Артем Попаданец

Гаджеты. Навигатор уже полгода таскает, только карты обновил. Зато прикупил пауэрбанк с солнечной батареей и защищенный смартфон: защита по IP68, IP69, MIL-STD 810, хороший экран—почти 8 дюймов, батарейка на десять тысяч и пятьсот гигов памяти. Накачал книги по выживанию и «сделай сам», энциклопедии, справочники. Качал с торрентов, паками, поэтому добавилась всякая всячина: от гадания на картах таро до описания самых необъяснимых случаев и мистических мест. Скачал разнообразные онлайн и офлайн карты. Плюсом история науки и техники. Книги и справочники по технологиям из серии не только «как построить звездолет своими руками» или «сделать ядерную бомбу в домашних условиях», но и нужные вещи-лук, самострел, западни. Химия, медицина и вот это вот все, что нашел на просторах интернета. Как раз в походе по вечерам будет дело: повыкидывать лишнее. Добавил немного художественного чтива. Кино, сериалы качать не стал. Не любитель смотреть на мелком экране. Понаставил всяческих программ от карт земли и неба до баллистических вычислителей. В общем, будет, чем себя по вечерам занять.

Собираясь в поход Артем перебирал каждую вещь, проверял на ощупь. Глаза видят нормально, но привычка осталась.

Он еще раз включает смартфон, проверяет заряд. Полна коробочка.

Проверяет повербанк—полон.

Солнечная панель на пауэрбанке—работает.

— Если все это за неделю сядет… — пробормотал себе под нос, — значит, я не туда зашёл.

А с другой стороны, давит армейский опыт: батарейки, они как патроны – их или очень мало, или мало, но больше не унести.

Он убирает телефон и пауэрбанк в гермомешок. Для верности пакет заклеивает скотчем.

Рюкзак собирает медленно, качественно. Сверяется с заранее составленным списком.

Нож, мультитул, складная лопатка, топорик…насчет двух последних долго думал, решил — не брать, как и складную пилу. Подумал: «пожалею». Но, когда взвесил почти собранный рюкзак, решил наступить на горло выживальческой песне.

Добавил армейский несессер, иголки с нитками, смену белья, документы, ключи.

— Все… — говорит он.

Больше убирать нечего. Всё нужно.

Он застёгивает рюкзак, подгоняет лямки. Прыгает на месте. Не гремит. Не бряцает. Лежит надежно.

— Пойдёт.

…

Конец июля 2020.

Утро. Лето. Сибирь.

Артем вышел из дома в восемь.

Солнце уже высоко. На небе – ни облачка. День обещал быть жарким.

На площади Калинина сел в микроавтобус-маршрутку. Свободных мест нет, дачники убегают из города. Он садится у прохода, рюкзак поставил рядом.

Поехали.

Артем смотрел в окно. Дома, сначала высокие, потом поменьше. Дороги, сначала широкие, потом поуже. Машины, сначала сплошным потоком, потом пожиже. Потом поля. Потом лес. В основном сосны. Но попадаются берёзы, осины, ели. Зеленые легкие Новосибирска, еще не убитые коттеджными поселками. На каждой остановке народ потихоньку выходит. Артем сидит.

Вот и асфальт кончился. Щебеночное шоссе.

До конечной остановки остается километров семь. Артем попросил остановить прямо здесь, посреди леса, не доезжая до конечной.

Вышел.

Его недоуменно или безразлично проводило три пары глаз оставшихся пассажиров. Чувствуется, как припекает. Микроавтобус уехал, поднимая белёсую пыль. Не Сирия, конечно, но похоже. Сердце немного сдавило непрошенными воспоминаниями. После автобуса кажется, что наступила вселенская тишина.

Воздух тут другой. Лесной, с хвоей, с прелостью.

Артем постоял, привыкая к весу. Рюкзак давит на плечи, пояс обхватывает бёдра. Всё сидит нормально. Появляется щебет птиц, жужжание насекомых, шелест деревьев.

Он достал флягу, глотнул. Вода тёплая, вкус отдает металлом.

Посмотрел на навигатор. Предстоит пройти километров десять-двенадцать по лесу на запад. Потом ночевка. Потом, еще несколько километров и река. Рыбалка, купание …, а потом – вверх по течению, по берегу, до самого Новосибирска. На все пять дней. Максимум шесть. Темп неспешный, почти прогулочный—не только идти, но еще и порыбачить, и позагорать.

Артем втянул в себя свежий воздух, энергично выдохнул:

— Ну, с богом.

Первый километр — тяжеловато, потливо.

Рюкзак давит килограммами. Плечи ещё не привыкли. Пояс трёт поясницу. Артем остановился, переподогнал лямки, подтянул пояс.

Жара. Отовсюду стрекот, жужжание. Еще глоток водички. Пошёл дальше.

Тропы нет. Но лес — нормальный, проходимый. Через пару-тройку недель грибники начнут все утаптывать. Сюда, скорее всего, дойдут единицы, но, чем ближе к Новосибирску, тем людей больше. Для одиночных походов от города надо будет отъезжать подальше.

Артем смотрит под ноги. Нога держится. Но он помнит: если перетрудить, нога будет хромать. А ночью – ныть, мешая спать хуже комаров. Мерзкий осколок… Чего его в госпитале не вытащили? Вопрос был риторический. Ему объясняли, но все равно…

Он шёл неспешно. Пара километров в час, может три, не больше.

Через час вышел на просеку. Широкая, метров десять. Под ЛЭП. Трава примята, кто-то проезжал на квадроциклах. Сегодня, но давно. След уже остыл.

По просеке идти легче. Трава ниже, шаг уверенней.

Глаза сами сканируют вокруг. Слева, параллельно, идет след косули. Вчерашний. Артем присмотрелся внимательней. Цепочка следов прошла по мягкой земле, потом свернула под углом к просеке.

А он идёт дальше.

Через час сделал привал. Сел на упавшее дерево. Рюкзак поставил рядом.

Выпил воды. Лес все также замер в жаре, лишь изредка шевеля листьями.

Солнце еще высоко, но тени уже начали удлиняться. Четвертый час после полудня. Самая жара. Где-то стучит дятел. Высоко в небе неслышно летит самолет. Голубое небо прочертил инверсионный след. Много ниже, под углом летит второй. Этот, наверное, в Толмачево. Артем проводил его взглядом.

Навигатор показывает — пройдено почти семь километров.

— Неплохо, — сказал себе Артем.

Он снял кроссовки, вытряхнул хвою, песок. Шевелит пальцами в носках. Без обуви – хорошо. Надевает обратно. Кроссовки — трекинговые, высокие, мембрана. Носки — шерстяные, тонкие.

Нога не болит. Прекрасно.

Можно шагать дальше.

…

После еще одного привала, уже вечером, Артем нашел место для ночевки.

На краю оврага ровная площадка. Внизу сырость, но ручья нет. Зато есть сухой лес, валежник.

—Заночуем здесь, — он привык разговаривать сам с собой, когда один.

А сейчас он один. Навигатор говорит, что до реки еще почти два часа ходу.

Снял рюкзак, начал обустраиваться.

Первым делом дрова... Собирает сушняк: ветки, сухие стволы. Ломал, таскал. Начал жалеть, что топорик оставил дома.

Костер разжегся с одной спички. «Красава» похвалил сам себя. Это не трудно, когда все как порох. Вспомнил щит на дороге «Берегите лес от пожара».

Пообещал стараться.

Огонь разгорается. Трещит, немного дымит сначала, потом — ровное пламя.

Артем поставил котелок. Из первоначальных четырех литров воды осталось чуть более половины. Пора начать экономить, пока не найдет ручья или не дойдет до реки.

Пока вода греется, ставит тент.

Брезент одной стороной расстелил на земле, другую накинул на веревку, привязанную к двум соснам. Заточенные колышки, наструганные ножом из веток, вставил понизу в люверсы. Верх растянул паракордом. Получился навес в форме буквы «С», открытой стороной к костру. На низ – пенку, сверху спальник, под голову—рюкзак.

Спальное место. Походный уют.

Вода в котелке забурлила. Артем сел у костра. Заварил гороховый суп из пакета.

Пока варится — достал подсушенный хлеб, открыл паштет из сухпая. Заварил чай в железной кружке.

Ел не торопясь. Жара аппетит пригасила, но не убила совсем.

В лесу темнеет быстро. Солнце садится за деревья, становится серо, потом совсем темно.

Достал смартфон, начал смотреть чего накачал, попутно удаляя всякую шнягу.

Тишина. Только костер потрескивает, стреляя искрами. На небе звёзды. Много звезд. Над головой повис Млечный путь. Летний, яркий. В городе такое не увидеть.

В смартфон смотреть надоело. Артем глядит на костёр. Огонь жёлтый, со всеми оттенками красного. Тени шевелятся по деревьям.

Он думал о работе. О проекте, который сдал. О Михалыче, который сказал «отдыхай». О Кирилле, который похлопал по плечу.

— Отдыхаю, — говорит Артем.

Подкинул дров. Посмотрел, как вверх взвились искры.

Где-то кричала ночная птица, тонко пищали комары. Хорошо.

Артем сидел у костра. Нога не болит, но он по привычке массировал левую голень, чуть выше щиколотки. Там, где мерзкий осколок внутри.

Он почти допил чай. Уже холодный. Пора спать.

И тут — приход.

Головокружение. Не сильное. Сначала просто качнуло. Как в автобусе на повороте.

Артем замер.

Закрыл глаза.

— Пронесёт, — с надеждой говорит сам себе.

Вторая волна. Сильнее.

Мир качнулся в другую сторону. Костер — поплыл.

Артем схватился за землю. Пальцы вцепились в траву, в песок.

— Чёрт…

Третья волна.

Он чувствует, как тело становится чужим. Руки не слушаются. Ноги ватные.

—Не пронесло…

Откуда-то снизу накатывает темнота. Густая, давящая. Артем почувствовал, как улетает прямо в эту бездонную темень.

Сознание погасло.

Артем упал на бок, прямо у костра. Рядом упала кружка, из которой потек недопитый чай.

…

Сознание возвращалось медленно.

Сначала почувствовал холод. Сырость, пробравшуюся под куртку к телу. Потом услышал тишину. Ни птиц, ни ветра, ни комаров.

Артём открыл глаза. Вокруг нереальный серебристо-серый свет. Густой туман. Буквально за пять метров ничего не видно. Он лежал на боку, лицом к прогоревшему костру. Тело сильно затекло. Рядом валялась кружка. Голова тяжелая и болит, как с похмелья. Глухо, с пульсацией в висках. Но вот незадача: он не пил ни грамма. Ни вчера, ни позавчера. Уже какой год.

— Вот это накрыло… — просипел про себя.

Врач-нейрохирург говорил: внезапные головокружения могут быть одним из последствий контузии. Поэтому до сих пор Артем не имеет машины, хотя права есть еще с института. Раньше головокружения были, но понемногу прошли. Как работать стал — ни разу не накрывало. Даже когда совсем запарка была. А вот тут, в отпуске… поди ж ты.

Он сел. Мир качнулся, потом замер.

—Надо аккуратнее.

Артем осторожно встал, держась за дерево. Покачивало. Развёл костёр. Поставил чай. Простые движения возвращали к жизни.

Чай пил не спеша. Маленькими глотками. Тепло растекалось по телу, в голове прояснялось, туман уходил. Но только в голове, не вокруг.

Съел галету. Вроде попустило. Ну что ж, время идет, надо идти. Решил уточнить маршрут, а потом собираться и в путь. Достал навигатор. Спутников нет. 10 секунд, 30…, минута… Ждет пять минут – все равно нет.

—Ударил, вчера, что ли?

Достал смартфон. Нашел карты, настроил… Спутников нет. Сигнала нет тоже. Ладно, заблудится тут тяжело, сейчас определится по компасу, куда путь держать. Но компас сошел с ума: стрелка пляшет по всему кругу. Открывает компас в навигаторе – такая же картина. Где-то есть еще механический, незнамо зачем таскаемый. Порылся в рюкзаке, нашел. Стрелка хаотично крутится.

—Что за черт…

Туман ответил тишиной.

Идти по оврагу? Теоретически он должен идти в сторону уклона, то есть к реке. А если – нет? По оффлайн-карте никаких оврагов не показано.

Артем попробовал определиться со сторонами света без компаса. Солнца не видно. Туман такой густой, что даже не понятно, откуда льется свет…

Он отломил ветку, воткнул в землю. Тени не было.

— Что ж… Компас не работает, ориентиров нет, будем ждать Солнце. Время пока есть.

Он сидел у костра несколько часов. Пил чай. Смотрел энциклопедии по выживальчеству. Размышлял. Изредка вставал, ходил вокруг, смотрел лишайники на деревьях (должны указывать на север), муравейники (должны указывать на юг). Ничего не нашел. Ни лишайников, ни муравейников. Остается только солнце, но проклятый туман… Время от времени он посматривал на палку.

Ближе к полудню тень появилась. Еле-еле, но появилась.

Солнце в полдень на юге. Тень от палки на север.

Артём определил направление на запад. Собрал лагерь. Тщательно затушил костёр.

— Пора идти.

Едва отошел от лагеря, как попал в эпический бурелом. Деревья валялись густо и заломы были свежими.

—Это что ж тут такое произошло? — думал Артем, с трудом пробираясь через природную баррикаду. — Смерч? Ураган?

Он уже видел пару раз подобное в своей жизни. К счастью, это продолжилось недолго, метров пятьдесят. Потом опять потянулся лес, только сосен поменьше стало.

…

Лес поредел. Идти стало легче. Нога держалась молодцом. Он шёл, время от времени втыкая веточку и разглядывая тень. Часа через полтора позволил себе привал. По-прежнему вокруг тишина. И туман. Правда уже не такой густой. Если поутру виднелось максимум на пять-десять метров, то сейчас уже на все двадцать. Внизу, в лесу, туман уже почти не ощущался. А вот небо по-прежнему затянуто так, что Солнце не различимо. Вода осталась только во фляге. И это начало напрягать. Пора бы найти источник.

Река появилась внезапно. Он шел, высматривая, куда поставить ногу и вдруг деревья расступились. Обрыв. Внизу—темная вода, впереди – серебристо-серая хмарь.

Обь. Наконец-то.

Артём скинул рюкзак. Вытер пот. Удовлетворенно вздохнул:

— Пришли.

Он спустился к воде. Нашёл ровное место. Поставил закидушки на хлебном мякише. Профильтровал и вскипятил воду. Заварил чай.

Настроение поднялось. Вышел на ориентир, который ядерным взрывом не сдвинешь. Теперь по берегу и в Новосибирск. Пара дней, не больше. Но он не будет спешить. Вода есть. Еда тоже. Даже если ничего не поймает, голод ему не грозил. Надо отдохнуть. Идти не торопясь. А то какой-то напряженный поход получился….

Пока пил чай, случилась поклевка.

Артём подсек, вытащил. Подлещик. Грамм на 300, а то и больше. Плоский, серебристый.

— Ну вот и свежий ужин будет.

Сел на корточки у воды. Достал нож. Хороший, охотничий, острый.

Взял рыбу. Чешуя мелкая, скребётся легко. Вспорол брюхо, вынул и выкинул внутренности. Промыл в реке.

Замер.

Вода текла под руками.

Справа налево.

— Чего? — сказал он вслух.

Посмотрел на реку. На свои руки. Снова на реку.

Вода текла справа налево.

Артём выпрямился. Повернул голову. Определил, где солнце. Туман хорошо разошелся. Так что уже можно было видеть откуда светит солнце.

Он стоял лицом к реке. Солнце было слева, спереди. Значит, слева — южная сторона. А справа, соответственно, северная.

Вода текла справа налево. С севера на юг.

Обь течёт с юга на север.

С юга на север.

А вода перед ним текла с севера на юг.

Он сел прямо на песок.

Забытая рыба лежала рядом. Почти дочищенная и почти разделанная. Рыбья слизь на пальцах медленно засыхала, противно стягивая кожу.

Но Артем этого не замечал.

Он смотрел на реку.

Темная вода, мелкий мусор.

Течение спокойное. Уверенное. Мощное.

С севера на юг.

— Бред, — сказал он.

Он встал. Прошёлся вдоль берега. Метров пятьдесят туда, пятьдесят обратно.

Течение не менялось.

Он огляделся ещё раз. Солнце есть. На небе. Слева. Река есть. Прямо перед ним. Широкая, большая.

Лицом к реке, значит лицом на запад. Слева — юг. Справа — север.

Течение — справа налево. С севера на юг.

Артём закрыл глаза. Открыл.

Вода всё так же текла мимо. Молча. Неумолимо. Неправильно.

Он сидел долго. Потом взял подлещика. Промыл, нарезал, бросил в котелок. Добавил дров в костер. Поставил варить.

Пока рыба варилась, смотрел на реку. Мыслей не было.

Когда все было готово, съел рыбу. Хлеб размочил в бульоне. Вкусно, сытно. Выпил кружку чая. Руки немного тряслись. Внутри звенящая пустота. И холод. Несмотря на летнюю жару.

…

Туман рассеивался медленно.

Береговая линия, на противоположном берегу, постепенно проявляясь, становилась все отчетливее. Сначала темная полоса, потом проступили деревья. К вечеру Артем различал уже все отчётливо.

Река была шириной метров триста-четыреста. Может, чуть больше.

Артем смотрел, щурился, прикидывал.

— Маловато.

Он достал телефон, открыл офлайн-карту, проверил. Действительно, Обь в этом месте — метров шестьсот-восемьсот. Не меньше.

— Протока?

Прикинул по карте ширину Оби у островов. Абрашкин, Маленький. Он мог выйти к протоке вместо основного русла.

— Тогда ширина сходится.

Но течение.

Артем прошёлся вдоль берега. Вправо, метров двести. Влево, столько же.

Другой берег однородный. Никаких признаков, что напротив –остров. Река течёт широко, не разделяясь.

Он вернулся к лагерю. Сел на камень.

— Даже если протока, — сказал он, — течение всё равно не может быть с севера на юг.

Обь течёт с юга на север. Всегда. В основном русле, в протоках... Куда ни кинь — строго с юга на север. Есть, правда, колено, где Обь течет с запада на восток. Но это сильно севернее, чем он сейчас находился.

Но здесь, как же так получается? —река текла с севера на юг.

—Так не может быть, — повторил он. — Не может быть, потому что не может.

А реке было плевать на то, что думал Артем. Она просто текла. И несла свои воды. К югу. Вместо севера.

…

К наступающим сумеркам туман практически исчез.

Небо очистилось. Солнце садилось за дальний берег, а Артем пребывал в немом восхищении.

Закат был необычайно красивый.

Красный, оранжевый, фиолетовый — полосы, слои, переходы. Цвета были такие, каких он никогда не видел. Это его новое зрение? Или просто закат такой богатый? У Артема не было ответа. Редкие облака горели, как изнутри. Вода отражала небо и казалось, что река течёт сквозь огонь.

Он сидел, смотрел. Не думал ни о чём. Ступор? Может быть.

Было красиво. Просто красиво. Нет, не просто. Было очень красиво. Просто сногсшибательно и фантастически красиво. Как и ситуация, в которую попал Артем. Сногсшибательная. Фантастическая.

Когда солнце зашло, на западе осталась светлая полоса. Тёплая, жёлтая. Потом она стала остывать, сереть.

Наступала ночь.

Он лежал на брезенте, на пенке, на разложенном спальнике. Бездумно смотрел вверх.

Небо постепенно темнело. Появлялись звезды.

Первая звезда. Вторая. Третья.

И вот уже звезды стали складываться в созвездия. Небо почернело. Звезды горели все ярче, их становилось все гуще. Вот стал угадываться и млечный путь. Вокруг — темнота, но Артем видел. Остывающую землю, камни, растения… И неправильную реку.

Артем смотрел на небо. Глаза автоматически нашли ковш Большой Медведицы. Семь звёзд. Всё есть. Нашли Малую Медведицу, Полярную звезду. Букву W Кассиопеи. Пояс Ориона…

Всё знакомое.

Знакомое, да не совсем.

Артем прищурился. В созвездиях явно было что-то не так.

Ковш — есть. Буква W есть. Пояс Ориона есть. Но сдвинуты. Расположены не так, как под Новосибирском.

Он сел. Сердце забилось чаще.

— Не может быть.

На смартфоне запустил Stellarium. Карта ночного неба—астрономическое приложение. Работает без интернета, с внутренними данными. Да здравствует оффлайн!

Выбрал Северное полушарие. Конец июля. Широта — пятьдесят пять градусов. Долгота—82 градуса, как у Новосибирска.

Посмотрел на экран. Потом на небо.

Рисунок такой же, но расположение звезд относительно горизонта не совпадало.

Высота звезд привычная. Примерно такая же, как в Новосибирске. Значит широта места, где он находился, такая же. А вот долгота… Артем начал подбирал долготу.

Сместил на запад. Семьдесят градусов. Пятьдесят.

Созвездия на экране поворачивались в правильную сторону. Становились ближе к тому, что он видел над головой.

Градусах на 30 – сошлись. Значит, он сейчас примерно на 25-35 градусах восточной долготы.

Почти.

Артем смотрел на экран. Потом на небо.

— Двадцать пять — тридцать пять, — задумчиво сказал он.

Градусов восточной долготы.

Новосибирск — восемьдесят два.

Разница — почти шестьдесят градусов.

Артем сидел, обхватив руками колени.

— Это не Обь, — сказал он тихо.

Вслух. В ночную тишину. Других голосов не было.

— Если долгота двадцать пять — тридцать пять, то какая река может быть такой широкой?

Он снова взял телефон. Открыл карту. Простую. Оффлайновую. Без спутников, без GPS…

На этой долготе, в северном полушарии, между пятидесятым и шестидесятым градусом широты.

Если взять все скопом, получается несколько.

Западная Двина. Неман. Висла.

Но по ширине?

Артем увеличил масштаб.

Днепр.

Ближе к 30 градусам восточной долготы. Где-то в районе Славутича, последнего города, построенного в СССР.

Река широкая, мощная. Течёт с севера на юг.

С севера на юг.

— Точно, — выдохнул он.

Днепр течёт с севера на юг. От Валдайской возвышенности к Чёрному морю.

Артем мысленно попробовал прикинуть в цифрах.

Если брать по среднему, то восемьдесят два градуса минус тридцать градусов и умножить примерно на шестьдесят пять километров—примерная длина градуса долготы на широте Новосибирска…—получается 3380 км.

Измерил по карте расстояние от Оби в районе Новосибирска до Днепра в районе Славутича. 3400 км. Получается, пока он лежал без сознания, его перенесло на три с лишним тысячи километров к западу. Почти как на самолете. Но без самолета. Артем проверил даты. Вечером 29 июля 2020 года в среду он был у Оби, под Новосибирском. Посмотрел на телефон. Сейчас вечер 30 июля 2020 года, четверг. И он у Днепра.

Он убрал телефон. Руки опять задрожали.

Славутич. Новый город работников ЧАЭС.

Это рядом с Чернобыльской зоной отчуждения. Примерно в ста — ста пятидесяти километрах севернее Киева.

Артем замер. Думал недолго.

— Я ел рыбу. Из реки.

Вспомнил вкус этой рыбы. Вспомнил ягоды, которые собирал по дороге.

Воду пил. Фильтрованную, кипячёную, но из реки.

Если это Днепр, а он в зоне отчуждения…

Артем вскочил. Подбежал к котелку. Кроме костей, там ничего не было. Он съел и выпил все, что приготовил. Из местной воды. Из местной рыбы.

—Да что ж такое-то…—Артем попытался успокоится:

— Если что-то поймал — не страшно, — бормотал он. — Не страшно. Доза небольшая. На разовое употребление.

И сам не верил своим словам.

После Артем сидел у костра. Не спал.

Смотрел на огонь. На реку. На звёзды.

— Как я сюда попал? Как???

Ответа не было.

Он перебирал варианты. Может это контузия? Может, он в коме? А мозг просто рисует.

Но звёзды — их нельзя придумать. Не так, чтобы с точностью до считанных градусов по долготе и широте.

—Как такое возможно?

Он лёг. Закрыл глаза.

В голову лезли непрошенные мысли.

Чернобыль. Зона отчуждения. Радиация. Он ел рыбу. Пил воду.

Сердце колотилось. Нервная дрожь била с ног до головы.

Он лежал, сжимал и разжимал кулаки. Смотрел на звёзды.

Звёзды молчали. Не подсказывали. Им, похоже, было все равно. Как и реке.

А Артему-нет.

Забылся сном он, когда уже серело.