Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

Она писала.

Коробка.

Машина.

Бита.

Ноутбук отца.

Фотографии.

Лодочная станция.

Кладовка.

Ключи от клуба.

Каждая строка тянула за собой воспоминание. Некоторые рассыпались сразу, потому что ничего не значили. Артём постоянно оставлял у сестры вещи, забывал зарядки, перчатки, документы, книги, которые обещал прочитать, но никогда не открывал. Если проверять каждую случайно забытую мелочь, можно было потратить недели и все равно не понять, где заканчивается обычная безответственность брата и начинается сознательный расчет.

Кира закрыла глаза и попыталась вспомнить не предметы, а разговоры.

Не то, что Артём приносил.

То, что просил сохранить.

Разница существовала.

Большинство вещей он забывал случайно. Потом мог неделями не замечать отсутствия. Если Кира напоминала, смеялся и обещал забрать при случае. Но иногда говорил иначе. Коротко, почти серьезно. Не выбрасывай. Не трогай. Пусть пока полежит. Я потом заберу. В такие моменты привычная легкость оставалась, но звучала слишком нарочито, словно брат заранее репетировал небрежность.

Кира открыла глаза.

Спортивная сумка.

Она лежала в старом шкафчике возле раздевалки.

Несколько недель назад Артём приехал в клуб вечером, когда Кира уже собиралась домой. Тогда ничего необычного не произошло. Подростковая группа закончила тренировку, тренер спорил с отцом одного из учеников из-за пропущенных занятий, уборщица ругалась на грязь в душевых, а Кира пыталась одновременно закрыть кассу, ответить на сообщения и решить, когда вызывать мастера для ремонта бойлера. Артём появился без звонка, как обычно. Принес черную спортивную сумку с серой полосой, прошел в коридор и спросил, свободен ли старый шкафчик возле тренерской.

Кира даже не посмотрела внимательно.

Сказала, что шкафчик не используется, но замок давно заедает. Артём усмехнулся, ответил, что справится, и ушел в раздевалку. Через несколько минут вернулся без сумки. Попросил не выбрасывать, если она будет мешать.

– Заберу через пару дней, – сказал тогда брат.

– Ты всегда говоришь «через пару дней», – ответила Кира, не отрываясь от таблицы.

– В этот раз честно.

– Еще хуже. Когда ты специально уточняешь, что говоришь честно, хочется вызвать полицию заранее.

Он рассмеялся.

И ушел.

Сумка осталась.

Кира собиралась напомнить через неделю, потом забыла. Старый шкафчик стоял в узком коридоре за мужской раздевалкой, куда она почти не заходила без необходимости. Тренеры пользовались другими ячейками. Уборщица не трогала вещи, если их кто-то специально оставил. После нападения клуб закрыли, полиция осматривала помещения, но сумка могла остаться на месте. Если только Артём не забрал раньше. Если только люди Ратникова не нашли. Если только кто-нибудь вообще обратил внимание.

Кира схватила блокнот и почти выбежала из комнаты.

У двери стоял Тимур.

Не прислонившись к стене и не изображая случайное появление. Просто находился в коридоре, в нескольких шагах от порога, с телефоном в руке. После задержания Ларина он действительно не отходил далеко. Видимо, Марк решил, что объект засвечен настолько, что даже внутри дома Кира не должна перемещаться одна.

Она остановилась.

– Вы теперь караулите дверь?

– Пока да.

– Очень успокаивает.

– Не должен успокаивать.

– А зачем тогда?

– Чтобы вы не исчезли в очередное окно.

– В этот раз я собиралась вниз.

– Хорошо.

Кира посмотрела на него внимательнее.

– Я вспомнила вещь.

Тимур мгновенно перестал воспринимать разговор как привычную перепалку.

– Какую?

– Сумку Артёма. Черную, спортивную, с серой полосой. Он оставил в клубе несколько недель назад. В старом шкафчике возле мужской раздевалки.

– Когда точно?

– Не помню. Наверное, недели три назад. Может, четыре.

– Что внутри?

– Не знаю.

– Проверяли?

– Нет.

– Почему?

– Потому что до позавчера считала брата человеком, который просто захламляет чужие помещения. Не международным мастером тайников.

Тимур не ответил. Набрал короткое сообщение.

– Марку?

– Да.

– Я сама могу рассказать.

– Расскажете.

Он убрал телефон.

– Идемте.

На лестнице Кира неожиданно почувствовала возбуждение, почти похожее на облегчение. После долгих часов неизвестности появилась конкретная точка. Не абстрактная квартира, где придется перебирать кладовку, коробки и воспоминания. Не слова Ларина. Не таблицы из архива, смысл которых еще предстояло расшифровать. Реальная вещь в реальном месте. Шкафчик. Сумка. Возможно, внутри лежит вторая часть ключа. Возможно, записка. Возможно, что-то, объясняющее исчезновение Артёма.

Разум сразу напомнил: слишком просто.

Но Кира не хотела слушать.

Марк находился в кабинете. На столе лежали планшет, несколько распечаток и раскрытый ноутбук. Телефон стоял на громкой связи, оттуда доносился голос Данилы. Судя по всему, пациент снова участвовал в работе из комнаты, пока Вера не обнаружила нарушение режима.

– Сумка, – сказал Марк вместо приветствия.

– Черная, с серой полосой, – ответила Кира. – Артём оставил несколько недель назад. Запер в старом шкафчике возле мужской раздевалки. Попросил не выбрасывать.

– Почему вспомнили только сейчас?

Вопрос прозвучал спокойно, но Кира все равно почувствовала раздражение.

– Потому что за последние годы он оставил у меня сотни вещей. Я не вела учет каждой футболки и зарядки.

– Не обвиняю.

– Звучит похоже.

– Уточняю.

– Иногда уточнения тоже раздражают.

Данила тихо сказал через телефон:

– Это естественное свойство марковских уточнений. Привыкайте.

– Ты должен спать, – произнес Марк.

– Сплю интеллектуально.

– Это не существует.

– У вас недостаточно воображения.

Кира подошла к столу.

– Мы едем в клуб.

Марк поднял взгляд.

– Нет.

Она почти рассмеялась.

– Мы только что договорились, что я участвую в поиске ключа.

– Участвуете.

– Сумка в клубе.

– Ее заберут люди Тимура.

– Нет.

– Кира.

– Нет, Марк. Мы уже обсудили условия. Если вещь связана с Артёмом, я участвую. Я знаю шкафчик. Знаю помещение. Знаю, что могло измениться. И хочу увидеть сумку до того, как кто-нибудь начнет вскрывать ее в гараже без меня.

– Клуб является местом нападения. Там работала полиция. Возможно, осталось наблюдение людей Ратникова. После звонка Ларина мы не можем считать безопасным ни один маршрут.

– Значит, организуйте безопасный.

– Безопасных нет.

– Тогда менее опасный.

Марк смотрел внимательно.

– Это не прогулка к квартире.

– К квартире вы тоже не хотели ехать.

– И правильно не хотели, судя по разведчику у забора.

– Но сумка может содержать ключ.

– Поэтому заберем.

– Вместе.

– Нет необходимости подвергать вас риску.

– Необходимость есть. Вы хотите, чтобы я не считала себя грузом? Перестаньте оставлять в доме при первом реальном действии.

– Вы участвуете в анализе.

– Я участвую в разговорах. Это не одно и то же.

Марк замолчал.

Тимур стоял у двери, не вмешиваясь. Кира чувствовала его внимание, но не понимала, поддержит мужчина или снова скажет, что риск неоправдан.

– Клуб уже осматривали, – произнес Марк наконец. – Снаружи работают камеры. Внутри часть помещений опечатана. Любой вход может привлечь внимание.

– У меня есть право войти в собственный клуб.

– Официально – да. Фактически ваше появление там подтвердит, что вы живы и участвуете в поисках.

– Ларин уже отправил фотографию окна. Они знают, что я жива.

– Не знают, где окажетесь дальше.

– Поэтому я не поеду одна.

– Кира.

Она положила блокнот на стол.

– Вы сами сказали: без моего участия не поймете, какие вещи важны. Даже если ваши люди принесут сумку, внутри может находиться мелочь, значение которой знаете только я или Артём. Фотография. Бумажка. Старый ключ. Номер. Вы потеряете время на пересказ. А если кто-то следит за клубом, время работает против нас.

Данила сказал:

– Она права.

Марк перевел взгляд на телефон.

– Ты из принципа выбираешь неудобную сторону?

– Нет. Из любви к логике. И немного из любви к неудобным сторонам.

– Вера знает, что ты работаешь?

– Сейчас не об этом.

– Узнает.

– Угрозы стали совсем низкими.

Марк снова посмотрел на Киру.

– Поездка короткая. Вход только после проверки. Выполняете команды Тимура без споров. Если он скажет возвращаться – возвращаетесь. Независимо от того, нашли сумку или нет.

– Согласна.

– Если ситуация меняется, не пытаетесь спасать вещи, людей или собственное чувство достоинства.

– Последнее особенно трудно.

– Кира.

– Согласна.

– Бронежилет.

– Уже поняла.

– И никакой самодеятельности.

Она улыбнулась.

– У вас слишком широкое определение самодеятельности.

– Поэтому уточняю: идете только туда, куда разрешит Тимур. Ничего не трогаете до проверки. Не отходите от него дальше чем на несколько шагов.

– Вы хотите привязать меня ремнем?

– Если понадобится.

Кира посмотрела на Тимура.

– Это угроза?

Он ответил спокойно:

– Нет.

– Тогда что?

– Возможность.

Данила тихо рассмеялся.

– Я бы на вашем месте не проверял.

– Никто не спрашивал, – сказала Кира.

– Именно поэтому советы особенно ценны.

Марк взял телефон и начал отдавать распоряжения. Говорил коротко, без лишних объяснений. Две машины. Проверка района. Вход через соседнее помещение. Наблюдение по внешнему контуру. Отдельная группа возле запасного выезда. Никто не должен подходить к главному входу. Никакой связи по обычным каналам.

Кира слушала и постепенно понимала: вылазка, которую она мысленно представляла почти простой поездкой до клуба, превращается в небольшую операцию. Именно так, вероятно, и выглядела реальность этих мужчин. Любое перемещение требовало маршрутов, резервных машин, людей на точках, связи, проверки камер и готовности развернуться в любой момент. Нельзя просто сесть за руль и приехать. Нельзя войти через знакомую дверь. Нельзя довериться привычному городу, потому что привычность давно стала самой опасной иллюзией.

– Двадцать минут на подготовку, – сказал Марк.

– Я готова.

– Тогда наденьте куртку и спускайтесь в гараж.

– Вы едете?

– Да.

Кира не ожидала.

– Думала, останетесь в доме и будете командовать по телефону.

– Могу, если предпочитаете.

– Не предпочитаю.

– Тогда идите.

Она направилась к двери.

– Кира, – сказал Марк.

Кира обернулась.

– Что?

– Если Тимур скажет уходить, вы уходите.

– Уже договорились.

– Повторяю.

– Вы всегда повторяете то, что считаете особенно важным?

– Пока не уверен, что услышали.

– Я слышу вас значительно лучше, чем хотелось бы.

– Хорошо.

– И все равно могу не согласиться.

– Но выполните.

Кира посмотрела ему прямо в глаза.

– В момент опасности – да.

– Этого достаточно.

Она вышла.

В комнате Тимур помог надеть бронежилет. Кира не ожидала, что предмет окажется настолько тяжелым. Плотные пластины давили на плечи, ограничивали движение, заставляли держать спину иначе. Поверх жилета пришлось надеть свободную темную куртку, найденную в доме. В зеркале отражалась почти обычная женщина, только одежда сидела странно, а выражение лица стало серьезнее.

– Неудобно, – сказала Кира.

– Так и должно быть, – ответил Тимур.

– Почему полезные вещи всегда неудобные?

– Не всегда.

– Назовите удобную.

Он задумался.

– Кофе.

Кира посмотрела на него через зеркало.

– Это была шутка?

– Нет.

– Жаль. Уже начала надеяться.

Тимур проверил застежки, поправил край жилета и отступил.

– Дышать можете?

– Пока да.

– Руки поднимите.

Кира подняла.

– Повернитесь.

Она повернулась.

– Вы наслаждаетесь?

– Нет.

– Очень похоже на подготовку ребенка к зимней прогулке.

– Ребенок меньше спорил бы.

– Сомневаюсь.

Он посмотрел на нее внимательнее.

– Страшно?

Кира уже собиралась автоматически ответить «нет», но остановилась. После Ларина ложь выглядела слишком очевидной.

– Да, – сказала она.

Тимур кивнул.

– Хорошо.

– Что хорошего?

– Значит, будете внимательнее.

– Вы умеете поддерживать.

– Не моя специализация.

– Уже заметила.

Он взял со стола небольшую гарнитуру.

– В ухо.

– Я тоже буду слышать связь?

– Только меня и Марка.

– Почему не всех?

– Лишний шум мешает.

Кира вставила наушник.

– Проверка.

Голос Тимура прозвучал одновременно рядом и внутри уха, от чего она вздрогнула.

– Слышу.

– Если скажу остановиться – останавливаетесь. Пригнуться – пригибаетесь. Назад – идете назад.

– Даже если впереди сумка?

– Особенно если впереди сумка.

– Хорошо.

Он открыл дверь.

– Идите рядом.

– Это приказ?

– Да.

Кира почти улыбнулась.

– Иногда вы удивительно честны.

– Удобнее.

Через двадцать минут две машины выехали из гаража.

Кира сидела на заднем сиденье рядом с Тимуром. Марк устроился впереди, рядом с водителем. Вторая машина шла немного позади, затем исчезла из зеркал после первого поворота. Маршрут менялся несколько раз. Они въехали в поселок, свернули на узкую дорогу, проехали мимо небольшого магазина, затем вернулись на шоссе и снова ушли в сторону города. Кира пыталась следить, но быстро перестала понимать, где находятся. Тимур смотрел в окно. Марк время от времени получал сообщения и отвечал короткими фразами.

– Чисто, – сказал он после очередного звонка. – Возле клуба без движения. Полицейская машина уехала сорок минут назад. Камеры внешнего кольца работают.

– А люди Ратникова? – спросила Кира.

– Не видим.

– Это не значит, что их нет.

Марк посмотрел в зеркало заднего вида.

– Быстро учитесь.

– Среда располагает.

– Поэтому не задерживаемся.

Город встретил их привычной жизнью.

Это оказалось почти оскорбительным. Светофоры переключались с красного на зеленый. Люди переходили улицы, разговаривали по телефону, несли пакеты из магазинов. Возле остановки стояла женщина с ребенком. Курьер на велосипеде ругался на водителя такси. У кафе сидела компания студентов, несмотря на холод. Никто не выглядел человеком, способным лежать в снегу возле чужого забора. Никто не знал, что в темной машине проезжает женщина в бронежилете, которая несколько дней назад считала главной проблемой неисправный бойлер в клубе.

– Странно, – сказала Кира.

– Что? – спросил Тимур.

– Все продолжается.

– Что именно?

– Город. Люди. Магазины. Машины. Как будто ничего не произошло.

Тимур посмотрел в окно.

– Для них не произошло.

– А для нас?

– Произошло.

– Очень философски.

– Не планировал.

Марк ничего не сказал, но Кира заметила, как он на секунду поднял взгляд от телефона.

До клуба они не доехали напрямую.

Машина свернула за два квартала, остановилась во дворе старого административного здания и въехала в подземный паркинг. Там уже ждал другой автомобиль – неприметный серый кроссовер. Пересели быстро. Кира не задавала вопросов. Начала понимать: мужчины меняют машины не ради драматичности, а потому что любая камера, номер или случайный свидетель могут стать следующей ниткой.

Через несколько минут кроссовер остановился возле склада, примыкающего к задней части здания клуба. Кира знала это место. Соседнее помещение много лет арендовала небольшая компания, торговавшая строительными материалами. Между складами существовал служебный коридор, которым иногда пользовались для доставки оборудования. Формально дверь оставалась закрыта, но старый хозяин здания никогда не менял замок.

– У вас есть ключ? – спросила Кира.

Тимур достал связку.

– Теперь есть.

– Не хочу знать, откуда.

– Правильно.

Впереди уже работала группа охраны. Один мужчина стоял возле двери склада, другой исчез внутри. Все выглядело почти буднично: темные куртки, обычные машины, никаких заметных оружейных ремней и команд вслух. Если кто-то наблюдает из соседнего окна, увидит нескольких людей, приехавших по хозяйственным делам.

Тимур вышел первым.

Марк повернулся к Кире.

– Ждете.

– Пока Тимур проверяет.

– Да.

– Знаю.

– Хорошо.

Она смотрела через окно.

Складская дверь открылась. Тимур вошел. Прошла минута. Потом еще одна. Кира ощущала, как каждая секунда растягивается. Знакомое здание находилось совсем рядом, за стеной. Там клуб, стойка администратора, разбитые зеркала, засохшая кровь, вещи, оставленные после нападения. Там шкафчик. Сумка. Возможно, ключ.

Голос Тимура прозвучал в наушнике:

– Коридор чистый. Идем.

Марк вышел первым, открыл ее дверь.

– Рядом со мной, – сказал он.

Кира выбралась из машины.

Воздух пах снегом, влажным бетоном и металлической пылью. Они быстро пересекли несколько метров до склада. Внутри стояли поддоны, коробки и рулоны утеплителя. Свет не включали. Только фонари, направленные вниз. Тимур ждал возле дальней стены, где небольшая металлическая дверь вела в служебный проход.

– Дальше я первый, – сказал он. – Кира за мной. Марк сзади.

– Я помню правила.

– Повторяю.

– Вы сговорились.

– Возможно.

Она бросила на него взгляд.

– Не начинайте.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

Тимур открыл дверь.

Коридор встретил знакомым запахом клуба: резина, пыль, старое дерево, спортивная магнезия и что-то резкое, химическое, оставшееся после уборки. Видимо, помещение уже частично привели в порядок после полицейского осмотра. Свет не горел. Вдалеке виднелась слабая полоска аварийной лампы. Кира знала этот проход слишком хорошо. Здесь подростки бегали после тренировок, спорили, толкались, забывали бутылки с водой. Здесь уборщица оставляла тележку. Здесь Артём однажды пытался починить лампу и едва не обесточил половину здания.

Теперь коридор выглядел чужим.

Узким.

Опасным.

Тимур двигался медленно, проверяя каждую дверь. Один человек охраны шел впереди по другой стороне, почти не попадаясь в поле зрения. Марк оставался позади Киры. Она чувствовала его присутствие, но не оборачивалась.

Первой появилась дверь мужской раздевалки.

Кира остановилась.

– Там, – сказала тихо. – Через раздевалку и направо. За тренерской.

Тимур поднял руку.

– Ждите.

Он вошел внутрь один.

Несколько секунд не происходило ничего. Кира смотрела на темный проем и ощущала, как сердце ускоряется. Вчера она спорила, требовала участия, доказывала, что больше не груз. Теперь тело напоминало: участие не состоит только из права задавать вопросы. Оно означает стоять в темном коридоре и ждать, пока человек впереди проверяет помещение, где может находиться кто угодно.

– Чисто, – сказал Тимур.

Кира вошла.

Раздевалка выглядела почти обычно. Ряды деревянных скамеек, металлические шкафчики, крючки на стенах. Только несколько дверец оставались открытыми после осмотра полиции, а на полу возле душевой лежала перевернутая пластиковая корзина. Свет фонарей выхватывал знакомые вещи отдельными фрагментами.

Кира прошла вперед.

– Дальше.

Тимур остановил ладонью.

– Я первый.

– Там маленький коридор.

– Знаю.

– Откуда?

– Схему смотрел.

– Конечно.

Он проверил дверь, затем открыл.

За ней действительно находился короткий проход, заканчивающийся небольшой тренерской комнатой. Вдоль стены стояли старые шкафчики, которыми почти никто не пользовался. Один из них отличался выцветшей наклейкой с эмблемой клуба. Дверца немного провисла. Замок выглядел так, будто открывается только после долгого спора и удара ладонью в нужное место.

Кира указала.

– Этот.

Тимур подошел, осмотрел пол, ручку, края дверцы.

– Трогали недавно, – сказал он.

– Откуда знаете?

– Пыль.

Кира пригляделась. На металле действительно виднелась чистая полоса возле замка. Кто-то открывал шкафчик после того, как помещение надолго осталось без людей. Возможно, Артём. Возможно, полиция. Возможно, люди Ратникова.

– У полиции был доступ, – сказал Марк за спиной.

– Спрашиваем потом, – ответил Тимур.

Он надел перчатки, попробовал ручку. Заперто.

– Ключ? – спросил.

Кира покачала головой.

– Замок открывался любым маленьким ключом, если немного поднять дверцу. Иногда отверткой.

Тимур посмотрел на нее.

– Надежно.

– Клуб не секретная база.

– Уже заметил.

Он достал тонкий инструмент, поднял дверцу и через несколько секунд повернул замок. Металл тихо щелкнул.

Кира задержала дыхание.

Тимур открыл шкафчик.

Внутри лежала спортивная сумка.

Черная ткань, серая полоса вдоль боковой части, потертые ручки. Именно та. Кира узнала сразу. Артём носил ее много лет: в поездки, на тренировки, иногда использовал вместо чемодана. Один из бегунков молнии отсутствовал, вместо него была продета тонкая металлическая скрепка. На боку оставалось небольшое белое пятно краски после ремонта в квартире.

Сумка выглядела совершенно обычной.

Но бита тоже выглядела обычной.

– Не трогайте, – сказал Тимур.

– Даже не собиралась.

Он осмотрел шкафчик фонариком, затем достал небольшое устройство и провел вдоль сумки.

– Сигнала нет.

– Это хорошо? – спросила Кира.

– Пока да.

– Маячок?

– Не вижу.

– Открывайте.

Тимур не спешил.

– Сначала наружу.

– Почему?

– Мало места.

– Если внутри что-то важное, я хочу видеть.

– Увидите.

– Здесь.

– Нет.

Кира уже собиралась спорить, когда в наушнике прозвучал чужой голос:

– Машина остановилась у главного входа.

Все замерли.

Марк мгновенно поднял телефон.

– Какая?

– Белый седан. Один человек внутри. Двигатель работает.

Тимур закрыл шкафчик, не забирая сумку.

Кира почувствовала, как внутри поднимается протест.