49 ночей в салоне «Камелия»

Чем больше Чжихо смотрел на отца, сдержанно улыбающегося и вплетающего в речь легкие шутки, тем больше понимал, что унаследовал от него буквально все: глаза, нос, губы. Когда он улыбался, его глаза становились похожими на полумесяцы, а улыбка была такой ласковой, будто он говорил со своим любимым человеком.

Чжихо выключил видео, а затем перевел телефон в режим полета и убрал его далеко в рюкзак. Ему хотелось полностью отрезать себя от шумного мира.

Как всегда, он пришел первым в пустой класс. Включил старенький CD-плеер, который был ему особенно дорог как память о маме, натянул капюшон и уткнулся лбом в парту.

«Если, как говорит Конституция, человек по своей природе должен стремиться к счастью, то что же тогда счастье?» – задумался Чжихо.

* * *

– Господин Ку! Вы ведь помните, что в декабре нужно продлевать договор? Почему вот так без предупреждения пропадаете где-то? Да на улице пруд пруди стариков, которые с удовольствием займут ваше место. Пора бы уже быть порасторопнее, да и здороваться с жильцами приветливо надо бы! Понимаете, мне поступают жалобы, говорят, вы отпугиваете людей. Улыбайтесь хоть иногда. Будьте, ну… дружелюбнее, что ли, – сделал ему замечание глава охранной фирмы, на которую он много лет работал.

Ку Чхансу вспомнил, что несколько дней назад не заметил, как подъехал председатель комитета дома, и слишком поздно поднял шлагбаум. Тот опустил окно и лениво поманил его пальцем. А потом, не выходя из машины, вывалил на Чхансу, который ему в отцы годится, кучу назидательных и слегка угрожающих слов. Он велел охраннику вручную выписывать пропуска для всех приезжающих в тот день гостей, стоя у въезда на морозе.

Как Чхансу мог так быстро забыть то унижение, если оно случилось совсем недавно?

Декабрь, месяц продления трудового договора, всегда был самым нервным. Чхансу был уже далеко не молод, ему было за семьдесят, кто еще взял бы его на работу в таком возрасте? Ему оставалось лишь работать охранником и терпеть такое к себе отношение. Как и говорил глава фирмы, таких, как он, много. А для Чхансу тот трехмесячный контракт был важнее чувства собственного достоинства. Ведь, если хорошенько подумать, по сравнению со всей жизнью это сущий пустяк. От обиды он сжал зубы.

«Я хочу хоть на день стать просто камнем. Без чувств, без обязанностей», – подумал Чхансу.

Вдруг на него волной накатила дремота. Ему хотелось спать крепким сном, таким же спокойным, как у камня, который лежит нетронутым тысячелетиями.

* * *

Пак Покхи вчера убирала рвоту, разбрызганную на полу универмага. Как назло, прямо рядом с эскалатором, где ходили люди. Что бы ни съел тот человек, запах стоял отвратительный.

Покхи, присев, оттирала пол тряпкой, а прохожие морщились и ускоряли шаг. В тот момент она услышала голос женщины, которая, спускаясь по эскалатору, отчитывала ребенка:

– Вот если будешь плохо учиться, станешь как эта тетя.

– Фу, не хочу!

Покхи обернулась: девочка лет восьми, с живыми, умными глазками, держалась за руку матери.

– Девушка, – обратилась к матери Покхи, подходя к ним с тряпкой, пропитанной рвотой. – Я, знаете ли, в школе была круглой отличницей. Просто мне не повезло в жизни.

– А что значит «не повезло»? – спросила девочка.

– Это значит, что удача не на моей стороне. И даже если учиться на отлично, а в жизни не повезет, можно оказаться на моем месте, – ответила Покхи и засмеялась так громко, что мать, побледнев, взяла дочку за руку, и они поспешно удалились. А Покхи все стояла и смеялась, держа в руке грязную вонючую тряпку.

Она всегда была жизнерадостной женщиной, которая любила смеяться громко, от души. У нее были золотые руки – готовила она вкусно и накладывала щедрые порции, а доброжелательность притягивала к ней людей как магнитом: подруги постоянно звонили ей, чтобы спросить совета или просто поболтать. Но в какой-то момент Покхи стала тихой, а со временем и вовсе потеряла интерес к жизни. Та искра, что некогда была в ней, погасла.

Ее единственной радостью стало возвращение домой в конце утомительного дня и простой, теплый ужин с дочкой. Лишь это у нее и оставалось. Но ночей, когда она пила соджу[10] в одиночестве без закуски, становилось все больше и больше. Засыпая на диване, Покхи просыпалась с ощущением, будто ее тело высохло, как червяк в жаркий летний день.

– Побэ! – звала она дочь в такие минуты, но та никогда не откликалась.

«Она, наверное, уже терпеть не может запах соджу…» – думала Покхи, застыв перед плотно закрытой дверью комнаты. Когда она немного трезвела, выходила из дома и бесцельно бродила по ночному городу, подставляя лицо холодному ветру. Негде было даже на минуту присесть и перевести дыхание, а ей так хотелось просто отдохнуть от всего.

* * *

«Я сирота. Я сама себя воспитала и знаю себе цену, но, чтобы и другие уважали меня, нужно зарабатывать много денег. Очень много», – уверенно и четко, словно бортпроводница в самолете, произнесла перед зеркалом Соль Чжина. Она действительно была сиротой, девушкой, которая стала для себя и матерью, и отцом.

В свои двадцать пять Чжина была до боли прагматичной и слишком хорошо понимала, как устроен мир. Зимой, когда ей исполнилось восемнадцать и закончился срок опеки, приемные родители отняли у нее пособие в пять миллионов вон, которое ей выплатило государство. С оставшимися деньгами – миллионом вон, накопленным на подработках, – она сбежала в Янмидон. Тридцати тысяч вон, что выплачивались ежемесячно на самостоятельную жизнь, едва хватало на еду. Переезжая из одной крошечной душной квартиры без окон в другую, она с каждым днем становилась все беднее.

Но, несмотря ни на что, Чжина не хотела жалкого существования, не хотела быть выброшенной на обочину жизни. Чтобы развиваться, растению нужно солнце, а человеку – деньги. И потому она решила: нужно скорее встать на ноги, ведь только так можно прийти к поставленной цели.

От обучения в университете пришлось отказаться. Учеба не имела смысла, когда приоритетом было выживание. Рядом не было никого, кто мог бы протянуть руку помощи. Даже оформить обычный заем в банке оказалось невозможным: Чжина не соответствовала ни одному требованию. Еще будучи молодой девушкой, она поняла: даже чтобы просто дышать, чтобы существовать, нужны деньги. Она не думала ни о чем, кроме того, что надо выжить. Есть только сегодня. Она не смела ни строить планы, ни мечтать, ведь нужно заработать деньги любой ценой.

Попросить помощи было не у кого, да и сам этот поступок – попросить – требовал смелости. Чжина, которую всю жизнь оставляли одну, слишком хорошо знала вкус отказа и боялась его до оцепенения. Даже если она и просила что-то, в ответ никогда не получала помощи, только нотации, упреки и подколы про возраст и семью. Лучше уж справляться со всем самой. В конце концов, она делала так всю жизнь.

Чжина бралась за любую работу, у нее было много подработок, благодаря которым она научилась улыбаться максимально искренне и фальшиво одновременно, научилась выживать в любой среде, терпеть придирчивых клиентов и лицемерие начальников. Но денег все равно не хватало. Реальность душила ее: она выпускница школы, без высшего образования, которая убивается ради жалких грошей, что ей платили то на одной, то на другой работе. Но больше у нее ничего не было, и, казалось, так останется навсегда. Даже ответственность за саму себя казалась непосильной. Неужели вот она – жизнь? Неужели жизнь – это просто постыдная одержимость деньгами?

Однажды она нашла в словаре слово «безродный». Его значение оказалось такое: ребенок, потерявший родителей или оставленный ими, у которого нет родного дома. Однако также высветилось «род»: корень слова «благородный». Поискав уже новое слово, Чжина довольно улыбнулась его значению: выделяющийся особенными качествами, изящный, исключительный. Посмотрев на собственное отражение в зеркале, девушка гордо произнесла вслух:

– Я благородный человек. Мне нужны деньги. Я должна зарабатывать деньги.

* * *

– Следующая станция – Тонбэк. Конечная, – раздалось по громкой связи.

Чжина проснулась. В лицо ударил яркий свет. «Тонбэк? Впервые слышу», – пронеслось у нее в голове.

Она посмотрела в окно: крупные, тяжелые хлопья снега падали с безоблачного лазурного неба. Но как такое возможно? Присмотревшись, Чжина не могла поверить своим глазам: поезд мчался прямо по безбрежному морю, рассекая водную гладь. Девушка зажмурилась, прогоняя остатки сна.

– Это что, сон? – спросила она у Покхи, сидящей напротив, но та не услышала. – Скажите, это ведь сон? – повторила она вопрос чуть громче.

– А? Да, сон… – неуверенно ответила та.

Чжина хотела бы засыпать попутчицу вопросами, но из-за шума поезда было едва слышно даже саму себя.

«Так… А где мой телефон?» Она стала судорожно проверять карманы, а когда наконец нашла его, он никак не хотел включаться.

Тогда Чжина что есть силы ущипнула себя за щеку и ощутила резкую боль – все было взаправду. Но ее волновало совершенно другое: она очень спешила на работу, а поезд продолжал нестись вперед, покачиваясь на волнах. Понимая, что оказалась в безвыходном положении, Чжина уперлась лбом в стекло и хмуро уставилась на вид за окном. Вдали показался остров, весь покрытый снегом, округлый, словно шарик ванильного мороженого, плывущий посреди моря. В это время поезд подъезжал к станции Тонбэк, где было тихо и безлюдно.

Сотрудники салона «Камелия» – Ё Сунджа, Ю Ису, Ма Дуёль и Чжи Вону, – выстроившись в ряд, наблюдали за приближающимся поездом.

– Меня укачивает даже от одного взгляда на него… – сказала хозяйка. – Такой быстрый! Вот что значит экспресс. Кто из нас недавно ездил на поезде? Ису, ты, кажется? – поинтересовалась она.

– Да, мадам, и это была поистине ужасная поездка, – ответила девушка. – Стыдно признаться, но я тогда сильно кричала и стучала во все двери, пытаясь их открыть… Но ведь в поездке всегда найдется такой человек, который не будет давать всем покоя, верно?

* * *

– Мне надо на работу! – кричала Соль Чжина, изо всех сил колотя в двери.

Пошатываясь, она направилась в другой вагон, но наткнулась на наглухо запертую дверь – стучать было бесполезно. Тогда она решила внимательно осмотреть соседний вагон через маленькое окно, расположенное в верхней части двери, и тут по спине пробежал холодок: там было абсолютно пусто. Ни единой души.

В этот момент из динамиков раздалось следующее объявление: «Наш поезд прибывает на станцию, после чего завершает сегодняшний маршрут и не будет курсировать в зимний период. Убедительная просьба всем пассажирам выйти из поезда. Благодарим за поездку. До скорых встреч!»

– Что за бред?! – воскликнула Чжина и начала стучать во все двери, но тщетно – ни одна даже не дрогнула.

Телефон по-прежнему не включался, она чувствовала себя в ловушке. За окном без остановки валил снег, а остров, который раньше казался крошечным, был уже совсем близко.

«Если мы все сейчас здесь умрем, это будет прям как в фильме „Убийство в Восточном экспрессе“[11]». Мысль только успела пронестись у нее в голове, как Чжина осознала, что в нынешней ситуации переживать по поводу опоздания на работу было просто глупо.

Глаза наполнились слезами, и девушка всеми силами старалась их сдерживать. «А вдруг это все-таки сон? Если это так, когда откроются двери, можно броситься в бескрайнюю морскую бездну или сделать что-то еще более отчаянное, и тогда точно получится проснуться». Поезд затрясся сильнее, будто насмехаясь над ней.

– Как мне проснуться? Мне срочно нужно быть на работе! – кричала Чжина.

– Какие же все-таки есть странные люди… – произнес Ан Чжихо, наблюдая за происходящим.

«Невероятно, сначала ты в одном месте, а потом моргнул и уже рассекаешь в поезде по морю», – подумал он.

Может, его давнее желание исчезнуть наконец сбылось? А может, это просто иллюзия или он попал в параллельную вселенную? Впрочем, это не имело для него никакого значения: все лучше, чем реальный мир. Он прибавил громкость в наушниках и продолжил смотреть в окно, представляя себе, что их поезд мчится сквозь метель, спасаясь от конца света, и пассажиры в итоге окажутся единственными выжившими. Чжихо воображал себя главным героем фильма «Сквозь снег»[12]. «Крутяк», – подумал он, его совершенно не пугало происходящее.

– Только взгляните: хлопья снега, море, голубое небо – ну разве не красота? – рассмеялся Ма Дуёль.

«Давно я не видала таких красивых снов…» – подумала Пак Покхи, наслаждаясь видом из окна.

Она тоже была в прекрасном настроении, на ее лицо падал теплый солнечный свет, и она чувствовала, как все ее болезни постепенно проходят.

«И снег, и море… Просто чудесно. А если тут еще будет много цветов, то станет просто сказочно! И мне абсолютно все равно, куда мы едем». Обняв свой рюкзак, она улыбнулась этой мысли. И хоть Покхи не понимала, что происходит, ей было нестрашно.

– Порой я совершенно не понимаю людей, они бывают такими непредсказуемыми, – заметил Вону.

Ку Чхансу в это время, несмотря на весь шум вокруг, спал как убитый. Уткнувшись лбом в спинку сиденья спереди, он храпел так, будто отсыпался за все бессонные ночи разом.

Вдруг из-под вагонов покатились клубы пара – он стал похож на кита, выбрасывающего горячий воздух через дыхало. Поезд начал тормозить.

– Мадам, может, мне подойти вместе с вами и поздороваться с ними? – предложил Ма Дуёль.

– Нет, лучше я одна… Ты, Дуёль, можешь их спугнуть. Мы-то знаем, что ты, хоть и выглядишь грозным, как белый медведь, на самом деле в душе очень добрый и мягкий, прямо как тофу. Они со временем это и сами поймут, а пока просто стой и улыбайся, хорошо?

– Да, мадам!

Поезд продолжал сбрасывать скорость, пока не остановился полностью.

– Ты хорошо потрудился, теперь отдохни, – сказала Сунджа, приложив ладонь к раскаленному корпусу вагона, гул и вибрация которого, будто сердцебиение, постепенно утихали. Раздалось шипение пара, и двери открылись. – Идем, Ису?

– Да, мадам, – отозвалась девушка, и они зашли внутрь.

– Кто вы такие? Где мы? – резко вскочив со своего места, спросила Чжина, которая все никак не могла успокоиться.

Сунджа ничего не ответила и лишь спокойно посмотрела девушке в глаза. Это был взгляд, полный силы и в то же время умиротворения. На лице женщины появилась легкая, теплая улыбка.

– Добро пожаловать на остров Тонбэк! Вы проделали непростой путь. Поезд, по правде говоря, не из лучших, да и дорога не самая гладкая, поэтому приношу свои извинения, если вас укачало. Уверена, вы еще ничего не понимаете, но давайте сначала немного согреемся в теплом салоне на вершине горы, а потом я все объясню и отвечу на ваши вопросы. Нам с вами действительно есть о чем поговорить.

– А с чего мне вам верить? Почему я должна идти за вами? – не успокаивалась девушка.

– Не волнуйтесь, Чжина, вас привезли сюда не просто так, у вас есть дело поважнее работы, – спокойно ответила женщина.

От ее взгляда Чжина резко замолчала. Пожилая женщина смотрела на нее так, будто знала ее давно, словно видела ее насквозь. Более того, она знала ее имя.

– На улице метель, дорога скользкая, так что будьте осторожны. Чхансу… похоже, спит. Чжихо, можешь его разбудить? – обратилась к нему Ису.

«Кто же она?» – подумал парень, разглядывая незнакомку.

Ее одежда была ему до боли знакома: юбка в клетку, над которой в школе часто подшучивали, мол, похожа на скатерть на Рождество. Это же форма его школы! Он принялся с любопытством рассматривать девушку, но не стал ничего спрашивать, просто кивнул. Ису и Чжихо аккуратно подняли полусонного Чхансу и первыми вышли из вагона, а Пак Покхи бодро поспешила за ними.

– Покхи, рада вас видеть, – искренне поприветствовала ее Сунджа.

– Мы знакомы? – удивилась та.

Женщина ничего не ответила, лишь мягко улыбнулась и покинула вагон вместе с ней, а остальные пассажиры последовали их примеру. На улице с довольно наигранной, но от этого не менее доброжелательной улыбкой их встретил Дуёль, при виде которого каждый инстинктивно вздрагивал.

– Добро пожаловать на остров Тонбэк! Гляньте на него, спит как младенец! – воскликнул Дуёль и с легкостью подхватил все еще спящего Чхансу и понес на спине.

Все вышли из вагона, кроме Чжины, которая, казалось, вот-вот тоже собиралась выйти. Но вдруг… Бах! – она резко захлопнула дверь.

«Плевать, вряд ли станет еще хуже», – решила Чжина.

– Нет! Я никуда не пойду! Даже если будете меня убивать, я не выйду отсюда! Пожалуйста, отвезите меня обратно домой! – кричала она, едва сдерживая слезы.

– Вот она, – тихо сказал Вону, прищурившись и обменявшись взглядом с хозяйкой салона, – самая непредсказуемая из всех.

– Прошу, Вону, – тихо намекнула ему Сунджа.

– Да, мадам, – с полуслова понял ее тот.

Все направились к выходу, а Вону остался с Чжиной, которая никак не хотела открывать двери. Он тяжело вздохнул, протянул руку и коснулся корпуса поезда. По его пальцам пробежал холодок: металл стремительно терял тепло, словно унося с собой все, что осталось недосказанным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Бывший остров у берегов Пусана в Южной Корее, который из-за естественных процессов превратился в перешеек, соединивший его с материком. «Тонбэк» переводится как «камелия». (Здесь и далее – прим. ред. и пер.)

2

  Автобиографичная картина Марка Шагала, написанная в 1915 году, где художник и его невеста Белла парят в воздухе. Выделяется ярким красным цветом пола.

3

  Мушмула примечательна оранжевыми плодами и кремово-белыми цветами с тонким миндальным ароматом, распускающимися в конце осени или зимой.

4

  Пуансеттия известна как «Рождественская звезда» за яркие красные прицветники.

5

  Песня 1950 года, наиболее популярная в исполнении Джо Стаффорда. Мелодия основана на Этюде № 3 ми мажор, соч. 10 Фредерика Шопена, известного как «Песня расставания». Перевод строк В. Агаевой.

6

  В корейском метро нумерация указывает на конкретную дверь конкретного вагона: первая цифра – номер вагона, вторая – номер двери.

7

  Волокнистый минерал, который использовали как дешевую огнеупорную изоляцию, пока не выяснилась его высокая опасность для здоровья, и его не запретили.

8

  В Южной Корее сортировка мусора обязательна, а вынос осуществляется в специальных платных пакетах строго по графику. За нарушение предусмотрен штраф до 1 млн вон.

9

  Строчка из песни «Spring day» южнокорейской группы BTS из альбома 2017 г. You Never Walk Alone. Перевод В. Агаевой.

10

  Соджу (кор. 소주) – традиционный корейский алкогольный напиток с содержанием спирта от 13 до 45 %. Считается одним из самых популярных видов алкоголя.

11

  Детективный роман Агаты Кристи 1934 г., в котором известный детектив Эркюль Пуаро расследует убийство пассажира в поезде, остановленном снежными заносами. Считается одним из самых знаменитых в истории детективного жанра.

12

  Постапокалиптический триллер 2013 г. южнокорейского режиссера Пон Чжунхо по французскому графическому роману, где выжившее после глобального оледенения человечество существует в гигантском поезде, разделенном на социальные классы.