз решила взять ситуацию под контроль и помирить нас с Севой. Зачем? Она же знает каким тяжелым было наше расставание. Что я до сих пор его не простила и никогда не прощу. Но разве для матери это важно?

— Проведал? — вопросительно изгибаю бровь. — Дверь там.

— Лера! Что за манеры, — всплескивает руками мама и начинает лебезить вокруг Всеволода. — Севочка ко мне пришел.

— Ты же мне звонила, говорила, что при смерти, — сухо напоминаю ей, скидываю обувь и прохожу в ванную, чтобы помыть руки. Профессиональная привычка.

— Ну уж не при смерти, не преувеличивай, — отмахивается мама. — Так… давление шалит.

— Надо измерить. Где тонометр?

Жутко бесит эта ситуация и то, что меня пытаются выставить полной дурой. Но я стараюсь не подавать виду и не давать им обоим никаких эмоций. Не собираюсь участвовать в их спектакле.

Сева стоит, прислонившись плечом к косяку и невозмутимо наблюдает за тем, как я измеряю давление. Мои руки предательски подрагивают, а сердце стучит так громко, что едва не перебивает все остальные звуки.

Давление повышенно незначительно. Даже таблетку пить не нужно. А это значит, что моя теория верная и мать просто меня использовала в своих целях. Неприятно, но не конец света.

— Все у тебя хорошо, — выдавливаю из себя улыбку. — А с таким охранником будет еще лучше.

Сева лишь усмехается и качает головой. Не смотрю на него, но взгляд все равно цепляется. Какой же он красивый, статный, уверенный в себе. Но совершенно пустой внутри. Нет в нем ни доброты, ни сострадания.

— Мне, пожалуй, пора, — поднимаюсь на ноги и целую мать в щеку. — Еще есть дела.

— Как дела? — спохватывается она. — А я? Думала мы посидим втроем, как раньше… поговорим.

— Как раньше, уже никогда не будет, — отрезаю я и выразительно смотрю на Всеволода. — Хорошо вам посидеть.

Направляюсь к двери и торопливо натягиваю кроссовки.

— Я провожу, — Сева не спрашивает, а констатирует факт. Когда-то мне это очень в нем нравилось. А потом стало фатальным. Он уничтожил меня, как личность и сломал, как женщину.

— Не стоит. Я не заблужусь.

Дергаю на себя дверь, но муж удерживает ее своим весом, не давая открыть.

— И все-таки, я настаиваю.

— Лерочка, не дури, — встревает мама. — Уже темно на улице. Мало ли чего…

Мало ли чего, это чего? Что еще со мной может случиться?

Приходится уступить, чтобы избежать скандала. Хотя я никогда и не умела ему противостоять. Всегда казалась хрупкой веточкой на фоне его мощной силы.

Обещаю маме заехать когда-нибудь потом и под конвоем выхожу за дверь. Вместе мы спускаемся на первый этаж. Сева подходит к своей машине и открывает для меня дверь, но я делаю шаг в другую сторону.

— Спасибо, но нет. Я на такси.

— Лер, не дури, — от его голоса мои нервы натягиваются. — Мы просто поговорим. Ты же знаешь, что я не отстану.

Он прав. Я слишком хорошо его знаю.

— Хорошо, но только до метро.

— Как скажешь, — неожиданно быстро соглашается муж и помогает мне забраться в салон.

Сам обходит машину и садится за руль. Едва трогается с места, как достает с заднего сидения огромный букет красных роз и кладет мне на колени. Вздрагиваю от неожиданности и вскидываю руки. Сладкий аромат заполняет салон, нежные лепестки ласкают ладони.

Какое-то время едем в тишине. Сева молчит, мне тоже нечего сказать. Букет на коленях обжигает кожу. Красиво, но меня больше не трогает. Всеволод всегда умел ухаживать и делать шикарные жесты, чтобы все вокруг восхищали и завидовали. Так и было со мной. Но сказка очень скоро развеялась.

— Я все осознал, — тихо, но внятно говорит Сева. — Хочу вернуть тебя. Мы начнем сначала.

Что? Он сейчас серьезно?

— Мы уже закончили, — отрезаю я. — Никаких нас больше нет и не будет никогда.

Сева едва заметно усмехается. Самоуверенный, как всегда.

— Я изменился, — голос звучит ровно и отстраненно. — Я люблю тебя. Теперь все будет по-другому.

Глубокий вдох и медленный выдох. Ногти болезненно впиваются в кожу ладоней, а я чувствую себя загнанной в клетку.

— Проси все, что хочешь. Любые условия, — монотонно продолжает он. — Я готов на все ради тебя.

— Ты действительно думаешь, что можно забыть то, что ты сделал? — пораженно смотрю на него.

— Я уже тысячу раз извинился, — пожимает Сева плечами. — Я был пьян, не в себе. Ты сама полезла под горячую руку.

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Останови машину.

— Лер, перестань.

— Немедленно! — повышаю голос. — Иначе я выйду на ходу.

Муж сильнее стискивает руль, но все же прижимается к обочине.

— Я все равно тебя добьюсь. Как и в первый раз, — предупреждает он и снимает блокировку дверей. — Это уже принцип.

Пулей вылетаю из его машины, цветы бросаю в первую попавшую урну и вызываю такси. Благо пробок нет и до дома я добираюсь достаточно быстро. Вхожу в полупустую квартиру, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Наконец-то дома. В безопасности. В своем мире.

Как же я устала сегодня. Надо расслабиться. Включаю в ванной воду, добавляю пену и иду на кухню. Открываю и наливаю себе в бокал вина, нарезаю сыр и фрукты. Возвращаюсь обратно.

Стягиваю с себя одежду, пропахшую парфюмом Всеволода, и безжалостно заталкиваю в стиральную машину. Включаю приятную музыку и опускаюсь в горячую воду. Прикрываю глаза и несколько минут просто не двигаюсь, наслаждаясь моментом.

Затем отпиваю вина и листаю ленту в телефоне, чтобы переключить мысли на что-то более привычное, земное, а не откатываться в прошлое.

Случайно попадается стрим Бориса. Тренировка парней на турниках. Невольно залипаю, заметив знакомый торс. Лица не видно, но я совершенно точно знаю, кто это…

Виктор. В одних шортах. Делает упражнения легко и четко. Мышцы напрягаются и красиво перекатываются под кожей. Тело идеальное, будто высечено из камня. Движения плавные и выверенные. Это очень красиво.

Ловлю себя на том, что снова рассматриваю Виктора. Стыдно и хочется провалиться сквозь землю, но я не могу оторвать взгляд от экрана. Виктор поворачивается к камере и улыбается так, что у меня внутри все переворачивается.

Шумно выдыхаю и хочу смахнуть видео, но вместо этого ставлю лайк.

Черт! Черт! Черт! Этого еще не хватало! Судорожно пытаюсь исправить ситуацию и молюсь, чтобы никто не обратил внимание, но…

— Какие люди! Лерочка Андреевна с нами, — на экране появляется довольная физиономия Бориса. — Приятно, что вам интересно.

Это конец…

Кладу телефон на поднос и ухожу с головой под воду. Все, меня нет.

Глава 11. Чувства и физиология (Виктор)

Сумерки накатывают как-то быстро. Мы тренируемся на турниках в одном из дворов многоэтажек. Ну как тренируемся, скорее выпендриваемся на камеру, зарабатывая Коту просмотры и лайки.

Турники блестят в электрическом свете, металл пахнет потом, пылью и злостью. Надо сказать вкусно пахнет. Моя очередь светить торсом. Стягиваю футболку и хватаюсь ладонями за перекладину.

— Вик, ты в кадре, — орет Кот, наводя на меня телефон. — Давай, жги!

Хмыкаю и делаю выход. Еще один, третий. Дыхание сбивается, но я не останавливаюсь. Нельзя. Фей отдыхает, сидит на лавке и глотает воду.
— Ты точно не выгоришь к соревам?

Я врываюсь в оборот, делаю срыв с подбросом. Мышцы трещат, но держусь. Вокруг собирается куча девчонок. Снимают на телефоны, перешептываются. Кто-то громко говорит: «Офигеть, у него такие мышцы!» Это приятно, к чему скрывать.

— Ты как с цепи сорвался, — продолжает Фей. — Такого я давно не видел.

Я спрыгиваю с турника, плечи будто распирает от напряжения. Бетон под ногами звенит. Глухо так, будто предупреждает, что пора остановиться. Достаточно доходчиво.

Я весь в поту. Стою и глубоко дышу. Мышцы подрагивают от перенапряжения. Поворачиваюсь к парням. Кот все еще снимает.

— Ты стримишь? — спрашиваю.

— Ага. Какие люди! Лерочка Андреевна с нами, — Кот переводит камеру на себя и расплывается в улыбке. — Приятно, что вам интересно.

По телу пробегает холодок, а на губах появляется провокационная усмешка. Снова подхожу к турнику, резко поднимаюсь, зависаю. Пальцы соскальзывают от усталости, но я удерживаюсь. Металл под кожей, а напряжение в каждой клетке.

— Вик, хорош. Ты уже на пределе, — говорит Фей, поднимаясь.

— Не мешай, — срываюсь я.

— Тебе, по ходу, потрахаться надо. Или психотерапевта.

— Ага, лучше сразу обоих, — скалится Кот.

Спрыгиваю с перекладины и отхожу в сторону. В глазах потемнело, а сердце бухает в груди, как барабан в ринге. Перестарался, видимо. Ничего, сейчас отпустит.

Одна из девчонок с лавки подходит ближе, явно не просто так. Губы подкрашены, взгляд прямой, предлагающий.

— Ты круто двигаешься, — говорит она и цепляется за руку. — Может, кофе?

Я на нее смотрю и не вижу. Только ощущаю ярость. Желание что-то доказать. В голову бьет тупая физиология. Давно не было. Собственно, почему бы и нет?

— Кофе, говоришь? — криво усмехаюсь. — Пошли.

Мы сворачиваем с площадки и идем в ближайшее кафе. В голове гудит. Девчонка щебечет, я почти не слушаю. Заталкиваю ее в туалет, срываю с себя футболку, прижимаю к стене.

Она стонет и дерзко улыбается.

— Ты прям горячий...

Разворачиваю ее лицом к стене и задираю юбку. Раскатываю по стволу резинку и вхожу одним резким движением. Девка громко стонет, зажимаю ей рот ладонью и яростно насаживаю на член.

Движения механические, жесткие, без капли нежности. Но мне все равно. Я просто хочу слить напряжение, но разрядка не наступает. Бесит до зубного скрежета.

В голове откуда-то берется Лера. Ее холодный, строгий взгляд. Светлая кожа, прикрытая белым халатом. Волосы, собранные в тугой хвост. И губы… Их так хочется поцеловать, ощутить их вкус…

Фак! Меня накрывает волной и едва не взрывает. Я закрываю глаза и бурно кончаю. Должно наступить облегчение, но становится только хуже. Противно от того, что сейчас произошло, словно в дерьме вывозился.

Стягиваю презерватив, завязываю на узел и выбрасываю в ведро. Натягиваю шорты с футболкой и молча выхожу за дверь. Девчонка орет что-то вслед, я даже не слушаю. Просто иду на воздух. Мне срочно нужно подышать.

Во дворе на ступеньках сидит Фей. Тянет воду из бутылки, смотрит на меня без лишних слов.

— Полегчало? — хрипло.

Я сажусь рядом, прикрываю глаза и ищу по карманам сигареты. Знаю, что нельзя, особенно перед соревами, но так хреново, что опять сдержаться не получается.

— Нихрена...

— Что с тобой случилось, Вик? Ты в последнее время сам не свой. — Он не давит. Просто ждет, пока я подберу слова.

Я вдыхаю и выдыхаю. Вставляю в рот сигарету и закуриваю. Глубоко затягиваюсь и выдыхаю густой дым в небо.

— Лера случилась. Не получается выкинуть из головы.

— У вас что-то было? — вопрос звучит обыденно, но мне кажется слишком личным.

— Конечно нет, — откидываю окурок в сторону мусорки, но не попадаю. —Она по ходу с тренером мутит...

Это самый треш. Я не готов быть третьим лишним. Тем более покушаться на женщину тренера. Антон Сергеевич мне как отец. Как могу я даже мысль допускать? Но и не думать о Лере не получается…

— Мда... ситуация, — качает головой Фей.

— Да пипец!

Глава 12. Развода не будет? (Валерия)

В кабинете гробовая тишина. Да и в коридорах будто все вымерли. Я с самого утра, как на иголках. Мальчишки вместе с тренером уехали на соревнования в другой город. Я переживаю и не нахожу себе места. Такая нервозность мне не свойственна и непонятна.

Вместо кофе наливаю себе чай с ромашкой и всеми силами пытаюсь сосредоточиться на работе. Как раз пришла новая партия медикаментов, нужно все проверить и оприходовать, но мысли далеки от цифр и лекарств, я переживаю за наших спортсменов.

Спортивный интернат «Легион» содержится на деньги спонсоров и призовые с соревнований. Младшие пока выступают бесплатно, их содержат старшие. Когда подрастают и начинают показывать результат, их выдвигают на другие соревнования, где за призовые места полагается денежное. А самых перспективных показывают спонсорам. Только благодаря упорству Антона спортивный интернат до сих пор существует.

Все же заставляю себя разобрать пару коробок и смотрю на часы. Соревнования уже начались, а у меня стоят коробки и лежит накладная. Если заведующая увидит, может и выговор влепить, но…

Невозможно противостоять искушению. Беру телефон и включаю трансляцию с соревнований. Борис, как всегда, в прямом эфире и комментирует. На ринге Кай. Точнее уже закончил свой бой. Победа. Молодец, искренне радуюсь за него.

Камера прыгает, звук захлебывается, но мне все равно. Следующим выходит Виктор и мое сердце ухает куда-то вниз. Он без рубашки, в темных шортах и перчатках. Спокойный, сосредоточенный. Спина напряжена, плечи как камень. Челюсть сведена. Он готов. Хищник, который готов порвать любого.

Судья дает команду и первый раунд начинается. Противник высокий, с длинными руками. Сразу идет в атаку. Виктор уклоняется, низко садится, давит корпусом.

Кулак прилетает в бок. Я вздрагиваю. Он пропустил, но тут же отвечает, резко и точно. Парень срывает дыхание и сбивается. Я ловлю себя на том, что грызу ногти от волнения.

Даже сквозь экран видно, как напряжены плечи Виктора. Как блестит пот на коже. Как он весь собран и сосредоточен. Я почти не понимаю, что именно он делает. Только вижу, как они двигаются по кругу. Один пытается ударить, другой уходит. Подпрыгивают, сближаются. Камера резко дергается — кто-то закричал рядом с оператором.

И тут резкий удар. Виктор отшатывается назад. Я прижимаю ладонь к губам.

— Господи… — шепчу испуганно. — Только не падай…

Он выпрямляется и даже умудряется усмехнуться. А потом снова рвется в бой и прессингует соперника. Я не понимаю, кто выигрывает. Судья машет руками. Люди кричат. В комментариях сплошные смайлики и аббревиатуры, в которых я ничего не смыслю.

Я просто смотрю бой Виктора и вжимаюсь в стул. Никогда не понимала прелести этого спорта… Мои руки холодные и влажные, в висках пульсирует.

Гонг. На экране все дергается, камера трясется и вдруг появляется кадр, как судья поднимает руку Виктора. Победа? Я замираю. Победа!

— Молодец! — вскрикиваю я и облегченно откидываюсь на спинку стула.

— Мои выступления ты никогда не смотрела, — раздается сзади холодный голос бывшего мужа.

Резко оборачиваюсь, Сева стоит в дверях, прислонившись плечом к шкафу с медикаментами. Смотрит на меня изучающе и едва заметно усмехается.

— Что изменилось, Лер? Ты же терпеть не можешь бокс и сюда устроилась работать лишь бы мне насолить.

— С чего ты это взял? — округляю глаза от недоумения.

— Это очевидно, — пожимает он плечами. — Я впечатлился и все осознал.

— Сев, не начинай, — жестом останавливаю его приближение и блокирую телефон. — Зачем ты пришел?

— Да вот нашел в почтовом ящике, — бросает на стол передо мной повестку в суд, по поводу развода. — Скажи, что это ошибка.

— Нет. Все верно. Я подала на развод, — сообщаю ему глядя в глаза и ни один мускул не дергается на лице. Не жалею нисколько.

— Я не хочу с тобой разводиться, — хмыкает Сева и отходит к окну. — Ничего у тебя не получится. Я буду затягивать процесс, подавать апелляции, тянуть как угодно.

— Ради бога, только и я пойду до конца. Предоставлю справки, что ты меня избил!

Взгляд Севы становится ледяным, а ухмылка больше похожей на оскал.

— Ты правда хочешь вытащить наше грязное белье на всеобщее обозрение?

— Это для тебя всего лишь белье, — шиплю я разъяренно. — А для меня конец жизни!

— Не преувеличивай. Да и ты сама меня спровоцировала.

— Вот в суде и посмотрим!

— Только попробуй заикнуться об этом, — Сева приближается и угрожает мне. — Я достану справку из психушки, где ты лежала о том, что ты не дееспособная. И все, что ты говоришь просто шиза.

— Какой же ты ублюдок, — шепчу я и качаю головой. — Уходи и не смей больше появляться в моей жизни.

— Этого не обещаю, — небрежно бросает он и идет к двери. — Ты будешь моей, Лер.

Дверь негромко прикрывается, отрезая меня от всего остального мира. В груди клокочет от злости и бессилия. Рычу яростно и скидываю со стола все, что на нем лежало. Бумаги разлетаются по кабинету, но легче не становится. Мне тяжело и больно. Но больше страшно, что Сева выполнит свою угрозу. Я тогда лишусь того малого, что у меня осталось…

Роняю голову на руки и шумно втягиваю воздух. Как же он мне надоел…

Дверь снова открывается. Ну что еще?

— Убирайся! — рявкаю я Севе, поднимая голову, но в дверях стоит не он.

Парень с букетом цветов.

— Простите… — бормочу невнятно и поднимаюсь на ноги. — Я думала… впрочем, не важно…

— Мельникова Валерия Андреевна?

— Да, это я.

— Тогда это вам…

Курьер протягивает мне букет. Небольшой, но очень элегантный. Цветы красивые и нежные, светлых оттенков. Это явно не Сева. Он всегда предпочитает темные и агрессивные цветы. А еще роскошно-дорогие.

— От кого это? — спрашиваю я и утыкаюсь носом в букет. Тонкий аромат едва ощутим.

— Понятия не имею. Карточку не оставили. Вы мне вот тут подпишите…

Ставлю подпись и закрываю за курьером дверь. Без сил опускаюсь на стул и смотрю на цветы. Внутри все дрожит от волнения и страха.

Глава 13. Победа со вкусом поражения (Виктор)

У нас два золота, серебро и три бронзы. С таким результатом возвращаемся домой. В автобусе шумно. Парни бурно обсуждают прошедшие соревнования и делятся впечатлениями, а я смотрю на проплывающий унылый пейзаж за окном и думаю совсем не о победе.

Свое золото я взял, но отчего-то удовлетворения не ощутил. Мне словно чего-то недодали. Эмоций не хватило или они попросту выгорели еще до турнира. Выиграл на чистой злости и физических данных, а вот запал весь где-то растерял.

Кажется, я даже знаю где… Снимаю блокировку с телефона и захожу в приложение по доставке цветов. Букет доставлен еще вчера. Лера получила мои цветы, но я чувствую себя мудаком. В груди неприятно ноет от того, что она чужая девушка. Нет, даже хуже, Лера девушка тренера. Антон Сергеевич для меня, как отец, а я урод какой-то получаюсь.

Хочется побиться башкой об стекло. Нахрена я вообще заказал ей цветы? Придурок. Решительно удаляю приложение с телефона и убираю в карман. Не понимаю, как меня накрыло так сильно, что я не могу думать ни о чем, кроме Валерии Андреевны. Она поселилась в моей голове и, чтобы я ни делал, не желает оттуда уходить.

— Виктор, что с тобой? — тренер опускается на кресло рядом. — Ты сам не свой.

Лучше ему не знать, что творится в моей башке.

— И на соревнованиях сильно сдал. Где ты витаешь?

— В смысле сдал? — возмущенно поднимаю глаза. — Я взял золото!

— Да? — его бровь насмешливо дергается вверх. — А я думаю соперник тебе его подарил.

Фыркаю и снова отворачиваюсь к окну. Хочется возмущаться дальше, что тренер обесценивает мою победу и все в таком духе, но, если проанализировать бой, Антон Сергеевич окажется прав. Я слил тактически по всем фронтам. А соперник оказался немного слабее.

— Я понимаю, все вы в таком возрасте, что гормоны играют, но Вик…

Какие к черту гормоны? Меня кроет, как осла от одного только имени!

— Нужно свое состояние использовать, как преимущество, а ты уходишь в глубокий эмоциональный минус.

— Легко сказать, — бормочу себе под нос. Хочется выть волком от абсурда ситуации, в которую угодил.

— Нет, легко не бывает, — хмыкает тренер. — Ты уже взрослый мужик. Если возникли проблемы, значит решай их, как мужик, а не бегай.

— У вас с Валерией Андреевной все серьезно? — не выдерживаю и спрашиваю в лоб. Сам же сказал надо по-мужски.

— С Лерой? — хмурится он и качает головой. — Так, вот теперь тормози. Ее в свои игры даже не думай втягивать.