Строптивая истинная в Академии Драконов

— Нет! Пожалуйста! — я в отчаянии дёрнулась, но ремни только сильнее впились в кожу. — Я здорова! Я говорю правду!

— Подготовьте все документы, — словно не слыша меня, произнёс Лораш.

Санитары кивнули.

— Вы с ней заодно! — сознание пронзила догадка. — Она вам заплатила?

— Начнём с гидротерапии, — отчеканил доктор. — В ледяную воду её!

Санитары принялись растягивать ремни. Как только они освободили меня, я попыталась вскочить, но ноги подкосились — действие лекарств ещё не прошло. Тело было слабым и беспомощным, как у тряпичной куклы. Санитары без труда подхватили меня под руки и выволокли из комнаты.

Меня потащили по длинному гулкому коридору. Редкие тусклые лампы под потолком мигали и жужжали, словно внутри них жили пчёлы.

Коридор с облупленными стенами со странными надписями, казался бесконечным, полным стонов, плача и безумного бормотания, доносящихся из-за тяжёлых железных дверей палат. Где-то вдалеке надрывно хохотала женщина, и её пронзительный голос эхом метался под сводами, вторя монотонному стуку — кто-то неустанно бился головой о стену, раз за разом, в другой палате.

Наконец, в конце коридора показалась массивная дверь, облезлая и местами покрытая ржавчиной. На ней висела покосившаяся табличка с едва различимой надписью "Процедурная". Санитары с силой втолкнули меня внутрь.

От открывшегося зрелища мне стало дурно. Комната была погружена в полумрак, воздух был спёртым и отдавал затхлостью. В центре стояла огромная старая чугунная ванна на изогнутых ножках, до краёв наполненная мутной водой. От её поверхности поднимался густой пар вперемешку с тошнотворным запахом гнили и каких-то едких химикатов.

Санитары без лишних слов подняли моё обмякшее тело и швырнули в ванну, как мешок с мусором. Ледяная вода мгновенно обожгла кожу. Я закричала и забилась, пытаясь вынырнуть, но чьи-то безжалостные руки с силой удержали меня под тёмной поверхностью.

Я отчаянно рвалась вверх, но лишь захлёбывалась противной водой, заливающейся в нос и рот. Лёгкие горели огнём от нехватки воздуха, сердце бешено стучало, разум заволакивал первобытный животный ужас. В панике я продолжала яростно биться и извиваться, цепляясь пальцами за скользкие стенки, пока наконец меня не вытащили на поверхность, дав сделать один судорожный вдох, раздирающий горло.

А потом снова окунули в воду.

Процедура повторялась снова и снова. После пятого или шестого раза я уже не сопротивлялась — не было сил. Просто безвольно обмякла в руках санитаров.

— Достаточно на сегодня, — раздался голос Лораша. — Отведите в палату.

Меня выволокли из ледяной воды, больно ударив о край чугунной ванны. Кто-то небрежно набросил на иссечённые плечи грубое полотенце, пропитанное запахом лекарств. В трясущиеся руки всучили холщовую рубаху, больше напоминающую мешок.

Зубы стучали от пронизывающего холода, тело сотрясала крупная дрожь. В тусклом свете масляных ламп лица санитаров казались ещё более угрюмыми и пугающими.

— Это только начало лечения, мисс Ройс, — прошелестел доктор. — Надеюсь, вы будете более... сговорчивы.

По коридору меня практически несли — ноги подкашивались.

За одной из дверей истошно завыла какая-то пациентка.

Мы остановились у железной двери с номером "147". Лязгнул засов, и меня втолкнули внутрь крохотной палаты с зарешеченным окном. В углу стояла узкая кровать, рядом — жестяное ведро.

— Мрази… — из последних сил выплюнула я, обессиленно рухнув на жёсткий матрас.

— Так-так-так, — хищно прищурился Лораш, — наша пациентка, похоже, так и не поняла куда попала? Видимо, одной процедуры недостаточно. Нужно провести ещё одну!

— Нет! Не трогайте меня! — в ужасе закричала я, когда руки санитаров снова потянулись ко мне.

Меня грубо схватили под руки и поволокли прочь из палаты, не обращая внимания на сопротивление. Коридор плыл перед глазами, в висках стучало. Внезапно я почувствовала странное тепло, начавшее разливаться от солнечного сплетения по всему телу. Оно пульсировало, усиливалось с каждым отчаянным ударом испуганного сердца.

— Отпустите! — выкрикнула я, уже не надеясь на спасение.

И вдруг произошло невероятное — пальцы санитаров разжались, будто обожжённые невидимым пламенем. Я рухнула на холодный каменный пол, но тут же поднялась на подгибающихся ногах, отступая к стене.

— Что вы стоите?! Взять её! — заорал Лораш, но санитары застыли на месте, будто примёрзли к полу.

— Не приближайтесь ко мне, — произнесла я, сама удивляясь спокойствию в своём голосе.

Лораш попытался сделать шаг вперёд, но не смог сдвинуться с места. На его сером лице отразилось непонимание, сменившееся страхом.

В этот момент я ощутила жгучее покалывание на внутренней стороне правой руки. Закатав рукав, я с изумлением увидела, как на бледной коже проступают странные письмена — витиеватые светящиеся символы, сплетающиеся в затейливый узор.

Санитары в ужасе уставились на мою руку. Лораш побледнел ещё сильнее, хотя, казалось, это невозможно.

Я не понимала, что происходит, но чувствовала, как внутри растёт незнакомая сила…

— Какого дьявола? — прошипел доктор.

— Лораш… — несмело отозвался один из санитаров. — Это всё меняет. Мы не можем… Не вправе…

Глава 10

— Сам знаю! — огрызнулся Лораш, смерив санитаров уничижительным взглядом.

— Что нам делать?

— Сейчас вам нужно молчать! Кхм… Мисс Ройс, — доктор обратился ко мне и, показалось, голос его, обрёл человечность.

Двигаться он до сих пор не мог, лишь пучил глаза и улыбался.

— Мисс Ройс, — повторил он, — пожалуйста… Вы должны отпустить нас.

Я непонимающе похлопала глазами.

Мир вокруг сжался до размеров больничного коридора. Воздух стал густым… вязким как кисель.

Растерянность, страх, недоумение — всё смешалось в один ядовитый коктейль. Мысли метались в голове, а я пыталась поймать хоть одну из них, и лучше бы — здравую.

Что он имеет в виду? Что значит «отпустить»? Неужели… Неужели это я их держу?

Ледяные капли стекали по сорочке на пол. Сквозняк, гулявший по коридору, забирался под одежду, заставляя меня дрожать. Но внутри… внутри всё пылало странным, незнакомым теплом.

— Я… я не понимаю… — мой голос прозвучал хриплым шёпотом, затерявшись в облезлых стенах Хоупдейла.

Внезапно тишину нарушил торопливый стук каблуков. Несколько медсестёр, встревоженные шумом, спешили на помощь, но, увидев застывших мужчин, замерли в отдалении, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Не подходите! — крикнул им Лораш. — Стойте, где стоите!

Я вжалась в стену, обхватив себя руками. Светящиеся символы на предплечье пульсировали в такт сердцебиению.

Что со мной? Что это за сила?

— Послушайте… Мы не причиним вам вреда. Теперь… Теперь вами займутся другие. Более… компетентные в таких случаях. Просто позвольте нам двигаться, — медленно, словно обращаясь к пугливому зверю, произнёс Лораш.

Я смотрела на него недоверчиво, исподлобья. После всего, что они сделали…

Я могу им верить?

Однако усталость, накатившая волной, затуманила сознание. Тело била крупная дрожь, ноги подкашивались, и внутреннее тепло начало постепенно угасать.

Внезапно я почувствовала, как сила, сковывавшая мужчин, ослабевает. Словно лопнула невидимая нить, связывавшая нас. Символы на руке потускнели, превратившись в едва заметное мерцание. Лораш и санитары смогли пошевелиться, с явным облегчением разминая затёкшие мышцы.

Доктор, не спуская с меня настороженного взгляда, медленно приблизился, держа руки на виду, как будто показывая, что не собирается мне угрожать.

— Я не сделаю вам ничего плохого. Давайте мы с вами просто поговорим.

— Почему я должна вам верить? — прошептала, с трудом разлепляя пересохшие губы.

— Вы ведь не знаете, что с вами происходит, не так ли? Может быть, пройдём в мой кабинет?

Я всё ещё была в шоке от произошедшего и не могла связно мыслить. Поэтому просто кивнула, позволив Лорашу аккуратно взять меня под локоть и повести по коридору.

В кабинете доктора было тепло и тихо. Тяжёлые портьеры на окнах надёжно скрывали происходящее от посторонних глаз. Доктор усадил меня в глубокое кресло и, бросив пару слов вошедшей медсестре, вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Через пару минут медсестра вернулась с чашкой чая, от которого пахло мятой. Но к чаю я даже не притронулась. Руки дрожали так сильно, что чашка грозила выскользнуть из ослабевших пальцев.

Лораш вернулся в кабинет и, прикрыв за собой дверь, сел напротив меня.

— И что теперь вы со мной будет делать? — спросила я.

— Я? — мужчина приподнял бровь. — Ничего. Магами занимается Комитет Магического Надзора.

Магами? Он что, шутит? Неужели он всерьёз верит в то, что я… маг?

— Подождите здесь, — сказал Лораш, поднявшись со стула. — За вами скоро придут.

С этими словами он вышел, оставив меня одну.

Я рассеянно разглядывала свою руку — символы больше не светились. Теперь на предплечье красовалась длинная татуировка с непонятными письменами, которые были похожи на руны.

Маг? Я? Это какое-то безумие…

Хотя после всего случившегося за последние несколько дней, удивляться было глупо.

Магия существовала, жила где-то на границе реальности, и я, сама того не ведая, оказалась в центре этого водоворота.

Но что теперь со мной будет?

Комитет Магического Надзора… Звучит пугающе официально.

Быть может, меня заточат в стенах какой-нибудь тайной лечебницы для магов, скрытой от глаз обычных людей?

А если отпустят?

Возвращаться в особняк до двадцати одного года — это просто самоубийство! Никогда не страдала подобным…

Пойти к миссис О’Брайен? Но по закону мачеха — мой опекун.

Остаётся только одно — бежать. Но вот куда? Без гроша в кармане, без одежды.

Как ни крути, но моя жизнь мне не принадлежит. По крайней мере, до двадцати одного года — это неоспоримый, горький факт.

Тело, укутанное в тёплый плед после встречи с ледяной водой стало немного оттаивать. Дрожь утихла, пальцы обрели чувствительность. Так что я взяла чашку с уже остывшем чаем и сделала пару глотков.

Мята… Мята она успокаивает — я даже не заметила, как начала клевать носом.

Пришла в себя от гулких, тяжёлых шагов, доносившихся из коридора. Дверь распахнулась с грохотом, и на пороге возник мужчина с тоненькой проседью на висках.

От него буквально несло властностью и силой. Темноволосый, синеглазый, несмотря на ощущаемый возраст, он был настоящим красавцем с правильными чертами лица и атлетической фигурой.

Я даже резко встала, поражённая подобным появлением. Плед соскользнул с плеч, и меня снова пронзил холод.

— Прошу… — мужчина сделал шаг вперёд, подняв руки в успокаивающем жесте, — Садитесь.

Сглотнув вязкую слюну, я поспешно подхватила плед, снова укутавшись в него как в кокон.

Примерно через пару секунд в кабинет влетел запыхавшийся доктор Лораш.

— Как всё произошло? — рявкнул мужчина, обратившись к доктору. — Рассказывайте!

Кадык Лораша нервно дёрнулся. Он нервничал? Нет, тут было что-то другое. Страх! Лораш боялся.

Его страх был настолько сильным, что я буквально ощутила его вкус у себя на языке — металлический, леденящий. Видела, как он разливается по телу доктора, словно чернила в воде. Плечи Лораша едва заметно подрагивали, а в глазах плескалась тревога, которую он тщетно пытался скрыть за маской профессиональной невозмутимости. Он старался держаться прямо, но его поза выдавала внутреннее желание съёжиться, стать меньше, незаметнее…

А вот незнакомец, напротив, излучал непоколебимую уверенность.

“Почему я так явно ощущаю чужие эмоции?” — эта мысль вспыхнула в голове, но довольно скоро погасла — незнакомей вперил в меня пронзительный взгляд.

— Мы получили заявление… — тем временем начал тараторить Лораш. — Стало быть, Хоупдейл не может его проигнорировать. Графиня Ройс… Девушка потеряла отца… Мания преследования… Навязчивые идеи…

— Понятно! — резко прервал Лораша мужчина. — Дальше? Что было дальше?

— Гидротерапия… — Лораш даже заикнулся, когда незнакомец перевел взгляд с меня на него. — Всё по уставу и… по закону. Мы… мы не знали. В её документах нет отметок, что она маг-менталист.

— По закону? — едко хмыкнул незнакомец. — Я прекрасно знаю, что тут держат тех, кто помешал получить наследство, нелюбимых детей, отверженных жён.

— Вы… не можете! У вас нет доказательств! — голос доктора дрожал от возмущения, но даже в этом возмущении сквозил неодолимый страх.

— Довольно! Можете идти, я поговорю с мисс Ройс наедине!

Доктор коротко поклонился и почти выбежал вон. Я даже уловила шлейф облегчения, который он оставил после себя. Лорашу явно не доставляло удовольствия находиться в одной комнате с этим человеком.

И я его отлично понимала.

Аура незнакомца давила как многотонная бетонная стена. Комната словно сжалась до размеров спичечного коробка, воздух загустел, превратившись в вязкий кисель.

— Дагер Ниссе, — представился мужчина, грациозно опустившись в кресло напротив.

Его движения напоминали повадки хищника — плавные, выверенные и… смертельно опасные.

— Глава Магического Надзора, а по совместительству ректор Королевской академии Эклэйна.

— Эллин Ройс, — с трудом протолкнула я имя сквозь спазм, сковавший горло.

— Да, я знаю, — уголки губ приподнялись в лёгкой, почти неуловимой улыбке.

— Если вы знаете, то почему ничего не делаете?

— Не совсем понимаю, куда вы клоните.

— То, что здесь происходит, — я обвела взглядом кабинет доктора.

— Вы о Хоупдейле?

Я коротко кивнула. Дагер Ниссе остался невозмутим, лишь едва заметная морщинка пролегла между его бровей.

— Каждое министерство должно заниматься своими вопросами, — строго отчеканил он. — Я не могу вмешиваться в дела Хоупдейла, так же как они не могут держать здесь… м-м-м… магов, к примеру.

— А что, у магов есть своя лечебница для… душевнобольных?

Мужчина хищно прищурился.

Неужели я сболтнула чего-то лишнего?

Обострённые чувства кричали, что с этим Дагером Ниссе, нужно быть крайне осторожной.

— Начнём с того, что вы не сумасшедшая.

Мужчина встал и начал прохаживаться по кабинету.

— И вам повезло, что сила пробудилась именно сейчас. Но это очень странно… Перед тем как приехать, я пролистал ваши документы. Вы проходили проверку, магии обнаружено не было…

Казалось, он погрузился в свои мысли, разговаривая больше с собой, чем со мной.

— Видимо, толчком послужил шок и эмоциональное потрясение, — продолжил Дагер Ниссе. — Вы недавно потеряли отца... И терапия… Как вы сейчас себя чувствуете?

— Не очень… — не стала врать я.

Купание в тухлой ледяной воде из кого угодно вышибет дух.

— Может, объясните, что меня ждёт?

— Вы отправитесь со мной, — мужчина резко застыл на месте.

— В лечебницу для магов? — с опаской уточнила я.

— Что? Нет, конечно! — Дагер Ниссе даже рассмеялся. — Сперва вас нужно поставить на учёт в Комитете Магического Надзора. Все маги находятся на особом контроле.

Я машинально потёрла татуировку. Хотелось спросить, что она означает, но задавать подобные вопросы — опасно. Вряд ли настоящая Эллин не знала о её смысле.

Возможно, это как-то связано с надзором и… магией?

В любом случае лучше помалкивать.

— А далее… — протянул мужчина, и я навострила уши. — Вы пройдёте обучение. Научитесь контролировать свой дар. Академия… — Дагер Ниссе задумчиво потёр подбородок. — Академия Эклейна не принимает в середине учебного года. Но у вас особый случай, и я, как ректор могу нарушить пару правил.

— Вы хотите сказать… что я смогу учиться? — затаив дыхание, спросила я.

— Проживание на территории академии, питание, и при хорошей успеваемости всем студентам полагается стипендия. Хотя об этом пока говорить рановато, — ректор и глава Надзора одарил меня улыбкой, от которой его строгое лицо стало чуть мягче.

— Но...

— Обучение магов полностью находится на обеспечении государства, — поспешил заверить меня Дагер Ниссе.

— Я не об этом. Моя мачеха. Не думаю, что она разрешит.

— Ваша мачеха никак не может повлиять на решение Комитета. Как я уже говорил — маги находятся на особом контроле. И их обучение — первостепенная задача для всего королевства! — мужчина выпрямился во весь свой внушительный рост. — Но прежде нам нужно уладить некоторые формальности...

Стремительным шагом он направился к двери и позвал медсестру, которая на свою голову проходила мимо.

— Я забираю мисс Ройс! — голос ректора эхом разнёсся по больничному коридору. — Сообщите об этом своему руководству и немедленно принесите одежду девушки!

Молоденькая медсестра вздрогнула, съёжилась и, пробормотав что-то невнятное, поспешно скрылась за поворотом.

Через несколько минут она вернулась. В руках девушка держала аккуратно сложенную стопку одежды.

— Это... это не моё, — растерянно произнесла я, разглядывая чужие вещи.

— Простите, мисс, но вашу одежду сожгли... — пролепетала медсестра.

С тяжёлым вздохом приняла одежду — простое серое платье явно с чужого плеча и потёртый шерстяной плащ.

— Я подожду снаружи, — тактично произнёс Дагер Ниссе и вышел, прикрыв за собой дверь.

Переодевание не заняло много времени, хотя результат оставлял желать лучшего. Платье болталось мешком, а плащ жал в плечах, но выбирать не приходилось.

Выйдя на крыльцо больницы, я глубоко вдохнула морозный воздух. Всё происходящее казалось каким-то странным, нереальным сном.

— Нам нужно заехать в особняк, — вдруг сказал Дагер Ниссе. — Забрать ваши вещи.

— Нет! — я отшатнулась. — Я не вернусь туда!

— Почему же? — удивился мужчина.

"Хотя бы потому, что могу выцарапать мачехе глаза", — мысленно огрызнулась я. Но тут же осеклась, вспомнив о завещании.

Чёрт! Нужно вернуться… Оставлять особняк, такой ценный для меня ресурс в возможном будущем, этой хищнице я не собиралась.

Пусть даже не думает, что ей удалось от меня избавиться!

Глава 11

Моё появление на пороге особняка произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Массивная дубовая дверь распахнулась, и я уверенно шагнула через порог, наслаждаясь каждым мгновением этой сцены. Мачеха застыла посреди просторного холла, выпучив глаза и беспомощно открывая рот, точно выброшенная на берег селёдка.

Виктория… А вот Виктории дома не было. Уже уехала?

— Ну здравствуй... маменька! — мои слова, пропитанные ядовитой иронией, буквально пригвоздили мачеху к потёртому от времени паркету.

А когда следом за мной в дом вошёл Дагер Ниссе, то “дорогая родственница” так и вовсе чуть не свалилась в обморок.

— Берите только самое необходимое, — властно произнёс Дагер, не удостоив взглядом нынешнюю хозяйку особняка.

Мачеха издала нервный смешок, больше похожий на икоту. С видимым усилием она попыталась восстановить своё самообладание, натянув на лицо привычную маску высокомерного равнодушия.

— Что тут происходит? — спросила она.

— Я забираю вашу падчерицу в столицу, — отчеканил Дагер.

— С какой это стати?

— Она будет учиться в академии и постегать азы владения магией.

— М… м… магии? — запнулась мачеха. — Этого... этого не может быть! Эллин пустая, как...

— Вы глубоко ошибаетесь, миледи, — холодно прервал мачеху Дагер. — Эллин, — он повернулся ко мне, — не будем задерживаться. Отправляйтесь в свою комнату и соберите чемодан. Много вещей брать не стоит, академия предоставляет всем учащимся форму.

Я решительно кивнула. Проходя мимо мачехи, наградила её самой ядовитой и торжествующей улыбкой, на какую только была способна — просто не смогла сдержаться. Око за око, как говорится!

Вещи собрала быстро. Нижнее бельё, пара приличных платьев, потёртый плащ с некогда роскошным меховым воротником — всё это отправилось в потрёпанный чемодан. А ещё туда отравился альбом с рисунками Эллин, который подобно всем остальным вещам валялся на полу. Я просто не смогла его оставить. Уверена, что за время моего отсутствия мачеха не упустит случая избавиться от этого "хлама". Ни денег, ни украшений у Эллин не было. Так что чемодан и правда получился на удивление скромным.

Неожиданно для самой себя ощутила, что дом буквально был пропитан болью, обидой и разочарованием — они словно въелись в стены. И мне отчего-то показалось, что и отец Эллин не был счастлив. Так что я поспешила покинуть комнату.

Однако у меня оставалось ещё одно дело…

Поставив чемодан в коридоре и на цыпочках пройдя к лестнице, осторожно высунула голову, чтобы проверить холл. Голоса мачехи и Дагора Ниссе доносились из гостиной. У меня было немного времени.

Скользнув обратно в коридор, я замерла перед приоткрытой дверью в комнату мачехи.

Завещание… Возможно, она не успела от него избавится. Так что я вошла в пропитанное приторно-сладкими духами помещение.

Шикарное убранство комнаты мачехи резко контрастировало с аскетичной обстановкой спальни Эллин. Тяжёлые бархатные портьеры, дорогой туалетный столик из красного дерева, огромная кровать под балдахином — всё кричало о роскоши и богатстве.

Память бывшего тела подсказала, что раньше некоторые вещи стояли в других комнатах особняка. Похоже, мачеха перетащила к себе всё самое ценное.

Осторожно ступая, я начала методично осматривать комнату. Выдвинула ящики секретера — пусто. Заглянула под стопку белья в комоде — ничего. Проверила прикроватную тумбочку — безрезультатно.

Вдруг за спиной скрипнули старые половицы заставив меня вздрогнуть и резко обернуться. В дверном проёме, словно зловещая тень, нарисовалась фигура мачехи.

— Что ты здесь делаешь? — процедила она сквозь зубы.

— Решила попрощаться с домом, — как можно невиннее ответила я. — Столько воспоминаний…

— Лживая дрянь! Маленькая шлюшка! — выплюнула мачеха. — Можешь не строить из себя невинность, я-то знаю, кто ты на самом деле. Всё, что написано о тебе в газетах правда — ты продажная тварь! Откуда взялся этот высокопоставленный покровитель? Раздвинула перед ним ноги, чтобы он забрал тебя из лечебницы? Ха! — она сделала шаг в комнату, и каблуки её туфель с отвратительным стуком ударились о деревянный пол. — Сказал, что ты маг! Но я то знаю, что это невозможно! Бесхребетная, ни на что не способная пустышка. А может, ты всё это время притворялась?

Мачеха замерла на мгновение, словно раздумывая над собственной догадкой, а затем её глаза расширились от внезапного осознания.

— Да-да, притворялась паинькой. Перед папочкой! А на самом деле ты дикая сука!

— В этой комнате только одна дикая сука, — холодно процедила я сквозь зубы. — Это вы!

— Да как ты смеешь…

— Не верите, что я маг? Хотите проверить? — мои губы растянулись в хищной улыбке.

Метка на предплечье отозвалась на слова, разлившись по телу знакомым теплом.

Мачеха попятилась, но было поздно — я уже чувствовала, как сила струится по венам, подчиняя себе чужую волю.

— Стойте на месте, — властно приказала я, и женщина замерла, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что не может пошевелиться. Паника накрыла мачеху с головой, и я ощутила её страх — удушливый, горький как полынь.

— А теперь прекратите дышать, — прошептала я, подойдя к мачехе вплотную.

Не знаю откуда, но я была уверена, что мои слова подействуют.

Мачеха судорожно вздохнула и тут же затихла, словно кто-то невидимой рукой перекрыл ей доступ к кислороду. Лицо стало багровым, глаза вылезли из орбит, а на лбу проступили капельки пота. Она хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но лёгкие оставались пустыми.

Сейчас я не испытывала к этой женщине ничего — ни жалости, ни сострадания, ни ненависти. Только холодное безразличие.

— Завещание, — протянула я руку. — Отдайте. Пока в ваших лёгких ещё есть воздух.

Мачеха, чьё лицо уже начало приобретать синюшный оттенок, дрожащими руками потянулась к вороту платья. Трясущимися пальцами она извлекла на свет сложенный вчетверо лист бумаги, который, видимо, прятала за корсетом.

Быстро пробежав глазами по строчкам, я убедилась, что это действительно завещание отца Эллин. Годовое содержание, особняк, который переходил к дочери после достижения совершеннолетия…

— Что здесь происходит?! — раздался резкий, властный голос Дагера Ниссе, ворвавшегося в комнату.

Магия, словно лопнувший мыльный пузырь, исчезла. Мачеха, судорожно втянув ртом воздух, с хриплым кашлем рухнула на пол, будто подкошенная.

— Ты... ты... — прохрипела она. — Чудовище!

— Нет, — покачала я головой, пряча завещание. — Чудовище — это тот, кто отправляет невинную девушку в лечебницу ради наследства. Кто морит её голодом и унижает. Кто превращает жизнь падчерицы в ад, просто потому что может.