Велес против Аида

Аид смотрел на него играя всеми мышцами лица.

— Ты только представь, если мы объединим свои усилия… — монотонно, бездушно начал Аид, сменив тактику. Велес, словно уставший слышать это, улыбнулся с тягостью на лице. — Мы найдем тебе место на Олимпе.

— Мне ничего не нужно! Живите в ладу и только! Я больше ничего не прошу! На какие жертвы среди людей ты пойдешь, если…

— Люди! — тело Аида вспыхнуло всеми языками пламени. — Люди — это ресурс! Они приходят и уходят. — Аид стал активно жестикулировать, словно пытаясь рассеять дым вокруг себя, постепенно повышая голос. — Им даешь свободу — они сами лишают ее себя. Им даешь богатство, — Аид сделал паузу, вглядевшись в глаза Велеса, — они убивают за него. Им даешь все, а им — мало. Они, — Аид выделил это слово протяжным хриплым криком, — сами обманули себя! Я, — он несколько раз ткнул пальцем себе в грудь, — всего лишь положу этому конец, и справедливость восторжествует!

— Аид! — воскликнул Велес.

— Даю последний шанс! — глухим голосом произнес Аид и протянул ему руку. Змеи на посохе Велеса зашипели. Аид кинул зоркий взгляд на них и пожал плечами. — Когда-нибудь, попомни мои слова, твой народ предаст тебя, и ты, так бережно отстаивающий их интересы, будешь заточен в своем же жалком мирке! И это только в лучшем случае!

Велес отрицательно покачал головой в ответ.

— Я знаю, что так и будет! Я даже знаю, когда это произойдет и вследствие чего! Но такова жизнь!

— Тогда почему ты продолжаешь отстаивать их интересы? Вместе мы создадим союз, который невозможно будет разрушить!

— Две силы неизбежно сойдутся! А люди, — Велес слегка усмехнулся, — они как дети. Разве кто-то не любит своих детей? Я понимаю, что от судьбы не уйти! Рано или поздно это случится! Но я буду бороться до конца!

Аид опустил руку и исчез с яркой вспышкой, оставив после себя клубы серого дыма и едкий смрад.

С тех пор между ними пролегла невидимая граница недопонимания, ставшая основой нарастающего конфликта, что в будущем потрясет миры.

Противостояние двух богов стало неизбежным, как восход и закат солнца. Каждый из них был уверен в своей правоте.

На границе миров

Века, тянувшиеся вереницей через память поколений, принесли в славянские земли вести: в лесах, близ поселений, все чаще стали замечать живые тени. Так славяне прозвали внезапно сгущающуюся темноту над путниками, ближе к сумеркам.

Живые тени наносили вред исключительно человеку, сковывая легкой прохладой и заставляя иссыхать, не причиняя боли. Жертва, не понимая, что происходит, умирала от страха, а после взрывалась, подобно грибу-дождевику, испуская душу, окутанной темным сгустком.

Когда темнота растворялась, иссохшее тело мгновенно зарастало травой, и появлялся звук, подобный жерновам, что мололи зерно, а после ветер разносил оставшийся прах по округе, а в воздухе появлялся сладковатый запах резанного яблока.

Живые тени проявляли избирательность, атакуя преимущественно мужчин и лишь изредка женщин. Долгое время проблема оставалась незамеченной, поскольку основными свидетелями были дети, чьи слова мало кто воспринимал всерьез. Тени их не трогали, но вызывали сильный страх. Пожилые люди их не интересовали.

Велес, узнав о набегах, предпринял попытки изловить тени, но они растворялись с приходом ночи, а днем заметить тени подвластно только Роду.

Активность нападений и преследования теневых гонцов привела Велеса к порогу между мирами, где он вновь столкнулся с Аидом.

Они стояли друг напротив друга, разделенные глубоким разломом в земле, среди каменных стен карстовой пещеры. Сверху свисали острые сталактиты, подобно клыкам. Сталагмиты, застывшие в молчании, возвышались, словно немые воины, ставшие невольными свидетелями их разговора.

В отдалении слышался ритмичный стук капель, падающих в воду. Этот звук, словно острый нож, разрезал вековую тишину пещеры, разносясь эхом по всему ее пространству.

В воздухе витали сырость и серость, смешанные с ароматом хвойного леса.

Аид был облачен в легкие одежды, с голым торсом, хорошо ухожен, с телом атлета. Велес же не скрывал своей сущности и предстал перед Аидом в привычном образе старца с посохом. Он придерживался более аскетичного образа и старался учить этому свой народ. Аид же брал от жизни все, что мог. Иногда даже больше.

Свет, исходивший от Аида, был достаточно ярким, чтобы осветить окружающее пространство. Его взгляд был прикован к Велесу, который с сосредоточенным выражением лица смотрел вглубь огромной трещины в земле, будто бы затаился, ожидая момента для внезапного рывка.

Наконец Велес нарушил молчание.

— Я видел в наших землях тени Эмпуса! — Велес прищурился, плотно сжав губы, стараясь уловить реакцию Аида. Его голос прозвучал спокойно, но твердо. — Конечно, все эти невинные смерти всего лишь горсть среди славян, но это мой народ! И их место в землях Рода.

— Одним больше, одним меньше! Ничего страшного! — съязвил Аид пожав плечами и тут же рассмеялся.

— Каждый из них важен для меня! — Велес твердо произнес каждое слово.

— Ты пришел просить за них, или от себя?!

— Я пришел освободить из твоего полона7[2] их души и вразумить тебя!

— Вразумить от чего? И как ты собираешься это сделать? – улыбнулся Аид.

— Я надеюсь на твое понимание и справедливость! Отдай души невинных! Пусть они упокоятся на своей земле.

— А что я получу взамен? — с язвой протянул Аид.

— А разве я должен давать что-то взамен? Это мой народ! — воскликнул Велес. —Эмпусы не рождены в нашем мире. Их не тронули лишь потому, что мы имеем уважение к заблудшим в наши края. Считай это моим снисхождением!

— Заладил же ты «мой народ, мой народ»! — заключил Аид и задумался. — Тогда предлагаю сделку! — его слова прозвучали быстро и сухо.

— О какой сделке идет речь? Ты украл у меня моих людей! — не выдержал Велес и слегка повысил голос.

— Ну вот, опять заладил! — развел руками Аид. — То есть я должен вернуть их просто так? Ты не забываешь, с кем ведешь свой разговор? Я, на минуточку, — Аид пощелкал перед своим лицом пальцами, глядя на собеседника исподлобья, — вроде как владыка подземного царства! Тебя ничего не смущает?

— Не «должен», а обязан! — Велес едва не сорвался на крик, не ответив на вопрос Аида. Стены задрожали и покрылись трещинами.

Аид на мгновение растерялся, а затем громко рассмеялся, одарив собеседника бурными аплодисментами.

— Мне нравится твой настрой! Ты самоуверен! Будь в моей армии такие, как ты, мы бы владели мирами! И знаешь, я понимаю твое настроение! — с наигранным сожалением продолжил Аид. — На твоем месте я бы поступил так же, — он положил руку на грудь, — а может быть, пошел бы силой! — последнее слово он произнес так, что оно заполнило каждый уголок. Земля ответила легкой дрожью.

— Я устал от твоих предложений!

— Но это суть бытия! — перебил Велеса Аид. — Ведь я существую, пока смертные приходят в мой мир!

— Смертные твоего мира, но не моего! Здесь они подобно трофею, только для красоты, но не приносящие пользу тебе! Верни мне их!

— Иначе что?

— Ничего, Аид! Ни-че-го!

— А знаешь, — Аид немного задумался, внезапно изменив свое мнение, — я верну их! Но с одним условием: никто из них не обернется, пока вы будете выходить! Если кто сделает это, то все останутся здесь!

— Это несправедливо, Аид!

— Почему же?

— Это испуганные души!

— Но они же твой народ! Они поверят тебе и пойдут за тобой! — ответил Аид и сделал легкое движение рукой в воздухе. Разлом вдруг наполнился легким сине-зеленым свечением, в котором умиротворенно плыли души умерших. Славяне очень сильно отличались от эллинов не только ростом, но и телом.

Велес замолчал, всматриваясь в лица умерших. Они были напуганы. А увидев Велеса, они вознесли свои руки к нему и начали о чем-то молить, но голосов не было слышно.

— Договорились! — аккуратно ответил Велес, наблюдая за тем, как из разлома на его сторону стали выходить души.

Диалог завершился. Велес стукнул посохом по полу, и рядом с ним открылся небольшой портал из корней, пробивших камень.

— Идите, братья мои! Но ваш взор должен быть только перед собой!

Души двинулись вперед. Они говорили Велесу что-то, но он не слышал их. Когда последняя душа исчезла в портале, Велес обернулся к Аиду. Тот с легкой улыбкой наблюдал за происходящим, сложив руки на груди.

— Я благодарен тебе! И по счет меня ничего не оговаривалось!

— Конечно! — улыбнулся Аид и помахал ему рукой. — До скорой встречи!

— Я надеюсь, встреча будет братской!

— Время покажет, Велес! Время покажет! — с раздражающей ухмылкой ответил Аид и резко махнул рукой. Его тело вспыхнуло яркой вспышкой и огненный смерч поднялся к верху и растворился, оставив после себя едкий дым.

***

Велес вывел души в ночной лес. Они сгрудились вместе, словно искали защиты. Вокруг царила тьма, но в ней проглядывало слабое, едва заметное свечение.

— Полоняне! — воскликнул он, стукнув посохом о землю. Голос его был хриплым и глухим, словно от долгого молчания. — Вы свободны! Теперь каждый из вас — часть леса. Да воздастся вам за ваши невинные смерти! И пусть там боль, что вы испытали, растает вместе с горечью утраты!

Его слова звучали, как заклинание. Души тут же заметались среди деревьев яркими огоньками, постепенно растворяясь в ночной темноте.

— Теперь ваш покой в безопасности, — сказал он, закрывая портал. — Берегите лес, как свой дом, свои семьи и детей. Не позволяйте чужакам и иномирцам устанавливать свои правила на нашей земле! Пусть каждый, кто осмелится потревожить лес без причины, ответит за это!

Велес стоял, пока не исчезли последние огни. Он уже собирался уходить, когда заметил странное место, где раньше был портал. Из земли поднимался пар, а трава пожелтела. Он вытянул длань перед собой.

— Аид, ты не понимаешь, что творишь, брат! Каждый должен быть на своем месте! Каждый…

Велес с силой сжал длань, словно что-то поймал и глянул на луну, единственному свидетелю произошедшего.

— А ты, как всегда, безмолвный свидетель, Дивия8? В своем белом платье да того же цвета колеснице бороздишь просторы Тверди. Али я неправ был по отношению к ним? Я не могу вернуть их к жизни людской, но дал возможность жить! — по небу тут же посыпалась серебряная пыльца, подобно мелкому дождю. Велес протянул к ней свою руку. — Серебро времени! — довольно протянул он, купая в ней свою ладонь. — Поклон тебе, Дивия! И Хорсу9, брату своему, поклонись от меня! А меня не осуждай, если есть такие мысли! Наш люд должен покоиться на своей земле. Погибли они от деяний недобрых! Рано им в Ирий. Рано!

Велес огляделся, заострил внимание, где был портал, и вывел в воздухе легкий узор пальцем, и пожелтевшая трава вновь заиграла красками, а среди нее распустились два ландыша.

***

Аид сидел на троне, подперев подбородок кулаком. Он хмуро смотрел в темноту, его взгляд метался из стороны в сторону. Иногда глаза останавливались, слегка щурились, а затем снова начинали беспокойно скользить по окружающему пространству.

Тронный зал впечатлял своей величественной и мрачной обстановкой. Стены из черного камня отражали приглушенный свет от факелов, создавая атмосферу вечной ночи. В центре зала возвышался трон, вырезанный из темного дерева и кости. Его украшали резные черепа и другие символы смерти.

Вокруг трона возвышались неподвижные фигуры героев и мифических созданий, словно застывшие в своих предсмертных агониях. Они символизировали неизбежность конца и напоминание о том, что каждый из них в конечном итоге окажется бессилен перед Смертью.

Под потолком едва заметно мерцали масляные лампы, создавая в зале таинственную полумрачную обстановку. Их приглушенное сияние окутывало пространство загадочной дымкой, а тихий треск усиливал впечатление, будто кто-то ведет тихий разговор в темных уголках.

Редко, из мрака, слышался жалобный стон душ.

Дворец Аида поражал своей величественностью и элегантностью, несмотря на свою мрачную атмосферу. Его коридоры и залы украшали фрески с изображениями давно ушедших богов и титанов, чьи подвиги когда-то были известны, а теперь стали неотъемлемой частью этого места.

— Какой-же все-таки он мелочный! — казалось, с этими словами Аид выплеснул из себя всю злость, что только могла выйти наружу.

— Позволь покарать его, господин! — томно ответил внезапно появившийся Танат, бог смерти. Аид не ожидал такой наглости и немного растерялся, приподняв брови и округлив глаза.

— Ты-то куда лезешь! — фыркнул он. — Это ты здесь... ого-го, а там... Ты не можешь взять того, чего нет. Не твое - твоим не будет никогда! Его в нашем мире не существует. Хотя… тьфу! Как же мне надоела эта философская тавтология!

Аид отмахнулся и нервно выдохнул, вновь погрузившись в ураган мыслей.

— А если высвободить титанов из Тартара? — с некой долей воодушевленности протянул Танат. — Особо надеяться не стоит, но это даст некое преимущество! По крайней мере, чтобы одолеть их, потребуется большая сила, а тут эффект внезапности и наш удар с тыла.

— Высвободить... Хм... То по силе только моему братцу! — вдумчиво протянул Аид массируя переносицу. Его лицо внезапно исказилось, словно от резкой головной боли.

— Твоя жажда власти, господин, — вступил в их разговор Гипнос, божество сновидений, явившийся без приглашения, — мне знакома! Перед моей силой не устоит даже Зевс! Позволь мне решить вопрос с Велесом!

— Ха! Еще один! — усмехнулся Аид. — Вся ваша сила в мире славян ничего не значит! — раздраженно, стараясь разделять слова по слогам, ответил Аид. — Его породила тьма и тайна! Он старше титанов! Ему подвластна сама природа! И никто не знает о его происхождении ничего! Ни он сам, ни сам Род. Да и вы всего лишь его забава! А теперь попробуйте ответить на вопрос, дурни: сможете ли вы устоять перед ним? Сможете ли вы совладать с той силой, с которой ни разу не сталкивались? И сможете ли вы сделать так, чтобы вместе с ними не сгинули и мы?

— Не могу дать ответа, господин! — склонив голову, ответил Гипнос. — Но откуда эта уверенность, что наш мир сотворили они? Даже Танат не уверен в этом. А ведь он породился вместе с Хаосом и был свидетелем времени.

— Зачем вся эта пустая болтовня? — уставши ответил Аид, закрыв глаза и приложив ладонь ко лбу. — И вообще, кто вас сюда звал? А? Сгиньте с глаз долой да так, чтобы я не чувствовал вас! Обмороки... Приложили они руку к сотворению, или нет... У самого на этот вопрос отныне сомнения! — Аид сделал паузу и дождался когда гости исчезнут, а потом резко вскочил с трона. — Наступит час, когда власть моего брата падет и и настанет мое время! Вот тогда-то ворота Тартара распахнутся и титаны выйдут на свободу. Мы используем их в качестве приманки и отвлечем славян, а сами нанесем удар... Подлый, но победоносный удар в тылы! — голос, подобный грому, раскатился по залу, заставив стены содрогнуться.

— И что потом? — перебила возбужденного Аида внезапно появившаяся Персефона11[3] сладким голосом. От неожиданности он вздрогнул.

— Весь мир ляжет у твоих ног! — тут же растаял Аид, одарив супругу широкой улыбкой. — Что-то везет мне на незванных гостей!

— Не забывай — я твоя жена! Где хочу, там и хожу! И никаких приглашений мне не требуется! И прошу тебя не забывать о нашей договоренности!

— Да! Да! Да! Зевс — твой отец! Не убивать его! И помягче со всеми! Я все это прекрасно помню! Мы просто поменяемся местами: они тут — я там! Все по-честному! Ведь мы же так и договаривались с ним! А что касается Посейдона...

— Какой же ты у меня... милый! — нежно протянула Персефона и легонько толкнула Аида в плечо. Он покачнулся и мягко опустился на трон. Она села ему на колени, обвила его шею руками и крепко поцеловала в губы, не дав договорить.

Первые знаки

Деревня Березная, расположенная неподалеку от лесной реки, погрузилась в ночь.

На волю пастуха, нареченного от рождения – Зёма, выпала участь охранять скот от нежданных гостей, коих в этих землях за последнее время увеличилось в троекратно.

Большие стада коров и коз привлекали внимание не только лесных хищников, но и людей.

Любой путник, отправлявшийся в Темные края, непременно проходил через Березную, где можно было обменять меха и другие товары на еду. А если повезет, то и увести нескольких коз у невнимательного пастуха, а при удаче — даже корову.

Драгоценности здесь не пользовались особым почетом, так как деревня была самодостаточной и не нуждалась в дополнительных ресурсах. Это имело свои преимущества: отсутствие денег делало деревню непривлекательной для грабителей, а те редкие случаи нападений были связаны с заблудившимися разбойниками, которых быстро и решительно обезвреживали.

С хищниками, будь то волки или медведи, справиться было несложно, но человек представлял собой куда более серьезную угрозу. Поэтому на роль пастуха всегда выбирали человека с боевым опытом.

Зёма расположился у старого, иссохшего дуба, любуясь ясным, усыпанным звездами небом.

Он был коренастым, как и подобает воину: с прямой осанкой и проницательным взглядом. Его сильные руки и широкие плечи выдавали в нем человека, привыкшего к физической работе. На голове почти не осталось волос, а голубые глаза и тонкие губы придавали его облику особую выразительность. Голос был мягким, а на лице всегда сияла приветливая улыбка.

Зёма когда-то служил наемным воеводой. Участвовал в масштабных сражениях с черто-бесами из Пекельного царства и помог отразить три нападения упырей. После этих событий славяне единодушно приняли решение сжигать тела умерших. Так, на всякий случай.

Участвовал при битве между армиями Перуна и Кощея, став невольным заложником ситуации. И, конечно же, в междоусобицах между селениями. И лишь однажды в большой битве против общего врага – диких племен темных людей, что пришли из далеких земель, о коих он никогда не слышал.

Участвовал в подавлении восстаний озерных ведьм, а также был одним из участников набегов на лесную нечисть, что увеличила набеги на селения и нападала исключительно на детей.

По итогу, позорная капитуляция нечисти и установление вечных границ запретных зон для набегов, за исключением собственных территорий и подвластного времени: людское время – дневное, время нечисти – ночное.

Конечно, эти правила не всегда выполняются, особенно в отдаленных местах. Но здравомыслящий человек не пойдет в глушь ночью, а нечисть обычно не показывается днем, особенно на глазах у других.

Однако, иногда обе стороны оказывали взаимную помощь, хотя такие случаи встречались крайне редко.

В определенный момент Зёма едва не встал на путь разбоя, но в последний момент передумал. Он решил оставить все дела и вернуться в родную деревню, чтобы скрыться и навсегда стереть своё имя, что гремело среди племенных войск. Каждый правитель мечтал заполучить его навыки, что ему в конце концов наскучило.

В деревне он поступил в ученики к старейшинам, где открыл для себя множество секретов и познал то, о чем раньше не имел представления. Он регулярно участвовал в собраниях старейшин и волхвов с Велесом, а также в переговорах с Кощеем. Часто становился свидетелем битвы Марены и Лели.

По велению Велеса, каждый раз после поражения Марены он сопровождал ее до дома. Там она восстанавливала силы перед новой битвой.

В последнее время Зёма оберегал границы славянского мира. Но, насмотревшись на многое, он сам попросил Велеса отпустить его на покой, уйти в мирскую жизнь. Велес дал ему благословение..

Ночь была холодной. Временами налетал пронизывающий ветер, словно сама смерть бродила где-то поблизости.

Луна стояла высоко и освещала округу. Зёма иногда напрягал зрение, когда казалось, что среди домов начинали прыгать тени.

Иногда, примерно в двух верстах от деревни, на излучине реки, в доме местной знахарки Ядвиги ярко вспыхивали красные и зеленые вспышки. Он к ним уже привык, но сегодня все было по-другому.

— Что-то слишком много чудится! — пробормотал он, глубоко зевая.

Внезапно над головой что-то ярко вспыхнуло. Он мгновенно поднялся на ноги и замер, прислушиваясь к тишине. Тени в деревне задвигались быстрее, как и вспышки света в доме Ядвиги. Река, словно под влиянием луны или чего-то еще, засияла яркими серебряными искрами, как будто рыбы выпрыгивали из воды. Зёма почувствовал напряжение. Вокруг стало светлее, и он несколько раз моргнул, пытаясь прояснить зрение.

Ему показалось, будто кто-то промчался к стаду коров, спокойно дремлющих на лугу. Он крепко сжал трость и, медленно ступая, приблизился, чтобы разглядеть крупные серые массы.

Когда одна из коров почувствовала его приближение, она открыла глаза и шумно выдохнула. Зёма испугался.

— Аргх! — только и вырвалось у него. — Чуть сердце не выпрыгнуло! Причудится же!

Он улыбнулся, но, когда обернулся, застыл в изумлении. Засохший дуб вдруг покрылся густой листвой, которая спускалась почти до самой земли. Ствол дерева был испещрен таинственными рунами. А вокруг ствола, на земле, как будто образовалась сияющая проталина с золотистой водой, которая своим светом озаряла все вокруг, как солнце.

— Что за диво! —пораженный красотой увиденного замолвил он и тут же побежал в деревню.

Кто-то действительно перемещался от одного дома к другому. Маленькие тени растворялись в темноте и мгновенно возникали вновь. Зёма ощутил, как по его телу пробежали мурашки, и весь ужас, собравшись у затылка, медленно скатился вниз по позвоночнику. Он сжался, скрестив руки на груди, словно от холода, и потряс головой. Затем подбежал к дому старейшин и изо всех сил забарабанил в дверь.

Тени сгущались. Тревога усиливалась, превращаясь в настоящую панику. Он прекратил стучать и затаил дыхание, ожидая беды. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и массивная фигура в белом колпаке медленно приблизилась, издавая грозное урчание.

— Чего долбишься? — зарычал человек в колпаке с пухлыми губами и носом, словно пятачок, обдав Зёму несвежим дыханием. — Разбудишь!

— Зови старейшин! — приказал Зёма, не отрывая взгляда от сгущающейся тьмы. Ему показалось, что теней стало еще больше.

— Кому говорят — не кричи! — Огромная рука возникла в дверном проёме и прижала Зёму к стене, не ощутив его веса.

— Придушишь! — прокряхтел тот, пытаясь высвободиться из цепких оков.

Хватка ослабла, и рука скрылась за закрывшейся дверью. Зёма рухнул на пол, судорожно хватая воздух. Вскочив, он снова забарабанил по двери.

Внутри раздалось раздраженное бурчание, затем послышались тяжелые, торопливые шаги. Дверь внезапно распахнулась, и огромная рука, словно гигантский молот, с силой рассекла воздух прямо перед его лицом.

— Тебе что, неясно?! Не долбись! Или я буду долбить тебе в чело17[4]! — дверь вновь захлопнулась.

Зёма повернулся к сияющему дубу, как будто хотел удостовериться, что это не мираж. Он снова замахнулся, но тут его внимание привлекла старая кастрюля, свисающая с крыши. Достав нож из сапога, он начал бить по ней рукояткой.

В окнах домов зажглись огни, и недовольные голоса начали ругать нарушителя ночного спокойствия.

Тяжелые звуки, сопровождаемые скрипом полов, повторились. Зёма отпрянул на пару шагов. Дверь внезапно распахнулась, и сильная рука вновь рассекла воздух. Полная фигура сделала глубокий вдох, готовясь разразиться руганью, но в этот момент за его спиной загорелся огонек свечи.

— Ваше старейшинство! — тут же залепетал полный человек, сняв колпак и протерев им пару раз свои губы.

— Что за шум? — прошипел голос в доме.

— Чудо снизошло! Дуб ожил! — закричал Зёма.

— Как ожил?! — удивился голос. — А, ну, отойди! Ну-ка!

Упитанный человек еле как сдвинулся с места и чуть не упал на пол, едва удержавшись на ногах.

В дверном проеме возник изящный пожилой человек в ночной рубашке, державший свечу. Он осторожно поднял свечу выше, прикрывая ее рукой, чтобы лучше рассмотреть окружающую темноту.