Снегурочка. Невеста на полставки

Отрываюсь от окна и иду к раковине мыть кружку. Пора выходить на работу. В тесной прихожей надеваю куртку и ботинки. Шапку не люблю, натягиваю капюшон. Сегодня подморозило хорошо так. На улице кристальная ясность и морозная безмятежность. Люблю зиму.

Выхожу из подъезда и наталкиваюсь на риэлторов. Похоже они ко мне.

— Марина Александровна, здравствуйте! – ко мне бросается женщина, если память не подводит – Анастасия. – А мы к вам!

Следом за ней, ко мне идет молчаливый мужчина.

— Здравствуйте. – Останавливаюсь перед ней.

— Марина Александровна, вы подумали? Что говорит ваш отец?

— Он против, как и раньше. Если бы не так далеко от нашего района, то я смогла бы его уговорить. И плюс расходы на переезд и ремонт. У нас нет таких денег.

— Мы понимаем, но и вы нас поймите. Ваш дом скоро опустеет. Все ваши соседи уезжают. А нам срок стоит, выселить всех до нового года. – Она опускает глаза и шмыгает носом. – Вы ведь рано или поздно съедите, а я по шапке получу, если не выполню контракт. У меня двое детей. – Она хватает меня за рукав. – Я прошу вас! Поговорите с отцом. Нас он выгоняет все время.

Мне жалко ее. Трется тут днем и ночью. Весь дом уже наизусть знает. Да что ж это такое?!

Вырываю рукав из ее рук. Жалость тут не уместна.

— Я попробую, но ничего не обещаю. Он законный собственник этой квартиры и, если захочет, то останется, и ничего вы не сделаете.

Анастасия опускает голову и обиженно отворачивается. Я направляюсь прочь под мрачным взглядом мужчины.

Проходя первый подъезд, встречаю соседа, который только вышел.

— Привет, Мариш! – машет свободной рукой, во второй большой черный мусорный мешок.

— Здравствуйте, Аркадий! Решили уборку сделать перед Новым годом? – указываю на мешок.

— Нет. – Останавливается напротив меня. – Мы завтра переезжаем в новую квартиру.

— Как? И вы? – опускаю руки.

— Да, и мы. Выбора особо нет. Я договорился с местной школой, с третьей четверти Андрюха пойдет уже туда. А сейчас есть время, пока я в отпуске, все подготовить и переехать.

— Бросаете значит? – опускаю голову.

— Почему бросаем? – улыбается усатыми губами. – Вы тоже можете хоть завтра уехать.

— Ага. Сегодня с нашего подъезда с двадцать пятой и двадцать седьмой квартиры уедут. Совместно.

— Так что это получается? – Аркадий чешет бороду. – Вы одни тут остаетесь?

— Получается, что одни.

— Марина, переезжай. Отец себя губит, хоть ты свою жизнь наладь. – Он гладит меня по плечу.

— Куда я от него? В такую же однушку…

Грустно стало и одиноко. Мы попрощались, и я пошла дальше, пряча руки в карманы. Замерзла торчать на улице.

Глава

Г

лава 3

Отправляюсь на работу. В голове настойчиво звенит звоночек о том, что все летит в тартарары! Сейчас лишусь квартиры, придется тратить деньги… я их по рублю собираю. Моя мечта и так далеко от меня, а теперь станет еще дальше. Потом еще и работу потеряю. Кто меня возьмет к себе? В новом районе и кафешек особо нет. А если и есть, то новые и дорогие. Надо полистать объявления на досуге.

Только, как быть с папой? Он уперся рогом и не хочет уезжать. Кричит, что умрет в этой квартире и точка. Теоретически, нас не имеют права выселить насильно. Но, какая это жизнь – одни в доме? Дедушка Мороз, прочтите мое письмо, пожалуйста! А то хоть волком вой. Все в подтверждение моей фамилии – Волкова. Смеюсь сама с себя. Ладно, что-то будет. Надо надеяться и верить. Вечером поговорю с отцом. Только, что говорить?

Захожу в кафе и шмыгаю носом. После морозного воздуха, нос, в теплом помещении, сразу сопливит. Тани еще не видно. Может, переодевается? Иду в подсобку и, по пути, заглядываю к Лидочке.

— Привет, Лида! – перекрикиваю музыку из радио.

— Привет. – как-то невесело говорит она.

— Что-то случилось? – захожу в кухню. Чувствую, что ей есть, что мне сказать. Лида, кладет маленькое кухонное полотенце на стол и идет ко мне.

— Танечка, — она сбивается с мысли, — она…

— Что с ней?! – начинаю волноваться.

— В больнице. – начинает всхлипывать.

— Не поняла, Лида. – теряю терпение. – Что с ней?!

— Слава ее… избил. – она начинает плакать.

— Вот урод! – во мне вскипает гнев.

Начинаю ходить назад и вперед по кухне в куртке.

— Что он сделал?

— Сотрясение у нее. Федор поехал в больницу. – Лида двигает к себе табуретку и садиться, опустив голову.

— Козлина ленивая! – расстегиваю молнию на куртке. – А Ваня?

— Ваня в школе сейчас. Не знаю, как он… это все произошло после того, как он ушел.

— Значит еще не знает. – опираюсь двумя руками на стол и думаю, что делать. – Я заберу его со школы и приведу сюда. А вечером поеду в больницу.

— Давай, Марина. Сегодня работаешь одна.

— Это я уже поняла.

Со злостью открываю дверь и выхожу. Чертов год! Когда это все закончится?! Бедная Таня… и так жизнь не сахар. Но теперь он не отвертится от полиции. Отвалит от нее, как миленький. Захожу в подсобку и начинаю переодеваться.

Хватаю ведро и тряпку и иду в зал. Надо быстро все помыть до открытия.

Смена пролетает мгновенно, когда одна. Времени присесть даже нет. С другой стороны, это хорошо, в голову не лезут ненужные мысли. Смотрю на часы над входом в кафе — 15:00. Надо бы сбегать в школу, забрать Ваню.

— Лида! – открываю дверь в кухню. – Отпусти меня на полчаса. Я за Ваней сбегаю.

Лида отрывается от плиты и достает телефон с кармана.

— Сейчас Феде позвоню, что бы пришел. А ты иди.

Я выскакиваю из кафе, застегивая куртку, и мчусь на всех парах во двор. Школа совсем близко. В этом плане наш район идеальный. Все в шаговой доступности. Пройти через двор по диагонали и завернуть за дом, вот и школа.

Дети выходят кучкуясь. Хватаются за снег, лепят снежки, носятся с ними по школьному двору. Только бы мне не прилетело в голову. Натягиваю капюшон сильнее и забегаю на крыльцо.

На школьной вахте сидит суровая женщина. Подхожу к ней и объясняю за кем пришла. Она достает телефон и набирает учительнице. Жду, наяривая круги по холлу.

Ваня выбегает ко мне из—за угла и резко останавливается. Его смышленые глаза начинают прочесывать все помещение.

— Не ищи, — подхожу ближе, — мамы нет. Сегодня тебя заберу я. – протягиваю руку.

— Почему? – дает свою ручку, и мы идем на выход.

— Так получилось, Ваня. Сейчас мама очень занята и не может никак вырваться. – говорю набор слов, не зная, как ответить.

Ваня смотрит себе под ноги, подкидывая комки снега ботинками. Идем по двору и молчим.

***

— Тетя Лида, приготовит тебе что-нибудь вкусное. – пытаюсь наладить разговор.

— Что? – поднимает на меня взгляд.

— А вот, что ты любишь?

— Я мамины котлетки люблю, маленькие такие. – блин! Тема не меняется. Мама для ребенка целый мир, о котором не забыть ни на секунду.

Мы доходим до кафе, и я открываю перед Ваней дверь. В зале много людей и мы быстро движемся к барной стойке, за которой стоит Федор. Он подходит к Ване, бросая на меня грустный взгляд, и ласково с ним разговаривает. Я бегу в подсобку раздеваться.

Пока Ваня кушает в кухне, Федор Иванович рассказывает мне, как съездил в больницу.

— У нее легкое сотрясение, хочет домой. Но я боюсь, чтобы ей не стало плохо, одной с ребенком.

— После смены поеду к ней, все узнаю. Если она будет в состоянии, то заберу. А если нет, то…

— Я Ваню заберу к себе сегодня. Мы с Лидочкой его займем на вечер и дольше, если потребуется. – решительно сказал он. – А тебе придется поработать одной пока.

***

Я киваю в ответ и ухожу к клиентам. Одно к одному. Снежный ком нехороших событий, только в какой момент он достигнет апогея?

После работы направляюсь прямиком в больницу. До нее ехать две остановки на троллейбусе. Сажусь на подогретое сидение и задумчиво разглядываю замершее окно. Размышлять обо всем устала, глаза сами закрываются, и я прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

В больнице прием посетителей уже закончился. Пожилая женщина никак не хочет меня пропускать.

— Пожалуйста! – делаю жалостливое лицо. – Мне очень надо ее увидеть. Вопрос жизни и смерти!

Она смотри на меня поверх очков, явно усиленно обдумывая, пускать или нет.

— У вас пять минут. – нехотя произносит она.

— Спасибо, родненькая! – бросаюсь бегом к лестнице, Таня лежит на втором этаже.

В коридоре иду быстрым шагом, максимально тихо. Благо, плата Тани находится до поста медсестер. Не хочу еще и с ними объясняться. Открываю дверь и захожу. Душная палата, четыре койки и все заняты. У окна вижу Таню. Голова замотана бинтами, лицо опухшее, губа разбита. Боже мой…

— Таня. – тихо зову ее, садясь на стул рядом.

Она лежит с закрытыми глазами, веки затрепетали, и Таня медленно открывает глаза.

— Марина?

— Да, хорошая моя. – беру ее за руку, она слабо сжимает мою в ответ. – Как ты? – стараюсь сдержать слезы. Не могу смотреть на эти синяки. Как этот урод посмел?!

— Все хорошо. Скажи мне, где Ваня? – она с трудом говорит, но четко мыслит.

— Его заберет Федор и Лида. Все хорошо, мы его не бросим.

— Хорошо. – облегченно выдыхает. – Я так переживаю.

— Не надо. Поправляйся лучше. – опускаю взгляд, решаясь задать вопрос. – Таня, что произошло?

— Письмо, — она посмотрела на меня и криво усмехнулась, с разбитой губой, — оно сработало.

— Как? Ты просила сотрясение на Новый год? – не понимаю ее улыбки.

— Нет. А развода – да. Только метод получился радикальным.

— Вот он козел! – вскрикиваю я. – Развод теперь однозначно. Он хоть в полиции?

— Соседи вызвали и на помощь пришли. Его забрали сразу.

— Это хорошо. За что он тебя?

— Письмо. – Таня начинает истерично хихикать и сразу морщится от головной боли.

— Он его прочитал?

— Ага. Рылся в моей сумке и нашел. Пока я Ваню отправляла в школу, он его прочел.

— Ой, Таня, — хлопаю ее по руке, — суровый Дед Мороз нам попался. – хохочем вместе.

С больницы выхожу в хорошем расположении духа. Таня права, радикально, но наверняка. Она ведь давно хотела уйти от него. Но никак не решалась, а он в открытую говорил, что не отпустит. Конечно! Так удобно устроился. Козел! Сейчас ему все вернется, все!

До дома еду на автобусе, на часах десять вечера. Интересно, папа дома?

Захожу в плохо освещенный переулок и поворачиваю к дому. Во дворе темно, но над нашим подъездом горит единственный фонарь. А вот, что там делает машина? Причем какая-то крутая. Черная, вся блестит. Иду и напряженно вглядываюсь. В нашем подъезде остались только мы. Смотрю в свои окна – темно, папа еще не вернулся. Таааак….

Подходя ближе, вижу мужской силуэт. Он выходит к капоту автомобиля и опирается на него. Я не вижу его лица, но отчетливо понимаю, что он смотрит на меня. У первого подъезда подбираю кусок трубы, нервы натянулись в струну, как и все инстинкты. Уверенно подхожу ближе.

Свет фонаря слабо подсвечивает лицо мужчины, но приблизившись на расстояние двух метров, я отчетливо вижу знакомые черты. Рука, вместе с трубой, опускается. Я смотрю на Гордея. Слов нет, в голове шум. Я стою и моргаю на него. Он отстраняется от машины и делает шаг ко мне.

— Снегурочка?

Глава

Г

лава 4

И что он тут делает? Смотрит на меня удивленно, не меньше моего. Весь в полной красе, на дорогой тачке, в дорогом пальто. Совершенно не сочетается с этим местом.

— Гордей. – киваю в знак приветствия.

— Ты тут живешь, где—то рядом? – он подходит еще ближе.

— Тут и живу. – показываю на подъезд трубой.

— Может опустишь? – усмехается и смотрит на мое орудие. – Я нападать не планирую.

— Кто тебя знает? – вздергиваю подбородок. – Что ты здесь вообще делаешь?

— Тебя ищу. – еще и улыбается, наглая морда! – Ты так стремительно убежала в нашу последнюю встречу.

Он делает ко мне шаг, и я поднимаю выше трубу.

— Не последнюю, а единственную. – угрожающе трясу рукой.

— Но не окончательную, надеюсь.

— И не надейся. Что ты тут делаешь? Спрашиваю последний раз.

— Я к тебе, кроме шуток. Ты же Волкова?

— Ну, я. А что?

Выглядываю из—за его плеча, на появившегося второго мужчину, точнее парня. Он держит в руках черный портфель.

— Это еще кто? – напрягаюсь я. Двое на одну не честно.

— Это мой помощник, Константин. И мы тут по делу.

— У нас нет с тобой никаких дел.

— Есть. – он серьезно окидывает меня взглядом. – Ваша квартира, а точнее весь этот дом.

До меня начинает доходить.

— Тебя прислали поговорить о нашем выселении? Ты риэлтор? – сощуриваю глаза.

— Немного не угадала. Речь действительно о вашем переезде, а не выселении. Это, во—первых. И я не риэлтор, а владелец компании застройщика этого района.

Вот так да! Сам владелец! Ну, надо же мне было так удачно с ним столкнуться. И как это он сам приехал, лично? Мое лицо сейчас, наверное, глупо выглядит. Осознание того, кто передо мной стоит, медленно заполняет мозг. Большой босс, значит? Тогда, на крыше, мне приходила мысль, что он занимает высокое положение. На лице написано жирным шрифтом. По телу пробежали ежики. Толи от холода, толи от него. Меня передернуло, и рука с трубой начала болеть, отморожу ее к чертям сейчас.

Выбрасываю холодное оружие в сугроб и прячу руки в карманы. Долгим изучающим взглядом смотрю на него. Он стоит передо мной, глядя прямо в глаза настолько остро и пронизывающе, что хочется отвести глаза. Но я выдерживаю.

— Осознала?

— Так ты мне время на это выделил? – усмехаюсь. – Прежде чем выгнать из дома? Такая большая шишка… и лично в нашем захолустье. Надо же! Какая честь. – отвешиваю шуточный поклон.

— Очень мило. – снисходительно смотрит. – Особенно за шишку. Марина, — ого, даже помнит имя, — я действительно решил приехать лично и посмотреть на таких упертых людей. Вы остались в этом доме совершенно одни. Объясни мне причину.

Думаю, как сказать, но понимаю, что зубы начинают стучать. Я иду к нему, он напрягается.

— Не бойся, не обижу. – обхожу его и направляюсь к подъезду. – Холодно.

— Пригласишь погреться? – разворачивается за мной.

— Проходите, если не страшно. – смеюсь с него. Большой босс, а как—будто испугался, когда я близко подошла.

Гордей двинулся вслед за мной, и Константин то же не остался на улице. В подъезде лампочки горят через этаж. Темнота и неприятный запах канализации с подвала. Дом очень старый, и никто его не ремонтировал. Зачем? Если снесут. Слышу шаги за спиной. Идут настороженно и аккуратно. На третьем этаже останавливаюсь и достаю телефон из кармана. Нужен фонарик, а то не попаду в замочную скважину.

— Помочь? – бархатный голос Гордея.

— Чем же? – держу телефон одной рукой, доставая другой ключи.

Гордей протягивает руку и обхватывает мою.

— Эй! – разворачиваюсь резко и врезаюсь в его грудь. – Отойди. – рычу на него.

— Я подержу. – шепчет он прямо мне в лицо.

От столь близкого расположения наших тел в темноте и его низкого голоса, на ум сразу приходит воспоминание нашего поцелуя на крыше. Так, стоп!

— Держи, — отпускаю руку, — там! На расстоянии! И больше не подходи ко мне!

Достаю ключи и яростно проворачиваю их в замке. Дверь со скрипом открывается, я щелкаю выключателем в прихожей. Свет разливается по лестничной площадке, освещая лица мужчин. Зеленые глаза смотрят на меня, не моргая.

— Проходите. – захожу домой.

— Спасибо. – Гордей перешагивает порог и отдает мне телефон с треснутым экраном.

Скидываю обувь и многозначительно киваю на их ноги. Мужчины встрепенулись и разулись.

— У нас тесно и принимать вас негде. Идите в кухню. Долго не продержитесь. – и сама иду в нее.

В кухне сажусь на диван, предоставляя им две табуретки. Гордей медленно идет, озираясь на стены и потолок. Обои давно потеряли свой цвет и стали грязно—белыми с разводами былых рисунков цветов. На потолке, местами отвалившаяся, побелка. Согласна, выглядит все это страшно. Сама я стараюсь не смотреть на это безобразие. Привыкла как—то. У папы в комнате еще хуже.

Гордей, прежде чем сесть, проверяет табурет на надежность и стряхивает с него несуществующий мусор. Глядя на это меня разбирает злость. Подбородок сам поднимается выше.

— У нас все жутко старое, но за чистотой я слежу. – смотрю на него в упор.

Гордей глянул на меня и быстро приземлился на пятую точку. Константин тоже сел и обнял портфель руками, как будто там миллионы лежат. Он молодой совсем, старше меня лет на пять максимум. Чей—то сынок, мне так кажется, занимает неплохую должность. Весь такой нежный, лицо детское, гладко выбрит. Не то, что Гордей. На щеках щетина, короткие волосы стоят ежиком. Рубленные черты лица, стальной взгляд. Он внушает страх и уважение. Но не сейчас. И не у меня.

***

— Продолжайте. – деловито говорю ему.

— Благодарю. – ухмыляется он, поглядывая на мои ноги. – Я сейчас нахожусь в замешательстве, Марина. Как ты тут живешь?

— Хорошо.

— В этом? – он обводит руками кухню. – Вам предложили переехать в лучшие условия. Квартира просторная, все новое. А вы цепляетесь за эту халупу? Объясни, почему? – он складывает руки в замок и наклоняется в мою сторону.

— Отец не хочет уезжать. И на переезд нужны деньги.

— Вы совсем ничего не имеете?

— Почему же. Имею. Я. Но тратить не хочу.

— Собираешь на что—то?

— Не твое дело. – резко отвечаю. – Может и собираю.

— Марина, слушай меня внимательно. Вы просто тяните время. Дом признан аварийным. Так или иначе вас выселят. В любом случае. В любом. – Гордей говорит тихо и вкрадчиво, вкладывая в каждое слово всю силу своего влияния. И у него получается.

— А работа? Отец и я, мы работам рядом. После переезда надо будет через весь город ехать.

— Ты работаешь в кафе «На чаек», верно?

— Откуда ты все знаешь? – удивляюсь.

— Это моя работа, все знать. Так вот, дом, в котором твоя забегаловка расположена, идет так же по снос. У нас есть официальный документ, если не веришь. Работать тебе там осталось совсем немного.

— Вы уговорили Федора Ивановича?

— У него нет выбора. И мы щедро заплатим, если он закроется до нового года.

Мое сердце взволновано начинает стучаться. Таня в больнице, а когда поправится, то работы у нее уже не будет. А я? Ни дома нормального, ни работы. Отец озвереет совсем. Ох, как это все надоело!

Закрываю лицо рукой и массирую над бровями.

— С тобой все в порядке? – спрашивает Гордей.

— Какое там! — не выдерживаю я. – Лишаете дома и работы! Просто по всем фронтам! Как думаешь, как я?!

— Марина, но вы же не на улице жить будете.

Поднимаю на него злой взгляд и вижу, как он бегает по мне глазами. Вот козел!

— Еще и глазеть будешь?! – вскакиваю с дивана, и Гордей еще больше начинает рассматривать меня. – Ты совсем офигел?!

— Костя выйди в прихожую. – не отворачивая от меня взгляда, говорит помощнику. Тот встает и молча уходит.

— Что ты задумал? – отхожу максимально далеко и сажусь на край дивана.

— Я вижу тебе нужны деньги, так же вижу в каких условиях ты обитаешь. Ты очень красивая девушка. – Я смущенно опускаю глаза. – Такой красоте нельзя прозябать. Ты должна быть украшением на столе, а не ножкой стола. Понимаешь?

Слушаю его и мне приятно. Но, я прекрасно понимаю, что это сладкая ложь. Он банально пудрит мне мозги, чтобы получить свое.

— Причем тут моя внешность? – откидываю длинный хвост густых волос за плечи.

— Я бы мог предложить тебе отличные условия.

— Какие еще условия? – начинаю злиться, понимая к чему он.

— Сниму тебе квартиру, обеспечу деньгами.

— Договаривай уже. – фыркаю на него.

— Тебе всего лишь надо спать со мной.

— Что?! – подскакивают с дивана, он тоже встает и делает шаг навстречу. Совсем страх потерял!!

— Марина…

Он не успевает договорить, как моя рука уже летит к его лицу. Громкий шлепок и я чувствую, как рука начинает гореть. Врезала, так врезала!

Гордей, из—за удара, слегка отворачивает голову и смеется. В кухню спешно заходит Константин.

— Гордей Аркадьевич?! Все в порядке? – спрашивает он, с округлившимися глазами оглядывая босса.

— Да, Гордей Аркадьевич! – поддакиваю я. – Все ли в порядке?

Мою грудь разрывает тяжелое дыхание. Сказать, что я в бешенстве – это не сказать ничего! Я в ярости! Это же надо преложить такое! Спать за деньги! Вот ведь похотливый козел!

— Все нормально. Выйди. – спокойно говорит он и смотрит только на меня. – Марина, это была шутка. Честное слово! – Гордей поднимает обе руки вверх.

— Крыша поехала?! – психую я. – Лечиться надо! Скажи спасибо, что чего потяжелее под рукой не оказалось!

— Все! Все! Успокойся. – он садится обратно на табуретку, не опуская рук.

Плюхаюсь на диван, скрещивая руки на груди. Внутри еще клокочет недовольство и возмущение.

— У меня правда есть к тебе предложение. Только ответь, как тебе живется с отцом алкоголиком?

— Не твое дело! – обиженно бросаю ему. – Нормально живется.

— Я прекрасно знаю, что не очень нормально. – он вглядывается в меня.

Конечно не очень… что тут гадать? Наверное, соседи в красках уже все рассказали риэлторам. Они—то точно знают его. Особенно после того, как папа, в пьяном угаре, выгнал их шваброй. Чудом не задел никого.

— Предлагаю вместо одной однокомнатной квартиры – две.

Мои брови резко взлетают вверх. Что?! Как это?!

— Я не буду с тобой спать! Выкинь это из головы навсегда. – наклоняюсь в его сторону, глядя в зеленые глаза.

На лице Гордея ни грамма иронии или смеха. Неужели он серьезно?

— Не надо спать. Будет другое условие. Все останутся в плюсе. Причем в большом плюсе, ты же понимаешь?

Как тут не понять… квартира просто так. Это ведь моя мечта. И все равно на работу. Так или иначе кафе закроется. Блин! Как заманчиво!

— Что за условие? – уже тише и спокойнее спрашиваю.

В прихожей в это время раздается громкий щелчок, открывающегося замка входной двери. Папа вернулся. Ни чего хорошего сейчас не будет. Я поднимаюсь с дивана и взволнованно смотрю на Гордея. Он видит мою реакцию и тоже встает.

— Твой отец? – спрашивает он.

— Да.

В прихожей слышится громкий пьяный голос злого папы. Черт!

— Ты кто такой, я спрашиваю! – ревет он. Мы бросаемся на крик, сталкиваясь плечами в узком коридоре. Папа держит Константина за воротник пальто и трясет, что есть мочи. Парень в ужасе смотрит на него и сжимает в руках свой портфель, теряя равновесие.

— Папа! – кричу я, пытаясь протиснуться ближе, но Гордей отстраняет меня и сам выходит в прихожую.

— Добрый вечер! – громко и резко говорит он.

Папа сразу переключает мутный взгляд на Гордея, и отпускает Костю.

— Еще один?! Марина! – рявкает он. – Что за мужики у нас трутся?!

Папа тянется рукой к Гордею.

— Пошли вон!!! – кричит он в ярости. – Я вам ничего не отдам! Пошли все вон!

Он пытается схватить Гордея, но тот ловко уворачивается, хватает его руку и разворачивает к себе спиной.

— Отпусти, козел! – вырывается папа.

Одной рукой придерживая отца, Гордей залезает второй в нагрудный карман и достает визитку.

— Подумай и перезвони. – быстро сует ее мне.

Беру визитку и с тревогой смотрю на отца. Гордей отпускает его и, схватив Костю, выскакивает из открытой двери в подъезд.

Папа разворачивается, тяжело дышит и смотрит им в след. Как же все достало…

— Марина! – поворачивается в мою сторону.

— Отстань. – спокойно говорю я, сжимая визитку в руке. – Я спать. – и ухожу.

Глава

Г

лава 5

Утром, собираясь на работу, продолжаю думать о предложении Гордея. Как, впрочем, и пол ночи. В груди непонятное трепетание, с того момента, как он сказал о квартире. Как же это заманчиво! В крайнем случае, ее можно будет сдать в аренду. Это неплохая прибавка. Так отцу и скажу. Этот аргумент он не сможет игнорировать.

Иду в ванну, беру зубную щетку и пасту. Гладя в мутное зеркало, чищу зубы. На секунду останавливаюсь, с полным ртом пены. Совершенно обычная внешность. Темно-русые волосы, серые глаза, острый нос. Гордей считает меня красивой… почему? Сплевываю в раковину и умываюсь. Мне нужен совет.

Выхожу на улицу и, быстрым шагом, иду по двору. У первого подъезда разворачивается бурная деятельность. Стоит грузовая машина поперек дороги. На снегу вынесли мебель, и лежат тюки с вещами. Аркадий с семьей переезжают. Отворачиваюсь и пробираюсь между грузовиком и сугробами. Вот теперь мы точно единственные жители этого дома.

Дойдя до конца двора, оборачиваюсь. Старый облезлый кирпичный дом с покатой крышей. Настоящий долгожитель. Но жить ему осталось совсем мало. Скоро наши стены превратятся в груду кирпичей. А окна, через которые я смотрела во двор в детстве, станут простыми осколками битого стекла. Вот и все. Грустно. Отворачиваюсь и иду дальше.