Штормовое предупреждение. Останься до утра

— Причину смещения не установили.

— Она не нужна для признания ряда недостоверным.

— Если ремонтники докажут, что контрольная риска нанесена неверно?

— Геодезическая привязка совпала с паспортом. Если появится новый факт, мы пересчитаем.

— Татьяна Сергеевна, вы понимаете, что подготовительные меры в городе могут стать публичными? Автобусы, звонки старшим по домам, проверки пунктов размещения. Кто-нибудь обязательно напишет, что плотина аварийная.

— Плотина не аварийная.

— Это придется объяснять.

— Тогда объясним правду: уточняется прогноз паводка.

Он закрыл акт.

— В официальный пакет до поверки ручное значение не включать.

— Мне нужно письменное указание.

— Вы не можете выполнить устное?

— Могу. Но оно меняет состав данных, поэтому должно остаться в журнале.

Грачев поднял голову.

— Запишите, что внешний бюллетень формируется по утвержденной системе наблюдений. Внутренний сценарий считайте как хотите.

— Не как хочу. По ручному акту.

— Формулировку согласуйте с канцелярией.

Он ушел. Я открыла оперативный журнал и внесла время разговора, содержание указания и свое возражение: исключение ручного значения из внешнего ряда не отменяет его использования в сценарном расчете. Потом отправила запись Грачеву на подтверждение. Через семь минут он отметил, что ознакомлен.

Лариса наблюдала за этим молча.

— Скажи, — предложила я.

— Что?

— Ты уже придумала фразу.

— Я подумала, что точность обходится дорого, когда она касается времени и фамилий. Но это звучит как надпись на стене кабинета.

— Тогда хорошо, что ты промолчала.

— Я тоже так решила.

Исправленный расчет прошел три проверки в шестнадцать двадцать. Мы подготовили три сценария.

В первом осадки снижались к ночи, а ошибка Соснового Мыса оставалась постоянной. Он позволял сохранить прежний режим еще сутки. Во втором дождь шел по обновленному прогнозу, и первую ступень требовалось начать в среду днем. В третьем боковой приток продолжал расти, а реальная ошибка поста увеличивалась вместе с уровнем. Тогда решение требовалось утром.

Вероятность третьего сценария была ниже, но его цена — выше. Я не могла назвать его основным. Прятать его в приложении тоже не собиралась.

В семнадцать часов Денис прислал обновленную схему временного моста. На ней появились обе бытовки, контрольная отметка, порядок проверки и две точки связи. В примечании он указал, что девяносто минут подтверждены тренировочным выводом одной машины и обходом территории без остановки работ.

Я позвонила ему.

— Вы сегодня провели тренировку?

— Только маршрут. Технику не выводили. Экскаватор дошел до разворота за двенадцать минут и вернулся.

— Дорожники согласились?

— После того как мы включили время простоя в акт проверки.

— Значит, девяносто минут остаются с запасом.

— Пока да. Но бытовку за насыпью закрывает мастер, который живет в Яровом. Если его не будет на месте, ключ хранится у охраны моста. Внесли оба варианта.

— Хорошо.

— У вас новый расчет готов?

— Три сценария. В худшем решение нужно утром.

Он помолчал ровно столько, сколько требовалось, чтобы записать.

— Мне сегодня поднимать людей?

— Решение принимает комиссия.

— Я спросил ваше мнение как специалиста.

— Подготовить ответственных по секторам и проверить транспорт — да. Публичное оповещение жителей — нет. Даже в верхнем сценарии у нас есть время, если маршруты реальны.

— Вот это мне и было нужно.

— Использовать мое мнение как команду нельзя.

— Не буду. В восемнадцать приеду к вам с картой района, потом вместе выйдем на комиссию. Чирковой нужны согласованные сроки.

— Приезжайте.

После разговора я еще несколько секунд держала телефон в руке. Денис ни разу не назвал мое мнение разрешением. В восемнадцать он собирался принести карту, а не готовый приказ, и это различие мне было важно.

К восемнадцати у нас в переговорной лежали карта Мельничной Слободы, список транспорта и мои три графика. Денис пришел с Ильей. Ольга Николаевна подключилась к рабочей связи без протокола, чтобы не тратить вечернее заседание на поиск старых ошибок.

— Начинаем с людей, — сказала она. — Сколько их в зоне первого сценария?

Денис указал два квартала у реки.

— Постоянно зарегистрированы три тысячи восемьсот двадцать семь. Днем добавляются сотрудники мастерских и складов. Для подготовительных мер сейчас важны сто сорок шесть маломобильных жителей и два социальных учреждения.

— Какие учреждения?

— Пансионат на шестьдесят мест и отделение дневного пребывания. Больница выше отметки, но подъезд к ее хозяйственному корпусу может быть перекрыт.

Ольга Николаевна повернулась ко мне на экране.

— Когда вода затронет первый квартал?

— При существующем режиме — не затронет. После первой ступени изменения сброса нижняя граница подхода составляет шестнадцать часов, рабочий предел для подготовки — четырнадцать.

— Я спрашиваю о текущем притоке.

— Текущий приток повышает уровень водохранилища, но на квартал влияет режим ниже гидроузла. Риск возникает, если мы будем вынуждены увеличивать сброс поздно и быстро.

— Значит, нам надо вывести людей до того, как вы примете это решение.

— Подготовить — до. Выводить — после решения комиссии по прогнозу и состоянию сооружения.

Денис добавил:

— Если транспорт и ответственные готовы, первый сектор начнет выезд через тридцать минут после команды. Без подготовки — через два часа.

— Что для вас подготовка?

— Проверенные списки, доступные водители, заправленные автобусы, открытый пункт размещения, люди на телефонах. Без сирен и массовых сообщений.

— Сколько автобусов?

— Для первого этапа восемь. Для полного вывоза района двадцать четыре, часть придется снимать с городских маршрутов.

Ольга Николаевна записала числа.

— Восемь можем поставить в резерв сегодня. Двадцать четыре без решения не удержим. Что еще?

Илья развернул карту.

— Улица Набережная перекрыта ремонтом теплосети. Подрядчик обещает одну полосу, но мы не измеряли проезд автобуса. Временный мост освобождается за девяносто минут. Запасной выезд через Промышленную улицу на схеме есть, фактически там складируют трубы.

— Чьи трубы?

— Городской теплосети.

Ольга Николаевна закрыла глаза на секунду, затем набрала номер прямо при нас.

— Николай Петрович, у вас трубы на Промышленной перекрывают запасной маршрут... Нет, я сейчас не спрашиваю, законно ли они лежат. До восьми утра нужен проезд шириной для автобуса и акт. Если не можете — подавайте официально, что маршрут недоступен.

Она отключилась.

— Дальше.

Мы прошли по карте квартал за кварталом. Я называла только те отметки, которые могли повлиять на очередность. Денис переводил их в дороги, транспорт и время. В нескольких местах наши исходные данные не совпали: гидрологическая схема считала проезд открытым, спасатели видели ограждение; их карта относила хозяйственный корпус больницы к безопасной зоне, а мой расчет показывал подтопление подъезда при верхнем сценарии.

Ни одна ошибка не была катастрофической отдельно. Вместе они добавляли больше часа.

— Завтра объезжаем весь первый сектор, — сказал Денис. — Нужен ваш специалист, который сможет на месте привязать отметки.

— Поеду сама, — ответила я.

— После сегодняшнего выезда?

— Завтра утром. Ночью я не дежурю.

— Если действительно не дежурите.

— Лариса выставит меня из зала в двадцать три.

— В двадцать два тридцать, — уточнила Лариса из соседнего кабинета. Дверь была открыта. — Ей еще ехать домой.

Ольга Николаевна впервые за весь разговор улыбнулась.

— Отлично. Вижу, что хотя бы одна служба умеет управлять своим начальником.

Мы завершили рабочую связь в девятнадцать десять. К официальному заседанию подготовили четыре решения: поставить восемь автобусов в резерв, открыть на ночь один пункт размещения, проверить запасной маршрут и обновить списки маломобильных жителей. Все меры можно было отменить без вывода людей на улицу.

Грачев пришел за пять минут до начала. Он прочитал проект и остановился на автобусах.

— Это уже выглядит как эвакуация.

— Восемь машин останутся в городском парке с водителями дежурной смены, — сказала Ольга Николаевна с экрана. — Жителей никто не оповещает.

— Информация выйдет наружу.

— Тогда администрация сообщит о паводковой готовности. Она и так должна быть.

— На основании неповеренного датчика?

Я включила демонстрацию расчета.

— На основании ручного измерения, роста бокового притока и прогноза осадков. Датчик является причиной неопределенности, а не единственным основанием.

Грачев посмотрел на первый сценарий.

— Вы сами считаете его наиболее вероятным?

— Сейчас да.

— В нем эвакуация не требуется.

— В нем подготовка сокращает цену ошибки, если вероятность изменится.

— Вы хотите готовить город по каждому верхнему диапазону?

— Нет. Я предлагаю четыре обратимые меры перед фронтом, который уже наблюдается.

Денис сидел в своем штабе и ждал, пока вопрос перейдет к его участку. Когда Ольга Николаевна спросила о последствиях неподготовленного транспорта, он ответил:

— Первый этап начнется на полтора часа позже. Это подтверждено сегодняшней проверкой списков и дорог.

— Последствия готовности?

— Оплата ночной смены восьми водителей, открытие пункта и перенос части работ парка. Людей не выводим, городские маршруты вечером не меняем.

Ольга Николаевна провела голосование. Решение приняли большинством. Грачев воздержался, я проголосовала за как представитель расчетной группы. В протокол вошли основания, сроки и ответственные.

После заседания он попросил меня остаться.

— Вы понимаете, что если дождь ослабнет, завтра все будут обсуждать восемь пустых автобусов?

— Обсудят готовность к паводку.

— Вы давно работаете и знаете, как это будет называться в городских каналах.

— Знаю. Но заголовок в канале не меняет время выезда автобуса.

— Репутация объекта тоже относится к безопасности.

— Да. Поэтому мы не говорим об аварии, которой нет.

Он отключился. Я сохранила запись заседания, сверила протокол и вернулась к расчету. Лариса поставила рядом контейнер с ужином из столовой.

— Десять минут, — сказала она.

— Я закончу строку.

— Тогда девять.

Я закрыла таблицу. Мы поели за маленьким столом у окна, обсуждая только ошибки в карте и состав утреннего выезда. Лариса не спрашивала о Денисе, и я была ей за это благодарна. Пока мне хватало одного вывода: рядом с ним не приходилось защищать чужие границы ответственности.

В двадцать два шестнадцать региональная метеослужба прислала новый пакет. Зона осадков сместилась к верхней части бассейна, ожидаемый объем дождя вырос на тридцать четыре процента. Первый сценарий потерял большую часть вероятности. Второй стал основным, третий перестал быть маловероятным приложением.

Я вызвала Ларису и отправила пакет на проверку дежурному метеорологу. Через двенадцать минут он подтвердил прием и исходные данные.

— Звоним Грачеву? — спросила Лариса.

— Сначала считаем влияние. Потом звоним с цифрами.

— А Чирковой?

— Предупреди, что вероятность изменилась и расчет будет в течение часа. Без нового времени.

В двадцать два сорок восемь мы закончили. Решение об изменении режима требовалось не позже полудня следующего дня. Подготовительные меры, принятые вечером, перестали быть страховкой от маловероятного сценария.

Я внесла новый диапазон в оперативный журнал и приложила подтверждение метеослужбы. Теперь спор шел уже не о том, существует ли риск. Нам предстояло решить, сколько времени можно отдать людям ниже по течению и сколько обязано остаться у гидроузла.

ГЛАВА 5. Ниже по течению

В семь утра Мельничная Слобода уже жила обычным будним днем, хотя восемь автобусов стояли в городском парке с полными баками и водителями дежурной смены.

Я приехала к зданию районной администрации на своей машине. Ночью удалось поспать пять часов, позавтракать и дважды удержаться от проверки рабочих сообщений на красном светофоре. Последнее я считала отдельным достижением.

Денис ждал возле служебного внедорожника. Рядом с ним Ольга Николаевна разговаривала с начальником районного участка полиции, а Илья отмечал что-то на сложенной карте. Вчерашний дождь закончился, но вода еще стояла у бордюров.

— Доброе утро, — сказал Денис. — Вы действительно уехали с гидроузла до одиннадцати.

— У меня есть свидетель.

— Лариса прислала мне время вашего выхода.

— Вот, значит, как начинается межведомственный контроль.

— Сначала рабочее время. До личной переписки мы пока не дошли.

Ольга Николаевна закончила разговор и протянула мне распечатанную схему. На ней красным были отмечены улицы первого сектора, синим — места посадки в автобусы, зеленым — путь к школе на возвышенности, где открыли пункт временного размещения.

— Проверяем оба района, — сказала она. — Сначала Мельничная Слобода, потом Яровое. Мне нужны три результата: реальное время посадки, проходимый маршрут и список людей, которым обычный автобус не подходит.

— А мне нужна высота объезда и время от первого изменения режима до воды у нижнего створа, — добавила я.

— Вам двоим повезло. Все это находится примерно в одних местах.

Мы начали с переулка у старой мельницы. По плану автобус должен был пройти по улице Строителей и развернуться у бывшего клуба. Через двести метров улицу перегораживали бетонные блоки. За ними лежали трубы для ремонта теплосети, а вдоль разрытой траншеи оставалась узкая полоса для легковой машины.

— Перекрытие согласовано три недели назад, — сказала Ольга Николаевна. — Почему его нет на схеме?

Начальник районного сектора, приехавший следом, открыл планшет.

— Обновление было в городской дорожной системе.

— План эвакуации хранится в другой системе, — ответил Денис. — Кто переносит изменения?

Мужчина замолчал на несколько секунд.

— Дежурный специалист управления района.

— Фамилия и срок обновления будут в акте. Сейчас ищем маршрут.

Он не стал читать лекцию о недопустимости. Два автомобиля уже разворачивались в узком переулке, и на выяснение должностных обязанностей у нас был более подходящий кабинет.

Запасной путь шел вдоль железнодорожной насыпи. Я сверила отметки по планшету. Дорога была выше расчетной зоны, однако возле водопропускной трубы асфальт просел, оставив полосу шириной меньше трех метров.

Илья измерил проезд рулеткой и запросил габариты автобуса.

— Впритык пройдет, — сказал районный начальник.

— Впритык — это без встречной машины, без людей на обочине и с водителем, который уже видел участок, — возразил Денис. — Проверяем на автобусе.

Ольга Николаевна позвонила в парк. Свободную машину обещали через сорок минут. Пока ждали, мы прошли до первого места сбора. На лавке у подъезда сидели три женщины, которые внимательно следили за людьми с картами.