антиЗОЛУШКА Вся правда о любви и принцах

Мне показалось, или Золушка в тот момент клыками щелкнула от злости. Но в принципе я ее понимаю и не виню, на бал-то хочется вне зависимости от титула. Тем более если ты молодая и хорошенькая стерва.

— О, матушка, — прошептала она, и в голосе звучало праведное смирение, лицо стало кротким, как у ягненочка... разумеется, если бы у ягнят были лица. — Конечно, балы — не для меня. Я и не мечтала. Я просто дочь торговца. А Алиана — настоящая леди. Ей и быть на балу. Я буду молиться за неё. И шить ей платье. И чистить туфли.

Туфли, значит. Я почему-то вдруг вспомнила, как милые грациозные модели подкладывают друг другу стекла и лезвия в туфельки. Видать для более быстрого шага.

— Ты добрая душа, Золушка, — сказала мать, погладив её по щеке. — Но не забывай: ты — часть этого дома. И я люблю тебя как родную.

— Я знаю, матушка, — прошептала Золушка. — И за это люблю вас вдвойне.

Она вышла, скромно прикрыв дверь.

Как только она скрылась, я повернулась к матери:

— А если я не хочу на бал?

— Ты должна хотеть, — твёрдо сказала Изабелла. — Это шанс вернуть нашему дому былое положение. Если ты станешь женой принца — мы спасены. Если нет…

Она не договорила, но я поняла: мы пойдем по миру. Ничуть не удивлюсь, если наш дом уже заложен, и ростовщики регулярно ходят сюда, пытаясь выбить непогашенные кредиты.

Впрочем, на самом деле на бал мне очень хотелось. Хотелось кружиться в пышном платье, вилять своей стройной и упругой частью тела.

— Пожалуй, я и от принца не откажусь, — пробормотала я. — Главное, чтобы не зануда. И не урод какой-нибудь.

Мать улыбнулась — впервые за всё утро.

— Красавец, каких мало. Неужто и это забыла, у нас же в библиотеке его портрет висит.

— А почему в библиотеке? — удивилась я.

Мать пожала плечами, вероятно, она еще никогда не думала об этом.

Я, разумеется, помчалась в библиотеку.

Глава 4

Портрет принца мне понравился. Великолепный, благородный, глаза умные, прищур коварный, мышцы прокаченные, волосы ухоженные, шмотки дизайнерские.

— Вы только посмотрите на нее, стоит тут на принца пялится! — в библиотеку вошла мать, теперь моя, и всплеснула руками.

— А чего делать-то надо? — удивилась я. — Посуду после завтрака помыть?

Мать ушла в перезагрузку, но к счастью ненадолго. Видать нейроны с дендритами хорошо контачили в ее мозговой активности.

— Посуду слуги помоют. А тебе надо к балу готовиться. У нас всего неделя.

— В смысле, слуги. А ты Золушку не заставляешь черную работу делать?

На этот раз нервная система матушки получила удар посильней. Она глазами захлопала, рот открыла. Я уж думала придется бежать за нашатырем... ну или хотя бы за нюхательной солью.

— Зачем мне ее заставлять?! Она девушка свободная. Для работы в нашем доме слуги есть. А коли ей самой что-то отмыть захочется, так уж пусть моет. Она вообще-то большой любитель чистоту навести.

— Аааа, — кивнула я.

И тут же мать схватила меня за руку.

— Хватит тут уже время понапрасну тратить. Надо собираться. Платья тебе понашьем. Я куплю у местной ведьмы воду, чтобы кожу отбеливать. Учителя танцев еще надо позвать. Повторим все известные па.

— Повторим? — с тоской переспросила я. Эта Алиана наверняка умела танцевать что-то старинно-средневековое, а вот я в молодости на дискотеке под рок дергалась. Увидев подобные танцы, принц решит, что у меня синдром Святого Витта начался.

— Не глупи, дитя! — сказала она и потащила меня за руку, будто я школьница, опоздавшая на линейку. — У нас всего неделя, а ты всё ещё в халате и с лицом, как будто только что вышла с экзамена по алхимии!

Она ввела меня в свою спальню с широкой кроватью под балдахином, и кучей самых разномастных сундуков. Она направилась к самому огромному из них, вытащила ключ на шнурке из-под платья.

Замок щелкнул, крышка распахнулась.

— Вот! — воскликнула она. — Сокровищница Верьеров!

Я заглянула внутрь.

Там лежали настоящие сокровища. Я заметила диадему с тремя камнями, два из которых присутствовали на месте. Ожерелья из жемчуга, который уже потерял свой былой блеск. Браслет с бриллиантами... все остальное я не успела разглядеть.

— Ну что, начнём? — с восторгом спросила мать и вытащила диадему.

— Матушка, — осторожно сказала я, — если я надену это на бал, принц подумает, что я пришла не за женихом, а за троном.

Она надела мне на голову диадему. Та тут же соскользнула на ухо и уныло повисла.

— Может, жемчуг? — Мать надела мне ожерелье. — Это модно! Все леди носят!

В этот момент в дверь влетела служанка — запыхавшаяся, с выбивающимися прядями и глазами, полными паники.

— Госпожа! — выдохнула она. — Я привела портниху, как вы и велели. С трудом поймала ее. Ту самую, которая шила платье для леди Трент!

— Веди сюда! — скомандовала мать. — И принеси зеркало! Большое! Чтоб до пят видно было!

Через минуту в комнату впорхнула женщина в пёстром платье, с лентами в волосах, иголками за ухом и сантиметром на шее, как ожерелье. За ней, пыхтя и спотыкаясь, втащили двое слуг гигантский сундук с тканями — такой тяжёлый, что у одного из них бровь поползла вверх от напряжения.

— Леди Алиана! — воскликнула портниха, окинув меня профессиональным взглядом, от которого я почувствовала себя манекеном на распродаже. — О, какие формы! Какие линии!

— Эээ… спасибо, — пробормотала я. — Я бы хотела такое платье, чтобы…

Моё желание никому не было интересно.

Мать тут же отодвинула меня в угол, и сама встала перед портнихой.

— Слушай сюда, мастерица! — начала она с пафосом. — Моей дочери нужно три бальных платья.

Портниха кивнула, доставая блокнот из кармана.

— Первое платье для первого бала! — мать загнула палец. — Должно быть скромным, но вызывающим. Как будто она не хочет привлекать внимание… но все равно привлекает. Цвет — лунно-серый. Ткань — Лунный шёлк, чтобы переливалась. Вырез — не глубокий, но с намёком на тайну. Шлейф — короткий, чтобы не споткнуться. И обязательно перья!

— А можно без перьев? — вмешалась я из угла. — Вдруг принц аллергик? А тут такое чудо в перьях вылезет, так он и расчихается.

— Второе платье, — игнорируя меня, мать загнула второй палец. — Это уже демонстрация статуса! Бархат! Цвет — бордовый! Корсет на китовом усе. Вырез — ниже, чем её моральные принципы! И вышивка — золотом.

Портниха быстро записывала, кивая:

— Золотая вышивка… бордовый бархат… талия 40 сантиметров… поняла!

— Третье платье, — мать загнула третий палец так, что хрустнуло. — Это апофеоз! Белое, как невинность… но с красной подкладкой! С легкой накидкой в форме крыльев за спиной. Как у ангела.

Я тихо вздохнула из угла:

— А можно что-нибудь попроще? — спросила я.

Мать с портнихой уставились на меня так, словно только сейчас вспомнили о моем существовании.

— Матушка… а если я просто приду в чём-то удобном? Вроде… платья, в котором можно не задохнуться, не упасть и не ослепить принца блёстками?

— Удобное? — мать посмотрела на меня так, будто я предложила прийти на бал в халате и тапочках. — Дитя моё, на балу удобство никого не интересует, главное произвести впечатление.

И не дав мне вставить ни слова, мать обратилась к портнихе.

— Это у нее после обморока странные идеи появились.

Портниха кивнула и кинулась обмерять меня сантиметром.

— Талия… ох, какая талия! Хотя, конечно, для бала нужно ещё меньше. Корсет затянем так, что вы будете дышать только глазами!

— А если я упаду в обморок? — спросила я.

— Отлично! — воскликнула мать. — Принц подхватит! Это романтично!

— А если он не подхватит?

— Тогда и падать не стоит.

Я заглянула в зеркало.

На меня смотрела девушка в халате, с диадемой на ухе, жемчугом на шее и глазами, полными ужаса. Реально, только перьев и не хватает.

Глава 5

Когда моя матушка со швеей закончили обсуждать наряды, по уровню пафосности вполне достойные самого Василия Сарделькина, наступил глубокий вечер.

Кстати, матушка пыталась и Золушке заказать какое-нибудь платье, но милая... тьфу, и я туда же. Но мерзкая сестрица отказалась, скромно опустив взгляд, и разглядывая собственный башмак, она заявила, что ей больше по статусу носить платья служанок.

— Глупости, — заявила мать. — Я всегда относилась к тебе как к дочери. И не вижу смысла экономить на твоей одежде.

— Матушка так добра, — залилась слезами Золушка. — Если уж вы настаиваете, то закажите мне скромное синее платьице. Чтобы я могла в нем в город выходить. На рынок. За покупками для вас.

— Я постараюсь уговорить короля, чтобы тебе тоже разрешили приехать на бал, — сказала матушка.

— Ах, нет, я недостойна. Мне же надо розовые кусты сажать, дорожки подметать, просо перебирать...

— Что за бред?! — возмутилась матушка.

Портниха сняла мерки с Золушки и обещала сшить требуемое синее платье. Она ушла.

По моим понятиям, следовало ужинать и ложиться спать.

И тут в наш дом явилась следующая напасть в образе ворожеи. Как я поняла, это была местная ведьма, а заодно лекарь и косметолог. Высокая мощная тетка, с огромной бородавкой на носу и пронзительными черными глазами.

Любопытные слуги попытались войти следом за ней, чтобы лично увидеть косметическое колдунство. Особенно усердствовали служанки, пытаясь пролезть к нам.

— А мы уже заждались, — матушка кинулась навстречу ворожее.

Не знаю, когда она успела заждаться, наверное, пока со швеей общалась.

Ворожея отстранила мать, плюхнула на стол корзину, из которой торчали баночки, пузырьки, кисточки, какие-то мешочки и двинулась ко мне.

— Леди Алиана, — сказала она хриплым голосом. — Готова стать такой красивой, что принц забудет своё имя?

— А можно без потери памяти? — спросила я.

Мать тут же вытолкнула всех из комнаты, кроме меня и… конечно же, Золушки, которая «случайно» проходила мимо с корзиной белья. Ей отчего-то на ночь глядя вздумалось постирать белье. Которое, судя по внешнему виду, уже было постирано кем-то из слуг.

Ворожея расстелила на столе чёрную ткань, зажгла три свечи и вытащила первую баночку.

— Это маска из лепестков розы и слёз единорога, — сказала она. — Делает кожу нежной, как у новорождённого. Ляг.

— Куда? — Я перепугалась, что ложиться придется туда же на скатерть.

К счастью, испытуемым... в смысле, украшаемым, позволительно было развалиться в кресле.

Она намазала мне лицо густой розовой массой. Пахло вкусно — как варенье. Я закрыла глаза.

А это совсем даже не так плохо, как мне казалось. Практически не отличается от кабинета косметолога. Мажут тебя всяким, а ты лежи себе и красивей до одурения.

И тут — лёгкое прикосновение.

— Позволь, сестрица, я помогу, — прошептала Золушка и взяла другую кисточку. — У меня руки мягче.

Мне совершенно не хотелось ее помогательство на своем лице ощущать. Я попыталась сопротивляться. Но, к счастью, ворожея тоже не любила, когда кто-то лезет в ее дела.

— Я сама, — судя по звукам, она отпихнула Золушку своим мощным бедром.

И тут у меня на глаза навернулись слезы. Не знаю, от чего, и кожу стало как-то странно жечь.

— Это еще что?! — возмутилась ворожея.

Она какой-то черной тряпкой стрела с моего лица маску. Кожа пылала, было похоже на аллергическую реакцию.

— Корень мандрагоры! — принюхалась ворожея. — Откуда он? Его не было в моем снадобье!

Ворожея гневно уставилась на Золушку. Та затрепетала, пыталась что-то выдумать, а потом расплакалась — коронный трюк этой лживой девицы.

— Золушка, ты что-то добавила? — удивилась матушка.

— Я хотела как лучше! — пролепетала она. — Я добавила его в снадобье.

— Ты же кожу могла сжечь! — возмутилась ворожея.

— Ой, и уже ничего нельзя исправить! — пуще прежнего разрыдалась Золушка. — И сестрица не сможет поехать на бал!

— Разумеется, можно.

Ворожея нанесла мне на лицо какой-то новый состав, напоминающий светящуюся грязь. Прежде, чем лечебная грязь плюхнулась на мои веки, я успела заметить разочарование на лице сестрицы.

Грязь приятно охладила лицо, кожа перестала пылать. А еще через пару минут я почувствовала, как кожа наполнилась чем-то светящимся. Это что-то типа средневековой мезотерапии.

Через десять минут она сняла маску.

Я открыла глаза. Подскочила к зеркалу.

И офигела.

В зеркале на меня смотрела девушка с кожей, светящейся изнутри. Ни покраснений, ни теней под глазами.

Алиана и так была красавицей, но после этой маски, появилось волшебное сияние. Признаю, эта маска работает круче, чем филлеры и ботокс вместе взятые.

Мать расплакалась от счастья. Золушка от зависти, но отчаянно пыталась делать вид, что радуется за меня.

— Как же ты красива, сестрица! — прошептала она, подходя ближе. — Прямо ангел!

Ворожея тем временем выложила на стол три баночки:

— Вот. Первая — утром. Настой лунного шалфея и росы с крыльев бабочки. Наносить лёгкими движениями — от подбородка к вискам. Делает кожу свежей, как рассвет. Вторая — вечером. Крем из перетёртых жемчужин и мёда. Убирает усталость. Третья — за час до бала.

— Обладает мгновенным лифтинг эффектом, — догадалась я.

Ворожея только хмыкнула и ничего не ответила. Она завернула баночки в лоскут чёрного бархата и вручила мне.

Когда ворожея ушла, я осталась одна перед зеркалом. То поняла, если хочу сохранить красоту, то баночки ворожеи следует как следует припрятать. Если Золушка доберется до них, то эффект будет непредсказуемый, вплоть до летального.

Глава 6

Мать моя – леди Изабелла де Верьер серьезно подошла к делу. Всю неделю до бала она не давала мне покоя. Если бы этот самый бал состоялся бы через месяц, я бы сбежала из дома в ближайший монастырь, не выдержав ее напора.

Мало того, что меня мазали разными вонючими мазями для красоты. Морили голодом, разумеется, для стройности. Каждый день подгоняли и подшивали платья. О, как в этот момент я пожалела бедных девочек моделей из дома Сарделькина, в жизни которых постоянные переодевания.

Не выдержав, я стянула с кухни кусок копченого мяса, и впилась в него зубами. Это заметила Золушка, которая немедленно доложила о моем поступке и матушке, и всему замку. При этом она, разумеется, говорила, что заботится обо мне.

Ее похвалили, меня поругали.

Да, сестрица наводила шороху в моей жизни.

Мимоходом мне приходилось уворачиваться от различных ее изобретений, которые были созданы с единственной целью – испортить мне жизнь. Она десятки раз пыталась мне что-то подсыпать в питье. Несколько раз совершенно случайно, портила платья. Один раз заперла меня в дальней комнате, якобы ей почудилось, что к нам пробрался вор.

В общем, гадила по мелкому.

А что-то крупное приберегла на потом.

Причем было совершенно непонятно, чего же она хочет. Было бы логично предположить, что она пытается тоже попасть на бал. Но нет, все увещевания матушки, о том, что она выбьет приглашение и для нее тоже, Золушка упорно игнорировала. Плакала и говорила, что она недостойна такой чести.

Но сильней всего в эти дни мне портила жизнь все же не милейшая гадюка Золушка, а леди Тарантула де Ланкра. Это бывшая фрейлина королевы, ныне репетиторка по светскому поведению. Для тех, кто еще никогда не был на балу, и не хотел бы там опростоволоситься.

Вообще-то до знакомства с ней я считала, что умею вести себя.

Как же я ошибалась!

Она приехала в карете, запряженной двумя черными жеребцами. На ней было строгое платье черного цвета, перчатки до локтя (несмотря на то, что было утро и +22°C), и шляпка с пером. Разумеется, ее прическа была идеальна, носовой платок белый, спина прямая.

Матушка вышла встречать ее на улицу, и стоило той показаться из кареты, как матушка изобразила самый элегантный реверанс, который я когда либо видела.

— Неплохо, — пожала губы Тарантула. — Где это недоразумение, которое я должна буду превратить в леди?

Я насчитала пять педагогических ошибок, которые совершила эта леди. А вот она, разглядывая меня, вероятно, насчитала около сотни ошибок во внешности, поведении и вообще во мне. Во всяком случае, именно об этом говорил ее взгляд.

Мы прошли в зал.

— Ну, леди Алиана! — недовольно покачала головой Тарантула. — Готовы ли вы к величайшему испытанию вашей жизни? К правильному реверансу.

— А можно сначала кофе? – предложила я. Уж если эта Тарантула забраковала идеальный реверанс матери, то мои жалкие попытки вызовут у нее икоту.

— Кофе? — Леди Тарантула посмотрела на меня так, будто я предложила пить воду из лужи. — Милочка, сейчас не время для кофе.

Я не поняла, почему она считала это время неподходящим для кофе, но спрашивать не рискнула.

— Где Золушка? — спросила мать. — Она тоже будет учиться.

Золушка, как по заказу, появилась в дверях с подносом, на котором стояли три чашки чая и тарелка с печеньем в форме сердечек.

— О, нет, матушка, — прошептала она. — Я ведь не поеду на бал… И не хочу мешать моей милой сестрице. Но если вы позволите, я постою в углу и полюбуюсь на свою сестрицу.

Леди Тарантула милостиво махнула рукой:

— Пусть стоит.

И началось. Спина так, живот этак, руки не туда, ноги не оттуда, сама не такая.

— Нет! — кричала она, тыча мне в спину тростью. — Вы — леди! Вы — изгиб! Вы — волна!

Я попыталась изогнуться. Получилось как-то по-змеиному.

— Не так! Вы — лилия на ветру!

— А если ветер сильный? — не удержалась я.

Мать сверкнула глазами. Я послушно закрыла рот и попыталась стать лилией. Не думаю, что у меня получилось, скорей я была похожа на какую-то раскоряку.

— Реверанс! — с придыханием сказала Тарантула. — Легкий наклон, изящная шея, одна нога чуть сгибается, легкий присед, юбка раскрывается, как цветок.

Я попробовала. Юбка раскрылась, как парашют. Я чуть не упала.

— Ужас! — взвыла леди Тарантула. — Вы кланялись так, будто просите милостыню у повара!

Золушка в углу тихо хихикнула. Я бросила на неё взгляд, от которого у обычной девушки волосы бы встали дыбом. У неё — только чепец чуть съехал.

Я делала реверансы до посинения. Ноги, шею, поясницу вытягивала во все стороны, старалась делать скромный взгляд. Пыталась правильно дышать, мои ресницы трепетали.

А дальше – хуже, мы стали отрабатывать танцевальные движения. Хотя я и стала гордой обладательницей тела Алианы, но вот мой мозг совершенно не понимал всех этих па, разворотов, пируэтов.

Тарантула ругалась на чем свет стоит, мать ужасалась, как это ее доченька все позабыла.

К концу недели я все же выучила танцевальные движения, более-менее сносно научилась делать реверанс. Выучила как пользоваться столовыми приборами. И стала обладательницей трех новых платьев.

Вечером накануне первого бала я ложилась спать в радостном волнении. Меня радовала, что закончились ежедневные пытки от Тарантулы, и волновала предстоящая встреча с принцем.

А Золушку тоже что-то волновало, я видела ночью ее блуждающую возле дома. Наверное, следовало спуститься и узнать, что она задумала в очередной раз. Но я слишком устала от уроков Тарантулы, и погрузилась в глубокий сон.

Глава 7

С наступившим рассветом запели не птицы, а моя мать, верней, мать Алианы, чье тело я унаследовала.

— Алиана! Вставай! Сегодня бал!

Я открыла один глаз. Второй долго отказывался сотрудничать — после вчерашних па, пируэтов и реверансов с поклонами, он желал дергаться, но не работать как положено.

В комнату ворвалась целая армия: мать, портниха, ворожея, три служанки и даже повар, который, похоже, просто хотел посмотреть, как леди раздевается. Повара матушка тут же вытолкнула прочь. А противная Золушка пару раз попыталась зазвать его обратно.

— Мы начинаем! — объявила мать. — Сначала ванна!

Вода была тёплой, ароматной и… мерцающей.

— Это настой лепестков лунной розы, — пояснила ворожея, подсыпая в воду что-то, что тут же засветилось мягким синим светом. — После неё кожа будет не просто чистой, она будет сияющей.

Из школьной программы по химии помню, что хорошо светится фосфор, и еще парочка опасных для организма соединений. Надеюсь, что добрая ворожея и в самом деле собрала цветочки, которые растут в этом сказочном королевстве. А не нахимичила что-то из неорганики.

Купание прошло легко, и безопасно. Всех желающих лицезреть меня в ванной, матушка прогнала прочь. Так что я смогла расслабиться и немного помечтать о прекрасном принце, с которым увижусь уже через несколько часов.

Меня, закутанную в полотенце, посадили в кресло и приглашенная мастерица принялась сооружать нечто грандиозное на моей голове.

Мои волосы заплели в сложную конструкцию, напоминающую не то корону, не то гнездо орла, в которое кто-то вплел жемчуг и серебряные нити. По счастью матушка все же обладала хорошим вкусом, и приказала перестроить данную композицию, на более легкие локоны.

Я чуть не расплакалась от счастья. Ходить с башней на голове я бы не смогла.

Потом пришла очередь макияжа.

Ворожея нанесла на мои веки пудру из перетертых крыльев бабочек-ночниц, на губы — бальзам из меда и росы, собранной в полночь... В смысле, она такими красивыми словами объясняла, что входит в состав ее косметики, а вот что там было на самом деле, я не знала. Надеялась на лучшее.

Наконец, настал черёд платья. А вот тут все вышло не совсем просто. Накануне вечером, Золушка заявила, что сошьет за одну ночь мне новое платье для бала. Слуги умилились, матушка вздохнула, а я перекрестилась.

— Портниха уже сшила все платья мне... и тебе тоже примерно пять штук досталось, — припомнила я. Хитрая Золушка сумела выцыганить себе почти полное обновление гардероба, пока крутилась вокруг портнихи и заверяла, что не хочет вообще ничего.

— Милая сестрица, но мне так хочется сделать тебе что-то приятное.

Хочешь сделать приятное, исчезни.

— Отдохни, милая сестрица, ты и так постоянно трудишься, как пчелка, — проворковала я.

Но так просто ее было не остановить. Она села за работу, и пока я утром принимала ванну, она притащила тот ужас, который сшила. Зеленое платье, более напоминало балдахин, или чехол для кочерыжки.

Мне пришлось благодарить ее самыми изысканными словами, и заверять, что я недостойна такой красоты.

А после я надела прекрасное серебряное платье, из переливающейся ткани. Корсет был настолько узким, что я поняла: дышать я буду только глазами, как и предсказывала портниха.

— Оно идеально, — сказала мать, затягивая шнуровку.

— Благодарю, маменька, — кажется, это были мои последние слова. Дальше говорить, я уже не смогу.

Тихонько утянула ножницы, чтобы в случае полного ахтунга, я смогла перерезать эту шнуровку, и пару раз вдохнуть.

Когда я наконец была готова, все замерли. В зеркале отражалась леди Алиана де Верьер, наследница древнего рода, обладательница талии 40 см и взгляда, способного заставить принца забыть своё имя.

Снарядили меня на славу.

Про себя матушка тоже не забыла. Она надела новое изящное бордовое платье, и сделала устрашающе высокую прическу.

— О, сестрица! О, матушка! — воскликнула Золушка, прижимая ладони к щекам. — Вы так прекрасны!

Мать подошла к Золушке и положила ей руку на плечо.

— Милая, я всё ещё надеюсь выбить для тебя приглашение. Может, король сделает исключение…

— О, матушка! — Золушка опустила глаза, и по щеке скатилась одна-единственная слеза. — Не тратьте силы. У меня столько дел: розы полить, серебро отполировать, кота накормить…

— У нас нет кота, — заметила я.

— Будет! — быстро сказала она. — А потом еще всю посуду надо перемыть, натереть полы, дров на месяц наколоть, кофе на год намолоть, посадить...

— Среди цветов сорок розовых кустов, и пока не подрастут, подметать дорожки тут, — не удержалась я.

— Сестрица, ты так жестока, — всхлипнула Золушка. — Это же я и за год не управлюсь. Мышей не успею наловить, и тыкву нужного размера разыскать...

— Каких мышей? — не поняла мать.

Золушка захлопала глазками. А я поняла, что сегодня на балу можно ждать сюрприз.

— Так это, я же говорю, кота надо завести, — нашлась Золушка.

Карета уже ждала у подъезда. С гербом Верьеров на дверцах и четверкой великолепных гнедых коней.

Слуги помогли мне сесть — осторожно, чтобы не помять шлейф и не сломать причёску. Мать устроилась напротив, и взяла меня за руку.

Карета тронулась.

И в последний момент, когда ворота уже закрывались, я обернулась.

Золушка стояла на крыльце и противно улыбалась.

Глава 8

Дворец сверкал. Огни свечей в окнах мерцали и переливались.

Если бы не корсет, начисто блокирующий движения диафрагмы, я бы вздохнула от восхищения. Люди не верьте сказкам, на деле все гораздо красивей.