Крепче виски. Слаще колы.

— … и лампы не включились…— говорила что-то на фоне Марья Ивановна, пока мы продолжали сверлить друг друга глазами. — Павел Александрович, а вы что тут делаете?

— Мне срочно понадобилась книга для завтрашней лекции, — сказал он, все еще смотря на меня уже чуть с улыбкой. — А об отсутствии света говорят выбитые пробки. Ну или может, кто из студентов решил пошалить и специально их отключил.

Я прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех. Отчего-то вся сложившаяся ситуация стала казаться до ужаса комичной. И мы действительно словно оказались двумя студентами по итогу застуканными работником университета.

— Пашенька, пойдем вместе посмотрим. А то я в этой темноте ничего не вижу, да и, признаться, охмелела чуток, еще что-нибудь не то нажму, — давя на жалость, прокряхтела библиотекарь.

— Конечно, Марья Ивановна, — сказал он и чуть тише добавил, чтобы услышала только я, — буду ждать новую главу.

Павел одарил меня в последний раз одной из своих дьявольских полуулыбок и пошел выпроваживать лишнего свидетеля нашей шалости из зала. Когда их голоса окончательно стихли, я вынырнула из дверей библиотеки, направляясь неспешо к выходу из университета, пытаясь подавить глупую улыбку. Хотелось побыть еще немного в моменте этого необычного и уж точно запоминающегося на эмоции вечера.

— Очень интересные у тебя факультативы, Земцова, — голос, произнесший эти слова, моментально заставил меня остановиться.

Я всегда презирала этот голос, его тон, его вечные саркастичные и язвительные нотки. Ненавидела его обладателя всем сердцем и душой. Но сейчас… я его боялась. И на трясущихся ногах я медленно повернулась. Вот он – мой вечный кошмар во плоти, а имя ему Марк Вяземский.

Глава 6

Я повернулась, с ненавистью глядя на обладателя насмешливого голоса. Марк Вяземский был последним человеком, которого я хотела сейчас видеть. Впрочем, как и всегда.

Он отравлял мою жизнь своим присутствием, едкими и язвительными комментариями, и вечными соревнованиями во всем за первенство.

После разговора с ним я чувствовала себя грязной. Словно его слова имели какой-то паразитарный эффект, после чего хотелось натирать кожу мочалкой с мылом до красноты, лишь бы, наконец, избавиться от гадкого, липкого ощущения.

Кажется, это началось еще с детского сада, когда мы сидели на соседних горшках. Помню, как вечно жаловалась маме, что меня обижал хулиган из группы, кидаясь в меня песком и отрывая моим куклам головы. Конечно же, по шутке судьбы причина горьких слез в дальнейшем стал моим одноклассником. Портфель, закинутый на дерево, утопленная сменная обувь в туалете и срывание резинок с моей головы: ритуалы, которые я проходила каждый день.

Со временем эти шалости сменились словесными издевками, которые с каждым годом становились все изощрённее и я бы даже сказала, изящнее. Но что я действительно не ожидала, так что он найдет еще один способ меня унизить или даже слегка пристыдить – учеба. Только тут он промахнулся. Учиться я любила всегда и делала это с отличием. Но стала чувствовать, как мне дышат в затылок, пытаясь обойти на всевозможных олимпиадах. Стоит признаться, что Марк далеко не глуп, и зачастую первые места доставались ему справедливо. Но это раздражало еще больше.

С годами все его выходки я научилась парировать или игнорировать, оберегая свою и так расшатанную благодаря ему нервную систему.

Порог университета при поступлении я перешагнула с небывалой легкостью. Словно избавилась от блондинистого балласта, которые терпела большую часть своей жизни. Моя радость и ликование длились примерно минут двадцать, пока не началось знакомство с группой и не увидела там его – ночной кошмар на яву.

Сучий дьявол.

Именно благодаря этому человеку мне хотелось время от времени сквернословить в стенах альма-матер.

Жизнь не справедлива и коварна, раз природа решила наделить человека, обладающего самыми отвратительными качествами, незаурядной и привлекательной внешностью: острые черты лица с выразительными скулами и голубые глаза – вызывали настоящий восторг у его фанаток, а подтянутое тело, благодаря годам усердных тренировок в футбол – обильное слюнотечение, когда он позволял себе во время тренировок снимать с себя футболку.

Марк знал, что хорош собой. И с удовольствием этим пользовался.

Но что по-настоящему раздражало и с чем я так и не смогла смириться, это его привычка пялиться на меня. Иногда казалось, что он видит меня насквозь или придумывает очередную колкую шуточку, чтобы поддеть меня на перерыве. Время от времени на занятиях, в коридорах я ловила на себе его наблюдающий взгляд. После этого он всегда усмехался и большую часть времени отводил глаза, но иногда… продолжал смотреть. Я оказывалась в ловушке его взгляда, и мы так и продолжали стрелять в друг друга молнии глазами, пока один из нас не проигрывал.

Но сейчас, я уже чувствовала себя проигравшей, потому что даже невооружённым взглядом было видно, что у этого парня в рукаве припрятан туз, а у меня лишь пара шестерок.

Меня затопило жаром от стыда.

— Посмотри на себя, — самодовольно ухмыльнулся Вяземкий. — Ты покраснела.

Его чрезмерная манерность, то, как он растягивал слова, почти лениво – раздражало до скрежета в зубах.

Он оторвался от стены и не спеша направился в мою сторону.

— Давай момент, где я жалко оправдываюсь, останется в твоих фантазиях, — я скрестила руки на груди, глядя на него с вызовом.

— О, ты даже себе представляешь на сколько извращенные мои фантазии, — он сузил глаза и скользнул взглядом по моему телу, задержавшись дольше всего на голых коленках, которые мне вновь захотелось прикрыть.

Вяземский надвигался на меня вальяжной походкой, засунув руки в карманы джинсов, и остановился ближе, чем того требовала ситуация.

— Что ты тут вообще делаешь? — я выплюнула эти слова настолько презрительно, насколько только могла.

Марк ухмыльнулся, глядя на меня с высоты своего роста. Находясь так близко, он ощутимо возвышался, и я ненавидела тот факт, что мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть в его наглые глаза, в зрачках которых сейчас играет явная смешинка.

— Закрывал хвосты из-за тренировок, — произнес он скучающим тоном. — Старуха наконец-то отпустила меня на радостях. Буду вечно благодарен некому Артемию за его рождение, — его глаза закатились так высоко, что на какой-то момент я увидела чисто белки. — А тут ты трешься у дверей библиотеки, которая должна быть уже закрыта. Стало любопытно, и я пошел за тобой.

Сердце грохотало в груди, намереваясь выпрыгнуть и убежать прочь от нахально-прожигающего взгляда. Но, стараясь не показывать свой страх, я только выше вздернула подбородок и спросила:

— Как много ты слышал?

Он выждал паузу, прежде чем убить меня одним лишь словом.

— Всё, — сказал он, широко улыбаясь, и пока я захлебывалась собственными эмоциями, он подливал масла в огонь, — я стоял буквально у тебя за спиной. Нас разделял лишь дряхлый шкаф с книжками.

Воздуха не хватало, а по коже пробежались волной колкие мурашки. Я не могла придумать ни одной контр фразы в свою защиту, готовясь к самому масштабному высмеиванию и унижению в своей жизни.

— Что ты хочешь? — спросила я еле слышно.

— Для начала я хочу, чтобы ты мне все подробно рассказала. И вот еще, — он вынул из заднего кармана джинс свернутый в четыре раза, уже знакомый лист, при виде которого сердце рухнуло вниз. — Почему-то мне кажется, что ты имеешь к этому отношение.

Глава 7

Вам когда-нибудь приходилось играть в игру под названием «Пол - это лава»? Мне – нет. До этого момента. Я не успела убежать, скрыться или, скрестив пальцы, громко заявить, что не играю. И поэтому сейчас я тону. Увязаю в раскаленной жидкости, плавлюсь заживо в собственном позоре, бормоча каждое слово.

Конечно, я не рассказываю Вяземскому всех подробностей в красках и деталях. Хотя эти самые «подробности» он и так слышал собственными ушами.

Взгляд прикован к листу с фрагментом главы в его руках, на который он с любопытством постоянно поглядывает. Усмешка не сходит с его губ. Наверное, он облил их суперклеем, и теперь они останутся в таком положении навечно, как напоминание моего триумфального провала.

— В такую нелепую ситуацию могла попасть только ты, — он делает несколько шагов ближе, и вот я уже чувствую спиной прохладную стену. — Дважды.

В какой момент я начала отступать? В какой момент все вообще вышло из-под контроля?!

— Откуда это у тебя? — я указала подбородком на свою главу.

— Стащил со стола препода, пока его не было в кабинете, — я с тоской во взгляде проследила, как он укладывает свернутый лист обратно в карман. — Мне показалось это занятной находкой: строчки эротического содержания, да еще с красными пометками.

Я могла попытаться вырвать листок. Хотя, кого я обманываю? Он же спортсмен, а у них с реакцией явно лучше, чем у меня- книжного червя.

Марк навис надо мной, преграждая единственный путь к отступлению собственной рукой, которой уперся в стену.

Серо-голубые глаза смотрели в самую душу, перемалывая её на мелкие кусочки, вызывая дрожь по телу. Последние капли цитрусовой горечи, к сожалению, покинули легкие, и её место стремительно стал занимать аромат пломбира. Слишком сладкий, ужасно приторный запах. Теперь я поняла, почему после разговора с Марком я чувствовала себя грязной. Создавалось ощущение, будто ты весь с ног до головы вымазался, как ребенок в липком мороженом.

Но все-таки он красив. Умен. И нахален.

— Что ты будешь делать с данной информацией? — прошипела я.

— Хочу участвовать, — с легкостью сказал он. — Но об этом не должен знать Павел Александрович.

Рот открылся в немом шоке. Я была растеряна. Обескуражена и, кажется, парализована. Марк надавил указательным пальцем мне на подбородок, помогая захлопнуть рот обратно.

— Зачем тебе это?

— Мне скучно, — пожимая плечами ответил он.

Глаза широко распахнулись от услышанного. Это просто уму непостижимо!

Годы каждодневного абьюза были для него просто игрой, энтузиазм играть в которую все же спал на нет. А тут я сама подкинула ему новый повод для развлечения.

— Тебе следует воспользоваться услугами своей подружки! — выплюнула ему слова прямо в лицо.

Марк склонил голову чуть вбок.

— Ух! Не знал, что ты можешь быть сексуальной, когда ревнуешь.

Я почувствовала, как по шее и щекам поползло тепло смущения.

— Ревность? Не смеши! Если бы я хоть на секунду представила, что смогу тебя ревновать к кому-то, то меня тут же вывернуло бы наизнанку. Как и от запаха твоего одеколона, если ты не отодвинешься! — голос сорвался на крик.

Лицо Марка посуровело, и он впервые сделал то, о чем я его попросила – отступил шаг назад, обеспечивая мне приток свежего воздуха. В этот момент стало страшно, что прямо сейчас он решает, как бы по-изощреннее сдать меня.

— Ты же… ненавидишь меня, — уже спокойным голосом произнесла я на выдохе, пытаясь привести последний, как по мне, весомый аргумент, оставить эту затею.

— Не выношу тебя, — просто сказал Вяземский. — Но это не значит, что ты не до охуения очаровательная, — он прикусил нижнюю губу, продолжая сверлить меня взглядом, как это делал обычно.

Его слова, хоть и сказанные некультурным и вульгарным языком, все же вызвали приятный, но такой предательский трепет внизу живота. Я возненавидела его еще сильнее лишь за то, что он заставил меня почувствовать.

Но я мысленно приказала перестать вести себя как одна из тех слабохарактерных и в целом странных девиц, ошивающихся у раздевалки футбольной команды, которые за один взгляд спортсмена на них, готовы раздвинуть ноги.

— Нет, — твёрдо сказала я, помотав головой. — Можешь болтать обо мне кому хочешь. Пусть меня отчислят. Но играть в твои игры я не собираюсь.

На его лице промелькнуло что-то похожее на разочарование, которое он быстро скрыл за маской безразличия.

— О, ты, видимо, не понимаешь всего масштаба, — язвительно произнес он ухмыляясь. — Да, тебя отчислят с позором. Но не за грязные рассказы, а за связь с преподавателем. А его самого ждет увольнение. Как думаешь, после такого скандала хоть одно уважающее себя учебное заведение возьмет его к себе на работу?

Я снова тону. Только это уже было вязкое болото, где каждый шаг, как игра в рулетку на жизнь, - а вдруг повезет. Но тащить с собой кого-то на дно…Такого я себе позволить не могла.

— Ненавижу… — еле слышно произнесла я, пытаясь сдержать проступающие слезы.

— Ненависть - одно из самых сильных чувств, которое может испытывать человек. Наравне с любовью. Завтра я жду тебя у главного входа перед первой парой, — Марк оторвал руку от стены, наконец освобождая из его капкана.

— Зачем?

— Тебе же не хватало эмоций и впечатлений? — он вновь склонился совсем низко, а его губы приблизились к уху шепча, — поверь, я тебе их обеспечу.

Глава 8

Дыхание затрудняется, стоит только ощутить его в своей ладони. Он… гладкий. Я бы сказала, что приятный на ощупь. Перекладываю в другую руку, с любопытством рассматривая со всех сторон: правильный, вытянутой формы, небольшой, аккуратный размер. И даже цвет не вызывает отторжение.

И это сейчас должно оказаться в моих трусиках.

За 15 минут до…

Уснуть удалось лишь под утро. И те пару часов сна, что мне удалось урвать, были одним нескончаемым кошмаром, где сам дьявол проводит меня под руку по всем кругам ада, насмехаясь на ушко голосом Марка.

Отвратительно. Это слово прекрасно и достаточно красноречиво описывало настроение в это утро, когда я нехотя, нарочито медленно собиралась в университет к первой паре, зная, что перед дверями аудитории меня будет ждать … А я не знала, что меня будет ждать! И это действовало на нервы.

От Марка можно было ожидать чего угодно. Я пыталась мысленно подготовиться к самому худшему, как это советуют психологи. Только загвоздка была в том, что не понятно, где был предел у фантазии Вяземского.

Он выглядел чересчур довольным и определенно выспавшимся, что нельзя было сказать обо мне. Марк стоял, опиравшись плечом о стену, расслабленно скрестив ноги. Стоило ему заметить меня, его лицо зависло ярче начищенного серебра.

— Ты чуть не опоздала к первой паре, — порицательно произнес Марк, шагая на встречу. — На тебя не похоже.

— Оттягивала момент встречи, — буркнула я.

— Зря, — его глаза опасливо сверкнули, замышляя неладное.

С блаженной улыбкой, что демонстрировала все его тридцать два идеально ровных зуба, он напоминал кота в мартовский период.

— Если ты сейчас же не скажешь, зачем я здесь, — шипела я сквозь зубы.

— У меня для тебя подарок.

Марк быстро снял с плеча рюкзак и достал из него небольшой, почти крохотный белый непрозрачный пакетик без каких-либо надписей. В такие обычно кладут бархатную коробочку с ювелирным украшением. Но это было явным бредом в нашей ситуации.

Мои брови поползли вверх, когда он протянул его мне. Я с опаской брала пакет двумя руками, словно содержимое могло рвануть в любой момент. Под нетерпеливое цоканье я медленно раскрыла его. Понадобилось некоторое время, чтобы понять, на что устремлен мой не моргающий уже с минуту взгляд.

— Это что?! — воскликнула, переходя на визг. — Это… Это же…

Не дав мне договорить или захлебнуться в собственном шоке, Марк одной рукой притягивает меня за талию, увлекая за одну из колон. Лопатки прижаты к прохладному камню, что создает сразу ощутимый контраст температур с теплым, нет, горячим телом. Твердый… Ни капельки жира, лишь сплошные проработанные мышцы за годы тренировок.

Я подняла голову, впившись взглядом в устремленные на меня голубые глаза. И непроизвольно заметила, как самая обычная темно-синяя футболка красиво оттеняет цвет его глаз.

Какой же он высокий… Но я продолжала упрямо отрицать мысль о том, что мне нравится, как он возвышался надо мной, воплощая один из моих фантазийных фетишей. Его широкие плечи, мощные руки… Мне не хотелось чувствовать себя уязвимой в его компании. Это была непозволительная роскошь. А с Вяземским нужно быть всегда на чеку.

Но сама мысль казалась пугающе увлекательной.

— Я, конечно, люблю громких девушек, но в постели, — прозвучал его голос у самого уха, отчего сердце бешено заколотилось в груди. — Ты, если хочешь, можешь и дальше голосить на весь универ, и тогда все точно узнают, что лежит в этом пакете. А можешь оставить это нашим с тобой маленьким секретом.

Но этот невыносимый пломбир…

Ударив его кулаками в грудь, я оттолкнулась, чем вызвала у него тихий смешок.

— Ты с ума сошел, мне такое давать?

— Это, — он опустил глаза на пакет и самодовольно заявил, — прекрасный способ испытать новые ощущения, к которым ты так стремишься.

Я покраснела от его слов, резко ощутив тяжесть вещицы в пакете, хотя по факту она почти ничего не весила.

— Они же стоят немало…

В голове мелькали цифры с ценами, когда реклама об этом товаре на просторах интернета попадалась на глаза.

— О, поверь, потраченные деньги ничто по сравнению с тем, что я увижу, — уголки его губ слегка приподнялись.

— В каком смысле? — настороженно спросила я.

— А ты еще не поняла? Он должен быть в твоих трусиках на этой паре, — низко и повелительно сказал он. — На паре твоего любимого и дорогого Павла Александровича.

— Я не буду этого делать! — возразила я, снова переходя на крик.

— Будешь. Иначе я вспомню дорогу в деканат, — голос звучал почти угрожающе.

— Какая же ты сволочь!

— Я больше предпочитаю спонсор впечатлений, — произнес он с ноткой озорства.

Я недовольно поджала губы, опустив глаза вниз, прожигая взглядом ненавистный пакет.

— Слышал, многие девушки дают им имена, — сказал Марк, отойдя на некоторое расстояние. — Я не против, если ты назовешь моим, — с последними словами он подмигнул и скрылся за дверями аудитории.

Заперевшись в одной из кабинок женского туалета, мне понадобилось несколько минут, чтобы вытащить это из пакета. В ушах отчетливо шумела кровь, мешая сосредоточиться и понять, что с этим делать.

Дыхание затрудняется, стоит только ощутить его в своей ладони. Он… гладкий. Я бы сказала, что приятный на ощупь. Перекладываю в другую руку, с любопытством рассматривая со всех сторон: правильный, вытянутой формы, небольшой, аккуратный размер. И даже цвет не вызывает отторжение.

И это… сейчас должно оказаться в моих трусиках.

Первой ярой реакцией на это было отрицание и брезгливость. Но, поддержав его в руках, покрутив с разных сторон, стало любопытно. Купить себе такое я в жизни не решусь, а узнать, ради чего женщины тратят за них приличные деньги, было бы познавательно. И эта информация действительно могла мне помочь в написании пикантных сцен.

Найдя на коробочке название, я вбила его в поисковик, чтобы окончательно разобраться и почитать отзывы. Как уверял производитель, у модели было десять режимов работы, магнитный зажим, который служит надежным креплением к трусикам, а самое главное, он был бесшумным.

Чтож… Марк сказал, что он должен находится в моем нижнем белье, но ничего не упоминал, что я обязана буду его включить прямо во время пары.

Похоже, я действительно собиралась воспользоваться своим первым в жизни вибратором.

Глава 9

Непривычно. Чувствовался дискомфорт от нахождения в трусиках чужеродного тела. Но в целом это было даже интересно и пикантно. О том, что в моем нижнем белье находится вибратор, знала только я и … Ах, да, еще и Марк, который с нагло-довольным лицом сел ближе ко мне на пару парт.

— Сегодня вам повезло, — произнес громогласно Павел Александрович зайдя в аудиторию. — Наша лекция пройдет в необычном, но любимом для студентов формате – просмотр учебного фильма.

Тут же послышались радостные и одобрительные улюлюканья, которые тут же прекратились, стоило только преподавателю поднять руку вверх, требуя этим жестом тишины.

— Не забудьте выключить свои телефоны или хотя бы уменьшить яркость, чтобы не быть мною замеченными, — он обвел аудиторию многозначительным взглядом, смотря на всех поверх спущенных очков.

Свет стал более приглушенным, и с жужжащим звуком экран с полотка принялся опускаться. На него упал луч проектора, и показались первые кадры черно-белого кино.

Я расслабленно откинулась на спинку стула, сложа руки на груди, пытаясь устроиться поудобнее.

Закадровый голос звучал монотонно и даже убаюкивающе, отчего тело непроизвольно начинало впадать в спячку.

В голове всплывали строчки для будущего романа.

«Два шага по направлению к ней, и он почти интимно прижался к девушке всем телом. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть на него, но, не удержавшись, она все же скользнула взглядом по мышцам его груди, которые скрывались под футболкой.

– Оливия… – прошептал он, и она взглянула на него из-под ресниц. – Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Девушка вздохнула и только тогда сообразила, чего от нее ждут.

– Да, – ответила она.

Оливия ожидала от него ласк подобный тем, что он ей дарил на прошлой неделе в укромном уголке библиотеки, где парень просил её быть тише. Но сейчас, когда он положил руки ей на талию и внезапно приподнял, у нее перехватило дыхание.»

Но тут я ощутила непривычное тепло снизу своих трусиков, которое становилось все сильнее. Словно сидишь на грелке, только концентрация тепла направлена в интимное место. Мои глаза расширились, когда я поняла причину возникновения этого.

В эту же секунду экран телефона, что лежал на столе, загорается тусклым светом.

«У него 10 режимов. Попробуем все? ;) »

Я перечитывала одну и туже строчку несколько раз, и с каждой секундой сердце начинало биться чаще, а буквы расплывались больше. Я повернула голову вправо и сразу же наткнулась на ехидную улыбку Марка. Сердце сделало еще тройку учащенных ударов, когда он опустил телефон под парту экраном на меня, демонстрируя на нем нечто похоже на пульт с кнопками.

Он мог управлять вибратором. И сейчас Марк собирался управлять мной.

Тело напряглось, ожидая в страхе его дальнейших действий. Но кроме дикой пульсации в висках, я больше ничего не чувствовала.

Сначала это было похоже на легкое, еле ощутимое прикосновение к нежной коже. Легкими круговыми движениями, словно двумя пальцами, он массировал клитор по кругу. Почувствовался приток крови к половым губам. Больше не получалось сидеть расслабленно, сложив ногу на ногу – это обеспечивало дополнительное давление.

Я потихоньку выпрямилась, поерзав на месте, и увидела следующее смс.

«Держи себя в руках. Один стон – и все узнают»

Я закусила губу, стараясь не дышать слишком тяжело, но при этом желая кричать, когда скорость увеличилась на ничтожно малую часть, но это было так много сейчас.

Ох, черт.

«Тебя кто-нибудь ласкал пальцами?»

Я мельком взглянула на пришедшее сообщение, приходя в ужас от такого личного вопроса, собираясь полностью его игнорировать. Но следом было еще одно.

«Или языком?»

Телефон был отброшен на стол с большей силой, чем это требовалось, привлекая к себе внимание некоторых студентов.

Скорость увеличилась. Это заставило неожиданно подпрыгнуть на месте, подавляя рвавшийся наружу стон.

Экран телефона загорелся вновь.

«Отвечай. Иначе увеличу скорость сразу на три единицы»

Дьявол. Выругавшись про себя, я отрицательно, еле заметно мотнула головой, но этого было достаточно, чтобы заметил лишь один человек.

Тепло разливалось по половым губам. Хотелось поддаться бедрами на встречу…так хотелось…черт, это приятно…

Я затаила дыхание, ожидая очередное смс.

«Это могло бы быть еще лучше, будь в твоих трусиках не эта дрянь, а чьи-нибудь пальцы. Представь, настолько это бы хорошо ощущалось, когда один палец продолжает поглаживать клитор, а второй начинает медленно проникать в тебя»

Жар резкой волной охватил все тело. И не ясно было, что способствовало этому больше: его слова или увеличившаяся скорость моторчика вибратора. Закрыв глаза, я постаралась справиться с учащённым дыханием и против воли все же представила нарисованную Марком картину в своей голове и эти ощущения… и сглотнула, подавляя стон.

Я посмотрела в сторону Марка, ожидая увидеть его несходящую ухмылку, но вместо этого столкнулась с его взглядом, который показался мне плотоядным. Голодным. И кажется, он даже не моргал, смотря на меня, чтобы не пропустить, запомнить каждую эмоцию на моем лице, что появлялись из-за него.