Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции

Александр Широкорад

Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции

Серия «Любовные драмы»

© Широкорад А.Б., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Вступление

Феномен Ларисы Рейснер

Жизнь Ларисы Рейснер вполне можно считать хрестоматией жизни России 1910–1920-х гг. В 1930 г. в книге «Моя жизнь» Лев Троцкий написал о Ларисе: «Ослепив многих, эта прекрасная женщина пронеслась горящим метеором на фоне революции. С внешностью олимпийской богини она сочетала тонкий критический ум и мужество воина».

И это писал второй вождь русской революции после Ленина и фактический создатель Красной Армии.

В городе Свияжске в 2016 г. был открыт музей Гражданской войны. В этом двухэтажном деревянном особняке летом 1918 г. находился штаб 5-й армии, и там жили Лев Давыдович и Лариса Михайловна. Там, в кабинете Троцкого, две восковые фигуры – председателя Реввоенсовета Республики и его секретаря Ларисы Рейснер. Это глубоко символично. Кстати, других памятников Ларисе, за исключением надгробного камня, не существует.

Особняк в Свияжске, где в 1918 г. находился штаб 5-й армии.

(Фото А. Широкорада)

Знаменитой Ларису Рейснер сделала революция. Кем бы были без революции лейтенант Наполине ди Буонапарте и фельдфебель Василий Чапаев?

Другой вопрос, что революция дала возможность Наполине сделать себя самого императором, а всесоюзную славу удачливому командиру 25-й дивизии принёс культовый фильм братьев Васильевых.

Увы, до сих пор никто не снял достойного фильма о Ларисе Рейснер. А ведь можно обойтись и без авторского вымысла. Вся её жизнь – самый интересный сериал с многочисленным сексом, жизнью богемы, войной, спецоперациями в Кабуле и Берлине.

Восковые фигуры Льва Троцкого и Ларисы Рейснер.

(Фото А. Широкорада)

В 1933 г. по пьесе Всеволода Вишневского был поставлен на сцене Камерного театра великолепный спектакль «Оптимистическая трагедия», который был позже экранизирован. Увы, спектакль и фильм не о Ларисе Рейснер, а по мотивам её жизни и участия в Гражданской войне.

Жизнь Ларисы Рейснер показывает нам историю изнутри. Именно это раньше не нравилось классикам соцреализма, а ныне – служивым продюсерам сериалов.

Ну и без революции и Гражданской войны Лариса стала достаточно известной писательницей и журналисткой. И в этом в первую очередь заслуга её семьи.

Глава 1

Семья Рейснеров

Родилась Лариса Рейснер в семье юриста, профессора права Михаила Андреевича Рейснера в городе Люблин, входившем тогда в составе Российской империи. Официальные документы указывают 1 мая 1895 г. как дату рождения Ларисы Михайловны Рейснер. В действительности Лариса родилась в ночь с первого на второе число, но предпочла указывать в дальнейшем своим днём рождения 1 мая. Во-первых, на этот день приходится большой праздник, отмечаемый в Германии – Вальпургиева ночь (с 30 апреля на 1 мая), а Лариса никогда не забывала о своих (остзейских) немецких корнях, во-вторых, 1 мая – это Международный день солидарности трудящихся.

Михаил Андреевич Рейснер с женой Екатериной Александровной и дочерью Ларисой. 1890-е годы

Самое раннее известие о роде Рейснеров относится к 1359 г., когда Карл IV подарил представителям рода два больших участка земли. Точно проследить родословную рода Рейснеров можно лишь с Михаэля Рейснера (1650–1715). Его внук пастор Михаэль фон Рейснер (1714–1784), праправнук Михаил Андреевич (Мартин Андреас фон Рейснер, 1718–1789) переселился в Россию.

Известно, что Мартин Андреас служил обер-пастором в Риге и в 1768 г. получил дворянство и герб Священной Римской империи и был владельцем имения Адьямюнде близ Риги.

Михаил Андреевич Рейснер

(1868–1928)

Михаэль Иоганн Карл Георг Рейснер (1792–1863), которого при необходимости звали Георгием Ивановичем, был главным врачом больницы в Риге и почётным гражданином этого города. Его сын (отец М.А. Рейснера) Иоанн-Андрей (1840–1900, Рига) – коллежский советник, почётный гражданин Лифляндской губернии. Андрей Егорович, как его называли, окончил Дерптский университет, работал в Виленском и Люблинском акцизных управлениях. Любил искусство, имел хорошую библиотеку.

Как видим, все представители семейства Рейснеров имели приставку «фон» (von). Но как они получили баронство и как потеряли его, автору узнать не удалось.

Любопытно, что Лариса Рейснер, находясь на Волжской флотилии в 1919 г., начала писать автобиографический роман «Requiem» (ведь «она всё время на краю гибели», – сокрушалась её мать). И на титульном листе имя автора обозначено так: L vr, то есть Лариса фон (von) Рейснер.

Михаил Андреевич Рейснер родился 7 (19) марта 1868 г. в Вилейке Виленской губернии (ныне Минская область, Белоруссия).

В 1888 г. Михаил окончил 6-ю петербургскую гимназию и в 1892 г. со степенью кандидата права – юридический факультет Варшавского университета. В 1893–1896 гг. Рейснер преподавал в Ново-Александрийском институте сельского хозяйства и лесоводства.

С 1 января 1897 г. Михаил Андреевич командирован в Германию для работы над своей научной темой «Отношения государства и Церкви», со стипендией 80 рублей в месяц. А в феврале Рейснеру предложили уволиться из Сельскохозяйственного института после студенческих волнений, которые преподаватель не склонен был осуждать. Стипендию ему, видимо, платило Министерство народного просвещения, имеющее статью расходов на поддержку молодых учёных.

Написанный в Германии трактат весьма интересен и актуален для 1893 г. «Исследуя понятие “государство”, Рейснер сосредоточился на его исторической многозначности. Так, у древних греков для обозначения государства пользовались названием “полис” или “город”, у римлян государство обозначали именем “civitas” (гражданство или городская община), “respublica” (публичное или общее дело), “imperium” (властвование) или “regnum” (царство). Все эти названия, отмечал он, характеризуют различные виды и формы государства, но не его сущность.

Наиболее близкое определение государства, как полагал Рейснер, связано с Италией, с появлением “citta” (город) и “república” (республика), “state”, заимствованное из латинского слова “status”, обозначавшего состояние вообще, под которым подразумевалась организация государства. У поляков употреблялось понятие господство (паньства), у болгар – держава (држава), у русских – властвование или государство. Объединяя воедино представленные позиции, государство определяется как институт властвования.

<..>

Рейснер являлся одним из сторонников идеи народного суверенитета, основанного на демократических началах как основе властвования народа. Народ в понимании его – это источник власти, как указывает правовед “в демократии сам народ – власть”.

Рейснер связывал разработку и распространение понятия народного суверенитета с широким внедрением в практику государственных отношений представительных органов власти. Более того, по его мнению, благодаря этой идее стало возможным принципиально по другому посмотреть на природу государственной власти, поскольку было четко осознано, что “в государстве не только власть существует для народа, а сам народ становится государством; народное благо совершается не только для народа, а через народ <..> сам народ становится властью”.

Рейснер, так же как и большинство его современников, признаками государства считал государственную власть, население и территорию. Однако, рассуждая об их иерархии, однозначный приоритет отдавал верховной власти как “организационной идеи политического поведения людей”.

Факультативными признаками государства он считал: а) государственную идеологию, б) нормирующий характер, в) компромиссность, определяя государство посредством “фантазмов” (идей) государственной власти»[1].

И.Л. Данилевская в статье «М.А. Рейснер о правовом государстве» писала:

«В дооктябрьскую эпоху критический взгляд М.А. Рейснера на общий характер русского правового государства был беспощаден: все элементы государства “совершенно задавлены и оттеснены в угол одной всепоглощающей силой – администрацией, которая объединена в могучих государственных центрах, стоит над судом и самоуправлением, вторгается в них и разъедает их при помощи мелкой и неразборчивой борьбы”.

Формулы русской юстиции и русского самоуправления он обозначил так: “суды и гарантированное ими право допустимы только до тех пор, пока они не касаются интересов всемогущего полицейского государства, самоуправление же только постольку, поскольку оно служит, а не распоряжается, исполняет, а не господствует, повинуется, а не рассуждает…”.

Преобразование русского “полицейского государства” в правовое государство по западному типу ученый называл “невольным научным подлогом колоссальных размеров”, оценивая критически: “На стенах полицейского режима в России расписали яркими буквами: разделение властей, закономерность управления, публичные субъективные права, самоуправление, государственная служба и т. д…Весь этот правовой туман был выгоден для русского полицейского строя”, – заключал он. Рождающийся строй после падения абсолютизма, по его мнению, является “лишь копией европейского конституционного государства”»[2].

После окончания университета Михаил пошёл на военную службу вольноопределяющимся, поступил рядовым на артиллерийскую батарею. Но через несколько месяцев по болезни был признан полностью непригодным к военной службе.

Лариса с братом Игорем. 1899 г.

Летом 1892 г. Рейснер получил назначение в Люблинский окружной суд как кандидат на должность. В Люблине в 1893 году Михаил Рейснер женился на девятнадцатилетней дочери чиновника Александра Петровича Пахомова – Екатерине Александровне (к тому времени её отца уже не было в живых).

Позже Рейснер вспоминал: «Я женился очень рано на бедной девушке. Моё материальное положение в то время было чрезвычайно тяжело. И тысяча рублей годичного содержания спасала меня и семью только от нужды и бедности».

Екатерина Александровна было потомственной дворянкой. По данным С.С. Шульца[3], родословная Пахомовой имела отношение к роду Хитрово. Помимо того Пахомова являлась четвероюродной племянницей своему мужу, тем самым имея отношение и к древнему роду Храповицких. Известен тот факт, что в замужестве Екатерина Александровна пыталась восстановить баронство для своих детей Ларисы и Игоря. Однако поддержки со стороны родных мужа не получила.

В 1898 г. М.А. Рейснер назначается профессором Юридического факультета Томского университета. И это при его весьма «левых взглядах».

К этому времени Томск был уже крупным городом. В 1896 г. к городу протянули железную дорогу от Транссибирской магистрали.

«Михаил Андреевич служил профессором и секретарём на юридическом факультете, который помогал организовывать. В 1907–1910 годах на этом факультете учился Валерьян Куйбышев и вел революционную работу вместе с Кировым. Томск с 1880 года был местом ссылки, и политические ссыльные в 1901 году создали там Сибирский союз РСДРП.

За три года работы в Томском университете M.А. Рейснер издал ряд трудов об отношении государства и Церкви, о праве свободного вероисповедания, в которых разоблачал полицейский характер российского церковного законодательства. На опыте протестантизма Рейснер доказывал, что всякая религия является в зародыше организацией жесточайшего деспотизма: пока она гонима, религия взывает к свободе, а когда у власти, то укрепляет веру «государственными» средствами – штрафами, тюрьмой. Мечтой молодого профессора было создание «Новой Философии Самодержавного Государства», философии просвещенного абсолютизма.

Летом 1899 года Михаил Андреевич уехал в командировку один и опять в Гейдельберг. Семья осталась в Томске, а точнее – в деревне Аксёновке. Сохранилось письмо на имя ректора Томского университета от Екатерины Александровны Рейснер, где она сообщала о появлении дифтерии среди деревенских детей и просила врачебную помощь. Этим годом помечена фотография Ларисы в клетчатом платье, она держит за руку сидящего младенца Игоря»[4].

Годовая командировка М.А. Рейснера проходила в Берлине и Гейдельберге. Жизнь за границей в эти годы семилетняя Лариса уже хорошо запомнила и писала о ней в автобиографическом романе: «Четыре человека: два больших и два маленьких никогда не скучали. Каждый день был источником бесконечной радости, которая соединяла счастье зрелой любви, гордость труда, благословенного призванием, аскетическую чистоту и бредни детей, начинающих жить в полном солнечном свете, на высоте, где воздух чист и разряжен прикосновением творческих грез.

Возвращался ли Михаил Андреевич с ученого собрания или парламентской сессии, приносила ли Екатерина Александровна с базара в плетеной кошелке вместе с пучком укропа, хлебом и фруктами целую охапку роскошных мелочей, свежих и сочных, обрызганных каплями смеха – они раскладывали за обедом свои рассказы как редкие драгоценные находки – превращали их в пьесу, разыгранную вчетвером, в мистерию, в памфлет или диалог, смотря по тому, кто был действующим лицом в этот день: ректор старого гейдельбергского университета, горбатый своей мудростью, или цветущая липа в саду библиотеки, пахнущая средневековьем и медом…»

Ректор Томского университета А.И. Судаков добивался увольнения М.А. Рейснера, этого «заносчивого либерала, заигрывающего с анархически настроенными отдельными студентами».

Вот выдержка из автобиографии, которую М.А. Рейснер напишет для словаря «Гранат»: «Я боролся, стоя на почве самодержавия, и тем невольно углублял пропасть между идеальными сторонами просвещенного деспотизма и фактическими извращениями». В «Сибирском вестнике» он писал: «Можно пожелать только, чтобы светлые идеалы гуманности и правды надолго остались в памяти томичей». Кроме политической конфронтации между ректором и беспокойным профессором была и научная. Михаил Андреевич считал, что Германия, точнее Пруссия, будет объединять Европу, а ректор был славянофилом.

Самое забавное, что Судаков был поповичем, окончил духовную семинарию в Твери, а затем учился в Петербургском медико-хирургическом институте. Писал статьи о санитарном деле и борьбе с холерой. И вдруг стал большим специалистом по Балканскому вопросу.

Ну, как не вспомнить уездного доктора Тютюева из «Шведской спички», написанной ещё в 1882 г.: «Ах, сербы опять взбудоражились! Что им нужно, не понимаю? Ах, Австрия, Австрия! Твои это дела».

В марте 1903 г. Михаил Андреевич вынужден был поехать в Петербург в Министерстве народного просвещения, куда послали свои доносы на Рейснера ректор университета и томский губернатор князь С.А. Вяземский.

В Министерстве внутренних дел сохранилась объяснительная записка Рейснера: «Неужели же политика до такой степени поглотила все области научной мысли, что нет уже в громадном организме России места скромному учёному, который только стремится к истине и к правде и не желает принимать места в активной политической борьбе, так как чувствует себя к ней совершенно неспособным?»

После длительного объяснения с директором Департамента государственной полиции Рейснер был 1 апреля 1903 г. уволен с должности и лишён права преподавания в России.

В конце 1903 г. Рейснер с семьёй был вынужден эмигрировать в Германию. Перед отъездом Михаил Андреевич получил приглашение Н.К. Михайловского сотрудничать с журналом «Русское богатство», редактором которого был В.Г. Короленко. Статьи о жизни в Германии М. Рейснер подписывал чаще всего псевдонимом «М. Реус».

Глава 2

Кёнигсбергский процесс

Поворотным пунктом эволюции политических взглядов профессора М.Л. Рейснера стал Кёнигсбергский процесс. Он оказал влияние и на дальнейшую судьбу Ларисы.

Май 1904 г. Берлин. Семья Рейснеров уже полгода как находится в критическом материальном положении. Статьи в «Русском богатстве» задерживались цензурой. Болела Екатерина Александровна, даже была при смерти. Лариса пошла в школу, надо было платить за обучение. Жили они в Целендорфе – рабочем районе, одном из 20 районов города с населением в начале XX века почти три миллиона жителей. Школьная плата здесь меньше, чем в других районах, но денег всё равно не хватало. Михаил Андреевич в письмах в Россию жаловался: «Остался без гроша, моё положение довольно-таки критическое…»

В те же годы Германия в силу близости с Россией стала прибежищем многих революционеров.

В 1900 г. Владимир Ильич Ленин приехал в Нюрнберг, а оттуда в Мюнхен. Там с весны 1901 г. поселилась и Надежда Константиновна Крупская, ставшая секретарём ленинской газеты «Искра». С сентября 1900 г. по май 1902 г. газета печаталась в Германии (сначала в Лейпциге, потом в Мюнхене). Большую помощь в её издании оказывали германские социалисты.

В Штутгарте была напечатана книга В.И. Ленина «Что делать?», заложившая идеологические основы большевистской партии. В Германии и в Швейцарии печаталась русская популярная социал-демократическая литература, переправлявшаяся затем в Россию.

После того как было налажено издание газеты, одной из важнейших организационно-технических задач стала транспортировка её в Россию. В письмах к П.Н. Лепешинскому и П.А. Красикову от 1 июня 1901 г. Ленин указывал: «Вообще весь гвоздь нашего дела теперь – перевозка, перевозка и перевозка. Кто хочет нам помочь, пусть всецело наляжет на это».

В этом важном деле издания и переброски в Россию революционной литературы на помощь русским социал-демократам пришли германские социал-демократы. Важную роль в этом играл Карл Либкнехт. Он оказывал поддержку русским революционерам, содействовал пересылке в Россию нелегальной литературы, нелегальной переписке русских революционеров и т. д.

Ленин указывая, что «хороший конспиративный аппарат требует хорошей профессиональной подготовки революционеров и последовательнейшим образом проведенного разделения труда…». В соответствии с этим ленинским указанием искровцы создали разветвлённый аппарат для нелегальной транспортировки революционной литературы в Россию. Отдельные его звенья развернули свою работу на территории Германии. В Берлине, Кёнигсберге и других городах были созданы склады литературы. Во всех этих пунктах нелегально проживали русские революционеры, выполнявшие по заданию партии роль связных и организовавшие перевозку нелегальной литературы (П.П. Смидович, П.А. Красиков и другие).

Германская полиция выслеживала русских революционеров и стремилась пресечь их деятельность. Когда в 1903 г. П.А. Красиков по поручению большевистского центра готовился поехать в Россию с документами II съезда партии и инструкциями местным партийным организациям, берлинская полиция арестовала его, и он был осуждён за проживание по чужому (болгарскому) паспорту.

По отбытии наказания Красикову угрожала выдача царским жандармам. Карл Либкнехт, адвокат по профессии, посещал Красикова в тюрьме и выступил его защитником на судебном процессе. Когда был вынесен приговор, Либкнехт в ожидании решения по кассационной жалобе внёс тысячу марок залога, взял Красикова на поруки и направил его в Штутгарт. Здесь заботу о нём приняла на себя Клара Цеткин.

Рядовые немецкие рабочие, представители левого течения социал-демократической партии, принимали активное участие в освобождении Красикова. В Берлине при редакции центрального органа газеты «Vorwarts» и у доверенных лиц социал-демократической партии были организованы склады нелегальной русской литературы. Такие склады имелись у социал-демократов: в Шарлоттенбурге у Эренпфорта, в Мемеле у Трептау, в Кёнигсберге у Новагродского, в Тильзите у Мертинса и в некоторых других местах. Складом при редакции «Vorwarts» ведал экспедитор книготорговли «Vorwarts» социал-демократ Петцель, который, по-видимому, был непосредственным организатором транспортировки литературы.

Переброска литературы через границу была сопряжена с большими трудностями. Иногда полицейской агентуре удавалось узнавать намеченное время и место переброски и задерживать литературу. Так, в декабре 1900 г. первый транспорт искровских изданий на русском и латышском языках (12 тюков) был задержан на границе Курляндской губернии и конфискован. Как видно из жандармского донесения, в тюках были экземпляры «Искры», популярные брошюры «Объяснения о штрафах», «Что нужно знать и помнить каждому рабочему» и другие брошюры и листовки революционного характера.

Одним из важных пунктов переброски революционной литературы в Россию был в этот период Кёнигсберг, расположенный недалеко от границы. Организацией переброски литературы занималась местная организация социал-демократической партии. Связным между Берлином и Кёнигсбергом был берлинский социал-демократ, столяр Эренпфорт, в квартире которого находился один из складов нелегальной русской литературы. В Кёнигсберге была создана группа из трёх членов партии, осуществлявшая приём, хранение и дальнейшую переброску литературы.

Руководителем группы был старый социал-демократ Новагродский, по профессии парикмахер, отсидевший в тюрьме за распространение в Германии революционных прокламаций ещё в 1881 г., во время действия исключительного закона против социалистов. В состав группы входили проживавший в Тильзите сапожник Мертинс и кассир Браун. Группа была в свою очередь связана с двумя социал-демократами, жившими в пограничной полосе, Трептау и Клейном. Последние с помощью местных жителей, ремесленников Кегста и Кугеля, занимавшихся контрабандой, переправляли литературу через границу.

Из материалов судебного следствия нельзя установить, когда возникла эта группа и сколько литературы ей удалось переправить за границу. Не подлежит сомнению, однако, что количество этой литературы было весьма значительно. Впоследствии на суде в качестве «вещественных доказательств» фигурировали тысячи конфискованных экземпляров брошюр, прокламаций и книг.

Какую же именно литературу транспортировали в Россию кёнигсбергские социал-демократы? Из материалов суда видно, что среди конфискованной литературы находились различные номера «Искры», работа Энгельса «Революция и контрреволюция в Германии», брошюра Плеханова «Русский рабочий в революционном движении», брошюры Дейча «В Сибирь и обратно», Дикштейна «Кто чем живет», искровские брошюры «Царь-голод», «Женщина-работница», «Из жизни солдата», № 1 журнала «Заря» и другие издания. Кстати, той же системой по переброске литературы в Россию пользовались меньшевики и эсеры. Поэтому среди конфискованной литературы оказались также издания меньшевистские и эсеровские. Однако наибольшую активность и размах в деле издания и переброски в Россию революционной литературы, несмотря на крайний недостаток денежных средств, проявляли большевики.

Однако в Германии действовали не только русские социалисты, но и царская охранка. Во главе большой шпионской сети в Германии стоял действительный статский советник Аркадий Михайлович Гартинг. Настоящее его имя Арон Мордухович Геккельман. Он родился 20 октября 1861 г. в местечке Каролин Пинского уезда Минской губернии в семье купца 2-й гильдии. После окончания экстерном гимназии в Твери в августе 1882 г. поступает на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, но уже менее чем через месяц, в сентябре, уходит из университета и переезжает в Варшаву, но вскоре возвращается в Северную столицу.

В 1882 г. Арон Геккельман вступает в кружок народовольцев. В следующем году он был арестован полицией и стал её агентом.

В 1884 г. Геккельман под фамилией Ландезен уезжает в Швейцарию, где ведёт агентурную работу. Внедрившись в ряды революционеров, он даёт им деньги для организации динамической мастерской для покушения на Александра III в ходе его визита во Францию.

Далее Ландезен доносит о подготовке теракта в полицию, а сам бежит из Парижа. Парижские судьи заочно приговаривают его к пяти годам тюрьмы.

В 1892 г. агент Ландезен переходит в православие и становится Аркадием Михайловичем Гартингом.

В 1900 г. его производят в действительные статские советники (для армии генерал-майор) и назначают начальником берлинского бюро охранки.