Три мажора и Люся

В ответ я лишь с горечью усмехнулась. Но написала следующее:

«Пока-пока мамуль. Люблю-целую».

Я отложила телефон и почувствовала, как к горлу подступает ком. Соврала. Опять. Когда-нибудь я смогу сказать ей правду? Или я всегда буду врать, чтобы она не волновалась? Чтобы не опекала меня?

Хотя, горько это признавать, но она была во всем права, когда говорила, что ей ужасно не нравятся мои подруги. Эх, и почему я не прислушивалась к её словам?

Но, откровенно говоря, маме вообще мало кто нравится. Так что…

Откинув плохие мысли, я снова взялась за нож и занялась нарезкой помидоров. Только бы не думать об этом. Только бы не думать.

Вечер наступил незаметно. Когда солнце начало садиться, я зажгла свет, накрыла стол и поставила на него всё, что приготовила. Я сделала это скорее по привычке, чем по необходимости. Наверное, я думала, что они вернутся, и я смогу их накормить. Но когда они не вернулись к восьми, я поняла, что, скорее всего, они остались там до поздней ночи.

Я взяла тарелку и наложила себе немного еды. Поела одна в пустой гостиной, глядя на то, как за окном темнеет небо. Это было странное чувство — сидеть за большим столом, накрытым на четверых, и есть в одиночестве.

- Ну и что, — сказала я себе, опять вслух. — Я же дома. Я всегда хотела быть одна.

Но это было неправдой. Я не хотела быть одна. Я хотела, чтобы они были здесь, чтобы я могла пошутить с ними, посидеть у бассейна, послушать их разговоры. Но они уехали. И я осталась. Тоже бросили меня…

После ужина я убрала тарелки в холодильник, помыла посуду и пошла в свою комнату. Я снова взяла телефон и открыла электронную книгу, но читать не получалось. Все эти выдуманные истории казались мне такими далёкими, ненастоящими. Я хотела настоящей жизни, настоящих эмоций. А у меня было только чувство пустоты,которое разъедало изнутри.

Я листала страницы книги, но мысли были далеко. Я представляла, как парни сидят на фестивале, как смеются, танцуют, как на них смотрят девчонки. И я, конечно, там была лишней. И это было самое обидное.

Постепенно я начала клевать носом. Глаза слипались, а телефон выпадал из рук. Я отложила его в сторону, укуталась в одеяло и закрыла глаза. Моей последней мыслью было: «Ну и пусть. Завтра будет новый день. И я найду себе занятие по душе, чтобы не думать о парнях».

Я уже почти провалилась в сон, когда вдруг почувствовала, как начинает гудеть земля. Сначала я подумала, что это мне снится, но гул усиливался, становясь всё громче и навязчивее.

А разбудила меня громкая музыка.

Открыв глаза, я подскочила, как ужаленная.

Музыка долбила с такой силой, что казалось, она играет у меня в комнате.

Но в моей комнате было темно, зато за окном мелькали какие-то подозрительно яркие огни.

Первой моей мыслью было то, что нас захватили инопланетяне, которые хотят уничтожить громкой долбежкой.

Я подбежала к окну, открыла занавески и в шоке уставилась на вакханалию, творящуюся у бассейна.

Их было четверо… или даже пятеро? Девчонки. Почти голые. В купальниках - бикини.

Они прыгали в бассейн, визжали, и вешались на моих парней.

Громко играла музыка, все веселились, и похоже собирались устроить настоящую оргию прямо у меня под окнами.

Сказать, что я разозлилась, значит ничего не сказать.

Никогда еще не ощущала такой сильной ярости.

И мне бы остановиться, подумать, имею ли я права на такие чувства, но меня, как будто накрыло, и я, надев шорты, и футболку, отправилась к ним.

***

Я спускалась по лестнице, и с каждым шагом музыка становилась все громче, проникая в самые кости. В бассейне кто-то визжал, булькала вода, раздавались пьяные мужские голоса и девичий смех. Я сжимала кулаки, чувствуя, как злость закипает в груди, вытесняя остатки сна. Эти парни просто переступили все границы. Они оставили меня одну, а теперь устроили тут бордель, да еще и под моими окнами.

Когда я спустилась в гостиную, музыка, доносящаяся с улицы, заглушала даже мои мысли. Я прошла к выходу, но взгляд зацепился за барную стойку, на которой стояли бокалы с каким-то золотистым напитком, украшенные дольками лайма. Стекло было влажным от конденсата, и я не удержалась, зачем-то взяла один из них. Мне нужна была смелость, чтобы выйти туда и заявить о своем праве на тишину. Один глоток, другой. Пахло апельсинами, и внутри разлилось приятное тепло, заглушившее дрожь в коленях. Я поставила пустой бокал обратно и выдохнула. Теперь я готова.

Но стоило мне сделать шаг к выходу на террасу, как из-под барной стойки, с той стороны, где стоял холодильник, раздалось шипение, и оттуда, словно чертик из табакерки, вынырнула девица. Длинные черные волосы растрепаны, на лице яркий макияж, а на ней — бикини с блестками. Она держала в руках какое-то пиво и смотрела на меня так, будто я была тараканом, забежавшим на чужую кухню.

— Ты чего творишь, дура? — прошипела она, сверкая глазами. — Это мои коктейли! Я их специально приготовила! Ты что, не видишь, что тут люди отдыхают? Тебе вообще, что здесь надо? Ты кто такая?

Я опешила, глядя на нее. Она приподняла подбородок, окинула меня презрительным взглядом, остановилась на моем лице, на моей фигуре, и скривилась.

— Ты домработница, что ли? — фыркнула она. — Так иди, полы помой, и не лезь, куда не надо. Здесь работают профессионалки.

— Что? — вырвалось у меня, и я почувствовала, как внутри закипает новая волна ярости. Я хотела ответить ей, послать ее подальше, сказать, что здесь я живу, а она — гостья, которая не имеет права распоряжаться, но стоило мне открыть рот, как в этот момент дверь на террасу распахнулась, и на пороге возник Макс.

Он был мокрый, в одних шортах, с каплями воды, стекающими по его груди. Но его взгляд был жестким, а глаза — холодными. Он посмотрел на девицу, и я увидела, как по его лицу пробежала тень злости.

— Ты что здесь делаешь? Тебе разве разрешили заходить внутрь? — спросил он ледяным голосом. — И какого хрена ты разговариваешь с Люсей в таком тоне?

— Я ничего такого не говорила, — тут же заюлила девица, и ее голос стал сладким, как патока. — Она просто пришла и выпила мой коктейль. Я же для вас старалась, Максик. Зачем ты так грубо?

— Она здесь живет, — отрезал Макс, подходя ко мне. Он встал между мной и этой девицей, заслоняя меня своим плечом. — Ты, я смотрю, вообще ничего не понимаешь. Если ты еще раз откроешь рот и скажешь что-то в ее адрес, то можешь собирать свои вещи и валить отсюда. Ясно?

Девица открыла рот, явно не ожидая такого поворота, но не успела она ничего ответить, как на пороге появились Лавр и Шмель. Лавр держал в руках пивную бутылку, Шмель — полотенце, вытирая мокрые волосы.

— Что тут за шум? — спросил Лавр, переводя взгляд с девицы на меня, а затем на Макса.

Из-за нервов, я и не заметила, что музыка стала играть намного тише, и скорее всего Лавр со Шмелем слышали всё, что сказал Макс.

— Эта дура наехала на Люсю, — резко ответил блондин, кивая в сторону девицы. — И пришла сюда, когда мы ее не звали. Я вообще не понимаю, как она тут оказалась. Кто разрешил ей войти внутрь?

— Ее подруги привели, — сказал Шмель, подходя ближе. — Виталя, кажется, притащил эту компанию. Сказал, что они местные и хотят повеселиться.

— Я вообще не понимаю, что здесь происходит, — вмешалась девица, делая шаг назад. — Вы что, все с ума сошли? Домработницу защищаете, а на нормальных девчонок орете? Я тут, между прочим, для вас старалась, коктейли делала! А вы, судя по всему, все психи.

— Катя, закрой рот и вали отсюда, — не повышая голоса, сказал Лавр, но в его голосе было столько стали, что девица побледнела. — Сейчас же.

— Да пошли вы все! — взвизгнула она, махнула рукой и, схватив с барной стойки свою сумку, направилась к выходу, толкнув плечом Шмеля.

Следом за ней, словно стая испуганных птиц, вылетели еще три девицы в бикини, и через минуту в доме стало тихо. Даже музыку полностью выключил Макс.

- Пойду закрою калитку, чтобы не вернулись, - ответил Шмель и вышел за девицами, а затем через какое-то время вернулся удовлетворенный.

Я стояла и дрожала, чувствуя, как в груди всё еще колотится сердце. Я была в шоке от того, как быстро все произошло. И от того, как парни встали на мою защиту. Это было так неожиданно и так приятно, что у меня защипало в глазах. Но я не хотела плакать. Только не сейчас. Я сглотнула ком в горле и попыталась улыбнуться. Впервые в моей жизни кто-то за меня заступился, кроме родителей… На моей памяти такого не было никогда.

— Люсь, ты как? — спросил Макс, поворачиваясь ко мне. Его лицо смягчилось, и он взял меня за руку, поглаживая большим пальцем мою ладонь. — Прости за это. Мы не думали, что так выйдет. Я вообще не знал, что они придут. Мы просто сидели на террасе, и тут эти девицы сами приперлись с Виталей. Мы с ним познакомились на дискотеке.

— Мы их не звали, — поддержал Шмель. — Я вообще хотел сразу выгнать, но они начали визжать, что они тут знаменитые, и вообще они тут типа самые крутые. Мы не хотели скандала. Подумали, что сейчас повеселимся немного и они свалят.

— А эта вообще идиотка, — хмыкнул Лавр, подходя к барной стойке и беря один из коктейлей. — Я тут подумал, что раз она уже старалась, то почему бы не выпить?

Он взял бокал и, чуть наклонив голову, выпил его почти залпом. Макс переглянулся со Шмелем, и те тоже потянулись к бокалам. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри разливается тепло от их слов и их поступка. Они выпили эти коктейли, будто подтверждая, что я имею на них такое же право, как и все остальные.

— Мы не хотели тебя обидеть, Люсь, — сказал Макс, делая глоток из бокала. — Правда. Ты здесь важнее этих шш…

Мне кажется, он хотел сказать слово шлюх, но не стал этого делать. И хорошо. А то, я бы расстроилась. Сами пригласили, а теперь еще обзываются. Тоже странно выглядит.

— Да ладно, не парься, — отмахнулась я, чувствуя, как гнев уходит, сменяясь странным спокойствием. — Я не в обиде.

— Ну и отлично, — Шмель поставил пустой бокал на стойку и вдруг странно посмотрел на меня. Его глаза чуть расширились, и он помотал головой, и рукой потер затылок. — Что-то жарко стало. Ты как, Люсь? Не чувствуешь? У нас кондей вообще работает?

— Нормально. Я не выключала его, — ответила я, но тут же поняла, что лгу. Внутри начало разливаться странное тепло, которое не имело ничего общего с той легкой эйфорией от глотка коктейля. Мне стало жарко. Тело словно наполнилось тяжелым, тягучим медом, и я почувствовала, как в груди разливается незнакомое возбуждение. Соски затвердели, и заныли…

Я перевела взгляд на Макса. Он стоял ко мне спиной, разговаривая с Лавром, выясняя кто такой этот Виталя, но я видела, как перекатываются мышцы на его спине, как капли воды стекают с его волос, и это зрелище ударило мне прямо в низ живота. Я сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватывает. Господи, что со мной? Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки, но мое тело не слушалось. Каждая клетка горела желанием коснуться его, прижаться, вдохнуть его запах.

Макс повернулся, и его взгляд встретился с моим. Я видела, как его зрачки расширяются, как он рассматривает меня, и в его взгляде появляется что-то новое. То, чего не было раньше. Он облизнул губы, и у меня подкосились ноги. Я оперлась рукой о барную стойку, чтобы не упасть.

— Люсь... — выдохнул он. — Что с тобой?

Я не могла ответить. Я смотрела на него, на то, как его грудь вздымается, как он дышит часто и прерывисто, и я чувствовала непреодолимое желание коснуться его. В голове шумело, а мысли путались, превращаясь в какие-то обрывки. Я видела, как Шмель подходит ближе, как его глаза становятся темными и влажными, как он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Черт, — вдруг выругался Лавр, и я услышала, как он ставит бокал на стойку с глухим стуком. Я повернулась и увидела, как он трет лоб, словно пытаясь прогнать наваждение. — Это походу наркотик возбуждения… Эти сучки пытались нас охмурить наркотой? А мы, идиоты, выпили всё. Твою мать.

Я смотрела на Лавра, и в его глазах я видела то же самое, что и в своих: жар, желание, потерю контроля. Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как его рука ложится на мое плечо. Кожа горела в том месте, где он коснулся меня. Я не могла отвести взгляда от его губ.

— Люсь, — выдохнул он хрипло, и в этом одном слове было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

Я хотела сказать что-то, но не могла. В голове все плыло. Я чувствовала себя так, будто мир сузился до этого маленького пространства, до этих троих мужчин, которые сейчас смотрели на меня с вожделением. И я смотрела на них так же.

Шмель подошел с другой стороны и взял мою руку. Его пальцы переплелись с моими, и я почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд. Я прикусила губу, чувствуя, как внутри разгорается пожар, который я не могла погасить.

— Люсь, — прошептал Макс, и его голос был низким, вибрирующим. — Ты чувствуешь это?

Я кивнула, не в силах говорить. Я чувствовала. Все трое смотрели на меня, и я смотрела на них. Мы стояли в этой странной тишине, и воздух вокруг нас был т