Помоги мне уснуть

Их потрясло на кочках неровной просёлочной дороги. Влажная высокая трава с шорохом прошлась по днищу машины, когда они припарковались у незапертой калитки. Максим заглушил двигатель, сунул ключи в карман и вышел. Агата сцепила руки на груди и решила из вредности просидеть здесь до его возвращения. Но нить, связывающая её с кольцом, натянулась: её буквально выволокло из салона, протащило по земле и притянуло к Максиму.

Она налетела на него плечом как раз в тот момент, когда он разувался перед входной дверью. Максим хрипло выдохнул, врезавшись в деревянную стену, а Агата вместо извинений выдала ироничную улыбку. Они вместе вошли внутрь — и тут же уткнулись в спину сгорбленного мужчины. Максим без лишних слов протиснулся мимо.

Дом бабушки, в котором они остановились с мамой, был наполнен людьми. Все пришли попрощаться с умершей. Кто-то пойдёт на кладбище, кто-то в силу возраста останется в деревне. Максим жестом велел Агате следовать за ним.

Она с любопытством разглядывала коридор и комнаты. Здесь давно не было ремонта, и вряд ли её могло что-то удивить, кроме тонкого телевизора и кухонной техники. Но от Максима не скрылось, как Агата задержала взгляд на современном сенсорном телефоне в руках одного из пришедших.

— Потом покажу, — бросил он через плечо, надеясь, что за скорбью никто не заметит, что парень разговаривает сам с собой. — Идём.

Несмотря на слова Максима, Агата всё же отстала. Остановилась у ближайшей к лестнице комнаты, откуда тянулся приглушённый плач. Она заглянула внутрь, а Максим раздражённо замер за её спиной, делая вид, что тоже ждёт своей очереди проститься с ушедшей.

Всё происходило по старым традициям. Гроб стоял посреди комнаты на двух табуретках. В нём — старая женщина с вытянутыми вдоль тела руками. Лицо расслаблено, веки опущены, словно она просто спит. Зеркало на стене завешано, напротив открыто окно, чтобы душе было куда выйти. Максим закатил глаза и слишком громко цокнул языком, когда Агата помахала рукой стоящему в углу призраку.

Старушка, привязанная к телу, не скорбела и не рыдала. Увидев Агату, она печально улыбнулась, перевела взгляд на Максима и удивлённо вскинула брови. Разговаривать он не хотел: схватил Агату за руку и потащил за собой. Преследовать их мёртвая не стала.

Они скрылись в первой комнате на втором этаже. Здесь было свежо, удушливый аромат свечного воска остался за дверью. Максим скинул куртку, стащил кофту, оставаясь в футболке. Агата заметила татуировку на его предплечье — стилизованный глаз с раздвоенной радужкой: одна обычная, человеческая, другая — белая, призрачная.

— В моё время говорили, что наколки только у сидевших, — хмыкнула Агата, но всё же с интересом разглядела рисунок.

— Твоё время закончилось двадцать лет назад, — парировал Максим. Он потянулся к рюкзаку, вытащил ноутбук и лёг на застеленную старым пледом кровать.

Техника с надкусанным яблоком на крышке быстро включилась, поймав раздачу интернета с телефона Максима. Агата уже поджимала его тёплый бок своим холодным и без разрешения провела пальцами по тачпаду: тот неожиданно откликнулся на мёртвые прикосновения, пусть и не так быстро, как на человеческие. Она довольно хихикнула, кликая по иконкам и нажимая на клавиши. Максим не мешал ей и искоса наблюдал за её детской реакцией. Человек всегда радуется, когда соприкасается с чем-то новым и интересным. Агата не была исключением.

Она зашла в папку с фотографиями, увидела много снимков разных могил, природы, серого в тёмную полоску кота и чёрного лабрадора.

— Насмотрелась? Можем перейти к делу? — поинтересовался Максим, когда Агата дошла до фотографий с выпускного и вручения аттестатов.

— Надеялась увидеть тебя голым, а ты оказался таким скучным, — фыркнула девушка, из вредности нажимая на все кнопки, что попадали под пальцы.

Максим усмехнулся, в быстрой борьбе отвёл холодные руки от клавиатуры и придвинул ноутбук ближе к себе. Стены в доме были тонкими, снизу доносились рыдания и стенания. Максим поморщился, мысленно возмущаясь из-за матери, которая решила приехать, хотя и отец, и дочь её отговаривали. Он включил музыку, прибавив громкость до того максимума, при котором к ним не поднимутся злые старушки.

Агата прислушалась к современной мелодии, одобрительно качнула головой и стала выстукивать пальцами по бедру ритм.

Максим застучал по клавиатуре, вбивая нужный запрос. Благодаря учёбе на юрфаке у него были подписки на хранилища информации и новостей, да и в поисках он стал намного лучше, чем был на первом курсе.

Агата напряжённо дышала ему в ухо, пока Максим раз за разом менял запросы и базы данных, лишь бы найти хоть что-то об аварии, произошедшей двадцать лет назад. Он закрывал вкладку за вкладкой, перелистывал отсканированные статьи старых газет.

Максим тихо ругался себе под нос, Агата не пыталась сдерживать крепкие выражения. Они успели насмотреться на два десятка заметок с фотографиями разбитых машин и лицами погибших или пострадавших. В основном это были массовые аварии или те, в которых пострадали знаменитости. Ничего про столкновение с участием никому не известной девушки.

Максим вошёл в последнюю базу данных, теряя всякую веру в возможность узнать хоть что-то без помощи старшей сестры. Первые запросы снова ничего не выдали. Он делал их подробнее, добавлял больше деталей: возраст, место, точное время смерти, которое ему подсказала Агата, улицу, где её сбили.

И наконец это помогло. Попалась одна-единственная статья в газете, которая уже давно обанкротилась и прекратила издаваться.

— Там могут быть фотографии, — негромко сказал Максим. — Я могу посмотреть сам.

— Что я там не видела? — немного истерично хохотнула Агата. — Открывай уже, я не молодею.

— Ты и не стареешь, — огрызнулся Максим, нажимая на ссылку.

Статья загружалась долго — то ли скорость розданного интернета была слабой, то ли само хранилище выдавало информацию медленно. Наконец на экране появился заголовок:

«Смертельное ДТП в городе… Двадцатиоднолетнюю девушку сбили насмерть»

Далее шёл небольшой текст с подробностями аварии, которые удалось узнать прибывшим на место журналистам.

«Около часа ночи на перекрёстке улиц Добросельской и Строителей в городе ... произошло тяжёлое дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погибла 21-летняя жительница города — Агата Морева.

По предварительным данным ГИБДД, водитель автомобиля ВАЗ-2109, 27-летний Игорь Соловьёв, двигаясь по улице Строителей, совершил наезд на пешехода. Девушка пересекала дорогу вне зоны пешеходного перехода.

Очевидцем произошедшего стал местный житель Алексей Клименко, который возвращался домой и находился неподалёку от перекрёстка. По его словам, автомобиль двигался «ненамного быстрее, чем обычно ездят по этой дороге», а девушка «вышла на проезжую часть внезапно, из-за припаркованных машин».

«Я услышал удар, — рассказал Клименко. — Водитель сразу остановился и вызвал скорую. Девушка лежала без сознания. Всё произошло буквально за секунду».

Бригада медиков прибыла на место спустя несколько минут, однако пострадавшая скончалась на месте. Как сообщили врачи, согласно предварительным данным, в крови Агаты Моревой был обнаружен алкоголь.

Обстоятельства ДТП продолжают устанавливать сотрудники Госавтоинспекции.»

— Это неправда, — несвойственно тихо прошептала Агата, вглядываясь в предпоследний абзац статьи о своей смерти. Максим её не услышал — он уже пролистал ниже, туда, где были приложены фотографии с места ДТП. Качество улучшили как могли, но всё равно было тяжело разобрать мелкие подробности.

Машина пострадала сильно. Вмятина на капоте, разбитая фара, лобовое стекло покрыто паутиной широких и мелких трещин, расходящихся от точки удара. Максим пригляделся. Или это помехи после сканирования, или в них действительно можно было разглядеть вырванные пряди тёмных волос. Он поджал губы, глубоко вдохнул и перевёл взгляд ниже — на фотографию мёртвой Агаты.

Фотограф умудрился показать всю жестокость последствий, но закон не переступил.

Максима давно не пугала смерть. Она стала чем-то обыденным: завершением одного пути здесь и началом нового там, о котором людям знать не положено. Может, он ошибался — призраки не возвращались, никто не рассказывал, что по ту сторону: муки или блаженство, которое даже представить невозможно. Но он верил и надеялся, поэтому смерти не боялся.

Пугало другое — что происходит с телом после того, как его покидает душа. Вздутие, гниение, разложение. Кремация всегда казалась ему лучшим вариантом.

А теперь с комом в горле он смотрел на искалеченное тело сидящей рядом девушки. Нога сломана, таз вывернут, всё лицо залито кровью — не узнать. Одежда разодрана, испачкана, рядом валялся магнитофон, к которому призрак относился с таким трепетом.

Максим скосил глаза на Агату и в очередной раз поблагодарил судьбу, что не стал завтракать. Только сейчас он осознал: девушка двадцать лет ходила в той окровавленной одежде, в которой умерла. Видела это каждый день — и не могла ничего изменить.

— Это неправда! Неправда! — Агата дёрнулась, захлопнула ноутбук, едва не прищемив ему пальцы, и вскочила с кровати. — Неправда! Они солгали! Солгали!

Она кричала яростно, выплёскивая боль и все эмоции, застоявшиеся в её оголённой душе. В комнате резко похолодало. Агата злилась — и холод, окутывающий её тело, расходился по стенам. Максим выдохнул облако пара, поёжился. По плохо вымытому окну расползались морозные узоры. Он выругался — столько лет ходил бок о бок с мёртвыми, говорил с ними, а с таким проявлением злости сталкивался впервые.

Не зная, как её остановить, он схватил Агату за плечи и встряхнул. Руки обожгло — он зашипел, пальцы покрылись ледяной коркой.

— Тише, Агата. Тише, — он говорил громко, настойчиво, заставляя её смотреть на него. — Я верю тебе. Верю, что они солгали.

— Веришь… Я… вообще не пила, понимаешь? — рыдания переходили в хрип. — Я просто убежала из дома. Была расстроена. Хотела погулять. Одна… Просто одна. Хотела побыть одна. И я одна двадцать лет…

Она неожиданно уткнулась в его грудь, смяла футболку. Холод отступил, Максим облегчённо выдохнул — он снова чувствовал пальцы, всё ещё сжимающие её плечи. Подумав, он обнял её легко, ненавязчиво — так обнимают, когда хотят поддержать или утешить.

Когда коснулся волос, воображение слишком ярко заставило его ощутить слипшиеся от крови пряди. Он не одёрнул руку, но скрипнул зубами — слишком громко, чтобы Агата не услышала этого.

Она отстранилась, сбросила с себя ненавистную куртку, принялась топтать её, но вещь выглядела неизменно: потёртая и изодранная после аварии, без новых повреждений от каблуков.

Максим смотрел на её жалкие попытки избавиться от прошлого и решил кое-что попробовать. Он не сказал ни слова и вышел из комнаты. Вернулся через пару минут со стопкой одежды в руках.

Агата оставила в покое свою куртку и с непониманием посмотрела на слегка заношенные вещи. Обычная история в деревенских домах — сюда свозили всё, что стало негодным для носки в городе. Старая одежда Максима и остальных членов его семьи тоже отправлялась сюда, хоть приезжали они в этот дом не так часто.

— Попробуй надеть, — он задумчиво почесал затылок, понимая, что его предложение легко можно посчитать глупостью. — Я ношу твоё кольцо, — для подтверждения Максим поднял руку. — Может, ты сможешь носить одежду, которую примешь из моих рук?

— Мы так мало знакомы, а ты уже хочешь раздеть меня, — Агата оскалилась и утёрла нос. — Я не стану отказывать.

Печаль по её жизни развеялась, Максим возвёл глаза к потолку, как бы спрашивая высшие силы, за что ему такое счастье? Не получив ответа, он разложил одежду и позволил Агате выбрать то, что понравится ей больше.

Выбор пал на немного потёртую на швах толстовку, удивительно хорошо сохранившиеся чёрные лосины и серые кроссовки — когда-то бывшие белыми. Кивнув, Максим подал всё Агате, остальное сложил обратно в стопку и понёс в стоящий в коридоре шкаф.

Немного подождав у двери, затем постучал и, получив позволение, вошёл. Агата радостно покрутилась на месте. Старая одежда валялась в углу. Девушка тонула в большой кофте и прятала руки в широком кармане; лосины и кроссовки подошли идеально. На вид вещи неуловимо изменились — стали будто прозрачнее, как и сама Агата, — но всё равно скрывали её тело.

— Давно хотела сменить то старьё, — она улыбнулась и кивнула в сторону бесформенной кучи одежды. — Спасибо.

— Пожалуйста. Потом выберем тебе что получше, — он усмехнулся, думая, что эти вещи ненамного новее, но говорить об этом не стал. — Похороны через несколько часов. Потом мы уедем, встретимся с сестрой. Мы найдём его, Агата.

— Или я буду преследовать тебя и твою семью до конца ваших дней, — другого Максим от Агаты и не ожидал.

— Или так, — согласился он.

***

Максим оставил Агату в комнате, позволив использовать ноутбук как ей захочется. Девушка не требовала общения, развалилась на кровати и принялась исследовать интернет. Получалось не очень уверенно, но училась она быстро. Максим взглянул на неё и пошёл вниз.

Его мать только вернулась, заканчивая улаживать оставшиеся дела перед похоронами. Её двоюродная тётя по имени Лидия всю жизнь прожила на севере страны. Приезжала редко, замуж не вышла, детей не родила, а год назад перебралась сюда к сестре, чтобы было не так скучно вдвоём.

Поэтому ни Максим, ни его мать и бабушка не скорбели с той силой, с какой обычно скорбят любящие родственники. Грусть за ушедшую жизнь? Разумеется. Настоящая печаль по родному человеку? Скорее нет, чем да.

Всё же Максим в знак поддержки обнял мать. На женщину с красивым именем Мария навалилось слишком много: организация, большая часть оплаты. Накоплений Лидии не хватило. Она устала, желая скорее разобраться со всем и уехать домой.

— Где ты был? — поинтересовалась Мария, размыкая затянувшиеся объятия. Ещё немного — и она рисковала уснуть, уткнувшись сыну в плечо.

— Решил прогуляться. Здесь, — Максим огляделся, — слишком много людей и шума.

— Немного сострадания не помешает, родной, — Мария не сдержала улыбки. Она часто возвращалась к тем временам, когда сын видел то, чего не замечали остальные. Они пугали её, являлись в кошмарах. Сейчас она с каждым днём дышала всё легче, надеясь, что те трудности остались позади.

Максим увидел эти тревоги в её тёмных глазах и мысленно усмехнулся. Родители легче поверят в чудесное излечение своего ребёнка, нежели в то, что он долгие годы скрывает от них страшную правду. Тосковать об этом Максим давно перестал. Отец и мать любили его, как и сестра. Их невозможность принять за истину ненормальные способности своего сына не делала их плохими. Напротив — слишком правильными, слишком обычными для такого, как он.

Пока пришедшие прощались с ушедшей, он с матерью заканчивал подготовку к скорым поминкам. Ещё со вчера кухня была в пару и жаре от излишка необходимых блюд: кутьи, щей, свежесваренного компота. В зале поставили длинный стол, которому было лет на двадцать больше, чем Максиму. За таким поместятся все желающие. Через час всё было готово.

Максим поднялся за Агатой. Она нехотя оторвалась от экрана ноутбука со второй серией недавно вышедшего сериала про вампиров из Смоленска. Когда они спустились, гроб уже успели вынести из дома, и на первом этаже вновь обосновался запах дыма от затушенных свечей.

Максим покрутил на пальце призрачное кольцо, наблюдая за духом Лидии, которая с печалью оглядывала комнаты, ставшие ей родными за прошедший год. Она не задержалась надолго, покорно последовала за удаляющимся телом, не в силах сопротивляться той нити, что связывала их сейчас.

— Счастливая, — отозвалась Агата, замершая у правого плеча Максима.

— Другие так не думают, — ответил он ей, убедившись, что рядом никого нет.

— Плевать, — Агата сморщила нос. — Уместное сейчас откровение: душе легче без тела. Поверь мне как знатоку. Тело ограничивает, привязывает к земле, а душа требует свободы, хочет полёта.

— Говоришь так, словно жизнь ничего не стоит, — Максим повернулся к неё и без страха посмотрел в бледные глаза без зрачков.

— Слушай внимательно, малыш. Твои выводы слишком глупые. Я говорю, что не стоит плакать по ушедшим — им легче, чем нам. Особенно твоей тётушке. Ей сколько было? Сто два?

— Семьдесят шесть, — фыркнул Максим.

— Разница невелика, — отмахнулась Агата. — Что лучше: тело, с каждым днём слабеющее всё сильнее, или чувство лёгкости? — Максим не ответил, требовать Агата не стала, покосилась на его руку, крутящую на мизинце её кольцо. — И прекрати так делать, — она дёрнула его за рукав. — Мне щекотно.

Он не сразу понял, о чём она говорит. Взглянул на руку, словно видел её впервые, и в отместку сделал кольцом ещё несколько оборотов. Ругани было не избежать, но в проёме входной двери появилась Мария.

— Поехали, нас ждут, — напряжённо сказала она, поправляя ворот чёрной водолазки под чёрным плащом. Максим кивнул и бросил предупреждающий взгляд на Агату. Та капитулирующе подняла руки, показывая, что проблем не доставит. Он не поверил ей, но послушно пошёл за матерью.

Вместе с ними в машину сели ещё трое: двое мужчин возраста Марии и девушка — ровесница Максима. Агата оценивающе оглядела её: широкие джинсы с высокой посадкой, проколы в ушах, подколотые крабиком светлые волосы. Она решила, что ещё разберётся в современной моде, и не без удовольствия залезла на переднее пассажирское сиденье вслед за Максимом. Других мест для неё не было, она устроилась на его коленях, пощекотала нос волосами и прицельным, явно специальным ударом локтя выбила воздух из лёгких. Он закашлялся, списав всё на ночные холода и тонкое одеяло. Агата хихикнула.

До кладбища доехали в тишине и в продолжающемся молчании пошли бесформенной толпой вслед за четырьмя мужчинами, несущими гроб. Максим и Агата всё время стояли в стороне. Первый ещё несколько часов назад получил от этого места всё, что хотел и не хотел. Вторая подозрительно косилась по сторонам, опасаясь, что на этот раз удача отвернётся от неё и она вновь останется на своей могиле.

Меньше чем через час все вернулись в дом. Поминки были тихими, наполненными воспоминаниями об ушедшей, которых было не так уж много. В основном говорила бабушка Максима, Светлана Ивановна, лучше всех знавшая свою сестру. Иногда подключались соседки, их дети и внуки, успевшие познакомиться с Лидией.

Максим сидел с краю стола, рядом на пустующей табуретке устроилась Агата. Они скрытно переговаривались. Агата не переживала, что её может кто-то услышать; Максим печатал ответы в заметках на телефоне и показывал ей. Никто не обращал на него внимания.

К полудню все разошлись. Мария и Максим помогли Светлане Ивановне убрать и вымыть посуду, вернуть на место принесённую в зал мебель, сложить стол. Агата не мешала, сидела в комнате на втором этаже, терпеливо ожидая возможности уехать отсюда и посмотреть новый мир.

В заведённую машину кинули два рюкзака с одеждой и несколько сумок с овощами, консервами и вареньем. Мария села за руль, Максим — вперёд, Агата — назад. Она залезла на сиденье с ногами, не беспокоясь об обуви: следов грязи на ней не было. Заиграло радио, машина двинулась по просёлочной дороге.

Максим негромко разговаривал с матерью о прошедшем дне и двух выходных впереди, когда они смогут передохнуть. В зеркало заднего вида он взглянул, когда они выехали на асфальтированную дорогу и двинулись в сторону трассы. Не заметив Агату, с лёгким волнением, сжавшим желудок, развернулся. Она лежала на сиденьях, глаза были закрыты. Он не стал беспокоить её, но решил, что расспросит побольше о жизни призраков, и вытащил телефон. Быстро написал сестре сообщение, что на выходных приедет к ней со странной просьбой. Вика ответила простым «ок» и попросила привезти еды, если разговор будет трудным. Он не ответил, только поставил реакцию на её сообщение.

Родной город неторопливо приближался. Все два часа пути Максим смотрел в окно и выстукивал по ручке двери хаотичный ритм. Все мысли были заняты смертью Агаты. Он надеялся, что сестра поможет, иначе он не сможет смотреть, как девушка медленно сходит с ума, не имея возможности обрести покой.

Глава 3.

Солнце было высоко над горизонтом, когда кованые ворота отъехали в сторону, издав протяжный скрип, и коричневый Ford заехал во двор, вымощенный двухцветной брусчаткой.

Машины отца не было — сегодня он уехал в офис. Мария брала отгул на два дня, а теперь сонно тёрла уставшие после длительной дороги глаза. Она ободряюще тронула задумчивого Максима за руку и вышла. Хлопнул багажник, Мария забрала два рюкзака и исчезла в доме.

Максим обернулся — Агата так и лежала сзади, легко дыша, чуть нахмурив брови. Он задумался: нужно ли ей дышать? Или это скорее привычка, оставшаяся со времён обычной жизни, как и необходимость моргать? Да и её «сон» казался странным. Мёртвые не спят. Он нахмурился и негромко позвал девушку.

Она не отреагировала, лишь сильнее подтянула колени к груди, белые пряди упали на лицо.

Максим тронул её кольцо — холодное, упрямо отказывающееся нагреваться от тепла его тела. Агата тут же открыла глаза и недовольно посмотрела на него.

— Я предупреждала, — прохрипела она, поднимаясь.

— Необходимость. Как ещё я мог разбудить тебя? — Максим практически ласково улыбнулся ей. Агата клацнула зубами.

— Я и не спала. Это не сон, просто возможность отвлечься. Поживёшь с моё — узнаешь, — она оказалась снаружи, не открывая дверь. Максим вышел следом.

— Ты ворчишь, как старуха, не надоело? Тебе сейчас было бы чуть больше сорока. Это не так много, знаешь ли, — он сложил руки на груди.

— Но всё ещё больше, чем тебе, — прищурилась Агата. — Прояви уважение к мёртвой старушке. И прекрати трогать кольцо.

— Какая нежная, — иронично протянул Максим. — Идём, у меня много вопросов.

— Нет, это у меня много вопросов, — она ткнула пальцем ему в лицо и без проблем проникла в дом. Прошла сквозь дверь, послышался приглушённый деревянными стенами лай.

Максим поспешил за ней, пока мать не пошла проверять обычно молчащую собаку. Он ожидал увидеть что угодно: двух взбешённых животных, способных видеть призраков и зажавших испуганную Агату в углу.

Но вместо расправы над мертвецом застал чёрную лабрадоршу, охотно принимающую холодные ласки Агаты, и кота, трущегося о её голени. На долгие мгновения он застыл, не поверив своим глазам, хотя давно разучился удивляться.

Агата радостно визжала и трепала собаку за ушами и по холке. Коту доставалось меньше внимания, но он довольствовался тем, что было.

— Они приятнее тебя. И меня видят. Прекрасная замена, — с усмешкой сказала Агата и наконец выпрямилась. — Как их зовут?

Вопрос заставил Максима сдержать рвущийся наружу сарказм касательно их вынужденного сотрудничества. Девушка с неподдельной искренностью смотрела на него, продолжая касаться мокрого носа радостной собаки.

— Бонни, — Максим указал на лабрадора.

— А Клайд где? — не удержалась Агата.

Эту шутку он слышал сотни раз за пять лет жизни с Бонни. И каждый шутник считал себя невероятно оригинальным. Такими же прирождёнными юмористами были люди, шутящие про питомцев с именами Элли, Тотошка, Кай и Герда. По выражению лица Максима она поняла, что ответа не будет.

— А кота? — прервала Агата затянувшееся молчание.

— Тиша, — Максим взял кота на руки и погладил пушистый живот.

— Здорово. Ну всё, в семью я вошла, идём болтать, — Агата бесцеремонно прошла вглубь дома.

Она заглянула в открытую дверь совмещённого туалета, затем в подсобку под лестницей с другой стороны. Обошла по кругу кухню-гостиную. Посидела на мягком диване, заглянула в холодильник.

Максиму стало интересно: если мать спустится сейчас, как на ней скажется присутствие Агаты? Она будет слышать скрип пола от её шагов, стук пальцев по столешнице — или для неё все движения гостьи были бесшумными, и лишь Максим поворачивался на каждый шорох?

Закончив обход, она вернулась к лестнице. Они вместе пошли на второй этаж. Из ванной доносился шум воды — Мария принимала душ. Максим схватил Агату за руку и затащил в ближайшую комнату. Дверь закрылась, за ними успела проскочить Бонни, тут же устроившаяся на кровати.