Сбежавшая невеста. Второй шанс в глубинке. Том 2

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на распущенных волосах, на моих покрасневших от тепла щеках. Я перестала дышать.

Рома медленно, очень плавно протянул руку. Его пальцы коснулись моего колена, перехватывая край шерстяного пледа, который сполз вниз. Он аккуратно поправил его, накрывая мои ноги, но его рука задержалась на секунду дольше необходимого. Большой палец мягко провел по плотной ткани моих джинсов. Одно мимолетное касание, но оно отозвалось во мне тысячей электрических разрядов. По телу пробежала горячая дрожь.

Я смотрела в его глаза и видела там отражение своих собственных желаний. Мы балансировали на самой грани. Как и тогда, на крыльце, нас тянуло друг к другу с магнитной, неотвратимой силой. Но в этот раз не было ни Киры, ни звонков. Только мы.

Рома чуть приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, его взгляд потемнел, став глубоким и обжигающим. Я неосознанно подалась ему навстречу, мои губы приоткрылись, ожидая…

Внезапно за окном, перекрывая гул ветра, раздался глухой удар и скрежет металла. Звук был таким резким, что мы вздрогнули и отпрянули друг от друга.

Рома мгновенно подобрался, лицо приняло знакомую жесткую маску.

– Что это было? – я испуганно посмотрела в сторону утепленного окна, за которым стояла кромешная снежная мгла. Все страхи моментально всплыли в памяти. Они приехали за мной?

– Сиди здесь, – скомандовал Рома.

Он поднялся с кресла, одним движением накинул куртку, стоявшую в прихожей, и, даже не застегиваясь, шагнул за дверь, в метель.

Я осталась сидеть на диване, сжимая в руках пустую кружку, с колотящимся сердцем. Романтический дурман слетел в мгновение ока, уступив место тревоге. И даже когда Рома вернулся, сообщив, что от «разговора» нас отвлек ветер, мне не полегчало. Я просто не могла выкинуть из головы все тревоги на раз-два. Пришлось закругляться.

Глава 3

Благодаря Роме мой старенький деревянный дом перестал напоминать продуваемую всеми ветрами картонную коробку. Запененные щели и утепленные рамы отлично держали крестьянское тепло от старой кирпичной печи, а в воздухе витал слабый, успокаивающий аромат пряного глинтвейна, который мы пили накануне вечером.

Я проснулась с ощущением хрупкой, но такой желанной безопасности. Выбралась из-под теплого одеяла, поеживаясь от легкой утренней прохлады, и не спеша заварила себе кофе. За окном уже вовсю хозяйничала зима. Первый снег плотным белым ковром укрыл грязь с почерневшей травой. Мир казался чистым, обновленным. Я сидела за столом, обхватив горячую кружку обеими руками, и планировала свой день: закончить пару чертежей для фриланс-заказчика, наколоть еще немного дров и, может быть, снова испечь что-нибудь вкусное. Но иллюзия покоя разлетелась вдребезги ровно в восемь-пятнадцать.

Мой смартфон, лежавший на краю стола, коротко, но требовательно завибрировал. Экран загорелся, высвечивая уведомление о новом сообщении. Я машинально потянулась к аппарату. Наверное, заказчик прислал правки, подумала я. Но, разблокировав экран, почувствовала, как кровь мгновенно отливает от лица, а сердце начинает ускорять ритм.

Номер был скрыт, но отправителя я узнала с первых же слов. Это был мой отец. Человек, который являлся директором крупной компании и ради бизнес-слияния был готов закрыть глаза на все, включая судьбы дочерей. Раз угрозы матери, шантаж и даже физическое нападение Дениса не сработали, он решили сменить тактику. Как я и думала, удар нанесли по закону.

Мой взгляд заскользил по ровным, бездушным строчкам, и с каждой прочитанной буквой в груди разрасталась ледяная пустота.

«Здравствуй, Анна. Я давал тебе время одуматься. Мы с Денисом и его отцом надеялись, что, пожив в антисанитарии, ты придешь в себя и вернешься домой, чтобы выполнить свои обязательства перед семьей и партнерами. Но твое упрямство переходит все границы. Раз ты не понимаешь по-хорошему, мы будем говорить на языке документов.

Вчера юристы моей компании подали исковое заявление в районный суд. Мы оспариваем завещание и дарственную на дом в Малиновке. В последние годы жизни твоя бабушка страдала провалами в памяти. У нас есть заключения частных специалистов и свидетели, которые подтвердят в суде, что на момент подписания бумаг она была недееспособна и не отдавала отчет своим действиям. Сделка будет признана ничтожной. Загородная недвижимость отойдет мне, как прямому наследнику.

Ты знаешь, как работают мои адвокаты. У тебя нет ни единого шанса. Опека над домом перейдет ко мне, и первым же решением собственника будет твое выселение. Ты окажешься на улице в преддверии морозов без копейки в кармане.

Иск можно отозвать в любую минуту. Твой билет обратно в нормальную жизнь – это возвращение в Москву и извинения перед Денисом. В противном случае через месяц полиция выставит тебя за дверь по решению суда. Выбор за тобой. Отец».

Телефон выскользнул из моих ослабевших пальцев и со стуком упал на деревянный стол. Воздух в комнате вдруг стал тяжелым, мне не хватало кислорода. Я прекрасно понимала, что такое может случиться, и даже попыталась подготовиться, к такой реальности по-настоящему я не была готова.

– Не может быть… – прошептала я в тишину избы. – Они и правда готовы на все…

Я обхватила голову руками, вцепившись пальцами в волосы. Паника начала подкатывать к самому горлу. Отец не блефовал. Он никогда не блефовал, если дело касалось больших денег. Ради скрепления бизнес-империи с семьей Воронцовых, он не моргнув глазом пожертвовал моим счастьем, а теперь готов был растоптать и память о собственной матери. У него в подчинении был целый штат первоклассных, циничных корпоративных юристов. Эти люди умели фабриковать нужные медицинские справки задним числом, покупать показания экспертов и затягивать судебные процессы так, чтобы вымотать противника психологически и финансово.