Пламя Лангедока. Книга Первая. Песнь Лангедока.

...

— Ты заметил? — неожиданно спросил Арно.

— Что именно?

— Кто здоровается первым.

Раймон оглянулся.

— Все?

— Нет. Подумай.

Юноша нахмурился. Через несколько минут ответил:

— Старики.

Арно довольно кивнул.

— Верно.

— И что это значит?

— Они видели войну.

Молодые еще думают, что оружие приносит славу. Старики знают, что оно приносит могилы.

Раймон ничего не ответил.

...

К полудню солнце стало припекать. Отряд остановился у небольшого монастыря. Белые стены почти скрывались среди кипарисов. У ворот их встретил пожилой монах.

— Мир вам.

— И вам мир, брат, — ответил Арно.

Монах внимательно посмотрел на путешественников.

— Путь держите в Тулузу?

— Да.

— Тогда поешьте. Дорога нынче длиннее обычного.

Раймон удивился.

— Разве дорога может стать длиннее?

Монах печально улыбнулся.

— Может. Когда люди начинают бояться друг друга.

За простой трапезой почти не разговаривали. Лишь когда монахи разошлись, рыцарь со шрамом неожиданно обратился к Арно:

— Ты его хорошо обучил.

Он кивнул в сторону Раймона.

— Еще нет.

— Скромничаешь.

— Нет.

Арно спокойно отпил воды.

— Он прекрасно владеет мечом. Но еще не умеет понимать людей.

— Это приходит с возрастом.

— Иногда не приходит никогда.

Рыцарь задумчиво кивнул.

— Согласен.

Раймон почувствовал себя мальчишкой, которого обсуждают взрослые. Ему это не понравилось.

— Простите, мессиры... Можно задать вопрос?

Рыцарь посмотрел на него с интересом.

— Попробуй.

— Почему вы все время говорите обо мне так, будто меня здесь нет?

Несколько секунд стояла тишина. Потом оба старших рассмеялись. Искренне. Без насмешки. Арно первым перестал смеяться.

— Потому что теперь ты уже не ребенок. Пора привыкать. Военачальников всегда обсуждают в их присутствии. И чаще всего — без их участия.

Раймон хотел что-то ответить.

Но не успел.

...

Со стороны дороги послышался топот копыт. Через мгновение во двор монастыря влетел всадник. Лошадь была вся в пене. Сам всадник едва держался в седле.

— Воды!..

Монахи бросились к нему. Раймон тоже подошел ближе. На одежде незнакомца темнели пятна крови.

— Разбойники? — спросил кто-то.

— Нет...

Тот тяжело дышал.

— Наемники...

Их человек двадцать... Ограбили купеческий обоз... Двоих убили...

Он почти потерял сознание. Арно быстро осмотрел рану.

— Стрела прошла навылет. Повезло.

— Далеко отсюда? — спросил рыцарь со шрамом.

— Около... двух лье... На дороге к Памье...

Рыцарь уже поднялся.

— Нужно ехать.

Арно спокойно покачал головой.

— Поздно.

— Почему?

— Их уже нет.

— Откуда знаешь?

— Потому что хороший разбойник никогда не остается ждать рыцарей.

Тот задумался. Потом медленно кивнул.

— Верно.

Но Раймон не выдержал.

— А если там остались раненые?

Арно внимательно посмотрел на ученика. И впервые за весь день улыбнулся.

— Вот теперь правильный вопрос.

Он повернулся к остальным.

— Меняем маршрут. Заедем к обозу. Даже если уже поздно ловить убийц. Может быть, еще не поздно спасти живых.

...

Когда они снова выехали на дорогу, солнце уже клонилось к западу. Никто из них еще не подозревал, что эта небольшая задержка изменит судьбу сразу нескольких людей. Иногда история не рождается на королевских советах и не начинается с громких речей. Иногда она начинается с решения помочь незнакомцу, истекающему кровью у дороги.

А иногда — с человека, которого находят среди мертвых, когда все уже считают его погибшим.

Глава V

Мальчик среди мертвых

«Милосердие редко меняет мир сразу. Но именно с него начинается все, что потом называют судьбой.» ... Из проповедей безымянного окситанского монаха.

К месту нападения они добрались, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев.

Дорога здесь сужалась между двумя каменистыми холмами. Слева густо рос дубовый лес, справа тянулись заросли можжевельника. Лучшего места для засады трудно было придумать.

Арно придержал коня.

— Никому не спешить.

Он поднял руку. Весь отряд остановился. Тишина. Слишком глубокая. Не слышно было ни птиц, ни человеческих голосов. Лишь ветер осторожно шевелил молодую листву.

— Чувствуешь? — тихо спросил Арно.

Раймон вдохнул. Через мгновение его лицо стало серьезным.

— Дым...

— И кровь.

Старик первым тронул коня. Через несколько десятков шагов дорога резко поворачивала. За поворотом лежал разграбленный обоз. Две тяжелые повозки были опрокинуты. Одна медленно догорала.

Мешки с шерстью, разбитые бочки с вином, перевернутые сундуки — все было разбросано по дороге. На земле неподвижно лежали люди.

Семеро.

Нет... Восемь.

Раймон почувствовал, как внутри все сжалось. Это были не воины. Обычные купцы. Возчики. Оруженосцы.

Один старик до сих пор сжимал в руке обломок оглобли, словно пытался защищаться до последнего.

— Осмотреть все, — коротко приказал Арно.

— Осторожно. Если кто-то из нападавших остался...

Но опытный взгляд старика уже говорил другое. Засада закончилась давно. Нападавшие ушли. Теперь здесь хозяйничала только смерть.

Раймон спрыгнул с коня. Первый человек был мертв. Второй тоже. Третий едва открыл глаза.

Юноша опустился рядом.

— Слышите меня?

Купец попытался что-то сказать. Изо рта выступила кровь.

— Воды...

Раймон осторожно приподнял его голову. Несколько капель воды скатились по губам. Мужчина улыбнулся. Совсем немного.

— Спасибо...

Это было последнее слово. Голова бессильно опустилась. Раймон медленно закрыл ему глаза. Он уже видел смерть. Но не так близко. Не так спокойно.

Арно подошел сзади. Ничего не сказал. Лишь положил тяжелую ладонь ученику на плечо. Иногда этого было достаточно.

— Здесь!

Крик одного из сержантов заставил всех обернуться. Возле второй повозки он стоял на коленях.

— Быстрее!

Раймон подбежал первым. Под колесом лежал мальчик. Лет двенадцати. Его почти полностью закрывал убитый мул. Только теперь стало понятно, почему разбойники его не нашли.

Арно мгновенно оценил обстановку.

— Осторожно. Поднимайте.

Четверо мужчин навалились на тушу животного. Колесо скрипнуло. Мул тяжело съехал в сторону. Мальчик не двигался. Раймон уже решил, что опоздали. Но Арно неожиданно приложил пальцы к его шее. Через мгновение кивнул.

— Жив.

— Слава Богу...

— Пока не благодари.

Он осторожно осмотрел ребенка. Лицо в синяках. Разбитая губа. Ссадины. Левое плечо сильно распухло.

— Перелом.

Но жить будет. Мальчик вдруг тихо застонал. Его веки дрогнули.

— Где...

Он пытался подняться.

— Лежи, — мягко сказал Раймон.

— Все уже кончилось.

— Отец...

Голос сорвался. Юноша молчал. Он уже догадался. Мальчик тоже понял. Повернул голову. Увидел тело мужчины в богатой дорожной одежде. И больше не произнес ни слова. Не закричал. Не заплакал. Лишь смотрел. Так смотрят люди, у которых за одно мгновение заканчивается детство.

Солнце почти село. Арно приказал похоронить погибших. Работали молча. Каждый понимал, что завтра на этом месте снова будут ехать купцы. Дорога не должна превращаться в кладбище.

Раймон собственноручно помогал копать землю. Когда последняя могила была засыпана, монах из ближайшей обители прочитал короткую молитву. После нее долго никто не говорил.

Мальчик сидел у костра, завернувшись в шерстяное одеяло. Он не ел. Не пил. Только смотрел в огонь.

Раймон подошел. Присел рядом.

— Как тебя зовут?

Молчание.

— Меня Раймон.

Прошла почти минута. Наконец прозвучал тихий голос.

— Бернар.

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Это был твой отец?

Мальчик медленно кивнул.

— Мы ехали в Тулузу.

Он снова замолчал. Раймон не стал расспрашивать дальше. Иногда человеку нужно время, чтобы боль обрела слова.

Поздно вечером, когда лагерь уже затих, Арно подозвал Раймона.

— Что думаешь?

— О чем?

— О нападении.

Юноша задумался.

— Разбойники.

— Нет.

— Почему?

Арно взял палку и начал чертить на земле.

— Видишь?

Повозки остановили здесь. Лучников поставили здесь. А всадники ударили отсюда.

Он нарисовал три линии.

— Это слишком грамотно.

— Но ведь разбойники тоже умеют устраивать засады.

— Умеют.

Арно стер рисунок.

— Но они не убивают возчиков первыми. Они не добивают охрану так быстро. И никогда не бросают хорошие мечи.

Раймон вспомнил. Действительно. Несколько дорогих клинков так и остались лежать возле тел.

— Тогда кто?

Старик посмотрел в темноту.

— Люди, которых интересовал не груз.

— А что?

— Кто-то.

Раймон почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Значит...

Они искали одного человека?

— Или одну вещь.

Арно перевел взгляд на мальчика, сидевшего у костра. Бернар по-прежнему не шевелился.

— Завтра, — тихо сказал старик, — когда он немного придет в себя, нужно узнать, кем был его отец. Потому что я почти уверен... Он не договорил.

Но Раймон уже понял. Эта засада была вовсе не случайной. Их путешествие в Тулузу начинало переплетаться с чьим-то тщательно продуманным замыслом — настолько тщательно, что даже смерть купеческого каравана могла оказаться лишь первым ходом в игре, правила которой пока не понимал никто из них.

Глава VI

Купец, который слишком много знал

«Не всякое богатство носят в сундуках. Иногда самый дорогой груз помещается в памяти одного человека.» ...Из «Книги наставлений» Арно де Кабаре.

Ночь была холодной.

Весна в Лангедоке умела быть обманчивой. Днем солнце согревало камни, а после заката с Пиренеев спускался сырой ветер, заставляя путников плотнее закутываться в плащи.

Лагерь спал, не спал только Арно. Раймон заметил это, когда проснулся от тихого треска костра. Старик сидел один, глядя в огонь.

— Не спится? — спросил Раймон, подходя ближе.

Арно не обернулся.

— Старые солдаты редко спят спокойно.

Раймон сел рядом. Некоторое время оба молчали. Потом Арно неожиданно спросил:

— Сколько тел ты насчитал?

— Восемь.

— Ошибаешься.

Раймон удивился.

— Разве?

— Девять.

Юноша нахмурился.

— Но...

— Один ушел.

Теперь Раймон окончательно перестал понимать. Арно взял сухую ветку и стал рисовать на земле.

— В караване было три повозки.

— Да.

— Мы нашли две.

Раймон замер.

Он медленно поднял глаза.

— Третья...

— Исчезла.

Юноша мысленно вернулся к месту засады. Действительно. Колея на дороге уходила дальше. Он просто не обратил на это внимания.

— Почему вы ничего не сказали?

— Потому что хотел посмотреть, заметишь ли ты сам.

Раймон покачал головой.

— Не заметил.

— Значит, завтра будешь смотреть внимательнее.

...

На рассвете Арно разбудил весь отряд.

— Перед отъездом осматриваем место нападения еще раз.

Графский секретарь удивился.

— Мы ведь уже все проверили.

— Нет. Мы осмотрели мертвых, теперь осмотрим дорогу.

Рыцарь со шрамом внимательно посмотрел на Арно. И ничего не сказал. Кажется, он тоже начинал понимать.

...

Солнце только показалось над деревьями, когда Арно остановился возле размытой колеи.

— Смотри.

Раймон спрыгнул с коня. Следы были отчетливы. Третья повозка действительно свернула с дороги. Но не случайно. Ее уводили.

— Четыре лошади, — сказал Раймон.

— Нет. Шесть.

Юноша присмотрелся. Арно оказался прав. К следам повозки добавлялись отпечатки копыт.

— Значит, они забрали только одну?

— Именно.

Старик пошел дальше. Следы уходили в лес. Через несколько сотен шагов они вышли на небольшую поляну. Повозка стояла там. Пустая. Колеса были целы, лошади исчезли, сундуки взломаны, мешки вспороты, все вещи разбросаны.

Раймон медленно обходил поляну. Золото? Нет. Дорогие ткани? На месте. Серебряная посуда? Тоже.

Он поднял тяжелый подсвечник.

— Почему они его не взяли?

Арно уже осматривал землю.

— Потому что искали не это.

Вдруг старик присел. Пальцами поднял маленький клочок красного воска. Потом второй. Еще один. На земле лежали обломки нескольких печатей.

— Документы, — тихо сказал Арно.

— Они вскрывали письма.

Гильом де Фуа подошел ближе.

— Купцы часто перевозят бумаги, долговые расписки, контракты.

Арно покачал головой.

— Нет. Такие письма не заставляют убивать девять человек.

Он поднял кусочек воска к свету. На нем сохранился едва различимый отпечаток. Лилия. Французская королевская лилия.

Раймон почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

— Это...

— Да.

Не герб Тулузы. Не печать местного сеньора. Королевская. Все замолчали. Первым заговорил рыцарь со шрамом.

— Ты уверен?

Арно молча протянул ему обломок. Тот долго рассматривал его, потом очень тихо произнес:

— Черт побери...

...

Бернар сидел под деревом. Ему перевязали плечо, лицо стало спокойнее. Когда Раймон подошел, мальчик сам поднял голову.

— Вы нашли?

— Возможно. Скажи... Кем был твой отец?

Бернар долго молчал. Потом ответил:

— Он был купцом.

— Это мы знаем.

Что он перевозил?

— Разное. Ткани, соль, книги, иногда письма.

Арно мгновенно повернулся.

— Какие письма?

Мальчик пожал плечами.

— Не знаю. Он говорил, что за хорошие письма платят больше, чем за хороший шелк.

Раймон и Арно переглянулись.

— Кто ему их давал?

— Разные люди. Иногда монахи, иногда графские люди, иногда...

Бернар неожиданно замолчал.

— Иногда кто?

— Один человек. Я не знаю его имени. Он всегда приезжал ночью. В черном плаще. Никогда не снимал капюшон.

В лагере стало тихо. Арно опустился перед мальчиком на корточки.

— Послушай меня внимательно. Это очень важно. Ты когда-нибудь видел его лицо?

Бернар покачал головой.

— Нет.

— Голос?

— Он говорил мало.

— Что-нибудь необычное?

Мальчик задумался. Совсем ненадолго. И вдруг сказал:

— Он хромал.

Все переглянулись. Рыцарь со шрамом медленно выпрямился.

— Этого недостаточно.

Арно кивнул.

— Пока недостаточно. Но уже больше, чем было вчера.

...

Через час отряд снова двинулся к Тулузе.

Однако теперь атмосфера изменилась. Еще вчера все считали, что стали случайными свидетелями разбойного нападения. Сегодня никто уже не верил в случайность. Кто-то перехватил купеческий караван. Кто-то искал определенные документы. Кто-то уничтожил почти всех свидетелей. И лишь один двенадцатилетний мальчик по прихоти судьбы остался жив.

Раймон ехал рядом с Арно и впервые за долгое время заметил, что старик не наблюдает за дорогой. Он думал. Очень напряженно.

Наконец Раймон тихо спросил:

— Вы чего-то боитесь?

Арно ответил не сразу.

— Да.

— Чего?

Старик медленно повернул голову.

— Больше всего я боюсь, что мы едем в Тулузу именно из-за тех писем, которые уже никогда не прочитаем.

Эти слова прозвучали так спокойно, что Раймону стало не по себе.

Он еще не понимал, что в руках неизвестных уже могли оказаться сведения, способные изменить судьбу не только Лангедока, но и всей Франции. И если Арно был прав, то их путешествие переставало быть обычным вызовом ко двору графа — оно превращалось в гонку с невидимым противником, который пока неизменно опережал их на один шаг.

Глава VII

Трубадур на переправе

«Песня переживает меч. Меч ржавеет в земле, а песня идет дальше с теми, кто ее помнит.»

...Из старинной окситанской канцоны.

К полудню третьего дня дорога вывела их к широкой реке Арьеж.

Весной она становилась особенно бурной. Снег таял в Пиренеях, и мутная вода с глухим рокотом неслась между берегами, унося ветви, коряги и целые стволы деревьев.

Переправиться можно было только по старому каменному мосту. Возле моста, как всегда, шумела жизнь. Крестьяне гнали овец. Купцы спорили о цене соли. Монахи просили подаяние. Дети бегали между телегами. Возле придорожной таверны играли музыканты. Раймон невольно улыбнулся.

— Вот настоящий Лангедок.

Арно посмотрел на толпу.

— Пока да.

— Что значит — пока?

— Ничего не бывает вечным.

Раймон хотел возразить, но в этот момент над площадью зазвучала лютня. Музыкант сидел прямо на старой бочке. Высокий, худощавый мужчина лет тридцати. Черные волосы спадали почти до плеч. На поношенном плаще были вышиты серебряные листья лавра — знак трубадура.

Он пел на окситанском языке. Голос был чистым и удивительно сильным. Даже торговцы постепенно перестали спорить. Все слушали.

«Земля хранит лишь тех, кто землю не предал.

А золото и власть — как дым над очагом...»

Когда песня закончилась, люди захлопали. Кто-то бросил музыканту несколько монет. Кто-то — кусок хлеба.

Трубадур поклонился с достоинством, словно выступал перед самим графом Тулузским. Раймон подошел ближе.

— Красиво.

Музыкант улыбнулся.

— Спасибо, мессир.

— Это чья песня?

— Пока ничья.

— То есть?

— Я написал ее вчера.

Арно, до этого молча наблюдавший со стороны, неожиданно вмешался:

— Как тебя зовут?

— Бернар.

Раймон удивленно посмотрел сначала на музыканта, потом на мальчика Бернара, ехавшего в их обозе. Тот тоже услышал разговор. И впервые за последние дни улыбнулся.

— У нас одинаковые имена.

Трубадур весело рассмеялся.

— Значит, судьба благосклонна к Бернарам.

— Или испытывает нас, — тихо заметил Арно.

Музыкант внимательно посмотрел на старика.

— Кажется, мы раньше встречались.

Арно покачал головой.

— Не думаю.

— Возможно... Но ваше лицо мне знакомо.

Старик не стал продолжать разговор.

...

Они уже собирались покинуть переправу, когда с противоположной стороны моста показался небольшой вооруженный отряд. Пять всадников. Во главе — молодой рыцарь в дорогой кольчуге. На щите красовался герб северофранцузского рода. Незнакомец ехал уверенно, будто весь мост принадлежал ему одному. Поравнявшись с Арно, он остановил коня.

— Добрый день, мессиры.

Арно ответил таким же спокойным поклоном.

— Мир вашему пути.

Молодой рыцарь внимательно посмотрел на каждого из путешественников. Особенно долго — на графского секретаря. Потом перевел взгляд на Раймона.

— Вы едете в Тулузу?

Наступила короткая пауза. Отвечать первым Арно не спешил. Ответил Гильом.

— Да.

— Любопытно.

Незнакомец улыбнулся.

— Мы тоже.

Его улыбка была вежливой. Но глаза оставались холодными.

— Позвольте представиться. Готье де Бове. Рыцарь из Пикардии.

Имя ничего не сказало Раймону. Зато Арно едва заметно напрягся. Настолько едва заметно, что это уловил только его ученик.

— Арно де Кабаре.

— Наслышан.

— Не сомневаюсь.

Готье улыбнулся шире.

— О вас говорят, что в молодости вы были одним из лучших мечников Святой земли.

Арно пожал плечами.

— Люди любят преувеличивать.

— Возможно.

Молодой северянин наклонился в седле.

— Тогда, надеюсь, слухи о вашем благоразумии тоже преувеличены.

— Почему вы так решили?

— Потому что благоразумные люди редко вмешиваются в чужие дела.

Повисла тишина. Даже торговцы на площади начали поглядывать в их сторону. Раймон почувствовал, как ладонь сама легла на рукоять меча. Арно этого даже не заметил. Он продолжал спокойно смотреть на собеседника.

— Хороший совет.

— Надеюсь, вы им воспользуетесь.

— Всегда стараюсь.

Оба улыбались. Но Раймон вдруг понял, что еще немного — и оба одновременно обнажат клинки. Этого не произошло. Готье слегка поклонился.

— Желаю счастливой дороги.

— И вам.

Северяне проехали дальше. Лишь один раз Готье обернулся. Совсем ненадолго. Словно хотел убедиться, что запомнил лицо Раймона.

...

Когда мост остался далеко позади, Раймон наконец спросил:

— Кто это?

Арно долго молчал.

— Не знаю.

— Но вы его испугались.

Старик резко посмотрел на ученика.

— Запомни еще один урок.

— Какой?

— Никогда не путай осторожность со страхом.

Он поправил поводья.

— Этот человек опасен.

— Почему?

— Потому что умеет улыбаться, когда угрожает.

Раймон задумался.

— Он действительно нам угрожал?

— Конечно.

— Я почти ничего не понял.

Арно впервые за весь день улыбнулся.

— Именно поэтому он опасен.

...

Позади них у переправы трубадур Бернар снова взял в руки лютню. Он смотрел вслед удалявшимся всадникам и почему-то не мог избавиться от странного ощущения. Будто только что встретил людей, о которых однажды сложит самую печальную песню в своей жизни.

И хотя ни Раймон, ни Готье де Бове еще не знали друг друга по-настоящему, судьба уже сделала первый незаметный ход, сведя будущих противников на старом мосту через Арьеж. Тогда между ними прозвучали лишь несколько вежливых фраз. Через несколько лет между ними будут говорить только мечи.

Глава VIII

Город, где говорили на языке свободы

«Тулуза богата не серебром и не стенами. Ее истинное богатство — люди, которые не боятся говорить то, что думают.» ...Из письма арагонского купца своему брату. 1203 год.

На четвертый день пути показалась Тулуза. Сначала над горизонтом возникли башни. Потом — зубчатые стены. Потом — бесчисленные крыши из красной черепицы, сверкавшие под полуденным солнцем. Наконец открылся весь город.

Раймон невольно придержал коня. Он бывал здесь прежде. Но никогда не видел Тулузу такой. По реке Гаронне медленно двигались десятки торговых судов. На пристанях разгружали тюки с английской шерстью, каталонским вином, арабскими тканями и пряностями с Востока. За крепостными стенами возвышались башни церквей, дворцы богатых купцов и дома ремесленников. Издали доносился гул тысяч голосов.

— Теперь понимаешь, — тихо сказал Арно, — почему столько людей завидуют Лангедоку?

Раймон молча кивнул. Тулуза казалась не просто городом. Она казалась живым существом. Богатым. Гордым. Свободным.

...

Южные ворота были распахнуты настежь. Стражники проверяли лишь чужеземцев. Графский секретарь показал печать. Начальник караула сразу поклонился.

— Добро пожаловать, мессиры. Граф уже ожидает вас.

Они въехали в город. Раймон сразу почувствовал разницу. Здесь не было той суровой замкнутости северных городов. Улицы были полны жизни. Ювелиры работали прямо перед мастерскими. Кожевники спорили с торговцами. Дети играли возле фонтанов.

На одной площади монах-доминиканец горячо спорил с пожилым человеком в простой серой одежде. Вокруг собралась толпа. Никто не вмешивался. Все слушали.

— О чем они спорят? — спросил Раймон.

Арно бросил короткий взгляд.

— О Боге.

— И им позволяют?

— Пока позволяют.

Раймон удивленно посмотрел на наставника. Тот больше ничего не сказал.

...

Через несколько кварталов они оказались на Рыночной площади. Это было сердце Тулузы. Здесь продавали все. Лошадей. Книги. Шелк. Оружие. Сыр. Лекарственные травы. Даже редкие восточные ковры.

Из толпы неожиданно вышел высокий мужчина в длинной темной одежде. На голове — круглая шапочка ученого. За поясом — не кинжал, а кожаный футляр с перьями.

— Простите...

Он обратился к Гильому.

— Это люди графа?

— Да.

Мужчина поклонился.

— Передайте его сиятельству... Я закончил перевод.

Гильом кивнул.

— Уже?

— Да.

— Быстро.

— Когда книга интересная, время исчезает.

Раймон не выдержал.

— Что за книга?

Ученый улыбнулся.

— Аристотель.

— На латыни?

— Уже нет. Теперь и на окситанском.

Он снова поклонился и растворился в толпе. Раймон долго смотрел ему вслед.

— Неужели граф действительно платит за перевод книг?

Арно спокойно ответил:

— Знание иногда стоит дороже крепости.

...

Дворец графа Тулузского возвышался над городом. Он не поражал размерами. Но в нем чувствовалась власть. Во внутреннем дворе тренировались рыцари. Оруженосцы чистили кольчуги. Послы разных земель ожидали приема. Слуги бегали с письмами. Все двигалось быстро, но без суеты.

Гильом передал поводья слуге.

— Следуйте за мной.

Их провели через длинную галерею. По стенам висели тканые ковры, изображавшие охоту, рыцарские турниры и сцены из Священного Писания. Но внимание Раймона привлекла другая вещь. На одном из ковров были вышиты не короли. Не святые. А люди, державшие в руках книги.