Второй шанс для тирана. Том 5

Моя рука сама собой поднялась, и я накрыл своей ладонью ее пальцы, которые все еще лежали на моем плече. Слегка сжал их, передавая свою уверенность и тепло.

– Нет, это тебе спасибо.

Вскоре нам пришлось подниматься. Начинался новый, загруженный день. Я быстро принял душ, переоделся в строгий темно-синий костюм, так как сегодня мне предстояло провести важную встречу с партнерами по логистическому бизнесу. Процессы компании требовали хотя бы иногда присутствовать лично.

Пока я завязывал галстук перед зеркалом в прихожей, Аня возилась с Соней в детской, собирая ее в садик. Звук их веселой, непринужденной болтовни, доносящийся из глубины квартиры, был лучшим саундтреком к моему утру.

Когда я был готов, Аня вышла в коридор, чтобы меня проводить. Она стояла рядом с тумбочкой, сложив руки на животе, и провожала меня взглядом, в котором сквозила теплая, домашняя забота.

– Скорее всего, я буду поздно, – сказал я, подхватив со столика свой ноутбук. – Ужинайте без меня. Перехвачу что-нибудь по пути в офис.

– Хорошо, – ответила она скромно, но с улыбкой. – Хорошего дня, Максим. Удачи на встрече.

Я улыбнулся, кивнул ей и вышел за дверь. Лифт спускал меня на первый этаж, а в груди все еще разливалось тепло от того неожиданного утреннего поцелуя. День определенно обещал быть удачным.

Так я думал…

* * *

Проводив Максима и отведя Соню в детский сад, Анна вернулась в пустую квартиру. Щелкнув замком входной двери, она прислонилась спиной к металлу и глубоко вздохнула.

Тишина, накрывшая ее, больше не была пугающей. Раньше пустая квартира была для нее одновременно и местом мучительного ожидания, и наслаждением короткой свободы. Теперь же стены этого дома казались ей надежной крепостью. Крепостью, которую охранял человек, однажды проснувшийся совершенно другим.

Тот самый утренний поцелуй в постели все еще заставлял ее щеки пылать. Аня сама не до конца понимала, как решилась на этот жест. Это был инстинктивный, ничем не сдерживаемый порыв выразить признательность, которая переполняла ее сердце. Вчера вечером он выдержал ее слезы, ее страхи, принял на себя весь тот эмоциональный удар, не попытавшись оправдаться или обесценить ее чувства. Он просто дал ей быть слабой, чтобы сегодня она могла проснуться сильной.

Сбросив легкую куртку, Аня прошла на кухню, налила себе стакан воды и направилась к двери, которая теперь стала для нее самым любимым местом на земле.

Открыв мастерскую своим ключом, она шагнула внутрь. Аня запирала ее не из-за того, что боялась увидеть там однажды Максима без нее. Нет. Ее беспокоила Соня, которая могла все перевернуть. Эта простая мелочь невероятно радовала.

Просторная комната была залита ярким, полуденным солнцем. Свет играл на светлом паркете, отражался от гладкого дерева мольберта и путался в ворсе мягкого кресла в углу.

После того случая с разбитой банкой растворителя, когда Аню едва не накрыла паническая атака из-за звука бьющегося стекла, она стала смелее. В тот день она не упала на колени, а поборола приступ. А когда Максим ее успокоил, она впервые почувствовала гордость за саму себя. С каждым таким моментом ее внутренняя опора становилась все крепче.

Аня надела свою рабочую рубашку, заляпанную высохшими пятнами краски, закатала рукава и подошла к мольберту. На холсте уже вырисовывались очертания новой картины. Это был светлый, полный динамики городской пейзаж, залитый предзакатным солнцем. Она работала крупными, свободными мазками, наслаждаясь каждым касанием кисти к шероховатой поверхности ткани.

Время в мастерской всегда текло для нее незаметно. Под негромкую классическую музыку, льющуюся из портативной колонки, она смешивала на палитре оттенки, погружаясь в процесс с головой. Идиллия была настолько полной, что когда со стороны прихожей раздался настойчивый звонок в дверь, рука Ани непроизвольно дрогнула, оставив на холсте неровный след.

Звонок повторился. Длинный, требовательный, раздражающий звук, который совершенно не вписывался в спокойную симфонию ее дня.

Гостей Анна не ждала. Соню забирать из садика только через несколько часов. Максим предупредил, что задержится на работе допоздна, да и у него были свои ключи. Курьеры обычно предварительно звонили на телефон.

Кто-то агрессивно давил на кнопку звонка. В груди привычно стало теснее. Тело, годами жившее в режиме выживания, инстинктивно отреагировало на резкий звук. Аня положила деревянную палитру на столик, вытерла перепачканные в краске пальцы о тряпку и медленно вышла из мастерской. Она бесшумно приблизилась к входной двери и прильнула к глазку.

Мир вокруг вдруг покачнулся, а в ушах зашумело. Сердце начало биться быстрее, ударяясь, кажется, о ребра. На пороге ее дома стояла Алина.

Аня слишком хорошо знала эту женщину. Роскошная, красивая брюнетка, заместительница Максима в его компании. И, как Ане было давно известно, не только заместительница. Они с Максимом часто проводили вечера вместе и даже ездили в «командировки».

В той, прошлой, темной жизни Алина несколько раз заезжала к ним домой за какими-то «забытыми срочными документами». И каждый такой визит был для Ани изощренной пыткой. Алина всегда вела себя, как хозяйка. Она носила дорогие брендовые вещи, источала шлейф сладкого парфюма, которым потом пах Максим, и смотрела на одетую в выцветший халат Аню с брезгливой, нескрываемой усмешкой. Ее взгляд всегда кричал: «И как только такой успешный мужчина может возвращаться в эту нору к такой жалкой серой мыши?» Рядом с Алиной старый Максим расцветал, надувался от собственной значимости и становился еще более высокомерным, унижая жену перед своей спутницей.

Из-за всего произошедшего в последнее время Аня сама не заметила, как забыла о ее существовании. И вот прошлое напомнило о себе самым извращенным способом.

«Зачем она здесь? – пронеслось в голове Ани, пока она, затаив дыхание, смотрела в глазок. Дыхание сбилось, превратившись в короткие, болезненные рывки. – Что ей нужно? Может быть, это все была ложь? Может быть, Максим ни капли не изменился, и он подослал ее, чтобы выгнать меня? Он с ней? Сказка закончилась?»

Руки Анны задрожали. Старый рефлекс жертвы кричал ей: «Замри, спрячься, сделай вид, что тебя нет дома. Пережди, и она уйдет». Хотелось просто сползти по стене на корточки и зажать уши руками.

Но внезапно, сквозь пелену надвигающейся паники, в ее сознании всплыл новый образ. Воспоминание о сегодняшнем утре. Когда она поцеловала Максима в щеку, он смотрел на нее, не как раньше. Его улыбка была нежной и искренней. Он любил ее. По-настоящему любил.