Полная версия
Глава 2
Гарри
Вызов
— Ты невозможен.
Луи произнёс это ещё до того, как двери лифта успели закрыться.
Я нажал кнопку первого этажа и прислонился плечом к зеркальной стене.
— Мы получили проект.
— Это не отменяет того факта, что ты невозможен.
— Значит, я невозможен и эффективен.
— Ты опоздал на четырнадцать минут.
— На тринадцать.
Луи медленно повернул ко мне голову.
— Она посмотрела на часы.
— Я тоже.
— Ты вошёл в девять сорок четыре.
— Встреча начиналась в девять тридцать одну.
— Она начиналась в половину десятого.
— Тогда не понимаю, зачем они пригласили нас на минуту позже.
Луи прикрыл глаза и глубоко вдохнул. За годы работы со мной он выработал несколько способов не совершить убийство. Медленное дыхание было одним из них.
Я наблюдал за цифрами над дверью лифта.
Восемь.
Семь.
Шесть.
— Авария на въезде? — спросил Луи.
— Там действительно была авария.
— С другой стороны здания.
— Я не уточнял, на каком именно въезде.
— Ты специально заехал за кофе.
— Я не могу придумывать рекламные концепции без кофе.
Луи ничего не ответил.
Он держал под мышкой папку с документами, в другой руке — ноутбук, а на его лице появилось знакомое выражение человека, который мысленно составлял список причин, почему стоило открыть агентство в одиночку.
Но в одиночку он бы не открыл.
Как и я.
Styles & Tomlinson существовало пятый год. Первые два мы работали в крошечной комнате над химчисткой, где пахло паром, стиральным порошком и чужими пальто. Клиентов было мало, денег ещё меньше, а Луи по вечерам самостоятельно сводил счета, потому что нанять бухгалтера мы не могли.
Теперь у нас был собственный офис, команда из двадцати трёх человек и проекты, за которые крупные компании были готовы платить суммы, когда-то казавшиеся нам неприличными.
Правда, Луи всё ещё считал расходы сам.
Не потому что не доверял бухгалтеру.
Он просто не доверял никому.
— Ты мог хотя бы извиниться сразу, — сказал он.
— Я извинился.
— После того, как я заставил тебя.
— Я собирался.
— Нет, не собирался.
— Ты не можешь этого знать.
— Знаю. Пять лет наблюдаю, как ты входишь на встречи так, будто люди должны благодарить тебя уже за то, что ты пришёл.
Я посмотрел на своё отражение в зеркале.
Белая рубашка сидела хорошо. Волосы после ветра выглядели чуть менее аккуратно, чем утром, но это редко было проблемой. Скорее наоборот.
— Иногда они действительно должны.
— А иногда могут выбрать другое агентство.
— Но сейчас же не выбрали. Благодаря концепции.
— Которую мы теперь должны подготовить к четвергу, потому что тебе захотелось произвести впечатление.
— Я его произвёл.
— Особенно на Амелию.
Я перевёл взгляд на Луи.
Он смотрел прямо перед собой, но уголок его рта едва заметно приподнялся.
— Какое именно?
— Она хотела убить тебя. Мне кажется, маркер мог оказаться в твоей сонной артерии.
— Но не убила.
— Потому что у неё рабочая встреча, а не отсутствие фантазии.
Лифт остановился на пятом этаже. Двери открылись, впуская женщину с маленькой девочкой. При виде нас девочка спряталась за её пальто и продолжила рассматривать мои кольца.
Я улыбнулся ей.
Она тут же отвернулась.
Отказы сегодня начинали повторяться.
— Она мне не понравилась, — сказал я, когда двери снова закрылись.
Луи фыркнул.
— Разумеется.
— Слишком напряжённая.
— Ты специально выводил её из себя.
— Я задавал вопросы.
— Ты сказал, что анализируешь только тех, кто тебе интересен.
— В профессиональном смысле.
На этот раз Луи рассмеялся.
— Ты сам не поверил в это уточнение.
— Главное, чтобы поверила она.
— Она не поверила.
Я вспомнил, как Амелия посмотрела на меня после этих слов. Прямо, холодно, без привычного смущения, которое люди пытались спрятать за улыбкой.
Её лицо почти не изменилось.
Почти.
У неё слегка напряглась челюсть.
А потом она назвала меня мистером Стайлсом с таким выражением, будто это было оскорбление.
— Она слишком серьёзная, — добавил я.
— И ты поэтому до сих пор о ней говоришь?
— Мы обсуждаем клиента.
— Мы обсуждаем одного менеджера проекта.
— Она руководит проектом. Это важно.
— Конечно.
Лифт остановился на первом этаже.
Я вышел первым.
В холле было многолюдно: кто-то ждал у стойки регистрации, кто-то разговаривал по телефону, сотрудники отеля проводили небольшую экскурсию для потенциальных партнёров. За стеклянными дверями моросил дождь.
Луи направился к выходу.
— Машина в подземной парковке, — напомнил я.
— Я знаю.
— Ты идёшь в другую сторону.
Он остановился.
Несколько секунд смотрел на двери, затем перевёл взгляд на указатель парковки.
— Из-за тебя я потерял способность ориентироваться.
— Не переживай. Я скажу всем, что это произошло из-за аварии на въезде.
Он показал мне средний палец, прикрыв ладонь папкой от девушки за стойкой.
Я пошёл следом, улыбаясь.
Встреча прошла хорошо.
Лучше, чем хорошо.
Мы получили крупный проект почти на год, доступ к двум новым гостиницам и возможность полностью изменить бренд, который давно нуждался в чём-то смелее тёплого света и людей в халатах.
Но, спускаясь в парковку, я думал не о бюджете.
Я думал о том, как Амелия стёрла надпись с доски.
Она сделала это резко, почти зло, будто несколько слов, написанных чёрным маркером, представляли для неё личную угрозу.
Я видел это через стеклянную дверь.
Она решила, что я уже ушёл.
А я задержался рядом с лифтом, потому что Луи что-то уточнял у Маргарет.
Амелия несколько секунд стояла перед доской, глядя на слоган. Потом провела губкой по словам с таким усилием, что доска качнулась.
Мне понравилось.
Не потому, что я хотел её разозлить.
Хотя это тоже оказалось неожиданно приятным.
Просто большинство людей соглашались со мной слишком быстро. Клиенты кивали, сотрудники записывали, женщины смеялись чуть громче, чем требовали мои шутки. Даже те, кому я не нравился, обычно пытались скрыть это ради работы, выгоды или вежливости.
Амелия не пыталась.
Если она считала меня самовлюблённым придурком, то не видела причин оставлять это при себе.
Редкое качество.
Изматывающее, вероятно.
Но редкое.
— Ты за рулём, — сказал Луи, бросив мне ключи.
Я поймал их одной рукой.
— Почему?
— Потому что последние два часа я исправлял всё, что ты говорил.
— Ты согласился всего на один компромисс.
— Именно. Я истощён.
Мы сели в машину.
Луи сразу открыл ноутбук, хотя до офиса было не больше двадцати минут. Я выехал с парковки и включил музыку.
— Тише, — попросил он.
Я убавил звук на одно деление.
— Ещё.
— Ты разрушаешь атмосферу.
— Я пытаюсь посчитать, сколько людей придётся подключить к проекту.
— Всех талантливых.
— Очень полезно.
— За это ты меня и ценишь.
— Я ценю тебя за то, что ты иногда создаёшь что-то стоящее между опозданиями и флиртом с клиентами.
Я посмотрел на него.
— Я не флиртовал.
Я перевёл взгляд на дорогу.
— Значит, вопрос закрыт, — сказал Луи.
— Какой вопрос?
— Тот, который ты уже начал рассматривать в своей голове.
— Я рассматриваю проект.
— Ты рассматриваешь её.
— У неё красивые глаза.
Луи захлопнул ноутбук.
— Вот. Началось.
— Я просто заметил.
— Ты всегда просто замечаешь. Потом просто находишь номер. Просто предлагаешь выпить. А через неделю я объясняю очередной женщине, почему ты не отвечаешь.
Я свернул на главную улицу.
Дождь усилился. Капли ударяли по лобовому стеклу, дворники двигались быстрее.
— Я не собираюсь приглашать Амелию выпить.
— Хорошо.
— Пока.
— Гарри.
— Мы работаем вместе. Это было бы непрофессионально.
— Рад, что хотя бы один из нас понимает значение этого слова.
— Кроме того, она не согласится.
Луи повернулся ко мне.
— И именно поэтому ты уже хочешь спросить.
Я улыбнулся.
Он слишком хорошо меня знал.
Это раздражало.
— Мне стало интересно, — признал я.
— Нет. Тебе отказали ещё до того, как ты что-то предложил, и твоё самолюбие решило, что это чрезвычайная ситуация.
— Она не отказала.
Луи устало выдохнул. Я снова посмотрел на дорогу.
Амелия не улыбнулась мне ни разу.
Почти.
В середине встречи, когда я сказал про кризис личности, уголок её губ дрогнул. Она сразу отвернулась к экрану, но я заметил.
Как заметил, что она заранее знала — первоначальная концепция слабая.
Как заметил, что она проверяла реакцию Маргарет.
Как заметил её короткий вдох, когда я назвал её по имени.
И то, как она старалась не коснуться моих пальцев, забирая лист.
Большинство людей думали, что наблюдательность нужна мне только для работы. Чтобы понимать, чего хочет клиент, до того, как он успеет сформулировать это сам.
Но люди вообще были интереснее брендов.
Бренды не пытались скрывать, что им что-то нужно.
Луи снова открыл ноутбук.
— Не впутывай агентство в свою личную жизнь.
— У меня нет личной жизни.
— Вот именно. Сохрани эту традицию.
Наш офис занимал два верхних этажа бывшей фабрики на востоке города.
Когда мы только арендовали помещение, здесь были голые кирпичные стены, бетонный пол и окна, через которые зимой дуло так, будто мы работали на улице. Луи считал, что ремонт займёт два месяца.
Он занял почти год.
Теперь на первом этаже располагались переговорные, кухня и рабочие места команды. Второй был разделён между отделом стратегии, небольшой фотостудией и нашими кабинетами.
Стеклянными, к сожалению.
Идея принадлежала дизайнеру.
Она сказала, что прозрачные стены создадут ощущение открытости. Как и во всех офисах.
На деле они позволяли сотрудникам видеть, как я лежу на диване, утверждая, что думаю.
Когда мы вошли, Софи, наш аккаунт-директор, поднялась из-за стола.
— Ну?
Луи положил папку перед ней.
— Предварительно согласовали.
По офису прокатилась волна радостных возгласов.
Кто-то захлопал. Марк из отдела дизайна поднял обе руки, будто лично заключил сделку. Софи обняла Луи, затем повернулась ко мне.
— Они выбрали концепцию с домом?
— Нет.
— Значит, твою?
— У нас не было моей.
— Теперь есть, — сказал Луи. — И подготовить её нужно к четвергу.
Радость в офисе заметно стихла.
Софи посмотрела на календарь, потом на меня.
— Сегодня понедельник.
— Я в курсе.
— Три дня?
— Почти четыре.
— Это не так работает.
— Всё работает, если правильно мотивировать людей.
Марк нахмурился:
— Ты снова хочешь заказать пиццу и назвать это мотивацией?
— В прошлый раз никто не жаловался.
— В прошлый раз мы закончили в три часа ночи.
— Но с пиццей.
Софи забрала у Луи документы.
— Через двадцать минут в большой переговорной. Хочу услышать всё, что они дали, и понять, как превратить твою импровизацию в настоящую кампанию.
— Это была не импровизация.
Луи посмотрел на неё.
— Это была импровизация.
— Вдохновение.
Я направился к лестнице.
— А что за менеджер проекта? — крикнула Софи мне вслед. — Нормальная?
Луи ответил раньше меня:
— Очень.
Я остановился на первой ступени.
— Слишком серьёзная.
— То есть нормальная, — повторил он.
— Она сказала, что заменит нас.
Марк усмехнулся:
— Уже люблю её.
— В очередь, — бросил я и поднялся наверх.
Собственный кабинет встретил меня тишиной.
На столе лежали папки, которые я собирался разобрать ещё на прошлой неделе. На подоконнике стоял засохший цветок. Я понятия не имел, кто его принёс и зачем продолжал поливать первые несколько месяцев.
Я снял пальто, бросил его на диван и подошёл к окну.
Дождь размывал город. Машины двигались по мокрым улицам, люди прятались под зонтами. С высоты всё выглядело тише и аккуратнее, чем было на самом деле.
Я достал телефон.
Новых сообщений оказалось одиннадцать.
Три от клиентов.
Два от матери.
Одно от женщины по имени Клара, с которой я ужинал в пятницу.
Ты исчез.
Я прочитал сообщение и заблокировал экран.
Мы провели вместе один вечер. Я не давал обещаний и, насколько помнил, не говорил ничего, что можно было принять за них.
Хотя люди редко слушали только слова.
Они слушали интонацию, смотрели, как долго ты держишь их за руку, и придумывали продолжение там, где его не предполагалось.
Я положил телефон на стол.
Амелия, вероятно, не стала бы придумывать.
Скорее потребовала бы письменное подтверждение намерений в двух экземплярах.
Я сел за компьютер и открыл материалы Aster, которые Луи переслал ещё из машины.
Исследования были подробными. Слишком подробными. Сотни страниц таблиц, опросов и выводов, написанных людьми, боявшимися сформулировать хоть одну конкретную мысль.
Я пролистал презентацию до слайда с первоначальной концепцией.
«Дом там, где вас ждут».
Безопасно.
Тепло.
Абсолютно безлико.
Амелия действительно не верила в неё.
Но защищала.
Не из упрямства. Из ответственности. Она отвечала за работу команды и не позволила мне обесценить её перед руководством, даже понимая, что я прав.
Это мне понравилось больше, чем должно было.
Я открыл новый файл.
Посередине пустого листа написал:
Кем ты становишься, когда тебя никто не знает?
Посмотрел на фразу.
Удалил.
Место, где можно не быть собой.
Слишком мрачно.
Оставьте привычную жизнь за дверью.
Лучше.
Я записал ещё несколько вариантов, затем открыл архивные фотографии первого отеля. Старое кирпичное здание, вывеска с золотыми буквами, букеты астр на стойке регистрации. На одном снимке пожилая женщина стояла рядом с владельцем и смеялась, запрокинув голову.
В истории бренда действительно было что-то живое.
Амелия нашла это, но не использовала.
Почему?
Возможно, не получила разрешение.
Возможно, решила, что личная история основателя не заинтересует молодую аудиторию.
Или просто не успела связать её с общей концепцией.
Я потянулся за телефоном и открыл почту.
В переписке по проекту было около десяти адресов. Её имя я нашёл сразу.
Amelia Rowe — Senior Project Manager.
Я нажал «новое письмо».
Несколько секунд смотрел на пустое поле.
Луи просил не впутывать агентство в личную жизнь.
Но это было рабочее письмо.
Почти.
Тема: Aster
Амелия, пришлите, пожалуйста, все архивные материалы об основателе сети и его жене. Особенно фотографии первых лет работы и всё, что связано с названием.
Я перечитал.
Слишком сухо.
Добавил:
И не переживайте, в четверг я постараюсь не опоздать.
Подумал и заменил:
В четверг я не опоздаю.
Это выглядело как обещание.
Я не любил обещания.
Удалил.
В итоге написал:
В четверг можете начинать без меня. Я всё равно успею указать, что именно вы делаете неправильно.
Улыбнувшись, я отправил письмо.
Ответ пришёл через четыре минуты.
Я открыл его сразу.
Мистер Стайлс,
архивные материалы прикреплены к письму. Часть фотографий существует только в печатном виде, поэтому их подготовят к нашей следующей встрече.
В четверг мы действительно начнём без вас.
Амелия Роу.
Ни приветствия.
Ни смайлика.
Ни реакции на последнюю строчку.
Я перечитал письмо дважды.
Затем написал:
Гарри.
Ответа не было.
Через минуту я отправил ещё одно:
Вы упорно называете меня мистером Стайлсом. Начинаю подозревать, что вам нравится, как это звучит.
На этот раз она отвечала дольше.
Семь минут.
Я знал, потому что смотрел на время в правом углу экрана, вместо того чтобы работать.
Новое письмо появилось в половине первого.
Это помогает мне помнить, что наше общение исключительно профессиональное.
Я откинулся на спинку кресла.
Интересно.
Я набрал:
А мне казалось, для этого достаточно вашего парня. Он же есть у вас?
Курсор мигал в конце строки.
Я смотрел на неё несколько секунд.
Потом удалил.
Не потому, что фраза была неудачной.
Она была хорошей.
Но слишком ранней.
Амелия не походила на женщину, которая станет играть только потому, что я начал. Если надавить сейчас, она закроется.
Я написал другое:
Тогда в четверг постараюсь вести себя профессионально.
Её ответ пришёл почти сразу.
Это будет неожиданно.
Я рассмеялся.
Громче, чем следовало.
Через стеклянную стену Луи поднял голову от документов в своём кабинете. Посмотрел на меня, затем на компьютер.
Он встал.
Я успел закрыть почту за секунду до того, как он вошёл без стука.
— Что ты сделал?
— Работаю.
Луи посмотрел на пустой документ на моём экране.
— Вижу.
— Я запросил архивные материалы.
— У Амелии?
— Она руководит проектом.
— И поэтому ты улыбаешься компьютеру?
— Она прислала нужные фотографии.
— Очень смешные?
— Некоторые старые причёски действительно вызывают вопросы.
Луи подошёл к столу и протянул руку.
— Покажи переписку.
— Это конфиденциально.
— Это корпоративная почта.
— Тем более.
Он несколько секунд смотрел на меня.
— Гарри.
— Луи.
— Ты обещал не трогать клиентку.
— Я ничего не обещал.
— Я сказал не трогать клиентку.
— А я ничего не ответил. Это совершенно другая юридическая ситуация.
Я встал из-за стола и подошёл к доске.
— Она мне не нравится.
— Конечно.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Она раздражающая.
— Ужасная женщина. Ответила тебе на рабочее письмо и не упала в обморок от восторга.
Я взял маркер и написал на доске первый вариант концепции.
— Мы не подходим друг другу.
— Потому что у неё интеллект выше твоего?
Луи сел на край стола.
— Тебе просто не понравилось, что она не впечатлилась.