«Дело о взрослении» - детективное пособие по взрослению для девочек-подростков

Я думала всю ночь. А утром вспомнила, что мама всегда говорит: «В любви дети развиваются в два раза лучше». Мама имеет в виду, что если ребенка хвалить — он растет. А если кричать — он сжимается.

Наверное, с людьми тоже так.

Я села и написала письмо. Марине Павловне.

Вклейка: листок в клеточку, вырванный из тетради. Неровный почерк.

«Здравствуйте, Марина Павловна.

Я знаю, что это странно — писать письмо своему учителю. Но я не знаю, как еще сказать.

Вы очень хороший учитель. Правда. Я многое запомнила с ваших уроков. Но детям очень трудно учиться, когда на них кричат. Мы не становимся лучше от крика. Мы просто начинаем бояться.

Мне кажется, вы кричите не на нас.

Я случайно узнала про вашего папу.

Он очень сильно вас любит и просил передать вам письма, которые он писал вам 10 лет.

Вы не обязаны их читать. Но если вдруг захотите — они в вашем столе. Я попросила Петра Ивановича положить их утром, пока вас не было.

И еще. Мы все хотим, чтобы вы улыбались. Честно. Вы красивая, когда улыбаетесь.

С уважением,

Настя».

[СТРАНИЦА 6: ЭПИЛОГ. ЧТО БЫЛО ПОТОМ]

Вклейка: пустая страница, только посередине — маленькая наклейка в виде улыбки.

Весь день я ходила как на иголках. На ее уроке я боялась поднять глаза.

Она вошла в класс. Посмотрела на меня испытывающим взглядом. Потом открыла журнал и начала урок.

Ничего не сказала. Ни сегодня, ни на следующий день.

Я уже решила, что все зря. Что она выбросила письма и забыла.

Потом у нас была контрольная. Блин, мне показалось, что она хотела меня завалить. Почему она дала мне самое сложное задание? Да еще в той теме, где я вечно запинаюсь… Я подумала, что наверное она так ставит меня на место… Зря я во все это ввязалась.

А через неделю случилось вот что.

На перемене я выглянула в окно и увидела Марину Павловну и Петра Ивановича вместе. Они стояли во дворе, под старым дубом. Она плакала, как маленькая девочка. А он просто держал ее за руку — так, будто больше никогда не отпустит.

И я вдруг поняла: человек злой не от того, что он плохой. А потому что ему очень больно.

[СТРАНИЦА 7: ДОСЬЕ ЗАКРЫТО. МОИ ВЫВОДЫ]

Здесь — чистые строчки для читательницы:

— Бывало ли так, что я злилась, а на самом деле мне было просто больно?

— Есть ли в моей жизни человек, которого я не могу простить? А нужно ли?

— Что я могу сделать сегодня для того, кто рядом, но очень одинок?

— Какой поступок кажется мне невозможным, но на самом деле может все изменить?

Внизу мелким почерком:

P.S. Через месяц Марина Павловна первый раз в жизни похвалила Мишу. Он так удивился, что чуть не упал со стула.

P.P.S. Петр Иванович теперь заходит за ней после уроков. Они идут домой вместе. А однажды я видела, как она взяла его под руку. Сама.

P.P.P.S. Иногда мне кажется, что мы, дети, лечим взрослых. Просто они об этом не догадываются.

ДЕЛО 4: ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ НЕ УМЕЛА ПЕТЬ (Или как я узнала, что талант бывает разный)

[СТРАНИЦА 1: ЗАВЯЗКА — КАСТИНГ]

Вклейка: смятый листок с расписанием кастинга. Подпись: «Я пришла. И ушла».

Сегодня в школе кастинг на шоу талантов. Я тоже пришла. Сижу на последнем ряду и смотрю, как на сцену выходят другие. Не уверена, что могу чем-то отличиться.

Маша из 8А поет так, что у меня мурашки. У нее в ютубе ролики с миллионом просмотров. Лера из 7 класса садится на шпагат прямо в танце, и я вижу, как мальчики в первом ряду вытягивают шеи. Потом парень с электрогитарой выносит усилитель так, что стены дрожат. Стендап про школьную столовую — реально смешно. А акробаты вообще делают такое, что я закрываю глаза.

Были, конечно, и те, кто просто выходил и читал стихи. Не сказать, чтобы впечатлило. Я бы была в их рядах. Если бы вообще решилась выйти.

У меня нет сильного голоса. В детстве я мечтала петь и завидовала солистам. На танцы меня отдали в пять лет, но я бросила через год — не мое. Рисую я так себе. Спорт — ну, бегаю нормально, но олимпийской чемпионкой точно не стану.

Я вспомнила, как мы говорили с Марго про зависть. Я тогда жаловалась, что все вокруг такие крутые, а я — ничего особенного. Марго засмеялась и сказала:

— Насть, ты опять себя сравниваешь?

— А как не сравнивать? Я же вижу!

— Слушай, у меня есть правило. Сравнивать себя можно только с самой собой. Смотришь на себя в прошлом и видишь: я выросла. Я стала лучше.

— Легко сказать.

Да блин, как не сравнивать? Вон, Лера какая красивая, яркая, крутая. На нее все смотрят. А на меня никто не смотрит. Если бы я была как Лера, я бы уже встречалась с Марком. Или с Тимом. Или с кем захотела бы.

Я встаю с последнего ряда и тихонько выхожу. Оглядываюсь назад — жюри обсуждает какую-то девочку. Она стоит на сцене и улыбается, а у меня внутри все сжимается.

Нет, у меня нет талантов.

Я плетусь в раздевалку.

[СТРАНИЦА 2: ВСТРЕЧА С СОНЕЙ]

— Вот ты где! — хватает меня за локоть Соня. Она запыхалась и смотрит на меня так, будто случилось что-то страшное. — Не отвечаешь на сообщения, я везде тебя обыскалась!

— Да я с кастинга…

— О, у тебя есть номер?

— Нет. Я просто… — я отмахиваюсь. — Закроем эту тему. Что случилось?

Соня оглядывается по сторонам, понижает голос:

— Кажется, случилось. И мне нужна твоя помощь. Ты всегда придумываешь гениальные идеи. Я… пойдем отойдем, чтобы никто не слышал. Это секрет.

Мы отходим в самый дальний угол возле школьного музея. Там пахнет тишиной и еще чем-то пыльным. Соня сбивчиво шепчет:

— Ты знаешь моего брата, Никиту? Из пятого класса.

— Ну, помню. Ты говорила, он в телефоне зависает.

— Да просто ужас! — Соня закатывает глаза. — Вчера опять просидел весь вечер, уроки не сделал. Мама сказала: «Лишишься телефона, если не исправишься». А он в слезы: «Там важная переписка!». Ну я и подумала: дай-ка гляну, что там за переписка такая важная. Может, он с девочкой какой секретничает.

— И что?

— А ничего. Обычные мемы. Но пока я листала, он пришел с кухни и говорит: «Ты чо мою переписку читаешь?!» Я испугалась, кинула телефон, а он упал и экран треснул. — Соня вздыхает. — Короче, я теперь должна ему новый телефон. Родителям мы не сказали — он тоже боится, что его накажут за то, что телефон разбил. Но пока мы это обсуждали, я увидела уведомление. Новое сообщение всплыло, когда телефон уже разбитый лежал.

— И что там было?

Соня оглядывается и шепчет еще тише:

— Там было: «Ник, ты в пятницу с нами? Не ссы, все свои. Будет жестко». Я сначала не поняла, а когда он уснул, еще раз залезла в его старую переписку. Насть, он попал в дурную компанию.

— В какую?

— Там ребята старшеклассники. Они соревнуются, кто не струсит. Я не все поняла, но, кажется, они прыгали со стройки. И украли сумку с пиццей у доставщика. А через несколько дней мой брат должен сделать что-то еще. Что-то… страшное. Я не знаю что.

— Ты спрашивала его?

— Не могу! Он пошлет. А родителям я такое сказать не могу — они его накажут, запрут, а он только больше взбесится. Насть, ты всем помогаешь. Ты же гений! Скажи, что мне делать?

Я даже растерялась. Никто никогда так про меня не говорил. Стою и смотрю на нее.

Мне очень приятно. Правда. Но я понятия не имею, как помочь.

У меня нет братьев. Я никогда не сталкивалась с таким. И вообще, я же только что сидела в зале и думала, что я никто.

[СТРАНИЦА 3: ПЛАН]

— Сонь, — говорю я медленно. — А у брата есть друг? Самый близкий, которому он доверяет?

— Есть. Гриша. Они с первого класса вместе.

— А Гриша в этой компании?

— Не знаю… Кажется, нет. Он вообще тихий, на саксофоне играет.

Я вдруг почувствовала, что от этого разговора может зависеть очень многое.

— Вот с него и начнем.

— Что? — Соня смотрит на меня непонимающе. — Ты хочешь поговорить с Гришкой?

— Не я. Ты. Вы же знакомы?

— Ну да, он ко мне даже заходил пару раз…

— Отлично. Пригласи его как будто просто так. И спроси осторожно: знает ли он что-то про эту компанию? Не про брата, а вообще. Может, Гриша в курсе, но боится рассказать взрослым.

Соня смотрит на меня с уважением.

— А если он не скажет?

— Тогда будем думать дальше. Но сначала надо попробовать.

Соня кивает. Потом говорит тихо:

— Насть, а ты не боишься? Вдруг они узнают, что мы лезем?

— Боюсь, — честно отвечаю я. — Но если мы не полезем, твой брат может пострадать.

[СТРАНИЦА 4: РАЗГОВОР С ПАШКОЙ]

На следующий день Соня прибегает ко мне на перемене.

— Он сказал! — выдыхает она. — Я позвала его, спросила про компанию. Он сначала молчал, а потом расплакался. Говорит, что его тоже звали, но он испугался и отказался. А теперь боится, что брат влипнет по-настоящему.

— Что за компания?

— Там старшеклассники, человек пять. Они собираются в заброшенном доме за школой. И у них есть «кодекс смелости»: кто выполнит самое страшное задание, тот всю неделю главный. Прыгать со стройки — уже было. Украсть пиццу — было. Дальше… — Соня замолкает.

— Что дальше?

— Дальше они должны поджечь что-то. Гриша не знает точно. Может, мусорку. Может, машину. Он говорит, брат вчера был сам не свой, но не признается.

Я смотрю на нее и чувствую, как внутри все холодеет.

— Сонь, это уже не шутки. Если они подожгут что-то серьезное, твоего Никиту могут отправить в колонию. Ему же 11 лет, но за поджог отвечают даже дети.

— Я знаю! — у нее глаза на мокром месте. — Что делать?

Я думаю. Вспоминаю прошлые дела. И в них был один принцип: не лезть напролом, а искать того, кто знает больше и хочет помочь.

— Сонь, а кто у них главный? Гриша не говорил?

— Говорил. Какой-то Руслан из 9 класса. Он недавно из другой школы перевелся, сразу начал собирать компанию.

— А у Руслана есть кто-то, кто на него может повлиять?

Соня задумывается.

— Не знаю. Говорят, у него отец строгий. И старший брат в армии.

— Может, он просто хочет доказать, что он крутой?

[СТРАНИЦА 6: ЭПИЛОГ. ЧТО Я ПОНЯЛА]

Вклейка: пустая страница, только посередине — маленькая наклейка с лампочкой.

Мы еще не придумали, как быть с Русланом. Я увидела его в школе - такой амбал с широкими плечами, ходит в спортивном костюме. Громко вызывающе смеется.

Я нашла его профиль. Он часто выставлял фото с тренировок и еще есть несколько фото братом. Может поискать его и написать про Руслана? А вдруг он пошлет меня и скажет, пусть сам разбирается, для пацанов это нормально.

Думай, Настя, думай.

До пятницы есть немного времени.

А пока я иду домой и вспомнила про кастинг. Про Машу с ее миллионом просмотров. Про всех, кто был на сцене.

Они крутые. Правда. Но я вдруг понимаю: если бы я умела петь или танцевать, я бы сейчас стояла на сцене и волновалась, как меня оценят. А я иду по улице и думаю, как спасти чьего-то брата.

Может, это и есть мой талант?

Не петь. Не плясать. А быть той, к кому приходят за поддержкой, когда страшно.

Я вспоминаю, как горели надеждой глаза у Сони, когда она сказала: «Ты всем помогаешь».

Наверное, талант иногда прячется в обычных вещах: в умении слушать, организовывать, заботиться, в умении не бояться чужих проблем, в умении придумать план, когда другие паникуют. Мой талант - это проявление меня. Просто на сцене его не покажешь.

Я все еще не знаю, справимся ли мы с Русланом. Но я знаю одно: меня нельзя сравнивать с Лерой. Потому что у Леры — свое. А у меня — свое.

И мое — это вот это.

Здесь — чистые строчки для читательницы:

— С кем я себя сравниваю чаще всего?

— Что я умею такого, чего не умеют другие? (Спроси у близких, они знают!)

— Есть ли в моей жизни ситуация, где я боюсь сказать «нет»?

— Кому из моих знакомых нужна помощь прямо сейчас?

ДЕЛО 5: НОЧЬ ПЕРЕД ПОДЖОГОМ (Или как мы учились просить помощи)

[СТРАНИЦА 1: НОЧНОЙ ЗВОНОК]

После разговора с Соней я не могу уснуть.

В голове крутится одно и то же: поджог, Никита, ее глаза. Ему одиннадцать. Он просто хочет быть крутым. А они хотят, чтобы он поджег что-то.

Я ворочаюсь с боку на бок. Потом сажусь на кровати и включаю телефон.

Нужно с кем-то поговорить.

Я листаю контакты. Мама? Нет, она сразу начнет паниковать и звонить Сониным родителям. Папа? Он скажет: «Разбирайтесь сами, вы уже большие». Марго?

Марго старше. И она никогда не паникует.

Я: Марго, привет. Ты не спишь?

Марго: Уже нет. Что случилось?

Я: У одноклассницы брат влип по полной. Они в пятницу собираются поджечь что-то. Что делать?

Марго отвечает не сразу. Я вижу, как она печатает, потом стирает, потом печатает снова.

Марго: Это серьезно. Сами не справитесь. Нужен взрослый.

Я: Соня боится родителям говорить. Они его запрут, а он только хуже сделает.

Марго: Не, родителям не надо. Может есть какой-то учитель или тренер? Тот, кто попробует понять.

Я: Думаешь, есть такие?

Марго: Хотелось бы верить.

Я смотрю в экран и вдруг понимаю: вот оно.

[СТРАНИЦА 2: ТОТ, КТО НЕ БУДЕТ КРИЧАТЬ]

Подпись: «Он уже однажды помог. Поможет снова».

Я подхожу к Петру Ивановичу после уроков.

Он как раз раскладывает какие-то доски в мастерской.

— Петр Иванович, можно спросить?

— Конечно, Настя. Проходи.

Я захожу и мнусь у двери. Не знаю, как начать.

— У меня… у моей знакомой… брат попал в плохую компанию. Они собираются сделать что-то опасное. Она боится родителям сказать. А мне кажется, без взрослого не обойтись.

Он перестает возиться с досками и поворачивается ко мне. Смотрит внимательно. Очень внимательно.

— Ты правильно думаешь, — говорит он тихо. — Есть вещи, которые детям не под силу. И обратиться за помощью — не слабость, а ответственность. Это первое, что надо понять.

— Но она боится, что брат сочтет ее предательницей.

— А ты спроси ее: что страшнее — прослыть предательницей или потерять брата?

Я молчу. Он вздыхает, вытирает руки ветошью и садится на табуретку.

— Знаешь, Настя, я много лет работаю с мальчишками. Они все хотят быть сильными и смелыми. Это нормально. Компания дает им ложное чувство силы. Они думают: «Если я с ними — я крутой». А на самом деле они просто становятся чужими для самих себя.

Я слушаю, затаив дыхание.

— Я тебе по секрету скажу, — он понижает голос. — Когда мне было 14, я тоже поддался дурному влиянию. У нас во дворе была компания старших ребят. Они каждый день собирались, курили, выпивали. И чтобы не быть аутсайдером, я делал вид, что мне это тоже нравится.

— Правда?

— Правда. Хотя внутри все было против. Но я шел, потому что боялся, что они скажут: «Слабак». Это длилось несколько недель. Пока тренер по плаванию не заметил, что я на глазах теряю форму.

— И он с вами поговорил?

— Поговорил. Представляешь, не стал ругать. Не сказал: «Ты попал в плохую компанию, немедленно прекрати». Он сказал мне, что видит, что я хочу быть взрослым и смелым. Это здорово. И спросил, как я думаю, где настоящая смелость нужна больше — во дворе с сигаретой или на соревнованиях, когда ты выступаешь за школу?

— И что вы ответили?

— Я задумался. А потом он предложил мне поехать на областные соревнования в сборной от школы. Я так увлекся тренировками, что не оставалось времени на ту дворовую компанию, а потом и желания. Потому что я понял: там, во дворе, я хотел быть просто «своим». А тут — я был нужным. Это большая разница.

Я смотрю на него и чувствую мурашки.

— Значит, брату моей подруги тоже можно… предложить что-то другое?

— Конечно. Он просто хочет быть смелым. Это здоровое желание. Наша задача — показать ему, где его смелость может пригодиться по-настоящему.

— А как?

— Для начала — вытащить его из этой конкретной ситуации. Чтобы он не успел сделать глупость. А потом — найти ему дело, где он сможет быть героем без риска для себя и других.

Я смотрю на него и чувствую надежду. Мы не одни.

[СТРАНИЦА 3: ПЛАН]

Вечером мы сидим в кафешке — я, Соня и Петр Иванович. Я чувствую себя почти взрослой.

— Нам нужно три вещи, — говорит Петр Иванович. — Во-первых, вытащить Никиту из этой конкретной ситуации в пятницу. Во-вторых, дать ему альтернативу. В-третьих, показать Руслану, что крутым можно быть по-разному.