Крепче виски. Слаще колы.

Глава 10

Он отвел взгляд, чтобы набрать очередное сообщение, а я потянулась к телефону раньше, чем оно пришло.

«Смазка обильно будет стекать от мягких, неторопливых, но таких приятных поглаживаний по твоим половым губам»

Подрагивающими пальцами я расстегнула две верхние пуговицы блузки, надеясь хоть как-то подарить прохладу своему телу.

От его слов и от увеличенной на следующую скорость вибратора внизу живота заныло, и я ощутила невыносимую пустоту внутри, которую хотелось заполнить.

«Я уверен, твои трусики уже насквозь мокрые»

Тяжело дыша, я поерзала бедрами на месте в попытке облегчить или уменьшить трение, но сделала только хуже. Марк был прав – нижнее белье было влажным.

Мне не нужно было снова поворачивать голову, чтобы убедиться, что он продолжал на меня смотреть, наблюдать. И это только подогревало ощущения.

«Но самые яркие ощущения будут все же с помощью языка. Только представь, какой он горячий и влажный, и как плавно скользит меж твоих и так мокрых от возбуждения губ»

Я глубоко вздохнула и сжала бедра, зажмурив крепко глаза. Мне нужно… нужно было кончить. Чувствовать и терпеть это было больше невыносимо. Низ живота стремительно наполнялся жаром, дыхание учащалось, а тело слегка подрагивало от ощущения приближающего оргазма.

— Василиса? — произнес еле слышно знакомый голос надо мной.

Я резко распахнула глаза и увидела чуть склонившегося надо мной Павла.

— Все хорошо? — обеспокоенно просил он шепотом, наклоняясь ко мне чуть ближе.

—Да… Я… — резкий выдох. — Все в порядке.

Видимо, звучала я не очень убедительно и наблюдала, как его брови медленно ползут к переносице.

Новый прилив жара между ног, новая скорость и возбуждение дошло до критической точки. Оргазм охватил все тело, сотрясая его мелкой дрожью. Сердцебиение билось в каждой клеточке, а перед глазами все поплыло.

Но это было… прекрасно. И почувствовав долгожданную волну освобождения, я медленно раскрыла глаза и увидела озадаченное лицо Павла, который смотрел на мою руку, вцепившуюся мертвой хваткой него.

— Извините, — я отдернула руку, стыдливо пряча взгляд.

Вскоре преподаватель вернулся на свое место, но наблюдать за мной не перестал. Мне потребовалось пара минут, чтобы прийти в себя и следом ощутить новую волну – раздражение. Марку не жить после этого.

Стоит чёрта помянуть и от него приходит последнее сообщение.

«Хорошая девочка»

Я копила в себе злость всю оставшуюся пару, чтобы налететь с кулаками на Марка на перерыве. Так и произошло.

— Ты совсем сдурел?! — я ударила его кулаком по спине, догоняя в коридоре.

Он развернулся, смерив меня удивленным взглядом и, дождавшись, пока любопытные студенты пройдут мимо, довольно произнес:

— А, по-моему, неплохо получилось.

— Неплохо? — разлетелся мой визг почти по всему первому этажу университета. — Ты заставил меня испытать… почувствовать… — замялась я.

— Кончить, — протянул он и, наклонившись прямо к моему уху, хрипло прошептал, — ты прекрасна, когда на грани.

Его слова… Его правильные слова, сказанные с нужной интонацией, творили необъяснимые вещи с моим телом и, кажется, разумом. Сейчас я вновь почувствовала, как загорелись щеки румянцем и приятную тяжесть внизу живота.

— И смею заметить, что ты получила разрядку, а я нет. Так что еще непонятно, кто кому должен претензии предъявлять.

Он говорил шутливо, но все же сказанное им заставило меня задуматься. Значит, он тоже хотел … Марк был возбужден? Из-за меня?

— Все это было лишь для тебя, — как подтверждение моих мыслей сказал он.

Кричать на него больше не хотелось, но и сказать ему что-то еще не получилось, потому что сшибающим с ног ураганом к нам подлетела его девушка, повиснув у него на плече.

— Маркуша! Вот ты где! Пол универа уже обошла. А я на шпильках, между прочим. Представляешь, опять проспала на первую пару, — Анфиса заглядывала ему буквально в рот, пока тараторила без остановки, только взгляд Марка до сих пор был прикован ко мне.

Спустя пару секунд словесного мусора, она утащила его, кинув на меня пренебрежительный взгляд. Я так и стояла на месте, пытаясь понять, почему внутри что-то вдруг щелкнуло, что злость на Марка испарилась.